Зов крови

      Все было почти так, как Хлоя представляла себе в детстве: такт Амборы полностью состоял из леса, в некоторых местах более редкого, в некоторых — густого настолько, что кроны деревьев смыкались вместе, образуя «купол». Скорее всего, это было связано с пожаром, устроенным Джинорой. За более чем сто лет сгоревшие участки леса восстановились, но деревья там теперь росли вполне себе обычные.       Грузовик мерно покачивался, проезжая по кочкам. В лесу, конечно, были проложены дороги, но окружающие их деревья часто разрушали камни корнями, словно пытаясь помешать распространению человека в их обители. Хлоя полагала, что, в каком-то смысле, это правильно: природа не любит людское вмешательство и борется с ним, как умеет. Раньше ведь здесь вообще не было дорог. Во многих местах лес переходил в болото, из которого, по слухам, постоянно испарялся какой-то газ. Так что в тех местах в принципе никто никогда не жил.              Хлоя действительно потрудилась и попыталась узнать об этих местах побольше, прежде чем приехать сюда с труппой Юргена. В любом случае интересно узнавать что-то новое про другие места, так она считала. С тех пор, как Амбора стала «открыта» для других тактов, про нее, тем не менее, все еще было известно не очень много. В частности из-за общей «замкнутости» местных жителей, которые что сто лет назад, что сейчас совсем не горели желанием делиться своим мировоззрением с остальным миром. Но, пока они проезжали разные поселки, Хлоя обратила внимание на странную деталь: почти все местные жители, которых они встретили на пути, являлись брюнетами, причем с, наверно, наиболее темным оттенком черного, который ей доводилось видеть. Если блондины и попадались, то Хлоя могла поспорить: это люди из других мест. С глазами разнообразия было больше, но все равно преобладали темные цвета: от карего до совсем черного, что выглядело малость пугающе. И редко, в основном почему-то у женщин, попадались глубокие синие или темно-зеленые. Минни сделала предположение, что такая внешность обусловлена все той же трехсотлетней изоляцией и дальнейшим нежеланием «смешивать кровь» с другими. Ведь, в конечном итоге, темные цвета доминируют над светлыми, собственно, это и произошло с жителями Амборы. Скорее всего, среди них были блондины, но они просто «выродились», если можно было так сказать.       Хлоя сидела на своем излюбленном месте — краю кузова — свесив ноги вниз и болтая ими в воздухе. Мимо проплывали деревья и довольно высокая трава. Минни, к сожалению, старалась не приходить просто так, когда рядом с Хлоей находились другие люди, чтобы ее подруга не прослыла сумасшедшей. Иногда та задумывалась, почему Минни не интересует тот факт, что ее больше никто не видит, но утешалась мыслью о том, что та и правда существует персонально для нее.       Так что сейчас поделиться мыслями было не с кем. Конечно, позади сидел Юрген, который, с тех пор как Хлое исполнилось восемнадцать, вовсю подбивал к ней клинья, а она держала его на расстоянии, как могла. Она просто не хотела об этом думать, так как совершенно другие мысли занимали ее сознание. В конце концов у нее была Минни, так зачем нужен кто-то другой?       Подул ветер, Хлоя втянула носом воздух и в очередной раз убедилась, что в этой местности присутствует какой-то «свой» особый запах, кружащий голову. Одуряющий хвойный аромат, скорее всего, сами деревья источали его, но здесь он почему-то казался сильнее, чем, например, в такте Граудена, где они побывали до этого, хотя там также рос довольно внушительный лес. Не то чтобы он стал противнее от этого, как раз наоборот: запах деревьев приобрел какое-то новое свойство, которое Хлоя про себя назвала «маслянистость». Ей нравился этот запах.       На этот вечер у их компании не было запланировано никаких выступлений из-за местного праздника. Хлое удалось выяснить только, что суть этого летнего праздника в том, что многие, если не все, жители такта Амборы разом уходили в ночь гулять по лесу и что-то там искали, но что именно, она так и не поняла. И, похоже, они не особенно любили, когда к их «гуляниям» присоединялись чужаки, поэтому с большой неохотой рассказывали о предмете поисков. Даже название этого массового действа ровным счетом ничего о нем не говорило: Ночь опоздавших сожалений. Кто, о чем и почему сожалел Хлое узнать из книг библиотеки Граудена не удалось, и она до сих пор размышляла о том, что это могло значить.              Но пока что развить мысль о загадочном празднике дальше ей не дал Юрген. Он, очевидно, поменялся с Максом местами, оставив того на месте водителя и пробравшись в накрытый полотнищем кузов, и теперь присел рядом с Хлоей, свесив ноги вниз.       — Привет, — сказал он. — Я думал, ты с девчонками сидеть будешь.       — Мне и тут нормально, — она улыбнулась. — Ты чувствуешь этот запах?       — Какой? Ну да, здесь пахнет листьями. Деревьями… иголками.       — Хвоей.       — Да! Забыл слово. Запах приятный, а дороги здесь никудышние. И вообще, мне кажется, или местные ребята на нас странно таращатся?       — Да, это… жутковато. Но я не думаю, что они злые. Просто… не особенно приветливые.       Юрген посмотрел на заходящее солнце.       — Скоро будет совсем темно. По-моему, эти чудики уходят в лес что-то искать сегодня.       — А ты не знаешь, что именно?       — Это как-то связано с их верой в Лесных духов. Вообще я уже был в этих местах раньше и слышал, что власти запрещают им отмечать этот странный «праздник», — Юрген показал пальцами кавычки. — Как раз из-за того, что они ходят в лес и иногда там пропадают.       — И их это не пугает? — удивилась Хлоя.       — Нет, у них… э-э-э… какое-то собственное отношение к смерти, — парень почесал голову. — Они верят, что те, кто умер или пропал в этом лесу, на самом деле не погибли, а как-то… перенеслись куда-то или что-то в этом роде, я точно не знаю, извини. Да и потом, похоже, то, что они ищут, для них важнее, чем возможность утонуть в болоте.       — Странно все это. Я прочитала, что это «брождение» происходит как раз в дату последнего дня, когда шел тот ливень, что потушил пожар, устроенный Джинорой. В общем, амборцы слегка фанатичны в этом плане.       — Да, и поэтому сегодня не проводится никаких шумных мероприятий. Им все равно пока не до этого, — Юрген усмехнулся. — Значит, у нас с тобой есть немного времени только для нас двоих.       Хлоя заставила себя улыбнуться. Она прекрасно понимала, чего конкретно он хочет, и, наверно, не первый год. Неужели он и правда не смог переключиться ни на одну из девчонок их труппы? Она вздохнула и положила голову ему на плечо. Юрген погладил ее по голове.       — Мы уже скоро будем у поселка и там рядом разобьем лагерь. Здесь, наверно, и звезд больше видно, чем в Ляйдене.       — Здесь небо закрывают деревья.       — А мы найдем место, где их видно, — засмеялся парень.       Хлоя лишь плотнее прижалась к его плечу.       Они подъехали к небольшой группе, построенных кругом. В Амборе вообще почему-то многие поселения представляли из себя круги или полукруги из небольших домиков. И такие «кольца» из домиков располагались на довольно больших расстояниях друг от друга, полностью разделенные лесом. Было в этом что-то странное, ведь до прихода Джиноры явного сообщения между поселениями, похоже не было. Как Амбора управляла своими владениями раньше? Конечно, с появлением властей Ляйдена каменные дороги расстелились на многие километры, сделав лес более проходимым.       Юрген помог Хлое сойти на землю, а сам направился что-то сказать нескольким мужчинам в черной форме с эмблемами дубовых листьев на рукавах. Она лишь печально посмотрела ему вслед.

***

      В палатке было темно. Хлоя лежала на спальном мешке рядом с Юргеном, прикрыв глаза и пытаясь сосредоточиться на стрекотании сверчка где-то вдалеке. Его рука медленно скользила по ее ноге снизу вверх, мягкие пальцы прошлись по талии и животу. Парень притянул Хлою к себе поближе, и она повернулась набок. Они поцеловались.       — Я люблю тебя, — прошептал Юрген.       — Я… я тоже, — выдохнула она.       Он снова положил ей руку на талию, но она схватила его за запястье.       — Прости, Юрген, я не готова.       — Ты не готова уже почти год. Что с тобой?       — Со мной все хорошо. Просто… это тяжело объяснить.       — Я думал, что ты сбежала из дома из-за меня.       Хлоя еле сдержала смешок.       — И из-за тебя — тоже, — сказала она, немного подумав. — Юрген, милый, — она провела пальцами ему по щеке. — Ты самый добрый и самый прекрасный человек, которого я знаю. Тут дело совсем не в тебе.       — А в чем?       — Я же сказала — я просто не готова. Просто… мне еще нужно время, ладно?       — Нет, не ладно, — Юрген нахмурился. — Сначала ты оправдывалась тем, что не совершеннолетняя, хотя из дома сбежать тебе это не помешало. А теперь у тебя закончились оправдания и «я просто не готова»? Довольно играть, Хлоя. Ты хорошая актриса, но ты немного заигралась, не думаешь?       — Я просто не хочу, — выпалила она. — С тобой — не хочу. Понятно?       — Не понятно. А с кем хочешь? У тебя есть другой?       — Нет, Юрген. Я просто не хочу, — повторила Хлоя. — Ни с тобой, ни с кем-либо другим. Секс — это ответственность. Секс — это, если ты будешь не осторожен, ребенок, который мне не будет нужен и которого некуда будет девать.       — Но, Хлоя, ты…       — Я люблю стоять на сцене, люблю петь, люблю смотреть на восхищенные лица в толпе, но самих людей я не люблю. Может быть, не люблю и тебя, я еще не разобралась. Я поехала с вами потому, что мне с детства хотелось быть актрисой. Мне с детства хотелось попробовать побыть кем-то другим, хотя бы на несколько часов.       — Какая ты эгоистка… — пробормотал он.       — А ты — нет? Ведь только это тебе от меня и надо. Я красивая и сексуальная, и ты решил, что я сбежала из-за тебя. Это ли не эгоцентризм чистой воды?              Она резко села и стала одеваться, схватив рубашку. Юрген положил ей руку на плечо.       — Хлоя, пожалуйста…       — Оставь меня в покое. Все люди — эгоисты, Юрген. Я и ты. Макс и девчонки. Почему я должна отказываться от своей природы?       — Но быть эгоистом — это же плохо. Я… я просто хотел быть с тобой.       Хлоя вдруг повернулась к нему всем телом и даже в темноте он увидел, как широко она улыбнулась.       — А кто определяет, что хорошо, а что плохо? Родители? Друзья? Может быть, духи? Кто?       — Я не знаю, Хлоя, это сложный вопрос.       — Он не сложный. Я скажу тебе ответ на него, милый Юрген. Никто. Нет таких понятий, как «хорошо» и «плохо», они слишком сильно размыты, чтобы пытаться как-то определить их.       Хлоя натянула на себя рубашку, затем брюки и сапоги.       — Куда ты идешь? — спросил он.       — Мне нужно проветриться.       — Знаешь, я не думал, что настоящая ты — такая.       — Зато я всегда знала, что нужно тебе.       С этими словами Хлоя схватила плащ Ноэля, как она его называла, быстро выбралась из палатки, огляделась по сторонам и, завязав волосы в хвост, отошла к ближайшим деревьям, что почти впритык росли к одному из домиков. Легкий ветер шевелил кроны, заставляя их приятно шуметь, разгоняя ночную тоску.       Не хотелось ни о чем думать. Если Юрген выгонит ее из труппы — пусть так и будет. Ей все равно, с Минни она не пропадет. В конце концов, она может попросить ее стереть ему память об этом разговоре, как уже делала несколько раз раньше. Но каждый раз, как рука Минни покрывалась теми странными фиолетовыми узорами, и она заносила ее над головой Юргена, Хлое становилось все хуже. Похоже, слишком много такие трюки на одном человеке проводить было нельзя. В тот раз, в Ляйдене, у нее лишь закружилась голова, но месяц назад она чуть не грохнулась с помоста, заставив Минни чуть ли не паниковать. Они были связаны навечно — Хлоя и Минерва — два близнеца из разных миров.       Хлоя обвела глазами темные силуэты домиков. В одном из них горел свет: его обитатели не ушли со всеми «праздновать». А, может быть, им запретили солдаты. Они не могли остановить такое массовое мероприятие, разве что стрелять по людям. От этой мысли девушка поморщилась.       Минни пришла как раз вовремя, чтобы не дать размышлениям подруги стать совсем печальными. Она не спеша прошагала меж домиков, почему-то обхватывая себя руками, и приблизилась к Хлое.       — Поругались, да? — она качнула головой.       — Можно и так сказать, — полушепотом ответила та. — Не знаю я, что с Юргеном делать. Я использовала его, чтобы попасть в труппу, но дальше как-то не планировала.       — Совсем его не любишь? — осведомилась Минни.       — Я люблю чудеса, а не людей, — усмехнулась Хлоя. — Ты же знаешь.       — Мы могли бы убить его, — внезапно сказала Минни.       — Кого?       — Юргена. Чтобы не мешал. Я могу сделать так, что никто и не подумает, что это убийство. Как тебе идея?       — Нет, Минни. Я так не могу. Я не могу взять на себя такую ответственность.       — Ладно, я просто предложила.       Минни еще плотнее сомкнула пальцы на своих плечах и переминулась с ноги на ногу.       — Тебе что, холодно? — с удивлением спросила Хлоя.       — Нет, просто… э-э-э… мне кажется, что в лесу кто-то поет. Ты не слышишь?       — Нет, — она приподняла брови в еще большем удивлении. — И что он поет?       — Что-то… сейчас.       Минни покачала головой, а потом тихонько запела, видимо, в такт тому, что слышала:       — Раскалена лоза, чуешь, как жжёт внутри? Не закрывай глаза, так и смотри, смотри, смотри…       — Это «Голубая трава», — сказала Хлоя. — Может, это эти… местные концерт там в лесу развели? Почему я не слышу?       — Не знаю, но я не вру тебе, сестрица. Я правда слышу, как кто-то поет только эту песню уже довольно долго, без остановки по кругу. Девушка. Но очень далеко. Там.       Минни указала рукой куда-то в чащу и продолжила напевать себе под нос:       — Я — голубая трава, что живет в сердце твоем. Сопротивленье, мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — мне жаль.       — И как думаешь, что это значит?       — Я хотела сказать тебе об этом раньше, потому что я слышала ее с того момента, как мы заехали в этот поселок, но не знала, как нам поговорить без свидетелей.       — Я — голубая лесная трава. Я от корней и до неба. Я у тебя внутри, мой друг, и проросла насквозь, — проговорила Хлоя, будто проверяя саму себя на предмет знания текста песни.       Минни выглядела растерянной, что было для нее довольно нетипично. Очевидно, ее окончательно сбил с толку тот факт, что ее близняшка ничего не слышит.       — Мне кажется, что эта песня — какой-то призыв, — сказала она медленно. — Не сочти меня сумасшедшей, Хлоя, но лес зовет меня. Я чувствую это.       — Ты думаешь, там что-то есть?       — Да. И мы… я должна это найти.       — Погоди-погоди. У местных жителей сегодня как раз поиски «чего-то» в лесу. Может, они тоже слышат эту песню, а потому идут на нее.       — Не знаю. Может быть. Мне… мне как-то не по себе, Хлоя, — и вправду Минни первый раз за все время, что они были знакомы выглядела совершенно потерянной. — Тебе нравится это место?       — Амбора? Ну да, здесь мило и приятно пахнет. Минни, тебе плохо? Ты какая-то очень бледная.       — Мне просто не по себе, — повторила она. — Что-то не так. И я должна узнать что. Ради твоей безопасности, — она улыбнулась.       Хлоя посмотрела на единственный домик с горящими окнами и кивнула в его сторону.       — Давай зайдем туда, я попробую что-нибудь выспросить у тех, кто там живет. А потом пойдем в лес. Вместе.       — Всегда вместе, — Минни чуть повеселела.       Они направились к дому, и Хлоя, недолго думая, заглянула в окно, где горел тускловатый свет. Сквозь не до конца закрытые шторы была видна часть небольшой комнатки, вернее, ее пол с разбросанными по нему игрушками, в основном изображающими разных животных. Среди игрушек сидела девочка лет пяти, накрывшись покрывалом, которое, видимо, стащила с кровати. Она держала в одной руке оленя и медленно «скакала» им по полу, нашептывая себе что-то под нос. Опущенное лицо полностью скрывала растрепанная копна черных волос.       Хлоя чуть улыбнулась, вспомнив, как в детстве они так играли с Минни. Вот только игрушки были «живые». «Все может быть живым. В какой-то момент», — говорила Минни. Это звучало забавно, хоть и непонятно.       Девочка вдруг подняла голову, и они встретились взглядами. По идее, на темной улице из освещенной комнаты она ничего не должна была заметить, но малышка поднялась, все еще держа оленя в руке, подошла к окну и, очевидно встала коленями на какую-то скамью прямо под окном так, что их с Хлоей лица оказались на одном уровне. Старшая постучала в стекло. Девочка смешно нахмурила темные брови, но потом, потянув створки на себя, открыла окно. Хлоя не успела ничего сказать, как малышка начала первая:       — Ух ты! Одинаковые девочки!       Хлоя и Минни переглянулись, и у первой пробежал холодок по спине.       — Одинаковые? — прошептала она. — Ты… ты видишь нас обеих, да?       — Ага. А почему вы такие одинаковые?       — Ну… мы близнецы. Сестры. Понимаешь? Близнецы рождаются очень похожими. Почти одинаковыми.       Хлоя вложила в эту фразу весь запас спокойствия, который у нее был, так как действительно не на шутку перепугалась. Почему какая-то случайная девочка видит Минни, которую обычно не видит никто, кроме самой Хлои?       — А что вы делаете за моим окном? — спросила девочка.       — Просто здесь все темное, а у тебя горел свет… все ведь ушли, так?       Девочка неуверенно кивнула.       — Почти все. Но я слишком маленькая, чтобы идти с ними.       — И ты там совсем одна?       — Нет. Со мной бабушка. Но она спит. Она слишком старая, чтобы идти со всеми.       — А ты чего не спишь? — Хлоя все думала, как бы подобраться к главному вопросу.       — Я играю. И я жду маму.       — Она ушла в лес, да?       Девочка кивнула. Минни открыла рот, чтобы что-то сказать, но промолчала. Она выглядела еще более растерянной, чем раньше.       — А… а зачем твоя мама ушла в лес? Ты не волнуешься за нее?       — Немного, — призналась девчушка. — Но лес не заберет ее.       — Э-э-э… так твоя мама ушла, чтобы найти тебе подарок? — сформулировала Хлоя первое, что пришло в голову.       — Нет, — засмеялась та. — Мы не ищем подарков, — ее лицо вдруг резко из веселого стало каким-то даже скорбным. — Мы сожалеем. Так мама говорит.       — О чем? — подала вдруг голос Минни.       — Вы такие взрослые, а не знаете. Вы не отсюда, да? — реплика девочки лишь подтверждала жутковатый факт о том, что она видит «призрачного близнеца» Хлои.       — Угу. Мы… из Ляйдена, знаешь? Из столицы.       — И как там? В столице?       — Там все хорошо, — усмехнулась Хлоя. — Хотела бы туда попасть?       Девочка задумчиво посмотрела на своего игрушечного оленя, но потом ответила угрюмо:       — Нет. Там живут плохие люди.       — Разве я плохая? — спросила Хлоя.       — Нет, наверно… нет. Я не знаю, — малышка смутилась. — Вообще мне нельзя разговаривать с незнакомцами.       Она хотела закрыть окно, но Хлоя придержала створку рукой.       — Стой-стой, я не хотела тебя обидеть. Мы можем и познакомиться. Меня зовут Хлоя. А тебя?       Девочка замерла, прижимая игрушку к груди, она будто решала в уме какую-то сложную математическую задачу, поглядывая то на одну близняшку, то на вторую. Наконец она пробормотала почти неслышно:       — Меня зовут Лика.       — Какое красивое имя.       — А ты? — девочка перевела взгляд на Минни.       — Минерва. Минни. Ты… можешь звать меня Минни, — еще никогда голос «призрачного» близнеца Хлои не звучал так неуверенно.       — Так, Лика, что твоя мама пошла искать в лесу, с другими? Понимаешь, мы с сестрой ни разу здесь не были, так что нам очень интересны такие вещи.       Лика снова задумалась и вдруг выдала, указывая на Минни:       — Если она уйдет, я скажу тебе. На ушко.       Хлоя пожала плечами, и Минни отошла куда-то в темноту. Девочка перегнулась через подоконник так, что Хлое на секунду подумалось, что ее сейчас придется ловить, но Лика схватила ее за рукав, заставив поднести лицо поближе.       — Мама говорит, — прошептала она. — Что много лет назад наш лес чуть не сгорел, и только дождь, который вызвала Юлиса, смог потушить пожар. А мы, люди, ничего не смогли сделать, чтобы защитить себя и лес. И мы сожалеем о том, что случилось. Очень, очень сожалеем, что Лесные духи покинули нас. Но мама говорит, что уже поздно.       — Но ваши предки ведь не виноваты в том, что случилось. Они пытались защитить свой дом, но против такой силы, как пожар в огромном лесу, да еще и более ста лет назад, мало что можно сделать.       Лика снова задумалась, явно что-то вспоминая, а потом выдала новую странную фразу:       — Но Джинора ведь не сожалела о том, что сделала. Значит, просить прощения остается нам, вместо нее. Мы должны попытаться, очень хорошо попытаться. И потом… мама говорит, что всегда существует тот, кто будет страдать без вины. Я не очень понимаю, что это значит.       — Так… вы пытаетесь отыскать Юлису? Так, что ли?       — Нет, то есть… не совсем. Э-э-э… в эту ночь, последнюю ночь пожара, Юлиса появляется в лесу в виде цветка, которого не бывает. Его мы и ищем. Кто найдет его, тот вернет нам благосклонность духов.       — Это какого еще цветка?       — Цветок папоротника, конечно, — улыбнулась Лика.       — Да, его и правда не бывает, папоротник ведь не цветет… — пробормотала Хлоя себе под нос. — И как он выглядит?       — Мы не знаем. Но я верю, что если я однажды увижу его, то обязательно узнаю. Он растет на поляне голубой травы и вокруг летают светлячки. Так я думаю. Это будет самый красивый цветок в мире. И кто найдет его — принесет нам счастье.       Лика тихонько засмеялась, а Хлое стало не по себе. Но тут младшая сказала:       — Это странно, но может быть ты сможешь найти его? Может быть, ты сможешь выразить больше сожаления лесу, и Юлиса вернется?       — И что мне ей сказать, если я ее вдруг встречу? — усмехнулась девушка.       — Скажи… спроси у нее, почему она бросила нас? Нам грустно…       Лика совсем смутилась и, прежде чем Хлоя успела что-то сделать, закрыла окно и отбежала куда-то в сторону. В этот момент пальцев девушки что-то коснулось и она от неожиданности вскрикнула.       — Эй, это всего лишь я, — послышался сзади голос Юргена. — Куда ты ушла?       Хлоя резко развернулась, заметив неподалеку силуэт Минни, осматривающийся вокруг. У Юргена в руке была масляная лампа.       — Слушай, Хлоя, я думаю, нам нужно это решить.       — Может быть, нам стоит немного отдохнуть друг от друга?       Юрген посмотрел себе под ноги, а потом тихо спросил:       — Ты использовала меня, чтобы попасть в труппу, да?       — Нет! То есть… я любила тебя, когда мне было шестнадцать, но сейчас все немного изменилось, и я… я запуталась.       — Думаю, мы просто не подходим друг другу, — покачал головой парень и вдруг усмехнулся. — Ты и правда хорошая актриса, Хлоя. Пока ты не сказала это напрямую, я и не понимал этого. И даже так, я не знаю, когда ты играешь, а когда говоришь мне правду.       — Если хочешь — можешь выгнать меня, — пожала плечами Хлоя, пытаясь придать себе наиболее равнодушный вид.       — Нет. Я же сказал: ты хорошая актриса, куда я тебя выгоню. Я просто хочу понять: какая ты на самом деле? Ты смогла бросить свою семью, чтобы убежать с нами, и даже ни разу с тех пор не говорила о своих родных.       — Что это за вопрос? Я такая, какая есть. В этом всем нет твоей вины, Юрген. Ты добрый и хороший парень, я уверена в этом. Мне жаль, что все так вышло, но я просто не хочу. Не сейчас и не с тобой. И не в этом месте… и вообще…       — А с кем? Нет, правда, ты сказала — ни с кем, но это ведь не так. И дело не в сексе, я просто хочу знать, есть ли какой-то человек, присутствие которого было бы тебе приятно, и встреча с которым приносила бы тебе радость?       Хлоя подумала и кивнула.       — Да, такой человек есть, — она мельком взглянула на Минни. — Но он… не здесь. Это трудно объяснить, Юрген. Прошу, давай обсудим это утром, хорошо?       — Да нечего уже обсуждать.       Парень махнул рукой и ткнул ей лампой в грудь:       — На, не заблудись тут. Так темно.       Она взяла лампу, и Юрген зашагал обратно к фургону и палаткам.       — Пошли, — шепнула Минни.       Хлоя подождала, пока силуэт Юргена скроется в темноте и побежала за «призрачной» близняшкой в чащу леса…

***

      В темноте с разных сторон виднелись огоньки, очевидно, других «исследователей», что в эту странную ночь пошли бродить по лесу так же, как Хлоя и Минни.       Хлоя всегда удивлялась способности Минни доставать себе предметы «из воздуха». Действительно, Минни могла сотворить любой предмет, и могла использовать его по назначению, но не могла никому его передать. Сейчас у нее в руке красовалась лампа, точно такая же, как у Хлои, озаряя светом деревья вокруг. Загвоздка состояла в том, что, как и саму Минни, свет ее лампы видела только Хлоя. Таким образом ей не нужно было тратить масло в «настоящей» лампе.              Как только они достаточно отдалились от поселка, то сразу же обсудили удивительный факт того, что какая-то простая амборская девчонка не просто смогла увидеть Минни, а даже заговорить с ней. Найти какое-то логичное объяснение этому парочка не смогла. Конечно, не стоило говорить девчушке, что вторая близняшка не совсем «сестра», но ее просьба о том, чтобы Минни отошла, уже не говорила ни о чем хорошем. Она в тот момент будто догадалась о том, что здесь что-то не так, но понять, что именно — была не в силах.       Второе обстоятельство, которое делало это место каким-то особенным, была песня. Минни, собственно, шла прямо на ее звук, по большей части ведя Хлою за собой. В том, что она не лгала, Хлоя не сомневалась: Минни никогда не лгала ей. Но само происходящее уже навевало тревожные мысли. Минни никогда не была такой взволнованной, как сегодня. Она почти не говорила, просто шла и шла вперед. У Хлои создалось впечатление, что ее близняшка точно знает, куда и зачем идет. Будто песня и правда играет лично для нее. Или местный народец тоже ее слышит и поэтому забредает в такие места?       В любом случае, история про Юлису и цветок папоротника казалась заманчивой. Хлоя никогда не была трусливой, даже наоборот: такие истории, как эта, привлекали ее. Легенды и традиции ведь не возникают просто так, на ровном месте, считала она. Значит, что-то было в этом Великом лесу Амборы. Что-то, из-за чего его странные жители регулярно делали такие «забеги в никуда».              В начале пути им светила луна, и парочка шла даже без дополнительного света, но стволы деревьев становились все толще, а кроны все гуще. Так, что в конце концов листья закрыли небо. Хлоя полагала, что это довольно странно, но по дороге им встречались разные растения, хотя, по идее, днем до земли не доставали солнечные лучи. Она не особенно разбиралась в растениях, но цветы всегда нравились ей. Меж корней деревьев небольшими кучками росли какие-то мелкие белые цветы, встречались почти такие же синие, на часто встречающихся полянках вообще росло огромное количество разноцветных цветов. Правда, большая часть из них сомкнула лепестки. Минни молчала, и Хлое от этого было совсем не по себе. В том, что они смогут выйти из леса обратно, она не сомневалась: Минни идеально запоминала дорогу и могла буквально пройти по своим же «следам» назад. Волновало другое: почему Минни слышит какую-то песню, а она, Хлоя, нет? Ведь до этого дня их ощущения никогда не различались.       Не выдержав молчания Хлоя спросила:       — Неужели эти ребята действительно считают себя виновными в том пожаре или в том, что не смогли его предотвратить? Это же глупо.       — С определенным навыком невинного человека можно убедить в том, что он убийца, — ответила Минни. — И он поверит. Я думаю, амборцы просто не смогли найти причину того, почему Юлиса и Аату бросили их, а потому обвинили сами себя. То есть, у Лесных духов не было никакой реальной причины бросать их, ведь пожар устроила Джинора, понимаешь?       — Да, это как-то странно. Минни, ты уверена, что знаешь, куда мы идем?       — Угу. Пение приближается, довольно медленно, но…       — Эй, а где другие огоньки?       Хлоя огляделась: они и правда забрели в какое-то место, где вокруг царила полная темнота. И если раньше отовсюду были видны маленькие далекие огоньки и даже слышались голоса людей, то сейчас из звуков остались только сверчки.       — Как думаешь, лес перестраивается? — спросила Хлоя.       — О чем ты?       — Ну, может, он нас телепортирует. Он же огромен. У них в легендах написано, что Лесные духи все видят.       — Я не знаю. Прости, Хлоя, просто здесь… в этом месте… даже несмотря на песню, я что-то чувствую. Будто я уже бывала здесь раньше, понимаешь? И эти деревья. Думаю, я узнаю их.              Хлоя лишь покачала головой. Она сама с трудом понимала, что происходит, но жуткое любопытство пересиливало страх. Воздух, казалось, стал тяжелее. Теперь толстые ветви деревьев находились совсем низко и пробираться дальше становилось все труднее. Может быть, лес и правда не хотел, чтобы его загадки были разгаданы.       Хлое хотелось схватить Минни за руку, но схватиться за «призрака» она не могла. Она усвоила эту странную вещь еще в глубоком детстве: Минни неосязаема даже для нее, но при этом может влиять на окружающие ее вещи. Однажды, будучи подростком, Хлоя прочитала в медицинской энциклопедии про шизофрению и задумалась, а не сумасшедшая ли она. Но, в конце концов, настоящий сумасшедший редко догадывается о том, что с ним что-то не так. Да и галлюцинации при шизофрении гораздо более «простые», чем целая Минни. Нет, она ей не мерещится, тут дело в чем-то другом. Внезапно проскочивший прямо рядом олень заставил Хлою вскрикнуть. Минни не произнесла ни слова по этому поводу и только теперь первая почему-то заметила ее диссонирующее спокойствие.       — Стой прямо за мной, — сказала Минни тихо. — Ты в порядке? Может, повернем назад?       — А ты все еще слышишь эту… голубую траву?       — Да. И, кажется, она стала ближе.       Хлоя подумала, что, если они вернутся, ей придется объяснять Юргену, куда она пошла и лучше было бы оттянуть этот момент.       — Пошли дальше, Минни.       Теперь ветки стали конкретно мешать проходу, загораживая все вокруг. Запах хвои усилился, ветер шумел где-то высоко над их головами. Хлое подумалось, что, даже в виде ворона, она бы не рискнула пытаться здесь прошмыгнуть. Летать в открытом небе — это одно, а пытаться найти что-то в полной темноте среди колючих ветвей — такая себе затея.       Похоже, без «волшебства» Минни и здесь было не обойтись, так как ветви остановили их буквально через двести метров от места последнего разговора.       Минни поставила лампу на землю, выпрямилась, посмотрев прямо куда-то в темноту, а затем вытянула правую руку вперед. Хлое подумалось, что, очевидно, ее подруга вполне себе могла идти без света, так как и раньше, до путешествия в этот лес, показывала, что отлично все видит в темноте, а лампу зажгла исключительно для нее. По руке Минни пробежали какие-то желтоватые молнии, хищно блеснувшие во тьме, а затем раздался жуткий треск. Хлоя закрыла руками уши, она почти ничего не видела впереди, но ветки, которые попадали в поле освещения лампы сначала зашевелились, затем с тем самым треском начали обламываться, а после этого буквально исчезать где-то в темноте, расчищая проход. Мимо Хлои прямо по земле пробежала белка.       — Слушай, Минни, мне кажется, или это была плохая идея — так делать?       Минни не ответила, только опустила руку и сама нагнулась, прикрыв лицо руками. Хлоя и сама почувствовала головокружение, как обычно и происходило после таких вещей. Она глубоко вздохнула, снова с удвоенной силой ощутив странную тяжесть воздуха. Он будто был чем-то насквозь пропитан.       В свете лампы Хлоя заметила, как у Минни из носа потекло что-то черное, но быстро испарилось. Такое тоже иногда происходило раньше, а черная жидкость, напоминающая густотой патоку, по предположению, была кровью самой Минни. Будто бы каждый раз, применяя эту странную «силу», она растрачивала некий запас энергии. Но как именно это работает и от чего зависит близняшки не знали. Единственное, что Хлоя смогла точно отметить, так это то, что «силы» в основном имели четыре цвета: фиолетовый, который появлялся когда Минни кому-то дурила голову или создавала для Хлои воображаемые представления; желтый, который проскакивал в такие моменты, как этот; и наконец красный и черный цвета, в которые была наряжена сама Минни со своим черным верхом и красной юбкой. Ее одежда с годами существенно не менялась, разве что увеличивалась в размерах, так как Минни всегда росла соответственно Хлое.       Иногда к цветам «волшебства» добавлялся еще и какой-то неприятный болотно-зеленый, вернее, это случилось всего один раз, когда Хлоя от обиды за кинутый в нее снежок пожелала однокласснику самому подхватить простуду, перчатки Минни приобрели на миг зеленый цвет с какими-то волнистыми рисунками и на следующий день этот одноклассник не явился в школу, так как слег с простудой.       Собственно, проблемой было еще то, что сама Минни толком не могла ничего объяснить. Она просто существовала, по ее словам, да и по воспоминаниям Хлои — существовала с рождения последней. И у нее просто был этот будто бы случайный набор сверхспособностей. Конечно, было нетрудно догадаться, что все это как-то связано с Долиной духов, но как именно — обе они не знали. Хлоя слышала старые истории людей о том, что они видели духов и даже говорили с ними, но сама она еще ни разу их не встречала. Именно поэтому возможность найти Юлису и хотя бы посмотреть на нее (чего уж тут думать о разговоре, мало ли, может, она не захочет) была такой заманчивой. Парочка зашагала дальше, и Минни вдруг спросила:       — Как думаешь, могут ли деревья иметь память?       — Это как? — нахмурилась Хлоя.       — Ну… вот конкретно эти деревья такие огромные, наверно, растут здесь тысячу лет, не меньше. Может быть, они помнят, как здесь было раньше.       — Но рассказать же они не могут, — пожала плечами Хлоя.       В этот момент где-то наверху прошелестел ветер, спускаясь все ниже, он развеял ее волосы и полетел куда-то дальше, заставив ветви вокруг сгибаться и шуметь.       — Может, они так разговаривают, — пробормотала Минни. — И деревья все помнят.       — Минни, не пугай меня.       При словах «деревья все помнят» на ум приходил только пожар Джиноры. Конечно, Хлоя не могла быть его очевидцем, но вполне способна была представить это. Ведь эти деревья, и правда, как безмолвные беззащитные свидетели были здесь и сто пятьдесят лет назад, «смотрели», как их собратья погибают. И если Юлиса — это их олицетворение, то она должна быть очень и очень рассерженной. Скорее всего, даже по сей день. Сама по себе Хлоя старалась не составлять никакого мнения по этому поводу и не высказывать его. Не то, чтобы ей было все равно, просто людей из столицы всегда воспринимали как главных приверженцев идей и действий Джиноры по умолчанию. От этого было не отделаться. Хлоя всегда думала о Джиноре как о неком недосягаемом и красивом образе, что существовал где-то очень далеко от нее. Джинора была музой, вдохновителем, предателем, лжецом, ведьмой, несущей победу или смерть, одним словом, символом — кем угодно, но не человеком. В каком-то смысле она находилась примерно на одном уровне с духами — такая же непонятная и загадочная. Сколько бы Хлоя ни играла ее на сцене, все равно в этих костюмах-латах, деревянных мечах и рыжей краске для волос была ложь и какая-то неприятная фальшь. Все это было не то. Хлоя огляделась вокруг, в очередной раз удивившись тому, как увеличились в размерах деревья. По их ветвям, и правда, теперь можно было бы пройтись пешком. Дышать стало совсем трудно, и она остановилась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Минни указывает куда-то вперед.       — Я думаю, мы почти пришли, — сказала она. — Смотри.       Впереди расстилалось болото. Твердая земля довольно резко обрывалась, переходя в глубоко размытую часть. А дальше виднелась только буровато-зеленая вода, из которой жуткими силуэтами торчали коряги. По краям болота все так же росли громадные деревья.       Но не это было самое неприятное. Как и говорилось в книгах над мутной водой стоял какой-то не менее мутный почти неподвижный туман желтоватого оттенка.       Хлоя закашлялась и тут же услышала голос Минни:       — А ну-ка, давай назад, ты сейчас задохнешься.       Хлоя повиновалась, и они вместе отбежали метров на сто от болота, где воздух казался чище, хоть вдохнуть полностью все еще было трудно.       — Ты как? — спросила Минни.       — Нормально. Да. Все хорошо. Что там за туман?       — Что-то испаряется из воды. И, очевидно, оно ядовитое.       — Думаешь, мы там никак не пройдем?       — Ну, этот газ я убрать не в силах, но пройти я там смогу, — глаза Минни блеснули в свете лампы. — Мне ведь не нужно дышать.       — Хм… а ведь правда, — Хлоя действительно никогда не задумывалась о том, что раз ее близняшке не нужны еда и вода, то воздух также не требуется. — И как ты пройдешь?       — Сквозь воду, — она развела руками. — Я же могу проходить сквозь вещи. Я пойду прямо по дну, а потом вернусь и расскажу тебе, что там. Песня доносится оттуда, — Минни усмехнулась. — Как говорится, мы посадили лес, чтобы спрятать дерево.       — Хорошо. Я согласна. Жаль, что я не увижу этого.       — Да. Но для тебя и правда там опасно, Хлоя. Если хочешь, пойдем назад, я уж обойдусь.       — Нет, нет… мне интересно, правда. Может быть, ты действительно найдешь там Юлису. Приведи ее сюда, что ли, эх…       Хлоя опустилась под дерево, чувствуя, как по щекам от кашля пробежало несколько слезинок, Минни присела на одно колено рядом.       — Точно все хорошо? Давай найдем место, где ты подождешь. Я видела тут полянку неподалеку. Можешь встать?       Хлоя поднялась, чуть пошатываясь, и они довольно быстро дошагали до поляны, усеянной какими-то белыми цветами с подозрительно развернутыми лепестками и освещенной лунным светом.       — Это белые маки… — пробормотала Минни. — И почему-то они не «спят». Ладно. Хлоя, сиди здесь, никуда не уходи, хотя я и так смогу тебя найти, если что.       Та закивала и включила лампу. Минни еще немного постояла рядом, а потом ушла в темноту. Свою лампу она не выключила, поэтому ее огонек был виден среди деревьев некоторое время, но затем скрылся за их темными силуэтами.              Хлоя осталась одна и легла прямо в цветы, уставившись на луну. Она точно не знала, сколько пролежала так, раскинув руки в стороны и рассматривая кусочек звездного неба меж темными кронами. Она никак не могла вспомнить ни одного созвездия, хотя, казалось бы, раньше знала их все наизусть. Постепенно изображение стало размываться — девушку клонило в сон, она словно погружалась в какой-то очень глубокий водоем и вода уносила ее все дальше и дальше ко дну. Головки маков мерно покачивались у самого ее носа, казалось, еще немного, и они начнут напевать ей колыбельную. Последнее, о чем успела подумать Хлоя прежде, чем провалиться в полную темноту, была жутковатая мысль о том, что болото травит с одного вдоха…

***

      В избушке стоял тяжелый терпкий запах. Псих сидел на скамейке в самом темном углу и внимательно рассматривал причудливый вьюнок рядом на стене. Большую часть вьюнка, правда, занимали фиолетовые и белые колокольчики, которые были повернуты прямо к сидящему. Психу казалось, что цветы на него смотрят, потому что, когда он входил, их головки были повернуты совсем под другим углом. Вьюнок устилал всю стену целиком, захватывал часть потолочных балок, полз по ним, и свешивался вниз прямо над головой Юлисы.       Белая змея, уютно устроившаяся на костлявых плечах Психа, подняла голову и тихо зашипела на колокольчики, но они не шелохнулись. Псих ухватил змею за голову, позволив ей укусить свой длинный палец, и уложил обратно. Теперь змея чем-то напоминала плотный белый шарф с желтоватыми пятнами.              На столе у противоположной стены лежал «главный» предмет в этой избушке: посох, а, вернее, две его половинки, одна из которых представляла собой довольно массивный крюкообразный верх, а вторая была просто его длинным, чуть кривоватым окончанием — толстой палкой. По виду посох был деревянный, будто сделанный из изогнутой коряги. В цельном и вертикальном положении он, насколько Психу помнилось, был раза в два выше, чем сама Юлиса и имел странную светящуюся окраску, будто его усыпали голубой пыльцой. Но сейчас посох в довольно жалком состоянии лежал на столешнице, темный, как сама земля и совершенно бесполезный. Возле него стояла банка, в которой беспорядочно металось несколько десятков светлячков, немного освещая пространство вокруг. В избушке, когда-то давно оставленной здесь людьми, было место для разведения огня, но Юлиса за все годы, проведенные на болоте, к нему даже не притронулась.       Сама же она сидела рядом со столом на табуретке и что-то усердно толкла в ступке, поставив ее себе на колени. Псих отметил, что одну ее руку, ту, которая «повредилась» от пожара Амборы, теперь полностью укрывали шероховатые листья какого-то растения, образовывая целый рукав, от самой кисти и до ключицы. Более того, Юлиса сменила свои обычные разноцветные платья на единый «комбинезон», целиком сплетенный из коричневой лозы. Лишь длинные ивовые волосы и блестящие зеленые глаза остались неизменными, но само лицо теперь напоминало недвижимую маску из коры. Юлиса, казалось, стала меньше походить на человека, чем когда Псих видел ее во время пожара более ста лет назад. Впрочем, Созидательные духи всегда имели менее «человеческую» внешность, нежели Деструктивные.       Из-за спины Юлисы виднелось странное растение, по виду напоминающее огромное алоэ с торчащими в разные стороны зелеными отростками. Именно с ним последние несколько месяцев она и проводила всяческие манипуляции. Псих не понимал, что именно она делала, но, очевидно, пыталась что-то изменить в растении, чтобы добыть из него нужный компонент. Собственно, Юлиса прямо при нем сделала на алоэ надрез и добавила его сок в ступку и теперь размеренными движениями, словно под действием гипноза уже минут десять толкла какое-то вязкое вещество.       Наконец она остановилась, повернулась к столу и, окунув пальцы в ступку, намазала ими оба конца частей посоха, сомкнула их вместе и замерла еще на пару минут, тщательно прижав части посоха друг к другу. Ничего не произошло. Когда Юлиса убрала руки, половинки снова разделились и с характерным деревянным стуком упали на столешницу.       — Не получается, — прошептала она, поставив локти на стол и подперев ладонями подбородок.       Псих оторвался от игры в гляделки с колокольчиками на стене и вытянул шею, чтобы увидеть стол.       — И так тоже? — спросил он.       — Я потратила на это почти полгода. И все напрасно.       — На что?       — Думала, что смогу изменить состав сока, который выделяет это алоэ, чтобы превратить его в клей. Но, похоже, это не сработало. Я не знаю, что мне делать.       — Ох… это прискорбно. Наверное. По крайней мере, у тебя приятный голос.       — Что?       — Не такой приятный, как у Кайю, но все равно неплохо.       Юлиса только отмахнулась, согнула одну ногу, поставила пятку на табуретку и обняла колено, положив на него голову.       — Как в старые добрые времена, да? — прошелестела она. — Мне снова отвлечь тебя маковым цветочком? Неужели Эдиты тебе мало?       — Эди-и-и-та, — протянул Псих заунывным, будто плачущим тоном. — Она не такая…       — Я думала, вы все там одинаковые.       — Нет… нет. Это не так. Эдита серьезная. Госпожа сказала мне, что она гораздо более удачный кандидат, чем Кайю… был.       Юлисе показалось, что при последней реплике обычно просто глуховатый голос Психа стал совсем грустным. До ухода Кайю из Долины духов они редко общались, но до его появления, очень много лет назад, Псих запомнился Юлисе именно как неадекватно веселый и весьма наглый товарищ с постоянной идиотской улыбкой на лице. А вот сейчас он сидел перед ней, и на его лице не было и тени того выражения, даже наоборот: уголки бледных губ были опущены, да и ранее «кислотные» фиолетовые глаза будто выцвели.       — Кайю велел мне «позаботиться» о ней, — Псих показал пальцами значок кавычек. — Но потом она сказала, что хочет сама разобраться. И ушла. Она мало бывает в Долине.       — Вот как. Я думала, ты без ума от маков, а не от самих духов Войны. Зачем ты пришел? Напомнить мне о пожаре?       — Нет. То есть… не совсем. Я хотел кое-что спросить, да и вообще…       — Что?       — Если бы Кайю тогда не остановил тебя, — Псих кивнул на посох. — Ты бы убила ее?       — Джинору? Я… я не знаю. Я никогда так сильно не злилась, как в тот день. Может быть, это и хорошо, что он прибежал за ней и отвлек меня.       — Почему? Разве тебе не хотелось от нее избавиться?       — В тот момент — да, но лес уже горел, ее убийство ни на что бы не повлияло. Не знаю, что на меня нашло, лучше бы я занималась чем-то более продуктивным.       — Как это не повлияло? Не было бы всего, что сейчас существует в мире людей. Наверное.       — Что мне до людей? — Юлиса опустила ногу и выпрямилась. — Она уничтожила столько деревьев и животных. Пожары были и раньше, но… Джинора ведь контролировала огонь, она полностью понимала, что делает. Контролировала хаос. Я хотела лишь сбить ее с толку, но немного переусердствовала.       — Вот как. А что, если я скажу тебе, что Хозяйка второго Оникса сейчас здесь?       Юлиса подняла голову, зеленые глаза встревоженно блеснули в полутьме.       — Откуда ты знаешь?       — Следил, — Псих пожал плечами, отчего змея снова зашипела на него и стала медленно перемещаться кругом.       — Разве эта… не знаю, как ее зовут, разве она не может видеть тебя вне зависимости от твоего желания?       — Даже Хозяйка Оникса не обратит никакого внимания на жалкого бродяжку Анкеля с перебитыми ногами, просящего милостыню на грязных улицах, — Псих чуть усмехнулся. — Мерзкие излишки моей земной жизни, так редко этим пользуюсь.       — Умно. И кто она?       — Ее зовут Хлоя. И она полная дура, хоть и очень любопытная. Но дело не в ней, а в ее Ониксе.       — А что с ним? Она опасна?       — Сама по себе — нет. Но ее Оникс… как бы так объяснить… перенос во времени сказался на нем внезапным образом. Я бы назвал это мутацией. Очень интересной мутацией. Ее Оникс, можно сказать, обрел самосознание.       — Как это?       — Вот так. Я даже видел это. У Хлои есть сестра-близнец, которую она называет Минни. Но эта Минни — и есть Оникс, сам по себе. Я видел их обеих мельком, думал, мне самому что-то уже привиделось, но нет. Судя по всему, другие люди не видят Минни. И, самое неприятное то, что она смогла подчинить себе мои силы почти в совершенстве. Ты понимаешь? Мои способности!       — Ты что, ревнуешь?       — Нет, вовсе нет. Но, например, Джинора даже не приблизилась к тому, что умеет ее ненаглядная доченька.       — Ты хочешь сказать, что Минни опаснее, чем Джинора?       — Да. Конечно, ее Хозяйка полная идиотка, тут уж ничего не попишешь, но это не отменяет того факта, что Минни может сравнять твой лес с землей, если Хлое что-то не понравится. Хлоя не страдает от угрызений совести, а ее бесчувственный Оникс и подавно. Уж поверь мне. Она стерла память собственным родителям, по человеческим меркам это жестоко.       — Как она… они выглядят?       — Я покажу.       Псих повернул голову, всмотревшись куда-то в пустую бревенчатую стену, на которой неспешно стали расползаться его «фирменные» фиолетовые узоры, образовав рисунок, по форме напоминающий дверной проход. Через этот проход в избушку одна за другой вошли две одинаковые внешностью девушки с абсолютно «стеклянными» глазами и остановились посреди комнаты.       Юлиса вскочила с табуретки, но Псих остановил ее жестом.       — Да не бойся, это просто куклы. У них нет «начинки» и они под полным моим контролем, даже разговаривать не могут. Это всего лишь демонстрация.       — Начинки?       — Да, знаешь, галлюцинации бывают разных типов, нужно же им как-то объяснять, что делать. Долгая история, если честно, эти девочки безобидны, пока я ничего не вложил им в головы. Для того, чтобы спроектировать грамотный глюк, мне требуется больше времени и сил. Рассмотри их хорошенько и скажи мне, видишь ли ты их в лесу сейчас?       Юлиса несколько минут осматривала Хлою и Минни под комментарии Психа о том, что вторая еще и бессовестно спародировала в своей одежде образ красного мака. Затем она закрыла глаза и через некоторое время сказала:       — Да, они здесь. Я вижу их. Обеих. Это… это и правда очень странно. Хлоя в палатке с каким-то парнем, а Минни… стоит у деревьев, что-то слушает?       Псих махнул рукой и обе «куклы» послушно развернулись и ушли обратно в узорчатый проход, который тут же уменьшился и исчез. Потом он сказал:       — Всегда было интересно, как ты это делаешь?       — У стен есть уши, а у травы — глаза, — усмехнулась Юлиса. — Я раньше была ивой.       — Воу, — Псих указал на колокольчики на стене. — Так значит, что эти штуки на меня все же смотрят?       — Нет, — она тихонько рассмеялась. — Я смотрю только когда сама хочу. У меня бы голова лопнула, наблюдай я все время. А чем эта Минни так обеспокоена?       Псих хищно усмехнулся, и его улыбка отнюдь не напоминала то глуповатое выражение, что было при нем раньше.       — В этом вся и загвоздка. Я — дух Безумия, а потому убивать людей просто палкой по голове, как Кайю, или дробить им кости в пыль, как Шэлл, я не могу. Но это еще не все. Видишь ли, Юлиса, Оникс — это весьма сложный, очень сложный механизм, конкретно в этом случае — искусная хитросплетенная галлюцинация, которую я не в силах «взломать». Я почти никак не могу навредить ни Минни, ни Хлое, пока они рядом. Я потратил много времени только на то, чтобы найти маленькую лазейку в Ониксе Хлои. Я смог заставить ее «услышать» меня, да и то это все не стабильно и почти не несет никакого смысла, если ты понимаешь о чем я, но это все. Когда они выйдут из Амборы, я больше не смогу это контролировать. Мне… мне нужна твоя помощь.       — Что она слышит?       — Песню. Всего лишь глупую песню про голубую траву. Я так понял, это что-то из местных мотивов?       — О, да. Это… неплохая песенка, я ее помню.       Юлиса даже улыбнулась, но потом резко посерьезнела:       — Ты хочешь убить Хлою, так? Тебе я в этом не помощник, уж прости.       — Нет-нет, тебе не нужно будет никого убивать, что ты. Я предлагаю забрать у Хлои Оникс. Так будет правильнее, как думаешь?       — Забрать?       — Да, тогда она перестанет быть потенциально опасной для тебя. Ты же знаешь, у людей в голове разные мысли, кто знает, чего захочет эта девушка завтра? У нее весьма ветренный и безответственный характер. Прямо как у ее матери. Мало ли, что она учудит здесь. Ты ведь не хочешь второго пожара, верно?       — Нет, не хочу. Так… ты не будешь ее убивать? Что ты хочешь сделать?       — Твое болото прекрасно, милая Юлиса. Ты настоящая хозяюшка леса. Насколько глубоки его воды?       — Очень глубоки. Да и там этот газ. Наверно, ты видел. Я не хотела, чтобы люди тревожили меня.       — Понимаю. Но Минни — не человек. Она может добраться и сюда.       — Правда? Это плохо.       Юлиса опустила глаза.       — Я сделаю, как ты скажешь, только бы никто больше не трогал мой лес. Может, «задержать» Оникс и правда неплохая идея, ведь тогда он принес мне только боль.       Она обхватила себя руками и как-то совсем поникла. Псих немного подумал, медленно поднялся со скамейки и бесшумно приблизился. Змея теперь так же неторопливо, как и он сам, вилась по его тонкой руке. Юлиса подумала, что эта рептилия прекрасно олицетворяет самого Психа: медленная, ядовитая и поначалу незаметная, а затем стремительно атакующая, как настоящее Безумие. Было что-то забавное в том, что многие Деструктивные духи имели свои «животные» представления: Кайю — ворон-падальщик, дух Хаоса Шэлл, насколько ей помнилось, могла обращаться кошкой, а Псих вот — целая змея.       Юлиса почувствовала, как его длинные пальцы аккуратно убрали ивовые «волосы» с ее опущенного лица. Она вспомнила, как он же много лет назад регулярно и нагло пытался оборвать ей эти ивовые прутья с головы. Похоже, его «характер» (если он у него вообще был) действительно сильно изменился после того, как Кайю ушел из Долины, стал менее «ребяческим» что ли, хоть внешне Псих мало изменился.       — Так будет лучше, Юлиса, поверь мне. Созидательный и Деструктивный Ониксы — это две половинки одного орудия. То, что в мире людей пока что присутствует только один, нарушает баланс. Хозяйка Деструктивного Оникса смогла поджечь твой лес, а Хозяин Созидательного мог бы его потушить. Деструктивный Оникс смог развязать войну, а Созидательный мог бы ее завершить. По отдельности Ониксы не несут особой ценности для человечества. Они противоположны и не могут существовать друг без друга, как ночь и день, тень и свет, черное и белое, смерть и жизнь.       — Инь и Янь, — прошептала Юлиса. — Я поняла. Думаю, есть смысл придержать Деструктивный Оникс хотя бы до появления его «близнеца». Я… я помогу Минни дойти сюда, а потом уложу ее в болото. Надеюсь, хотя бы на какое-то время моих сил хватит на то, чтобы держать ее.       — Ты сослужишь Долине и своему лесу хорошую службу, — усмехнулся Псих. — Так… как мы это сделаем?       Юлиса села обратно на табурет и сказала:       — Полагаю, мне рано или поздно пришлось бы кому-то об этом рассказать, а ты близкий… друг Кайю, так что тебе, наверно, будет интересно.       — Что, что?       Глаза Психа беспокойно замерцали.       — Ты когда-нибудь думал, на чем основан запрет сражений между духами? Почему нам нельзя драться друг с другом, помимо того, что такие, как Кайю, имеют явное преимущество?       — Ну… вообще я думал, Вселенная от этого хлоп — и развалится.       Юлиса покачала головой.       — Может, это и так, но я покажу тебе еще кое-что.       Она закрыла глаза, немного опустила голову, а затем в ее ивовых волосах расцвел довольно большой мак ослепительно белого цвета. Юлиса аккуратно достала его и расположила на ладони.       — Знакомая штука, да? — усмехнулась она.       — То, что ты умеешь выращивать цветочки, я знаю.       — Это не просто цветочек. Этот мак содержит душу девочки, которую зовут Лика. Когда я держу его, я это знаю, я могу ее себе представить, я…       — Ты получила способность Кайю заключать души в маки, — закончил за нее Псих.       — Да, и случилось это после сражения с ним и пожара. Я обнаружила это случайно. Может быть, ты помнишь Яспера Дэвиера?       Псих театрально закатил глаза.       — Как его не помнить. Одно из самых грубых применений моей силы, что я видел. Мерзость. Джинора что-то напутала и почти убила его. А ведь безумие — дело тонкое.       — Да. Когда я пришла, ему было уже не помочь и мне пришлось задушить его. Я попросила Джинору похоронить его тело в лесу, и она почему-то исполнила мою просьбу, хотя буквально через пару дней устроила пожар. Может, и правда, просто испугалась. Не в этом дело. После пожара я бродила по остаткам леса и наткнулась на то место, где его закопали. Все вокруг было сожжено, но на этом месте рос огромный белый мак, совершенно не тронутый огнем. Я была поражена. Только я прикоснулась к нему, как Яспер окликнул меня сзади, чем сильно напугал. Он был… как живой, хотя я сама видела, как его тело утащили в лес. Он спросил меня, что происходит, я рассказала. А потом… я нашла целые поляны белых маков, разбросанные по лесу и его остаткам. Они все… все, кто умер тогда, остались здесь, в лесу Амборы.       Псих завороженно слушал ее, похоже, ему и правда стало очень интересно.       — И что было потом? — спросил он.       — Ну, также я поняла, что эта способность работает исключительно в лесу Амборы, к сожалению, а за его пределами маки просто рассыпаются в пыль и больше не восстанавливаются. И еще… причина, по которой я перестала с годами сердиться на Кайю, была в том, что я поняла, насколько «тяжелые» такие цветы. Каждый из них заканчивался жуткой смертью от ожогов или удушья, я не могла на это смотреть. Единственный, кого я сумела «поднять из могилы» насовсем — это, собственно, сам Яспер Дэвиер, который и сейчас бродит где-то в лесу. Другие… что ж, с ними все не так гладко. Я могу «вызвать» их из мака, но ненадолго. У меня не хватает сил на эту способность духа Войны, она причиняет мне дикую боль при использовании. Не представляю, как Кайю содержал миллионы таких кровавых цветов.       — Ну, так он ими «кормится», — засмеялся Псих. — Тут все просто. На то ему и каменное сердце. Интересно, если ты получила способность «поглощения и призыва» маков, то что получил он?       — Не знаю, может быть, и правда, мою голубую траву.       — А в чем ее особенность?       Юлиса покачала головой.       — Песня, которую ты напел Минни, не врет. Как там? Я голубая лесная трава, я от корней и до неба. Я у тебя внутри, мой друг, и проросла насквозь… Иди же ко мне. Сопротивленье мой друг, бесполезно, поверь, бесполезно — прости.       Псих ухмыльнулся.       — И из трупов однажды вырастут цветы, — прошелестела Юлиса. — Мы не умираем — мы превращаемся в голубую траву.       — Я понял. Понял, — Псих хлопнул в ладоши, казалось, он сейчас подпрыгнет. — Так, что будем делать?       — Мне придется изрядно потрудиться, но это того стоит.       Юлиса размахнулась и бросила белый мак, который держала в руке в центр комнаты. Он еще в полете превратился в некую белую же дымку (при этом сам цветок вернулся ей на голову), из которой вынырнула девочка лет пяти с патлатыми черными волосами и омутами темных глаз.       — Юлиса, — радостно воскликнула она, вскинув руки, но тут же опустив их. — Ты выглядишь печальной.       — Привет, малышка.       Юлиса присела на одно колено и погладила Лику по голове.       — У меня есть для тебя задание.       С этими словами она прижала девочку к себе и что-то быстро нашептала ей на ухо. Лика закивала, а затем, махнув ладонью, видимо, на прощание, выскочила за дверь. Юлиса медленно опустилась на колени и пробормотала:       — Бедные амборцы… они думают, что я превращаюсь в цветок папоротника в эту ночь и ожидаю их где-то в лесу. Уходят толпами его искать, а потому большинство домов сейчас пусты. Глупо это.       — Почему? — спросил Псих.       — Потому что папоротник не цветет.       — Эта девочка…       — Она сделает все правильно. Раз эти Хлоя и Минни такие любопытные, стоит дать им толчок, и они сами сюда заявятся. Я сказала Лике, что нужно делать. Я могу подкорректировать ее слова в случае чего.       Юлиса отползла к стене и, привалившись к ней спиной, сказала:       — Лика погибла в том пожаре. Отвратительная бессмысленная смерть.       Белый мак мерцал в темноте, Юлиса больше не шевелилась, да еще и закрыла глаза, будто уснула. Псих присел рядом и вдруг сказал:       — Как бы я ни ненавидел Джинору, я должен признать, что Кайю что-то нашел в ней. Что-то такое, чего не нашел больше никто из нас. Пути любви неисповедимы.       Юлиса улыбнулась, не открывая глаз, по щекам медленно текла черная вязкая жидкость.       Она спросила негромко:       — Слушай, Псих, если ты можешь создавать себе кукол с «начинкой», то почему бы тебе не создать себе Кайю? Если ты его так… боготворишь, но, получается, буквально можешь оживить его для себя.       Псих вдруг нахмурился и покачал головой:       — Я пробовал. Все в этом мире волшебство, но только не для волшебника. Какой мне смысл создавать себе Кайю, если я буду всегда знать, что это не он. Я могу сделать его точно таким же, скопировать его повадки, внешность, характер… но это все равно будет не он. И я буду знать об этом. Мне нужен только «тот» Кайю, и никакой другой.       Псих немного помолчал, но потом продолжил почти шепотом:       — Я пытался поговорить с Кайю во время пожара, еще до того, как он напал на тебя. Он как раз искал Джинору. Знаешь, что он мне сказал, когда я спросил его, не стал ли он слишком переживать за жалкую человеческую девчонку?       — И что же?       — Он сказал: «Я понял, что есть вещи важнее вечности».

***

      В первый раз Хлоя очнулась на пару минут от того, что ее что-то довольно ощутимо трясло. Открыть глаза внезапно оказалось очень трудно, голова кружилась и сильно хотелось уснуть обратно. Еще не открывая глаз она смогла кое-как понять, что это за странные покачивания: ее кто-то нес, причем не просто нес, а прямо-таки бежал с ней на руках. Хлоя с усилием разлепила веки и увидела чей-то острый подбородок на фоне луны. Судя по щетине, это был мужчина, а еще у него были весьма холодные руки, обхватывающие ее за плечи и где-то под коленями. Незнакомец смотрел куда-то вперед и, судя по мелькающим у него за головой веткам, они все еще находились в лесу.              — Что… что вы… — прошептала Хлоя.       Говорить также оказалось тяжело, будто ее только что заставили съесть несколько килограмм шоколада и теперь очень хотелось пить. Мужчина на миг опустил голову, взглянув на нее, но Хлоя лишь успела рассмотреть черные, как сама ночь, глаза, после чего он снова стал смотреть куда-то вперед. Девушку снова захватил болезненный сон. Второй раз Хлоя пришла в себя уже в сидячем положении. Ее кто-то старательно хлопал по щекам. Казалось, самочувствие стало еще хуже, в груди что-то сдавливало и мешало сделать полный вдох.              — Эй, смотри на меня! — сказал чей-то голос.       Два пальца ухватили ее за подбородок, заставив поднять голову. Что-то твердое стукнулось о зубы, а в следующую секунду в рот полилась холодная вода. Хлоя закашлялась, открыла глаза и снова встретилась взглядом с этим странным незнакомцем, что «похитил» ее.       — Пей, — хмурым и твердым голосом сказал он. — И не захлебнись мне тут.       Хлоя несколько раз глотнула, попыталась оттолкнуть его руки, но у нее не получилось.       — Я сказал — пей, — повторил грубоватый голос.       Вода имела горьковатый привкус. Теперь она глотала через силу. Голову словно кто-то обложил ватой, все звуки слышались приглушенно. Кажется, было утро или уже день, судя по далекому солнечному свету, Хлоя не могла разобрать.       Противная вода кончилась, и ее снова потянуло в сон. На этот раз по ощущениям шершавые руки слегка надавили ей на плечи, укладывая набок на что-то жесткое. Сфокусировать взгляд не удавалось, она смутно видела невысокую фигуру незнакомца, стоящую прямо над ней, но и та была размыта, как и все вокруг.       — Вы… вы видели Минни… — прохрипела Хлоя, а затем тьма снова поглотила ее.       Солнце поднялось уже совсем высоко и светило Хлое в лицо. Давящее чувство в груди и головокружение почти прошли, и девушка смогла наконец рассмотреть окружающую обстановку. Во-первых, она лежала в каком-то шалаше, через лиственную крышу которого пробивались лучи солнца. Под боком было что-то жесткое, будто старый пододеяльник набили ворохом сухих листьев и просто положили на землю. Хлоя перевернулась на спину, а затем на другой бок, пытаясь избежать назойливого луча. Рядом с ее импровизированной кроватью стояли две глиняные миски, одна пустая и во второй переливалась вода.       Хлоя подняла голову, показавшуюся ей очень тяжелой, и обнаружила, что у нее в ногах лежит плащ Ноэля, который она накинула, когда они с Минни еще только уходили в лес. Слегка подбросив его ногами, она ухватила черные складки и накрылась плащом с головой, чтобы не видеть этого мерзкого солнца. Только сейчас она обратила внимание на то, какой он странный на ощупь: будто ее лицо закрыли не тканью, а птичьими перьями. И Хлоя лежала под крылом огромного ворона.       Теперь, когда солнце не мешало сосредотачиваться, она стала слушать звуки. Где-то пели птицы и время от времени слышался далекий мелодичный, но все же немного фальшивый звук какого-то музыкального инструмента.       — Минни? — тихо позвала Хлоя.       Никто не отозвался. Иногда Минни разговаривала прямо у нее в голове, оставаясь невидимой, но Хлое этот метод не нравился — неприятно осознавать, что у тебя голоса в голове. Но обычно она всегда отзывалась, если позвать, даже так. Но сейчас Минни не пришла совсем.       Хлоя села и, проигнорировав новый приступ головокружения, сказала громче:       — Минни, иди сюда… где ты? Какого хрена вообще случилось?              Она попыталась вспомнить: темный лес, олень, перебежавший им дорогу, потом болото с удушливым воздухом, поляна белых маков и Минни, уходящая куда-то с фонарем. Так глупо. «Может быть, она чем-то занята? — бредовее мысли было не найти, но Хлоя просто надеялась на это. — Да, занята, и потом вернется. Все равно нужно выяснить, где я».       Она поднялась на ноги, набросила себе на плечи плащ и застегнула красную блестящую брошь.       Слегка нетвердой походкой Хлоя вышла из шалаша и остановилась в изумлении. Деревья вокруг стали просто громадными, а их ветки приобрели достаточную толщину для того, чтобы по ним можно было бы спокойно ходить, и заполонили небо. Хлоя неплохо лазала, но сейчас у нее не было на это сил.              Минни обещала, что выведет ее отсюда. Но она не отвечает. А Хлоя теперь совсем в другом месте, и болота отсюда не видать. И где это она, и вправду? Неужели тот незнакомец унес ее так далеко? И где же он сам?       Хлоя снова огляделась и вдруг увидела волка. Раньше она никогда их не видела вживую, но даже так знала, что они должны быть поменьше размером, чем этот. Хотя для таких огромных деревьев размер этого волка был вполне «обычный». Он стоял чуть поодаль и смотрел прямо на девушку. Она стала медленно отходить назад, раздумывая, как бы запрыгнуть на ветку.       Но волк среагировал быстрее, почти вмиг оказался перед Хлоей и повалил ее на землю, упершись передними лапами в грудь. Благо земля здесь была не особенно твердая, и вся усыпанная листьями с деревьев.       — Нет! — крикнула она, закрыв руками лицо.       Зверь тяжело дышал, девушка почувствовала, как он дотронулся носом до ее запястья.       — Не трогай меня! Ты пожалеешь…       Хлое вспомнилось, как Минни однажды сломала ногу пьяному мужчине, который пытался познакомиться с на тот момент пятнадцатилетней Хлоей. Он просто упал, споткнувшись о какую-то трещину в асфальте, а Минни подмигнула ей.       — Минни! Помоги мне!       Ничего не произошло. Минни не было. Просто не было. И эта мысль в каком-то смысле напугала Хлою даже больше, чем стоящий у нее на груди волк. В этот момент откуда-то сверху раздался странный голос:       — Аату, ну что ты делаешь, слезь с девчонки. Она и так напугана достаточно.       Волк помотал головой, фыркнул и действительно убрал лапы, как будто понял, что ему сказали. У Хлои все мысли спутались воедино и, только встав на ноги, она сообразила, что Аату — это имя одного из Лесных духов.       — Так ты — Аату, да? И как ты вымахал такой огромный…       — Он не очень разговорчивый, — ответил голос. — Когда он волк.              Хлоя наконец развернулась. На одной из «средних» по высоте веток (Хлоя все же решила, судя по листьям, что вокруг растут огромные дубы) сидел какой-то мужчина, протянув вдоль нее ноги и прислонившись спиной к стволу. Со своим зелено-коричневым одеянием, состоящим из весьма потрепанного дождевика, грубых брюк и туго обмотанной вокруг ступней толстой ткани, черными, как, видимо, у большинства жителей Амборы волосами, незнакомец совершенно сливался с окружением. Неудивительно, что Хлоя его не заметила. Также он держал в руках какой-то странный нож и длинную деревянную палочку, но она не смогла с такого расстояния рассмотреть, что именно это такое.              Она подошла ближе, задрав голову, чтобы рассмотреть его получше и тут же заметила еще одну вещь: у самого верха некоторых близко стоящих деревьев виднелись небольшие домики, но они были очень высоко, также почти незаметные среди веток и листьев. Девушка смогла насчитать три домика на разных деревьях и несколько деревянных круглых площадочек, закрепленных прямо на стволах деревьев. Хлоя почему-то была уверена, что домиков здесь больше, просто она их не видит.       Она подошла вплотную к дереву, на котором сидел мужчина, Аату почти бесшумно последовал за ней. Незнакомец что-то вырезал странным ножом на трубочке и, когда Хлоя подошла, спрятал оба предмета себе за пазуху.       — Где я? — спросила Хлоя. — Что случилось? Мы можем поговорить?       Он покачал головой, потянулся куда-то в сторону и достал длинную крюкообразную палку, чем-то похожую на посох, с которым иногда изображали Юлису в книгах. Затем он встал на ноги и, внезапно спрыгнул вниз, пролетел несколько метров, зацепился крюком за одну из нижних веток, сильно качнувшись, и приземлился на землю неподалеку от удивленной Хлои. Она подошла к нему.       — Ты веришь, что дети должны отвечать за дела своих родителей? — спросил мужчина.       Хлоя вдруг поняла, почему он кажется ей таким жутким: голос. У него был очень странный голос. Тихий, шепелявый и немного невнятный, чем-то похожий на шелест листьев. Она бы никак не смогла представить такой голос кричащим. Может, этот человек и вправду не умел кричать. Он смотрел на нее своими глазами-омутами, чуть склонив голову набок. От такого взгляда хотелось скорее убежать и спрятаться, но Хлоя была не робкого десятка, хоть вопрос незнакомца и был максимально непонятный в данной ситуации.       — Я… я думаю, что нет, — сказала она. — У каждого поколения свой путь, разве не так?       — Может быть, — он сложил руки на груди.       Хлоя мысленно рассудила, что убивать он ее явно не намерен, раз бежал с ней на руках так далеко, а потом еще и приводил в чувство. Или, по крайней мере, у него не было такого намерения раньше. Она набралась смелости и спросила:       — Вы не видели где-нибудь здесь мою… сестру? Она выглядит точно так же, как я, мы близнецы.       Конечно, вопрос был глупый, Минни ведь была невидимой для остальных, но та девочка из деревушки, Лика, видела ее… У Хлои от этой жуткой мысли снова закружилась голова, но тут мужчина ответил:       — Да, я видел кое-кого похожего на тебя.       — Правда? И куда она пошла?       — Но это было много лет назад, — продолжил он свою фразу. — И я сказал «похожего на тебя», а не «твоего близнеца».       — О… ну ладно. И кто это был, в любом случае?       — Джинора. Джинора Мэй Бъёрк, кажется, так ее звали.       — Э-э-э…              Хлоя на пару секунд зависла, но потом засмеялась:       — Мне говорили, что я на нее похожа, но саму Джинору никто не мог видеть — она умерла больше ста лет назад.       — Так я тоже, — пожал плечами мужчина.       — Что? Как… как вас зовут?       Хлое стало не по себе. Мужчина вдруг усмехнулся.       — Ты так побледнела. Меня зовут Яспер Дэвиер, если тебе это о чем-то говорит.       — Да, это мне говорит. Говорит о том, что вы мертвый. Очень мертвый.       — Ну, это я и без тебя знаю, деточка.       Хлоя сделала шаг назад, наткнувшись рукой на пушистую морду Аату. Яспер не выдержал и тихо засмеялся.       — Да не бойся, я ничего тебе не сделаю. Я спас тебя и притащил сюда. Неужели я и правда выгляжу так жутко?       На вид ему было лет сорок-сорок пять, насколько Хлоя помнила из учебника истории, примерно в таком возрасте настоящий Яспер Дэвиер и погиб от меча Джиноры. Как тот же учебник утверждал, он вел себя жалко и просил пощады, рассказывая самые мыслимые и немыслимые истории про лес Амборы. И в ночь после его смерти начался тот самый пожар. Хлоя всегда расценивала его как свидетельство, что на самом деле Джинора «проиграла» этот бой, просто не найдя способа получше и гуманнее.       — Вы выглядите… нормально. Наверное. Я не знаю. То есть…       Хлоя впервые за многие месяцы чувствовала себя совершенно растерянной. Было в этом что-то ироничное: она потерялась в этом лесу и при этом почувствовала себя потерянной совсем по другой причине. «Лучше не ссориться с ним, — подумала она. — Ведь, похоже, только он знает, как отсюда выйти».       Аату вдруг лизнул ей руку, и она вздрогнула.       — Эй! Прекрати!       — Да ладно. Аату тебя не обидит. Он хороший волк. И мой друг. Единственный здесь.       — А с Юлисой вы не общаетесь? Я думала, она тоже здесь.       — Так и есть, — кивнул Яспер. — Только она… переживает трудный период. Она на болотах. Людям лучше туда не соваться.       — Минни пошла туда. И не вернулась.       — Кто такая Минни?       — Моя сестра… не важно. Скажите, господин Дэвиер, я что, умерла?       — С чего ты так решила?       — Ну… вы же мертвый. И Аату здесь. Значит, я умерла, раз я тут?       — Нет, совсем нет. Я же сказал, я спас тебя. Хоть бы спасибо сказала, что ли. И долго ты там торчала на болоте со своей сестрой?       — Мы были там всего пару минут. Неужели этот… газ действительно такой ядовитый?       — Может, у Юлисы сегодня плохое настроение, обычно оно просто сильно затрудняет дыхание. Она повелевает здесь, не я. Вообще-то в Амборе все знают, что к болоту лучше даже не приближаться. Чего вы туда поперлись?       — Просто было интересно. Ох…       — Что, все еще плохо? М-да, Юлиса и правда была вчера не в духе. Не удивительно.       Хлоя присела под деревом. Яспер куда-то ушел и вернулся с кружкой.       — Пей. Да не волнуйся, там просто ручей рядом.       Она взяла кружку, а он присел рядом и вдруг сказал:       — Милый плащик у тебя. Я все не мог вспомнить, где я его видел…       — Вы знаете Ноэля? — удивилась Хлоя.       — Ноэля? Нет, не знаю. Но ты надела этот плащик, и я вспомнил, кто еще носил его. Или, по крайней мере точно такой же, как этот.       — И кто же? — у Хлои от волнения заколотилось сердце.       — Кайю. Юлиса сказала, его так зовут. Э-э-э… это точно его плащ, могу поспорить.       — Такого не может быть…       Хлоя представила себе статую Кайю, что стояла на одном колене на площади Ляйдена. Да, у статуи был плащ, и на картинках в книгах Кайю часто изображали в плаще, хотя иногда и без него. Она никогда не обращала внимания на эту «деталь».       — Вы уверены? Как вы могли видеть Кайю? Вы уверены, что это тот самый плащ?       — Ну, у того… человека тоже был такой, с красной брошкой и такой же потрепанный. А еще у него были красные глаза. Будто бы это могло напугать.       — Кайю никто не видел вот уже больше ста лет. С тех пор, как Джинора погибла.       — Правда? Я не знал об этом. Мне все равно.       — Где и когда конкретно вы его видели? Пожалуйста, мне нужно знать!       — Ну, вообще-то я не должен был его видеть. Вернее, наверное, он не предполагал, что я его увижу. Но Всевидящее око Амборы видит все.       Яспер подмигнул Хлое одним из своих жутковатых черных глаз.       — Ты правда хочешь, чтобы я рассказал тебе?       Хлоя машинально огляделась в поисках Минни и ее силы «убеждения», но потом с горечью вспомнила, что та «не здесь».       — Да, мне нужно знать. Это… это трудно объяснить, но мне очень нужно знать.       — Я видел его мельком, и он даже не разговаривал, только стоял у Джиноры за спиной в этом самом плаще.       — А она что?       — Она хотела узнать у меня про то, как тут все работает, в лесу Амборы. Где мы, как мы… ну, что обычно хотят узнать на допросах. Я не сказал.       Хлоя опустила глаза. Все эти истории всегда казались такими далекими для нее, а теперь один из их участников сидит прямо рядом с ней. Она почему-то точно верила, что это тот самый «настоящий» Яспер Дэвиер, последний Лесной Шептун из когда-либо живущих. И столько всего хотелось спросить… Пока она раздумывала, он сказал весело:       — А, знаешь, все же смелости и самодурства тебе не занимать. Это же надо было пойти ночью в самую глушь леса. Ты определенно бесстрашная девочка. Как тебя зовут?       — Хлоя.       — Хлоя, значит. Что ж, будем знакомы.       — Никогда не думала, что смогу познакомиться с мертвыми, — уже сказав эту фразу, она подумала, что ляпнула что-то не то.       Но Яспер, казалось, ничуть не обиделся. Он вообще выглядел довольно равнодушным. «Может быть, все мертвые такие», — подумалось Хлое.       — Так… вы помните, как умерли? — спросила она тихим голосом.       — Не совсем. Я помню, что проторчал в плену у Джиноры довольно долго и в общем-то было ясно, что моя песенка спета. Сначала она говорила со мной, потом кричала, потом обнажила кулаки, и они были в фиолетовых узорах, как в перчатках. Мне кажется, она пыталась что-то сделать со мной, но я не понял, что именно. У меня сильно болела голова. Вроде бы я видел там Юлису, они с Джинорой о чем-то спорили… а потом я просто «очнулся» здесь. А лес горел.       — Оу…              Яспер как-то неопределенно махнул рукой.       — Некоторые люди просто не понимают фразы «оставить в покое». Амбора не хотела конфликта. Мы просто хотели, чтобы нас не трогали. Мы жили в полной изоляции, даже толком ничего не слышали о Джиноре, пока она не пришла. Что ж, мы ее недооценили. Настоящая ведьма, каноничная, с рыжими волосами.       Хлоя поджала губы и внимательно посмотрела в мрачное лицо Дэвиера.       — Вы говорите это таким тоном, будто я виновата. Я ничего не сделала вам. Я ничего не сделала этому лесу. Почему он забрал мою подругу?       — Я догадываюсь, но точно не знаю. Юлиса может дать более определенный ответ.       — Вы… вы такой странный. Вы можете провести меня через болото к ней?       — Нет. Вернее, я могу пройти его, но не ты.       — Тогда позовите ее сюда, — Хлоя нахмурилась и сделала шаг вперед. — Раз она здесь такая умная, то я хочу поговорить с ней.       — Да, я могу ее позвать, но вряд ли она явится. Она почти не уходит с болота вот уже сто лет.       — Что, так сильно боится людей? Я и ей вряд ли что-то сделаю. Мне просто нужно узнать, в чем проблема. Это… — Хлоя огляделась. — Это очень странный лес. Здесь все какое-то странное…       — Ладно-ладно, — Яспер замахал руками. — Я попробую позвать ее. Постой тут.       Он сделал пару шагов назад, скрылся за стволом дерева и внезапно появился на ветке этого же дерева, только очень высоко, почти у самых домиков. Хлоя смутно видела, как он достал из кармана что-то маленькое, вставил его в рот и, похоже, подул в эту штуковину, как в свисток. Но вместо, собственно, свиста, деревья заколыхались, послышался шелест потревоженных листьев. Не похоже, что это было совпадением: Яспер Дэвиер умел вызывать ветер. Хлоя слышала выражение о том, что шелест листьев — это шепот леса. В этом звуке и правда было что-то умиротворяющее, напоминающее тихий разговор на непонятном языке. Деревья шумели довольно долго, а мужчина бродил по ветке взад-вперед. Аату как-то жалобно заскулил и прилег на кучу листьев неподалеку.       Яспер наконец закончил свою странную «прогулку» по ветке и спустился вниз точно таким же способом, как поднялся: зашел за ствол (видимо шагнув прямо в пустое пространство за ним) и вышел из-за того же ствола, но уже внизу. Хлоя сложила руки на груди в замок:       — И давно вы так умеете?       — С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Раньше все члены нашей семьи так умели. Но потом… Юлиса перестала передавать нам силу своего Всевидящего Ока. Думаю, ничего страшного уже не произойдет, если я кому-то скажу.       — О, я знаю. Семья с фамилией Дэвиер была преследуема много лет, и даже после смерти Джиноры они не переставали их искать. А… а ваши родные спаслись от пожара? Ну, те, которые были тогда? Или вы этого не знаете?       — Там была полная неразбериха. Понимаешь, таких сильных пожаров у нас обычно не бывало. Э-э-э… моя семья жила там.       Он указал наверх. Хлоя снова посмотрела на старые домики меж ветками.       — Вы жили на деревьях? Но… все поселки, что я видела здесь, были на земле.       — Мой народ «спустили на землю». Во всех смыслах. Эти дома — часть старого города. Они давно заброшены. Я делаю вид, что живу тут.       — Делаете вид? Это как?       — Ну, я же мертвый и, как выяснилось, мне больше ничего не нужно. Ни есть, ни пить, ни спать. Так уж устроено это… посмертие. Я не могу почувствовать вкуса или запаха, я уже почти не помню ощущения от дующего ветра, хотя, как ты видела, фактически могу его призвать. Это трудно объяснить, но это довольно неприятно. Я могу только «видеть» с помощью Ока, да и то не всегда. Вот поэтому мне и нужен Аату. Вообще это он тебя нашел.       — Как?       — Унюхал, — Яспер пожал плечами.       В этот момент ветки наверху зашевелились, и Хлоя увидела тоненькую фигурку, стоящую прямо у нее над головой. Та, не спускаясь, села на ветку, так что ей пришлось отойти на несколько метров в сторону, чтобы ясно увидеть Лесного духа. Что ж, если Аату был именно волком, то его «подружку» Хлоя назвала бы настоящей болотной кикиморой, в частности из-за почти невидимого за ивовыми волосами лица, представляющего из себя какую-то древесную маску. По крайней мере, руки и ноги у нее также имелись и напоминали туго переплетенные между собой виноградные ветви.       — Ты — Юлиса? — спросила Хлоя, высоко задрав голову.       Зеленые глаза под маской (или, все же, это и было ее лицо?) блеснули, чуть ниже буквально раздвинулся провал рта, которого там секунду назад не наблюдалось, и кикимора ответила:       — Да, это я. Что тебе надо в моем лесу?       И тут до Хлои дошло происхождение этого странного тембра голоса у Яспера Дэвиера. Юлиса разговаривала примерно также, как он, только в ее голосе наблюдались более женские нотки, но он все еще был таким же «шелестящим» и довольно тихим.       — Я ищу свою сестру. Минерву. Минни. Она моя близняшка. Ты не видела ее?       Юлиса молчала, наверно, целую минуту, о чем-то раздумывая и поглядывая в разные стороны, будто ожидая, что придет кто-то еще. Хлоя не выдержала:       — Я знаю, что это сделала ты! Минни ушла к тебе на болото. И не вернулась. Где она?       Кикимора наконец медленно проговорила:       — Ты считаешь ее своей сестрой?       — Конечно! Я… я так поняла, что вы все здесь можете ее видеть и…       — Ты правда не знаешь, кто она такая? — перебила ее Юлиса.       — Она… ну, в первую очередь она мой друг. И я не уйду отсюда, пока не выясню, что с ней случилось и как ей помочь.              Хлоя нахмурилась. Юлиса встала на ноги и вдруг спрыгнула на землю, присев при приземлении, но тут же вскочив обратно. Она оказалась примерно одного роста с Хлоей. Юлиса медленно обошла ее кругом, рассматривая со всех сторон, как какую-то диковинку на выставке, а потом сказала:       — Да, это определенно ты была тем младенцем, которого украл Кайю.       — Чего? Кто кого украл? О чем ты?       Юлиса мотнула головой, прорезь ее рта искривилась в какой-то непонятной усмешке. Выглядела эта «девушка» поистине жутко. Не страшно, а именно жутко. Хлоя, когда еще ходила в драмкружок в школе, слышала такое понятие, как «зловещая долина», суть которого состояла в том, что существа, слишком сильно напоминающие человека, но им не являющиеся, выглядят наиболее неприятно для людского глаза. Похоже, Юлиса была прямиком из этой долины. Даже Яспер Дэвиер выглядел более «презентабельно».       Хлоя попятилась.       — Можно я спрошу? — пробормотала она. — Почему… почему ты выглядишь именно так?       — А как я должна выглядеть?       — Не знаю, но ты пугаешь меня.       — Во времена Джиноры я была больше похожа на человека. Но с тех пор много воды утекло. Не бойся, я ничего тебе не сделаю.       — Ты ведь можешь мне все объяснить, правда? Твой приятель, — Хлоя посмотрела на Яспера. — Кажется, он не доволен мной. Почему?       Юлиса снова выдержала паузу. Ей явно некуда было спешить, что Хлою неимоверно раздражало, но она сдерживалась.       — Как сильно кровное родство влияет на ваш характер? — спросила Юлиса.       — Чье родство?       — Человеческое. Если отец был пьяницей, какова вероятность того, что сын возьмется за бутылку? Если мать была убийцей, родится ли ее дочь такой же жестокой?       — Я… я не знаю. Ты спрашиваешь про меня? Я даже не знаю, кто мои родители. Пожалуйста, прекрати говорить такими загадками.       — Ох, я полагала, что Кайю уже рассказал тебе, но, видимо, он все-таки не выжил. Наверно, не совсем правильно для тебя будет услышать эту новость именно от меня, но ты — дочь Джиноры Мэй Бъёрк.       — Что? Это невозможно. Джинора давно умерла.       — Я знаю. Кайю выкрал ее дочь, Хлою. Выкрал тебя.       — А потом что?       — Перенес через время. Ну, не сам, ему помог Триединый. Он перенес тебя на сто двадцать лет вперед и оставил у каких-то людей, насколько я помню. Больше я ничего не знаю.       — Но… родители говорили, что меня принес какой-то человек, по имени Ноэль.       — О, Ноэль… Да, это было имя, которым Кайю иногда представлялся, когда бродил за Джинорой в виде человека. Уж не знаю, почему. Но Ноэль — это тоже он. Ты правда не знала?       — Нет! То есть… и что мне теперь делать? Зачем он это сделал?       — Откуда я знаю. Лучше у него спроси. Если сможешь найти. Но я знаю, что когда он пришел за тобой, Джинора уже была мертва, так что…       Юлиса пожала плечами. Хлоя присела на ворох листьев и провела рукой по волосам.       — Но… это… я догадывалась, что что-то не так, но не настолько.       Юлиса опустилась на одно колено и вдруг мысленно рассудила, что рассказывать про Оникс Хлое не стоит. Та тяжело задышала и взглянула прямо в зеленые глаза Лесного духа:       — Где Минни? Где она? Что ты с ней сделала?       — Ничего. Минни бессмертна, пока ты жива, я ничего не могу ей сделать. Она всего лишь на дне моего болота, ничего страшного.       — Ничего страшного? Да ты… да ты…       Хлоя вдруг усмехнулась.       — А, я поняла. Джинора сожгла твой лес и тебе кажется, что мы с Минни могли сделать то же самое, так? И этот вопрос про мать и дочь был к этому?       Юлиса медленно кивнула.       — Ты и правда так сильно не разбираешься в людях? — Хлоя начала злиться. — Заперлась на своем болоте, окружила себя токсичным туманом и думаешь, что ты самая умная?       — Я Лесной дух, я не обязана разбираться в людях вообще. А я пыталась. Триста лет мы жили здесь с людьми и все было неплохо. Но теперь я понимаю — мне просто повезло наткнуться на наименее агрессивных ваших представителей. Вы, люди, непредсказуемые и жестокие. Я просто пытаюсь защитить свой дом от таких, как Джинора и Минни. Это все.       — Минни не опасна. Минни слушает только меня. А я не желаю зла твоему дому, Юлиса.       — Нет, Минни является частью Долины. Думаю, она бы без раздумий повторила подвиг Джиноры, если бы ей показалось, что ты в опасности.       — Я не такая, как Джинора! И Минни не такая. Мы просто хотели узнать про это место побольше, вот и все. Мне жаль, что с вашим домом так обошлись, — Хлоя снова взглянула на Яспера Дэвиера. — Правда, жаль. Я… я могу принести свои извинения за Джинору, если это утешит тебя, Юлиса, но ведь больше я не в силах ничего сделать. Умоляю тебя, верни мне Минни. Мы уйдем отсюда, и никогда больше не вернемся, клянусь тебе.       — И на что ты готова, чтобы вернуть свою подружку? — казалось, тон Юлисы стал насмешливым.       — Минни — единственный близкий мне человек во всем мире, — прошептала Хлоя. — Ради нее я сделаю все, что ты попросишь. Все, что угодно.       — Вот как. Что ж, полагаю, я действительно ничего не понимаю в любви. Но я воспользуюсь твоим щедрым предложением. Смотри.       Юлиса повернула голову, одну из нижних веток дерева за ее спиной тряхнуло, будто по ней ударили топором, а потом из листвы на землю выпали две какие-то толстые палки-коряги, одна в виде знака вопроса, в вторая более-менее прямая. Юлиса подобрала обе.       — Это то, что осталось от моего посоха, — сказала она. — Раньше он был целым.       Она приставила две половинки друг к другу, демонстрируя эту громадную палицу. Хлоя сложила руки на груди.       — У нас в легендах написано, что его сломал Кайю. Это правда?       — Именно так. Он ударил по моему посоху мечом и расколол его надвое, как видишь. Вот уже почти сто пятьдесят лет я не могу вернуть его в изначальное состояние, ничего не помогает. Похоже, тут дело не в моих способностях, а в чем-то другом. Я хочу, чтобы ты нашла способ починить мой посох и рассказала его мне, а, возможно, даже осуществила это. Но начнем просто со словесного пересказа. Идет?       — Но… как ты себе это представляешь? Если ты, Лесной дух, не смогла это сделать за столько лет, то, думаешь, я, простая человеческая девчонка, сумею?       Юлиса пожала плечами.       — Я перепробовала тысячи вариантов, испоганила мутациями тысячи растений, но ничего не выходит, — сказала она. — Я обещаю, что верну тебе Минни, если ты расскажешь мне, что нужно делать. Я не злая, Хлоя. Я просто очень расстроена. Этот лес полностью мое творение. Видеть его в огне — как для людей видеть страдания собственного ребенка. Может быть, моя сила увеличится с возвращением посоха и я смогу вернуть этому лесу былое величие. Так что с тебя — посох, с меня — Минни. Я считаю, это честная сделка.              Хлоя вздохнула.       — Идет. И… может быть, ты дашь мне хоть какую-то подсказку, что делать или с чего начать? Хотя бы примерно.       — Ну, ты можешь найти Кайю, если он не отправился в Пустоту после переноса во времени. Он ведь чуть не погиб там, пытаясь вытащить тебя из прошлого, знаешь? Похоже, что даже он что-то понял в любви. Чего не поняла я. Хотя он вряд ли тебе поможет, что он может знать про Созидательных духов. Я не знаю, Хлоя. Я и правда уже не знаю.       Хлоя опустила голову. Юлиса погладила Аату по голове, потом что-то шепнула на ухо Ясперу и одним прыжком снова оказалась на ветке, у Хлои над головой. В следующую секунду ее там уже не было, только листья шелестели на ветру.       Яспер вдруг протянул Хлое ту самую дудку, которую вырезал, сидя на дереве, когда они начинали разговор.       — Возьми это. Когда вернешься обратно, подуй в нее, и я услышу и приду.       Хлоя молча кивнула.       — Аату отвезет тебя обратно, откуда вы с подружкой пришли. Садись на него и держись крепко, поняла?       Она снова кивнула. Разговаривать уже не хотелось. Аату присел, недовольно фыркнув, она села на его спину, ухватившись руками за густую шерсть и волк рванул с места…

***

      Держаться за шерсть Аату было довольно неудобно, Хлоя вцепилась в черно-серые волоски, пригибая голову, но ветки все равно то и дело попадали ей по голове. Она почти легла на волка, благо, тот, похоже, был не против. Все вокруг сливалось в единую зеленую палитру. То ли Аату и правда очень быстро бежал, то ли Яспер Дэвиер не так уж далеко отнес Хлою, но вскоре из-за деревьев показался тот самый поселок, из которого они с Минни ушли.       Аату остановился в стороне, не добегая до самих домов, снова присел, и Хлоя слезла с его спины, чувствуя себя совершенно опустошенной. Конечно, поездку на волке трудно будет забыть, но все мысли занимала Минни и треклятый посох Юлисы. Хлоя уже начинала лихорадочно соображать, что ей делать. Искать Кайю — это примерно как искать черную кошку в темной комнате, никто уже давно его не видел, а она его вдруг найдет. Чушь. Нужно было придумать вариант получше.       Аату стоял рядом с ней и почему-то не убегал. Девушка рассеяно погладила его по морде и стряхнула с волос несколько дубовых листьев. Волк заскулил, а потом вдруг зашел за какое-то толстое дерево. Хлоя не успела ничего подумать по этому поводу, как с обратной стороны дерева вышел высокий юноша с какими-то странными удлиненными клыками, чуть торчащими изо рта и в серой пушистой безрукавке с капюшоном в виде волчьей головы. Два спокойных синих глаза осмотрели ее с ног до головы.       Девушка от неожиданности сделала пару шагов назад и подумала, что именно такого оттенка глаза у некоторых местных жителей.       — Ты оборотень? — спросила она тихо.       — Угу, — он пожал плечами. — Тут уж хочешь, не хочешь — станешь подражать людям.       Голос у Аату оказался низкий и гораздо более громкий, чем у его подружки.       — Ты тоже сердишься на меня, как Юлиса? — Хлоя продолжала выпутывать листья из волос.       — На тебя — нет. Я, собственно, хотел тебе кое о чем рассказать. Не знаю, чем тебе это поможет, но вдруг.       — Что такое?       — Юлису сильно подкосил этот пожар в плане доверия к людям. У нее было гораздо больше энтузиазма раньше. А сейчас она — видишь: сидит себе на этом болоте, а мы с Яспером тут бродим, ищем таких как ты, потерянных. Болота раньше не было вообще. Оно появилось только после пожара, Юлиса создала его специально, чтобы ее никто не трогал.       — Я уже поняла. Вы хотели, чтобы вас никто не трогал, но все только и делают, что лезут сюда, как мы с Минни. Простите нас.       — Да ладно. Я вообще не это хотел рассказать. Пару лет назад на болота стал приходить этот… с фиолетовыми узорами. Кажется, его зовут Уотан, неприятный тип.       — Э-э-э… это какой-то дух?       — Да. Дух Безумия. Уж не знаю точно, что ему здесь понадобилось, но мне кажется, он присел на уши нашей Юлисе и отчаянно пытается втереться ей в доверие. Со мной он почти не разговаривал, но про тебя явно знает и, не пойми меня неправильно, Деструктивные духи вообще своеобразные ребята, но Уотан тебя именно ненавидит. То есть он вообще людей не особо жалует, но пару раз я слышал, как он рассказывал о тебе, как о «мерзкой дочери той рыжей потаскухи». Возможно, это он подсказал ей «обезвредить» твою Минни. Не бойся, в плане «здоровья» с ней все хорошо, она не человек и болото просто держит ее и ничего более.       — Воу. Звучит плохо.       — Да. Но не это самое плохое. Юлиса… как бы так объяснить, она довольно наивна. Как и многие из нас, и, наверно, даже я. Мы смогли наладить контакт с амборцами, но за много лет, что мы жили вместе, именно эти люди стали такими как мы, а не наоборот. Юлиса не смогла справиться с Джинорой во многом потому, что не ожидала от нее такого. Вообще не ожидала, что та так обойдется с этим лесом. Джинора ведь, как и ты, вначале просто гуляла здесь с этим своим Кайю, и ничто не предвещало беды. Юлиса просто очень расстроена, и правда готова сделать все, лишь бы второго такого ужаса здесь не случилось. Но она не знает, как это сделать, мы ведь мало понимаем вас, людей. Думаю, она доверилась Уотану именно потому, что он, в каком-то смысле, знает людей лучше. Ей самой он ничего не сможет сделать, но вот тебе — да.       — Ты о чем?       — Он хочет убить тебя, и тогда Минни тоже пропадет. Ну, это наше предположение. То есть предположение Долины. Ты и есть источник своей близняшки, а не наоборот, понимаешь? И без нее — ты всего лишь простой человек. Берегись Уотана и его злобы.       — Но… я даже ни разу не видела его.       — О, я думаю, ты поймешь, когда он станет «атаковать».       — И за что же он так сильно меня не любит?       — Ты не виновата. Уотан просто считает, что твоя мать, Джинора, забрала у него Кайю. И ее он ненавидит, наверно, даже больше, но она мертва и, как я понял, попала на Маковое поле, а не к нему, так что он больше не сможет ей ничего сделать.       — Как это — забрала?       — Ну, у вас, людей, я слышал, говорят, что Джинору за руку вел дух Войны. Ты никогда не смотрела на все это по-другому? Кайю познал некую «любовь» именно благодаря Джиноре, это она схватила его за руку и увела за собой, именно из-за нее или даже ради нее он выкрал тебя и обрек себя на изгнание из Долины. Это Джинора все еще ведет его за руку, где бы он сейчас ни был. Подумай об этом, Хлоя.       Она промолчала. Аату развернулся и, пройдя через дерево, снова обернулся волком, а затем убежал прочь так же быстро, как до этого довез сюда Хлою.              Сама девушка медленно направилась к поселку, чувствуя, как предательские слезы уже набухают на кончиках ресниц. Почти что сразу, как только она ступила на дорогу меж домами, к ней подскочил встревоженный Юрген и схватил за плечи.       — Где ты была?! — прокричал он ей прямо в лицо. — Мы тебя обыскались.       — Извини меня, Юрген… я… я вчера очень плохо себя повела по отношению к тебе. Я не хотела. Я не знаю, что со мной.       — Эй, ты что, плачешь? — его голос смягчился. — Что случилось?       Она помотала головой, а потом сказала:       — Я бы хотела съездить домой, в Ляйден. К родителям. Я… думаю, я соскучилась по ним. И по сестрам, понимаешь? Я вдруг подумала, а вдруг их там и правда удар хватил, когда я сбежала?       — Это тебе лес намекнул, что ли? Ну, если ты так хочешь, то езжай. Может, это и правда то, что нам с тобой нужно, чтобы отдохнуть друг от друга, да?       — Да, Юрген. Ты прав. Я… я возьму денег на билет в поезд и немного на другое и поеду сейчас же. Прости, что заставила волноваться вас всех. Это место… заставляет о многом задуматься.       Вся эта ложь далась Хлое необычайно легко. Она придумала, что ей делать, хоть этот вариант и казался довольно странным: найти Себастьяна Варди, главного исследователя Долины духов и поговорить с ним о Джиноре, пожаре и Амборском лесе. Единственное, что она знала, так это то, что он жил где-то в Ляйдене и иногда давал лекции по психиатрии в местном университете, так как «официально» являлся психиатром.       Хлоя плохо помнила, как добралась на трясущейся машине до вокзала в Амборе, плохо помнила прибытие пыхтящего поезда, все ее мысли занимали новые сведения. Уже усевшись на диванчик в купе, она подумала, что ведь Себастьяну Варди придется рассказать все. И под «всё» имелось в виду именно «вообще всё». И про Амбору, и про Юлису и Аату, и про Яспера Дэвиера, и про Ноэля-Кайю, и про Минни. Больше всего, конечно, Хлою заботило последнее, ведь, вполне возможно, Себастьян Варди и так уже много знал про духов и «ожившего» Дэвиера, а вот про Минни уж точно не знал никто. А ведь она сейчас главная «актриса» в этой лесной драме.       Хлоя сидела, поставив локти на столик и обхватив голову руками. Была бы здесь Минни, она бы сидела на противоположном диванчике и они бы болтали обо всем на свете. Но та сейчас где-то на дне того отвратительного болота, одна, под водой. А вдруг ей там страшно или Юлиса мучает ее?       Поезд тронулся, но Хлоя даже не заметила этого. Мысли плавно перетекли с Минни на Джинору. Девушка с усмешкой вспомнила, сколько раз ей говорили, что они с Джинорой похожи внешне. Вспомнила Магнуса, сидящего у фонтана и то, как он указывал на статую. Вспомнила рассказ про его младшего брата, который произносил имя Ноэль. Был ли это именно тот Ноэль? И если да, то знает ли Ральф Шульц о том, что этот Ноэль — и есть Кайю? Более интересный вопрос состоял в том, знает ли Себастьян Варди всю вот эту цепочку имен. Хлоя, как и все остальные жители Империи, в основном знала доктора Варди из-за его книг о Долине. А вот как именно он их писал и сколько процентов правды содержалось в его легендах, было неясно. Хлоя читала «Легенду о Лесных духах» и там упоминался Яспер Дэвиер, но она всегда воспринимала эту историю, как нечто мифическое и не совсем реальное. Большинство людей так и относились к Долине, как к чему-то, во что можно верить и на что можно надеяться, но не более того. Существовали люди, видевшие духов и даже сумевшие поговорить с кем-то из Долины, но это происходило редко и имело характер городских легенд.              Похоже, что с революцией Джиноры пришла некая эра «открытости» этой самой Долины, ведь, насколько Хлоя понимала, раньше про нее знали еще меньше, либо не знали вообще. А теперь вот — даже целая организация появилась, хоть и не совсем официальная — Орден Алхимиков, во главе которой и стоял Себастьян Варди. Может быть, он не один писал свои книги, а, например, завлекал к такого рода исследованиям собственных студентов. Хлоя с улыбкой подумала, что это, должно быть, удобно — быть профессором в университете и иметь постоянный доступ к группам излишне любопытной и амбициозной молодежи.       Она вздохнула: вот и почти решилась главная тайна ее жизни — она узнала, кто ее реальные родители. Оставалось отыскать самого Кайю и выспросить у него про все остальное. Вот если бы была возможность действительно найти его раньше, чем Себастьяна Варди, чтобы хотя бы оценить риски рассказа.       Хлоя представила себе, как она будет сидеть перед взрослым пятидесятилетним мужчиной и рассказывать ему о том, что у нее есть подруга, которая владеет магией и которую никто не видит, она пропала, и ее надо вызволить из плена Лесных духов. Даже в виде мысли это звучало как полнейший бред, за который обычно упекают в комнату с мягкими стенами.       Хлоя откинулась на спинку диванчика и скучающим взглядом скользнула по пейзажу за окном. Она вдруг осознала одну вещь: без Минни мир будто утратил краски. Мимо пробегали силуэты деревьев, какие-то поля и дороги. Была бы здесь Минни, она бы заставила деревья танцевать, а над полями и дорогами полетели бы птицы невиданной красоты. Хлоя не понимала, что с ней. Мир за окном поезда вдруг показался ей отвратительным — сонным и томным, утопающем в летнем жарком воздухе. Девушка закрыла окно шторкой. Она всегда больше любила осень, неспешное падение листьев и общее увядающее настроение природы. Да и потом один из ее любимых праздников — Ночь Джиноры — приходился на осень. И тут Хлою осенила следующая теперь уже напрашивающаяся мысль: все те фонарики, которые традиционно запускали в небо в память о пропавшей дочери Джиноры — это были «ее» фонарики. Каждый год, что она приходила на площадь смотреть на эту церемонию, никто и не догадывался, что объект всеобщих поисков находится прямо в эпицентре происходящего, в том числе и она сама.              Хлоя понятия не имела, что делать со свалившейся на нее информацией. Конечно, идти и заявлять об этом правящим семьям, даже если она найдет какие-то существенные доказательства, а не слова полумифической Юлисы — только саму себя смешить, они не то, что не поверят, могут еще и в тюрьму посадить за такое. Да и потом, Хлоя, конечно, желала славы, но не как Джинора в виде народного героя или верховного правителя, она вообще мало что понимала в таких вещах. Бъёрки имели наибольший контроль над тактами Империи, и, наверно, собственноручно задушили бы любого, кто попытался бы к ним примазаться, а тем более заявить свои права хоть на что-то.       — Хлоя Джинора Бъёрк… — прошептала девушка имя, которое так часто мелькало в разных исторических книгах и сборниках про Долину духов. — Должны ли дети отвечать за дела своих родителей?       И теперь это было ее имя. Вернее, конечно, оно принадлежало ей всегда, но стоило ли гордиться этим? Наверное, да. «Сложно все это», — подумала Хлоя.       И наконец она добралась до вопроса Юлисы о Минни: «Ты и правда не знаешь, кто она такая?». Что Юлиса имела в виду? Минни это просто… Минни. Хлоя всегда воспринимала ее как должное, как просто что-то, что у нее есть и всегда было и не особенно задумывалась над происхождением «призрачной» сестры. В этом была, конечно, некая загадка, но Хлоя предпочитала пользоваться даром, а не пытаться узнать, откуда он взялся. Да и сама Минни, похоже, не знала этого. Они и правда ни разу не поднимали вопрос «а кто мы, собственно, такие и почему мы такие?». Хлоя мысленно пообещала себе расспросить Минни обо всем, как только они вновь окажутся вместе.              Поезд остановился на какой-то станции такта Касселя, Хлоя через приоткрытое окно услышала веселый смех и мешанину из мужских голосов. Она немного отодвинула шторку и взглянула на платформу. К поезду подходила кучка солдат, видимо, они уезжали домой, так как все выглядели очень радостными. Хлоя легко узнала черно-зеленую форму и фуражки с эмблемой феникса на козырьках.       Они стали забираться в соседний вагон, и тут она обратила внимание на солдата, что шел одним из последних, а, вернее, стоял, он как раз стащил с головы фуражку и теперь рассматривал поезд почему-то с выражением полного восторга на лице. Хлоя присмотрелась и вдруг поняла, что этот парень лет двадцати пяти поразительно похож на Магнуса, которого она как раз недавно вспоминала. Вот что-что, а лица и внешность людей она запоминала идеально.       По какому-то внутреннему наитию Хлоя вскочила с места, выскочила в коридор, а затем и на платформу, придерживая плащ Ноэля за воротник. Парень в это время уже насмотрелся на поезд и стоял одной ногой на ступеньке вагона, когда она схватила его за рукав.       — Извините… — почему-то дрожащим от волнения голосом сказала она. — Мне нужно у вас кое-что спросить.       — Да?       Парень повернулся и его глаза стали похожи на два серых блюдца. Похоже, он удивился даже сильнее Хлои при том, что она еще ничего не сказала. Сойдя обратно на платформу, он отошел так, чтобы не загораживать проход другим пассажирам, а затем девушка спросила:       — Ваше имя — Ральф Эрнест Шульц?       — Точно так, — в какой-то прострации произнес он, не отрывая взгляда от ее лица.       — О, слава Долине! Мне нужно с вами поговорить.       — Да, мне, наверно, тоже, — тем же задумчивым тоном произнес он и вдруг улыбнулся.       Последний раз такую улыбку Хлоя видела на лице у Юргена, когда они только познакомились и ей уже было ясно, что она обозначает, но сейчас ее это не очень интересовало. Зато она полностью убедилась в схожести этого парня с Магнусом, рассмотрев его вблизи: светло-русые, даже какого-то действительно пепельного оттенка волосы, ястребиный нос, тонкие губы и белесые брови. Разве что черты лица у него были острее, чем у его старшего брата, и в глазах светились какие-то озорные огоньки. Она дернула парня за рукав снова:       — Эй, «отвисните», пожалуйста. Я хочу задать вам пару вопросов.       — Конечно…       В этот момент поезд внезапно начал двигаться, похоже, они пропустили последний гудок. Ральф схватил Хлою за руку, она указала на свой вагон и они побежали вдвоем вдоль поезда, он сумел заскочить на подножку, а затем затащил и ее за собой. Из соседнего вагона высунулся какой-то другой солдат и махнул Ральфу рукой, но тот почему-то не ответил. Вместо этого он сказал Хлое, уже почему-то обращаясь к ней на «ты»:       — А хочешь — я угадаю твое имя?       — Ну?       — Хлоя. Хлоя Джинора Бъёрк.       — Откуда… ты знаешь? — она решила вторить ему, в последний момент изменив «вы» на «ты».       — Просто я волшебник, — усмехнулся парень. — И я попытаюсь ответить на все твои вопросы.       Они вдвоем зашли внутрь вагона…