Зов крови

      Снайпер точно не мог сказать, сколько он провалялся в беспамятстве: несколько часов или несколько дней, но ему стало чуть лучше. Голова лишь немного кружилась, а рана на боку покрылась коркой и немного затянулась. Нужно было срочно подышать свежим воздухом, так как воздух в бункере казался ему душным и мерзким. Собрав силы, парень вскарабкался по лестнице наверх и выбрался наружу, прихватив топор с собой.       Еще при приближении к городу Снайпер услышал, как кто-то вещает по громкоговорителю одну и ту же фразу: «Все, кто будут найдены за пределами обитаемой зоны без каких-либо подтверждающих личность документов, будут арестованы военной полицией до дальнейшего выяснения обстоятельств». Что ж, у него не было документов, да и вообще он как раз таки жил в доме, от которого теперь остались одни руины, искать что-то под которыми было бесполезно. «Я — никто», — с усмешкой подумал Снайпер.       Чем дальше он заходил вглубь разрушенной части города, тем отчетливее становился голос. Интересно, сколько еще человек его просто проигнорировали и теперь тоже бродят тут в поисках неизвестно чего?       Снайпер не искал ничего конкретного, он просто шел по пустым улицам, рассматривая разруху вокруг. Окна с выбитыми стеклами чем-то напоминали глаза, смотрящие со всех сторон. Многие дороги оказались полностью завалены, так что ему приходилось просто сворачивать на другую улицу, а в других случаях удавалось перебраться прямо через груды камней.       Разрушилась добрая треть города, так что побродить здесь теперь было где. Остатки домов, которые продолжали стоять, напоминали какие-то нелепые изваяния, произведения искусства сумасшедшего художника, которому нравилось все ломать. Снайпер даже попытался это себе представить: огромный неразумный ребенок бегал по городу и крушил все на своем пути. Он хватал руками самолеты и запускал их над несчастными улицами, а когда он начинал смеяться — это был звук взрывов. Ребенок не понимал, что делает, возможно, он лишь играл и воспринимал горы камней как свои личные песочницы. Что, если он вернется и попытается сложить из этих остатков новые дома, как из конструктора. Конечно, у него ничего не получится, потому что теперь это лишь огромные горы мусора.       Снайпер ходил от одного дома к другому, пытаясь найти наименее разрушенный, чтобы попытаться войти в него без смутного ощущения того, что он обвалится прямо ему на голову. И такое место нашлось: он в конце концов набрел на абсолютно невредимый мотель, построенный в виде полукруглого здания с внешними коридорами. Он торчал посреди окружающей разрухи как что-то инородное, чудом сохранившееся в этой фантасмагории развалин.       Парень заметил этот дом еще издали, но подобраться к нему оказалось не так уж просто: почти полчаса он просто ходил вокруг, подыскивая место, из которого можно было бы попасть туда. Как-то так вышло, что обломки окружили здание мотеля почти что со всех сторон, перекрыв пути. С одной стороны так вообще был пруд, покрытый слишком тонким слоем еще почему-то не растаявшего льда, чтобы по нему пройти, а с других, куда ни посмотри, везде простилались огромные груды камней. Снайпер мог бы попытаться перелезть через них просто так, но побоялся, что рана на боку может снова открыться.       Наконец он наткнулся на одновременно завораживающую и пугающую картину: одна из высоток, что, видимо, раньше стояли вокруг, упала как-то набок и, видимо, была построена очень качественно, потому что, хоть ее наружные стены и разрушились, а сама она фактически разломалась пополам, но многие внутренние стены остались целы. Таким образом, можно было сказать, что это похоже на «скелет» дома. Снайпер четко рассмотрел остатки какой-то перевернутой комнаты, добраться до которой ему бы не составило труда и, перебравшись сквозь нее, он смог бы попасть к мотелю.       Выглядел этот «переход» крайне странно: так как дом лежал почти что на боку, то в комнатке все, что уцелело, тоже было «на боку». Люстра с шестью «загогулинами», на которых когда-то были лампочки находилась чуть выше его головы справа. Все, что раньше стояло на полу, теперь валялось слева в самом низу. Парень шел как бы по стене комнаты, то и дело хватаясь руками за все вокруг, чтобы не упасть. Ему казалось, что дом покачивается и лежит очень и очень ненадежно, хотя комната, по которой он пробирался, находилась примерно на третьем этаже, если бы высотка стояла прямо, а нижние этажи, по идее, были крепче.       Снайпер прошел через несколько комнат подряд, кое-где проползая через такие же «перевернутые» дверные проемы. Обломки мебели превратились в кашу, так что он даже не пытался рассматривать их и вычленять оттуда хоть что-то определенное.       Чтобы окончательно попасть на площадь с мотелями, парню пришлось пролезть через оконный проем и спрыгнуть вниз на брусчатку с высоты около метра, о чем он тут же пожалел: в голове что-то зазвенело, а пояс будто сдавило тугим ремнем. Некоторое время он просто лежал на земле, ожидая, пока боль стихнет, а затем, скрипнув зубами поднялся и побрел к мотелю, раздумывая о том, насколько напрасны будут усилия, если он здесь ничего толкового не найдет. Хотя, стоило признать, что Снайпер ни на что и не надеялся.       При ближайшем рассмотрении выяснилось, что «невредимость» мотеля не так абсолютна, как казалась. Коридоры второго этажа в нескольких местах обвалились, перекрывая доступ как к некоторым комнатам наверху, так и внизу. Но в остальные комнаты можно было пройти, а у трех даже были выбиты двери.       Уже на подходе к мотелю Снайпера вдруг посетила мысль, что кто-то мог найти это место раньше него и выбрать его в качестве своего убежища. Вероятность встретить других выживших или, страшно подумать солдат (хотя что они могли тут забыть), пугала парня больше, чем отсутствие добычи.       Где-то гавкали собаки и изредка слышались далекие выстрелы, но в остальном все было довольно спокойно. Снайпер прошел в первый номер мотеля и ему на глаза почему-то сразу попалась огромная покосившаяся картина на стене, изображающая какой-то натюрморт с кувшином и яблоками. О, он бы сейчас многое отдал за яблоко. Картина будто дразнила его, но парню вспомнилось, как они с Масгрейвом набрели на заминированную картину в одном из домов в Амборе и, благо, заметили спусковой механизм раньше, чем дотронулись до нее.       В остальном комната выглядела как обычный мотельный номер. Потолок потрескался и везде лежал толстый слой пыли, но если исключить эти две вещи, то место казалось нетронутым. Видимо, догадка Снайпера всего лишь подтвердилась: мотель находился в таком месте, куда не каждый человек решил бы сунуться. «Но я же смелый идиот, чего мне, в самом деле», — подумал парень. Он быстро определил, что в этом номере никто не жил в момент начала всего этого кошмара, а потому что-то полезное здесь могло быть разве что в ванной и в мини-баре.       Аптечка в ванной комнате оказалась раскурочена: возможно, ею уже воспользовались, когда все только началось. А вот мини-бар оказался закрыт на ключ и выглядел совсем нетронутым. Снайпер немного подумал, а затем попытался сломать этот деревянный «кубик» топором. После первого удара изнутри послышался звон. «Надеюсь, я не разобью их все», — подумал он, но потом поймал себя на мысли, что алкоголь ему в таком количестве не особенно нужен, разве что для обработки ран. А просто так пить парень не пробовал и не хотел: в такой ситуации, как у него, только напиться еще не хватало.       В конце концов ему удалось разломать мини-бар. От нескольких бутылок все же остались только осколки, но остальные были целы. К тому же, помимо бутылок, внутри обнаружились какие-то шоколадки, одну из которых Снайпер тут же сжевал. Благо, они лежали здесь не настолько долго, чтобы испортиться окончательно.              Парень выбрал бутылку с водкой, засунул ее себе в сумку, подумав, что много он все равно не унесет, а затем направился в соседнюю комнату. Мерзкий запах слабо чувствовался еще в коридоре, но только завернув в комнату, он понял, в чем дело. Картина, открывшаяся ему, заставила Снайпера даже немного порадоваться за свой сломанный нос и приглушенные запахи: на огромной двуспальной кровати лежали два изрядно разложившихся трупа. Парень все же натянул воротник на нос и прошел внутрь.       Вокруг кровати валялось огромное количество пустых бутылок, осколков, окурков и каких-то тряпок. Выглядело это так, будто до того, как умереть, эти двое изрядно напились. Снайпер заметил, что они, видимо, держались за руки. Определить, кто из них мужчина, а кто женщина было уже почти невозможно.       Парень осторожно двинулся вокруг кровати. Под трупами расплывалось черное мерзкое пятно. Не обращая внимания на отвратительный запах, от которого не спасал теперь даже покалеченный нос, он подобрался к трупам с другой стороны. Мимолетная догадка подтвердилась: прямо под бортиком кровати на полу лежал маленький револьвер. Очевидно, он выпал из руки второго трупа. Что ж, похоже, они решили уйти сразу, не дожидаясь основной части кошмара, предварительно опустошив весь мини-бар.       Снайпер, зачем-то стараясь ступать как можно тише, будто трупы могли встать, подошел ближе и поднял револьвер и заглянул в барабан: двух пуль не хватало, зато остальные были на месте. Предположив, что револьвер принадлежал мужчине, парень с ужасом подумал о том, что он вначале застрелил свою вторую половинку и только потом сделал это сам. Либо же они просто договорились, и она сделала это чуть раньше сама…       В любом случае, их души уже покинули этот мир. «Надеюсь, они нашли покой в Долине…» — подумал Снайпер. Смерть сделала исключение только для Амборы, позволив ее жителям остаться в любимом лесу, но все остальные отправлялись «в другое место». Он верил в это. Очень хотел верить.       И тут Снайпер заметил кое-что еще: трупы были частично обглоданы. Он старался не смотреть на них, а потому не сразу обратил на это внимание. Кто-то погрыз конечности обеих трупов. Кто-то был здесь до него.       Тут же, будто в ответ на его мысли послышался протяжный собачий вой. И если в первый раз он был далеко, то теперь оказался совсем близко. Снайпер бросился в коридор и наткнулся взглядом на целую свору бродячих собак.       Черные и огромные, они направлялись к мотелю, перебираясь через груды камня и вылезая из проемов между обломков домов. До Снайпера тут же дошла еще одна причина того, почему за все время он так и не встретил в этой части города ни одного человека. Похоже, эти песики повадились лакомиться человечиной.       Теперь они шли молча. И их было много — навскидку парень насчитал больше двух десятков. Они подбирались совершенно с разных сторон. Одни брели медленно, будто готовясь к внезапной атаке, другие же, видимо, особо нетерпеливые порывались на бег. Тощие, грязные, но большие, как на подбор. Прижатые уши и оскаленные пасти не говорили ни о чем хорошем. Это были не «благородные» волки Амборы. «Рабы, лишившиеся своих хозяев», — почему-то подумал Снайпер, наблюдая за этой в каком-то смысле завораживающей жуткой картиной.       Вначале он поднял руку с револьвером вверх, намереваясь выстрелить, но потом подумал, что это не только сможет отпугнуть псов, но и привлечь внимание солдат.       Они все начали бежать почти одновременно: Снайпер по лестнице на третий этаж, а собаки — к зданию мотеля. Он влетел плечом в одну из дверей — она оказалась не заперта, и парень упал боком на деревянный пол, тут же вскочил, захлопнул ее, а затем защелкнул чудом уцелевшую щеколду.       В следующий миг лавина врезалась в несчастную дверь — щеколда явно не подавала надежд на то, что ей удастся выдержать такой натиск. Снайпер обернулся и стал лихорадочно осматриваться в поисках чего-то, чем можно было бы забаррикадировать вход.       На глаза попался только шкаф, очень «удобно» стоящий вдоль стены. Вот только сдвинуть его оказалось очень трудной задачей. Парень уперся руками и плечом в боковую стенку и стал толкать шкаф от себя: тот не поддавался.       Зато вот-вот должна была поддаться предательская дверь. Удары по ней участились. «Неужели этой своре нужен жилистый я?» — подумал Снайпер. Хотя, они ведь животные, им уж точно все равно, что есть. Собаки скулили и лаяли в тупой ярости от того, что жертва была для них недосягаема. Но, похоже, если он не поторопится, то это будет ненадолго.       Оставив попытки свалить шкаф просто так, Снайпер стал раскачивать его, схватившись руками за гладкие углы. Это также не особо помогало: шкаф, хоть и был не очень большим, категорически отказывался сдвигаться с места. А всего то и нужно было, что свалить его на бок и дело с концом.       Снайпер перевел взгляд на кровать. В этом номере она была полностью раскурочена до каркаса, несколько сломанных досок которого валялись на полу. Ему в голову вдруг пришла странная идея.       Судя по виду шкафа, между его дном и полом находилось небольшое пространство, закрываемое такой себе «сплошной» ножкой по периметру. Парень смог прорубить этот небольшой участок топором в одном месте ровно так, чтобы хватило для его задумки, затем схватил несколько крепких на вид досок от кровати и просунул их в это отверстие. В качестве точки опоры пришлось выбрать стул, стоящий чуть поодаль.       Псы тем временем не сдавались: щеколда расшатывалась с каждой секундой все сильнее, но Снайпер оказался проворнее.       Его импровизированный рычаг сработал, хоть несколько раз и казалось, что доски сейчас просто сломаются. После того, как он надавил на одну из их сторон, шкаф медленно накренился и с грохотом рухнул поперек двери. Звук получился такой громкий, что на миг заставил псов замолчать, после чего они завыли с новой силой.       Но Снайпер был почти уверен, что теперь им не пробить его «линию» обороны. В довершение картины, он придвинул к шкафу еще и стол, оказавшийся не таким уж тяжелым, после чего, шатаясь, отошел к стенке рядом, уперся с нее спиной и медленно сполз на пол.       Только сейчас он заметил капли крови по всему его «маршруту» по комнате и немного удивленно уставился на свой бок: повязка пропиталась кровью. В этот же самый момент до мозга, занятого до этого придумыванием спасения, дошел сигнал о том, что «что-то не так» и боль наконец резанула по ребрам. Снайпер глухо застонал и нагнул голову. Похоже, шкаф и правда был для него слишком тяжелым. Хотя странно, конечно, что боль он почувствовал только сейчас.       Чуть дрожащими пальцами он размотал повязку и принялся обрабатывать рану заново. Тут и пригодилась водка, от каждого прикосновения которой скрипели зубы. Он изо всех сил старался не кричать. От лая собак и так начинала болеть голова. Даже шрам еще не зажил окончательно.       Перемотав бок, Снайпер усилием воли заставил себя подняться, добрел до пыльного матраца, который почему-то сдернули с кровати вместе с какими-то тряпками и куском одеяла, и рухнул на него, завернувшись в это тряпье. Сладостное забытье накрыло его практически сразу.

            ***

      Лицо Масгрейва, освещенное светом костра, казалось мальчику печальным. Оскар медленно жевал кусок оленьего мяса, имевшего неприятный вкус, но неплохо утолявшего голод. Дул пронизывающий ветер, мальчик жался к мужчине, пытаясь укрыться от холода. Масгрейв напряженно о чем-то думал, всматриваясь в огонь. Лес вокруг был темным, безмолвным и жутким, смотреть в чащу было страшно, поэтому Оскар смотрел на старшего.       Наконец он осторожно дернул Масгрейва за рукав. Тот среагировал не сразу, будто пребывал в каком-то трансе, но затем медленно повернул голову.       — Что тебе, волчонок?       — Тебе грустно?       — Нет, я просто думаю. Хорошо, что в этом такте настолько аномальная природа, что здесь не бывает зимы.       — А сейчас холодно.       — Вот об этом я и думаю. Может, эти твои Лесные духи так злятся, что решили все заморозить?       — Нет! Это не смешно.       — Ладно, ладно, я не хотел тебя обидеть. Просто нам нужно как можно скорее отсюда выбираться, пока все не стало совсем плохо.       — А может быть хуже?       — Думаю, может. На самом деле, я и сам точно не понимаю, что происходит. Там, в столице, около года назад взорвался поезд. Взрыв был такой силы, что убил абсолютно всех пассажиров.       — И что?       — Они долго думали, но в итоге каким-то образом пришли к выводу, что в этом виновата Амбора, хотя особых доказательств этого так и не предоставили. Они только и сумели определить, где был эпицентр взрыва, но что там конкретно случилось и что взорвалось никто не знает. В поезде были кое-какие известные люди и… в общем, этот взрыв всколыхнул те проблемы между правящими семьями, которые «спали» много десятилетий. И началось вот это.       Масгрейв развел руками вокруг. Оскар опустил глаза.       — Разве я плохой?       — Что ты? Конечно, нет.       — Тогда разве я виноват в том, что эти… семьи поссорились между собой?       — Я понял, о чем ты. Они просто не думают об этом, волчонок. У них проблемы побольше… Может быть, это связано даже не с людьми, а с самими территориями, властью и деньгами. Мы — всего лишь обычные граждане Империи, всем в сущности плевать на нас, так уж это устроено. Не знаю, что думают Бъёрки, но, похоже, они что-то… что-то заподозрили и пытаются выяснить. Исчезновение дочери Джиноры — одна из самых загадочных вещей, которые случились за последние столетия, потому что… ну потому что она просто пропала в никуда. Все знают эту историю, но никто не знает ее полностью.       — Кроме дочери Джиноры, — задумчиво поправил его Оскар.       — Да, кроме нее. Но мне всегда казалось, что она мертва уже много лет и, кто бы ее ни похитил, он просто хотел лишить новоявленную Империю наследника. Что ж, у него получилось. Но с тех пор, как был отдан приказ об уничтожении Амборы, мне пришла в голову мысль, что правящие семьи что-то узнали об этом. Что-то такое, что страшно напугало их. Может быть, они обнаружили какие-то следы присутствия пропавшей наследницы здесь. Может, еще что…       — А эта Джинора… что она делала, когда ее дочь исчезла?       — О, она уже была мертва к тому моменту, так что ничего не могла сделать. Дело в том, что и ее смерть кажется некоторым историкам чем-то вроде мести Амборы за ее сгоревший лес. И потому есть те, которые люто ненавидят всех, кто здесь живет. Они считают, что если бы Джинора осталась жива после той битвы, то сейчас мы жили бы лучше и никто не стал бы грызться за место правителя.       — И меня они тоже ненавидят?              Масгрейв промолчал. Оскар поежился от холода. На миг ему и вправду показалось, что холод имеет какое-то значение, что лес… злится. Нет! Мечется от страха и ярости в поисках выхода, которого больше нет. Лесным духам не победить человека, который пришел уничтожить их дом. Его дом.       Оскар сам не заметил, как стал плакать. Слезы сами побежали по щекам. Он ведь так ни разу и не плакал с тех пор, как маму забрал лес. Масгрейв не сразу обратил внимание на дрожащего и всхлипывающего мальчика, но как только заметил, то сразу прижал его к себе.       — Волчонок, ну, ты что?       — Я ведь не плохой! Не плохой! Не плохой! Я не знаю ничего про эту… Джинору.       Масгрейв молча погладил его по волосам.       — Конечно, ты не плохой.       — Разве моя мама заслужила это? Разве я заслужил это?       — Ты даже не успел толком пожить, чтобы сделать что-то плохое, волчонок. Все будет хорошо. Я не дам тебя в обиду никому, слышишь?       Он уложил голову Оскара себе на колени.       — Спи и ни о чем не думай, приятель.       Уже закрывая глаза и проваливаясь в темноту, Оскар пробормотал еле слышно:       — Ничего больше не будет хорошо, Роберт.

      ***

      Снайпер открыл глаза. Темнело. Вой собак стих. Похоже, он проспал всего пару часов. Боль снова улеглась, а потому он решился подняться и подойти к окну.       Собаки никуда не делись: теперь они молча бродили по двору, будто выжидая, когда их жертва сама решит выйти к ним. «Может, и сама Природа сошла с ума», — подумал парень. Все вынуждало остаться в мотельном номере на ночь. Выстрел мог бы испугать псов, но лишь отогнать их, а патронов, что для револьвера, что для пистолета было немного. Снайпер понимал, что не сможет перестрелять их всех.       Со вздохом он отошел от окна и вздрогнул: в ванной что-то происходило. Вернее, оттуда исходил какой-то звук: еле слышное бормотание. Стараясь действовать как можно тише, парень подобрал с пола топор, вцепился в его рукоять мертвой хваткой и на цыпочках подобрался к двери ванной.       Она была не заперта и даже приоткрыта, но он все равно толком ничего не смог рассмотреть, только более явственно расслышал этот странный голос. Неужели этот «кто-то» был здесь и раньше, прямо в тот момент, когда Снайпер баррикадировал вход? Похоже, он, занятый сворой собак, а затем раной, просто не услышал постороннего звука, который к тому же заглушал лай. Или его все же не было? Нет же, никто не мог забраться в эту комнату на третий этаж никаким способом, кроме как через дверь.       Снайпер даже обернулся и посмотрел на нее, с неким ужасом убедившись, что шкаф и стол все еще заслоняют проход. Никто не входил и не выходил, пока он здесь лежал.       Собравшись с духом, парень ударил ногой по двери, рывком заскочил внутрь и замахнулся топором. Но увиденная картина заставила его застыть на месте.       Внутри душевой кабины сидела девочка в венке из красных цветов. Опустив голову, она что-то бормотала себе под нос, перебирая еще один цветок в руках и даже не повернула головы в сторону Снайпера. Кажется, она говорила сама с собой, почти любовно поглаживая пальцами красные лепестки. Это были маки: и у нее на голове, и в руках. Черные длинные волосы спадали на плечи и спину, полностью скрывая лицо. Что казалось еще более сюрреалистичным, так это то, что она была боса и одета лишь в грязно-белое платьице. На вид девочке было всего лет восемь.       Снайпер так и замер в нелепой позе, держа топор у себя над головой. Эта девочка — последнее, что он ожидал увидеть в принципе. И сейчас она вела себя так, будто не слышала грохот распахнувшейся двери и не заметила парня с грозным оружием.       Снайпер опустил топор и, тяжело дыша, спросил:       — Ты… ты кто?       Девочка наконец оторвалась от своего занятия и медленно повернула к нему голову, вперившись в него большими красно-черными глазами. От неожиданности Снайпер даже присел на холодный пол, а топор выскользнул у него из пальцев и со звоном упал рядом.       Девочка нахмурила темные брови, одним движением воткнула мак, который держала в руках, к остальным на своей голове, а потом произнесла медленно:       — Ты меня видишь?       — Да, вполне себе, — выдохнул он чуть дрожащим голосом.       — Чудненько, — отчеканила она, осматривая его скептическим взглядом.       — А ты что, не выспалась? — только и смог спросить Снайпер.       Девочка приподняла бровь. На что он еще обратил внимание так это на то, насколько белым было ее лицо, будто его только что натерли мелом.       — Ну, чего у тебя глаза такие красные — не выспалась, что ли? — обалдевшим тоном пояснил он.       Незнакомка чуть улыбнулась, потом сказала:       — Я думала, глаза краснеют вокруг, а не сами по себе.       — Это да, я просто…       — А ты забавный, — оборвала его девочка, пожав плечами. — Что ж, раз уж ты меня видишь, давай познакомимся.       Она легко поднялась на ноги, выскочила из душевой кабинки и сделала пару шагов к Снайперу, который только сейчас рассмотрел косой красный крест, нарисованный у нее на платье прямо в районе грудной клетки. «Будто чтобы стрелять было удобнее», — подумалось парню. Такой же крест был и на спине. Ее голос показался ему очень уж не по детски серьезным и каким-то холодным.       — Меня зовут Эдита. А тебя?       — С… Снайпер, — он, сидя на полу, смотрел на нее снизу вверх.       — Лжец, лжец, — она покачала головой. — Тебя зовут Оскар.       — Откуда ты знаешь?       — Я просто знаю. Я же дух.       — О-о-о… какой дух?       — Дух Войны. Ну, знаешь, Долина духов, всё вот это… мне казалось, вы, люди, уже изучили там все вдоль и поперек.       — А, ну, про духов я слышал. Просто не видел их никогда.       — Понятно. Ты меня боишься?       — Нет! — выпалил он, продолжая смотреть в ее гипнотические глаза. — Ты же ребенок.       — Ну, и что?       — Я думал, духи обычно постарше.       — Все мы дети сначала.       Эдита махнула рукой и прошла мимо него в другую комнату с развороченной кроватью. Снайпер поспешил за ней, все еще не особо понимая, что происходит.       — А что ты там делала? — спросил он.       — Да так, маки рассматривала. Ничего особенного.       — И ты все это время сидела в душевой?       — Ага. Я… э-э-э… понимаешь, мы, духи, привыкли, что нас никто не видит, поэтому я и не обращала на тебя внимания. А ты меня только сейчас заметил. Наверно, я так увлеклась маками, что забыла о невидимости.       Она сделала какую-то паузу, а потом посмотрела на «баррикаду» из шкафа и стола у двери.       — А ловко ты это придумал, Оскар. Ха-ха, молодец.       — Ты можешь называть меня Снайпер?       — Ох, и почему все так любят прозвища, — протянула Эдита. — Ладно уж, как скажешь.       Он сел на матрац.       — Так ты… не будешь убивать меня или типа того?       — Зачем? Вы, люди, все и так с этим прекрасно справляетесь. Нравятся тебе мои маки?       — Э-э-э… ну да, они ничего такие. Большие.       Снайпер окончательно растерялся. Ему, конечно, хотелось когда-нибудь встретить какого-нибудь духа, но точно не Войну и точно не при таких обстоятельствах. Тем более, что представлял себе духа Войны по другому… Мама в детстве говорила ему, что тот был мужского пола и намного старше, чем эта хлипкая девочка. Странно все это.              В этот момент снаружи снова завыли псы, и это вернуло парня в реальность. Эдита тоже посмотрела на окно.       — Эх, не повезло тебе, — сказала она.       — Я тут на ночь останусь, наверно.       Снайпер лег на спину.       — Это самое мерзкое — ожидание, — сказал он.       Эдита взглянула на его окровавленную куртку.       — Больно? — спросила она негромко.       Он только отвернулся. К парню вдруг начало приходить осознание, что Эдита — именно некая «персонификация» самого явления, а значит — знает обо всем этом кошмаре, происходящем вокруг.       Эдита неторопливо зашагала по комнате. Маки на ее голове мелко подрагивали. Снайпер некоторое время наблюдал за ней, заметив, что из венка цветов периодически выпадают лепестки и тут же исчезают в воздухе, а взамен рассыпавшихся маков расцветают новые.       — Это неприятно? — спросил он.       — Что?       — У тебя в голове цветы растут. Ты это чувствуешь?       — Ага, — она улыбнулась бескровными губами. — Но мне сказали, что если я не буду пропускать их страдания через сердце, то все будет хорошо.       Снайпер не понял, что она имеет в виду, но переспрашивать было как-то жутко. Зато он придумал, что спросить еще:       — Скажи, а Лесные духи… они вообще существуют?       — Конечно, — Эдита заложила руки за спину. — Только вот… проблемы у них. Амбора. Ну, ты знаешь, наверно. Юлиса так вообще ни с кем не общается почти. Пошла по миру гулять.       Он прикрыл глаза. Девочка вдруг сказала:       — Нравишься ты мне. Я помогу тебе выбраться отсюда, если ты научишь меня играть в крестики-нолики. Идет?       — Чего?       — Ну, крестики-нолики. Я видела, как люди играют в эту игру. Научи меня, а?       Снайпер сел и с удивлением воззрился на абсолютно серьезное лицо Эдиты.       — У тебя ведь есть нож? — спросила она.       — Э-э-э… да. Зачем?       — Будем прямо на столе играть, а то я не могу найти, на чем бы тут писать.       И действительно: Эдита подошла к столу и откуда-то прямо из-за спины достала небольшой ножик.       — Ты идешь или нет?       Снайпер порылся в сумке и достал свой нож.       — А зачем тебе? — спросил он, встав рядом с девочкой.       — Просто хочу. Давай, пока эта столешница не закончится. А потом я помогу тебе, обещаю.       Снайпер не был уверен, стоит ли доверять обещанию, но все же несколькими быстрыми движениями начертил на столе клеточки для игры.       — Вообще смысл просто в том, чтобы выстроить в ряд крестики или нолики, вертикально, горизонтально или по диагонали, только и всего.       — Это я знаю. Ты сыграй со мной. Я возьму крестики, — она усмехнулась. — Их рисовать проще.       Нож в руке восьмилетней девочки выглядел как минимум странно, а как максимум просто неправильно. Эдита очень проворно выписывала крестики и, что характерно, первые три игры Снайперу проиграла. Похоже, она и правда не умела это делать.       Первые минут пять парень стоял весь в напряжении, но постепенно понял, что Эдита не опасна, и немного расслабился. По крайней мере, она, вместо ожидаемой агрессии, проявляла искреннее любопытство.       — А почему ты здесь вообще? — спросил Снайпер, когда они закончили одну из партий ничьей.       — А где я должна быть?       — Не знаю, в Долине… как это работает?       — Я могу гулять, где хочу. Делать, что хочу. Просто сейчас у всех дела, дела… некому бродить со мной.       — Это ж какие такие дела могут быть у духов?       — Разные, — пожала плечами Эдита. — Мы вообще… э-э-э… не очень дружные, знаешь, ли. Мы сами по себе.       — Оу. Я понимаю.       Они разыграли еще несколько партий, и последнюю Эдите удалось выиграть, отчего она даже немного потопталась на месте, видимо, имитируя какой-то танец. Вся столешница оказалась испещрена царапинами в виде крестиков-ноликов.       — Ну, ты довольна? — спросил Снайпер.       — Вполне. Пойдем-пойдем, я тебя выведу отсюда.       Снайпер взглянул на опрокинутый шкаф.       — Я его обратно не отодвину. Легче забраться на него и дверь рубить.       — Топор — ответ на все вопросы, — развела руками Эдита и отошла к стене.       Она терпеливо дождалась, пока Снайпер выполнит всю «грязную работу». Как тот и ожидал, собаки тут же сбежались на шум, но, как только пролом в двери стал больше, Эдита также легко взобралась на шкаф и пролезла в него. Парень заметил, что она вообще как-то легко двигалась, будто немножечко умела летать и делала это совершенно бесшумно. Даже когда они играли в крестики-нолики, нож Эдиты, хоть и издавал скрежет, но какой-то приглушенный.       Пока Снайпер расширял пролом в двери для себя, стараясь не думать о том, что такая тяжелая работа для него сейчас самое вредное, что можно было выбрать, Эдита выпрыгнула в коридор. Сквозь дверь парень увидел, как к ней подбежали два пса, стараясь обогнать друг друга, они пронеслись по лестнице, но, наткнувшись на девочку, застыли как вкопанные в паре метров от нее.       Снайпер наконец закончил рубить дверь, вылез наружу и встал у нее за спиной. Эдита макушкой доставала ему до грудной клетки, правда к этому еще прибавлялась кипа цветов в ее венке. Он уже понял, что цветы не то, что ненастоящие, а так и вообще какие-то потусторонние. Парень уже почти коснулся их пальцами, но тут Эдита шагнула вперед, не позволив ему это сделать, будто почувствовала, его еще несостоявшееся прикосновение.       Зато собаки стали отступать назад. Их оскалы исчезли, а тихое рычание вдруг превратилось в скулеж. Девочка ничего не делала, но псы боялись ее. И когда она наконец двинулась на них, животные с той же прытью, что бежали сюда, теперь устремились обратно.       Снайпер, не говоря ни слова, побрел за Эдитой. Собаки просто разбегались перед ней в стороны, а затем и вовсе исчезали где-то меж руин. Парочка вышла из мотеля и тем же путем, которым парень добирался сюда ранее, направилась назад.       Эдита все не уходила и в какой-то момент даже стала идти вприпрыжку. Это все выглядело так, будто где-то в глубине души в ней боролась сущность настоящего восьмилетнего ребенка и того самого духа Войны, про которого она сказала.       Снайпер решился снова заговорить только когда они почти приблизились к зданию музея и не нашел ничего лучше, чем спросить:       — А почему у тебя на платье эти… кресты?       — Одежда жертвы. Мы все так начинаем, — пространно ответила она, не оборачиваясь. — Хм… мне правда казалось, что с тех пор, как люди «открыли» Долину, они стали знать про духов больше, а ты как будто вчера с луны свалился.       — Я… я раньше этим не особо интересовался. Что мне какие-то духи Войны.       — Ха-ха, но ты все равно в моей власти сейчас, хочешь того или нет, — Эдита развела руками вокруг, указывая на разруху, а затем скосила глаза на свои маки. — Чем больше вас умрет, тем для меня лучше. Я ничего не могу с этим поделать.       — Тогда зачем ты мне помогаешь?       — Ну, я же сама виновата, что ты меня увидел. Да и потом… скучно просто так бродить, хоть займусь чем-то полезным. Мне понравилось, как ты… бегаешь тут, суетишься.       — Это что, издевка? — нахмурился Снайпер, но тут же решил, что лучше все-таки не злить Эдиту.       — Нет-нет, просто люди вообще такие суетливые.       — А ты… всегда так выглядишь?       — Последние полторы сотни лет, — пожала плечами она. — Это ничего, я потом вырасту.       Они уже почти дошли до подвала с пещерой, как вдруг где-то сзади послышались шаги. Все последующее произошло так быстро, что Снайпер не успел толком ничего понять.              Откуда-то из соседнего зала выскочил человек, видимо, до этого заметивший Снайпера подходящим к музею. Скорее всего, все, что ему было нужно — это сумка парня, но он решил действовать радикально и сразу выстрелил. Грохот заполнил комнатку, а Снайпер метнулся в сторону и, зацепившись за что-то ногой, ничком упал на пол.       Когда же он открыл глаза и перевернулся на спину, то понял, что обнаружение Эдиты в душе мотеля — это еще не самое странное, что произошло сегодня. Странное творилось прямо сейчас. Нападавший стоял на коленях, вцепившись руками себе в горло, пистолет поблескивал у его ног, а Эдита стояла напротив, протянув к незнакомцу белую руку.       Из-под пальцев незнакомца текла почти черная в вечерней темноте кровь. Она стекала на его одежду, а потом на пол густыми каплями. Слышались какие-то булькающие звуки.       Эдита склонила голову набок, а затем сжала свой маленький кулак. Мужчина упал на пол прямо к ее ногам, и лужа крови под его головой почти достигла ее босых ступней. Снайпер смог явственно рассмотреть, как неторопливо, будто ленясь, в волосах девочки расцвел очередной мак, прибавившись к остальному венку.       Эдита повернулась к Снайперу, тот чуть приподнялся на локтях и с молчаливым ужасом уставился на ее руку: двумя пальцами девочка держала пулю, показывая ее ему.       — Хм… практически, твоя смерть номер раз, — усмехнулась она.       — С-с-спасибо, — только и смог выговорить он.       — Пожалуйста, — она пожала плечами. — Десятилетия практики — дело такое.       — А что именно…       — Что именно я сделала? Ну, просто «развернула» его пулю на него же самого. Прямо в шею. Быстрая смерть и никаких проблем.       Тут Снайпер заметил, что глаза Эдиты светятся в темноте красным, что придавало ей еще более жуткий вид. Девочка посмотрела на пулю, а потом добавила:       — Наверно, в таких случаях говорят что-то вроде: «теперь мы связаны навеки» и другую чушь. Но я уже и так поменяла для тебя события этого дня, а твоя смерть сегодня не планировалась. Протяни руку.       Снайпер повиновался, и Эдита легким движением бросила пулю ему на ладонь.       — Попроси кого-нибудь сделать тебе висюльку на шею из нее. Будет забавно.       — У тебя очень странное чувство юмора. Но спасибо. Еще раз. Э-э-э…       — Я дальше не пойду. Ты ведь в лес идешь, да? Лесные духи меня не очень любят, что их тревожить почем зря.       — О… ну, хорошо. А ты… мы еще встретимся?       — Вижу, тебе понравилось, — засмеялась девочка. — Может, и встретимся. Все будет так, как получится, верно?       — Это немного бессмысленная фраза, но ладно. До свидания, что ли.       Снайпер поднялся на ноги, зажав пулю в кулаке и направился в подвал к пещере. Эдита махнула ему рукой.       — До встречи, Снайпер! Не тони, а гуляй по дну!