II
8 сентября 2021 г., 20:04
Джун посадил разморённого алкоголем друга и очередным тяжёлым рабочим днём в такси, продиктовав водителю адрес Мина, а сам отправился домой пешком. Юнги пытался его уговорить проехаться с ним, а затем звал в гости, на что Ким только посмеялся и, положив руку на сердце, пообещал когда-нибудь потом заглянуть к нему домой и отведать великолепную стряпню Момо.
Такие обещания он уже давал Мину, да только никак не успевал сдержать их. В работу он окунался каждый день с головой, а времени на простое пожить почти и не оставалось. Но не сказать, что мужчина расстраивался: он никогда не нуждался в суете брачной жизни и во всех остальных её прелестях, если их так можно было назвать. Его устраивала одинокая, как считал Юн, и свободная от тягостей брака, как считал сам Нам, жизнь.
Джун достал из внутреннего кармана куртки на груди «Winston Classic» вместе с зажигалкой и вытащил одну сигарету, спрятав пачку обратно в его укромный тайник, прямо рядом с сердцем. На улице почти не было людей, поэтому он со спокойствием закурил, хорошо затянувшись. Юнги бы, наверное, никогда не поверил, что его коллега и товарищ вообще способен такими вещами баловаться, ведь Ким Намджун занимается спортом и топит за правильный образ жизни. К сожалению, так только на людях. Да, образ идеального холостого мужчины Намджуну чертовски подходил и нравился.
Джун, на самом деле, давно пытался избавиться от своих демонов, но всё ни к чёрту. Порой так и хотелось задохнуться табачным дымом, избавив самого себя от проблем на работе, на которой его ни во что не ставили. Все эти обленившиеся жирные ублюдки, являющиеся Киму старшими коллегами, только и мечтают об одном: как бы побыстрее закрыть дело. А молодых называют бездарями, смеясь над тем, как они с Юнги работают не покладая рук, пока действительно не разберутся с делом.
Мужчина знал, что он лучше всех их. Несомненно. Он мечтал раздавить их всех собственным ботинком, размазав кишки об бумажки, которыми они так кичатся. И только сигарета успокаивала его гнев, прямо как сейчас.
Детектив Мин не поверил бы, что Джун умеет и раздражаться. Он бы рассмеялся, подумав, что это пранк. Но Ким просто не имеет права выставлять свои слабости напоказ. Образ, выстроенный годами, разбить будет не так просто, но, пожалуй, единственный, с кем действительно Киму хочется быть хотя бы на пятьдесят пять процентов честным и искренним — это Мин Юнги. Мужчина сам себя терзал сомнениями и чувством стыда за то, что всё ещё скрывал часть себя от друга. Всё же ему было страшно, ведь он далеко не идеал.
Не спеша идя по ночной улице, мужчина быстро выкурил сигарету и отправил ловким движением окурок в мусорный бак около круглосуточного магазина, в который сразу и зашёл. Внутри, по всей видимости, был только он сам, кассирша и кто-то ещё, судя по голосу, подросток. Тот огрызался и фыркал, говоря с кем-то по телефону — точно школьник. Все они такие дерзкие в пубертат.
— Всё, хён, я уже на кассе. Да взял я твою минералку, отвали уже! — солгал и не покраснел.
Джун подошёл к молочному отделу и встретился с обладателем приятного тенорового тембра голоса: перед ним стоял парень чуть ниже самого Кима с довольно приятной внешностью, если, конечно, не его наглые закатывания глаз на поучения по ту сторону трубки. Джун оглядел его с ног до головы: тот был типичным представителем молодёжи. Чёрные свободные джоггеры подчёркивали стройные ноги, но сверху творилось невесть что: белая широкая рубашка, поверх которой была надета чёрная оверсайз футболка, цепочка от плейбой и длинные, слегка вьющиеся, видимо, когда-то давно крашеные в блонд, волосы, собранные в маленький пучок на макушке. Чёртов выпендрёжник.
Паренёк заметил на себе чужой пристальный взгляд и, кинув своему хёну «Тэ, перезвоню», сбросил звонок.
Чонгук развернулся к незнакомцу всем корпусом и оглядел его: совершенно ничем не выделяющийся мужик лет тридцати пяти, возвращающийся наверняка из какого-нибудь серого офиса в свою крохотную квартирку, где его ждала жёнушка с тремя детьми. Чонгук не мог представить себе такую жизнь. Он мечтал стать певцом, может, и не всемирно известным, но действительно настоящим артистом, который мог бы вести за собой свою большую (или не очень) аудиторию. Но родителей не устраивала такая перспектива своего ребёнка. А Чонгука не ебало, что их там не устраивало. Всё же эта мечта была немалой частью его ещё светлой души.
Юноша выгнул бровь, в упор глядя на мужчину, ожидая, что мегаповышенный интерес незнакомца наконец пропадёт, но тот даже и не заметил, увлечённый тату, расположенной в области кадыка у парнишки, в виде горизонтальной надписи на английском. Кажется, она означала: «Попробуй меня уничтожить».
«Занятно», — подумал детектив, довольно хмыкнув.
Гук сжал ладони в кулаки и, выпрямившись, сузил глаза. Будь это какой-нибудь пацан, он давно бы пустил в ход силу, но с этим могут возникнуть проблемы. Ещё копам настучит, от которых хрен отвертишься без отцовского слова. А опускаться до того, чтобы просить у папаши помощи, он себе никогда не позволит.
— Какие-то проблемы? — грубо обратился он к мужику.
И Джун наконец поднял свой немигающий взгляд, встречаясь им с карими глазами напротив. В них было то, что хотел показать Чонгук, но детектив видел и то, что спряталось гораздо глубже. Очередной обиженный жизнью ребёнок. Он тяжело вздохнул, отворачиваясь от пацана: вот и нарвался, хотя он бы назвал это «проблемкой». Он вернулся к своим делам, разглядывая продукты, которые ему были нужны для его позднего ужина. Есть хотелось, на самом деле, просто дико. Желудок скручивало, что будь здоров, а дерзкая мелкотня была совсем некстати.
Чонгук же пришёл в бешенство: мужик просто проигнорировал его, будто забыв, что тот стоит в паре шагов. Но разве мог Гук это оставить просто так? Нет уж, он не спустит ему это с рук.
Чонгук был уверен в себе, как всегда, на все сто десять процентов. Юноша и самоуверенность были неразрывно связаны. Он знал, что если что-то захочет, то обязательно это получит, и не столько из собственного желания, сколько из-за своего девиза по жизни: «Либо ты, либо тебя». Парень всегда выбирал первое.
— Эй, ты!
Ким наконец выбрал пачку молока со свежей датой изготовления и не спешил обращать внимание на подростка, у которого в голове вместо мозгов были, видимо, только опилки и выебоны. Мужчина строил планы, что и как ему готовить на ближайшие два дня, пока парнишка с каждым мгновением лишь больше закипал. Джун, наблюдая за ним краем глаза, мог поклясться, что у того пар из ушей вот-вот мог бы хлынуть, будь то вообще возможно. Мужчина развернулся спиной к мальчугану, представляя его взбешённый и оскорблённый взгляд, и направился к стеллажу с рисом, но никак не ожидал услышать вслед за собой торопливые тяжёлые шаги и уж тем более почувствовать чужую ладонь на своём локте. Намджун и подумать не мог, каким настойчивым окажется этот парнишка.
Но детективу хватило пары секунд, чтобы прижать парнишку лицом к стене, вывернув руку до тихого щенячьего скулежа. Джун не сдержал слабой улыбки: да, он знал, как это больно, и потому его удивляло, что парнишка сдерживал свой крик. Похвально.
— Значит, так. Слушай меня внимательно, — прошептал мужчина на ухо пацану, осторожно следя за кассиршей, чтобы та не заметила их и не подняла шумиху. Юноша в ответ на него оскалился, дёрнулся, пытаясь вырваться из чужой хватки, но та была крепче стали, и лишь сделал хуже сам себе: боль усилилась — Намджун сжал его руку, выворачивая сильнее. Но парень даже не пискнул, и Джуну это чертовски понравилось. В свои годы он только так ныл, когда на нём отрабатывали болезненные приёмы. — Уйми своё эго, иначе его уйму я. Уяснил?
А ясно всё было просто на пять с плюсом, кроме одного: какого чёрта его тело покрылось мурашками, а в животе поселилась приятная истома? Гук недовольно поджал губы, показывая всем видом свой протест, но и Ким не собирался сдаваться. Да уж, не в его обязанности входило учить малых жизни, но с такими отбитыми по-другому никак. Мужчина посильнее вдавил юношу в прохладную стену, и тот понял, что больной ублюдок не отступится, а Тэхён убьёт его, если Чон не явится в скором времени с обещанными продуктами и водой.
— Отпусти… Я понял, — прохрипел Чон через огромное не хочу, и от него молниеносно отстранились, предоставляя возможность наконец-то вдохнуть полной грудью. Чонгук схватился за свою руку, что горела от боли, и не сдержал тихого мата. По правде говоря, хотелось орать. Но не от боли.
Улыбка спала с лица Кима в мгновение ока, возвращая обратно на место привычную маску спокойствия, стоило Чонгуку повернуться лицом к мужчине. «Мудак», — так и читалось в его взгляде, но озвучивать свои мысли он так и не стал. Опасно.
Намджун остался доволен: пацан ещё не был потерян, раз так быстро учился на своих ошибках, а это и было самым главным.
Чонгук отшатнулся от мужчины и направился в сторону кассы, находясь в прострации. Мало того, что его унизил какой-то мудозвон — заломал ему руку, что Гуку казалось, если ему и не сломает её, то точно вырвет вместе с предплечьем, прижимаясь к нему всем телом, так ещё он буквально чувствовал своей задницей чужой член! Гук был готов в любой момент вспыхнуть от возмущения: к его спине прижималось подтянутое крепкое тело, а горячий шёпот совсем не вызывал грязного омерзения…
«Что. За. Хуйня?» — Чонгук охуевал не по-детски. Его стало клинить только от одной мысли, что его телу симпатизировал мужик на уровне девушек и порно.
— Пацан, ты забыл свои покупки, — прилетело вдогонку Гуку.
Ну, вот и всё. Чонгук вздрогнул, вспоминая, что оставил свою корзину около молочки, и залился краской. Чону безумно хотелось ударить самого себя по лицу. Интересно, насколько он был опущен в этих чёрных глазах: по щиколотку или по горло? Чонгук чувствовал себя униженным от и до. Он медленно развернулся, неловко глядя на женщину средних лет за кассой, и пошёл в другой конец магазинчика, чувствуя всем своим существом всё тот же пронизывающий мужской взгляд. Его явно изучали.
Детектив уже пробил и оплатил свою маленькую покупку и, выйдя на улицу, снова закурил, затягиваясь. Но не успел он и сделать шаг навстречу своему дому, как послышался всё тот же тенор.
— Дядь, подожди! — да, Чонгук и сам не понимал, что творил. Но ему хотелось разобраться в этой хуйне, что вдруг накрыла его, словно цунами. Теперь его порозовевшие щёки скрывала темнота ночи.
— Так, ты всё же что-то знаешь об уважении, — хмыкнул Джун, выдыхая дым и снова затягиваясь. — Чего тебе? — Юнги всегда был единственным, кого Джун слушал, когда его друг просил вне работы о чём-либо. Но это «всегда» оказалось не навсегда. Он не знал, почему вдруг остановился, дожидаясь пацана.
— А можно сигаретку? — Чонгук импровизировал. Винстон он не курил — слишком тяжёлые, а голос свой он берёг, но что-то же надо было сказать, чтобы себя не выставить ещё больше на посмешище. Отпускать ситуацию ни черта не хотелось, но не из-за обиды, а интереса, вспыхнувшего в груди, к незнакомцу.
Он поравнялся с мужчиной, вызывая у того недоумение.
— Тебе сколько лет, а? — Ким был готов поставить все свои деньги на то, что пацан напиздит, а людей детектив видел насквозь.
Чонгук помедлил лишь на пару мгновений, но Джуну уже всё стало ясно.
— Мне двадцать два.
— Хреново лжёшь, — Ким снова затянулся и не собирался делиться своими сигаретами с малолеткой. Тот наверняка ещё не окончил даже школу.
— С чего это?! — Чонгук был возмущён и продолжал играть. Он ведь никогда не отступался, но с этим типом что-то нихера не выходило. Чонгук проигрывал. — Ты кто вообще такой, чтобы знать меня?
Мужчина приподнял уголки губ, а у Гука вдруг сердце забилось чаще, и оторвать взгляд с крохотной родинки под нижней губой мужчины стало нереальным.
— Ким Намджун.
Чонгук шумно сглотнул, вдруг почувствовав головокружение. Это имя идеально подходило для властного мужчины, что стоял сейчас перед ним. Гуку хотелось ещё раз ощутить, как из лёгких выбивается весь кислород, а сильные руки сжимают его тело до синяков.
Чонгук ебанулся. Он понимал это как никто другой.
— Я Гук, Чон Чонгук, — голос юноши почему-то дрогнул.
— Будем знакомы, Гуки, — Намджун облизнул пересохшие губы, а Чонгук понял, что его член неотвратимо встаёт.
Слава богам, сегодня на нём была длинная рубашка и футболка, прикрывающие его позорный стояк. Что о нём подумают, когда узнают, что он, семнадцатилетний старшеклассник, возбудился из-за мужчины, вдвое старше его самого?
Но Джуну всё стало понятно только по одному взгляду мальца.
* * *
— Я пришёл! — крикнул Чон, войдя в дом, а после чего за ним громко хлопнула дверь. Ким выглянул из комнаты в коридорчик, услышав взбудораженный голос младшего. Он насторожился. Что-то было не так, определённо. Обычно Тэхён видел Чонгука в двух состояниях: либо чертовски злым, либо притихшим. Если первое состояние и объяснять не нужно было, то второе было характерно для той стороны Гука, которая до дрожи любила музыку. Тэхёну довольно часто удавалось заставать Гука за нотной тетрадью и с гитарой в руках. Тот был настолько погружён в работу, что не замечал, как старший наблюдал за ним, слушая лиричный голос парня в сопровождении акустики. Тэхён мог слушать его часами. Он понимал, почему для Чонгука музыка была так дорога, но в то же время не понимал, почему сокровенна. Почему тот так боялся того, что кто-то мог услышать его? Стоило младшему заметить Тэхёна за собственной спиной, как музыка обрывалась, а гитару парень убирал в чехол. Он выстраивал прочную скорлупу и прятался сам от себя. Как черепаха скрывала в домике свою голову — свою любовь и характер, что было совершенно несвойственно для Чон Чонгука. Гитару, собственно говоря, Гуку подарил именно Тэхён, когда Ким впервые услышал прекрасный, хоть ещё и не поставленный, голос и потерял дар речи. Он сразу понял, что у младшего талант, и потому подарил ему мотивацию на создание собственных песен. Ким словно подгадал: Чонгук быстро учился по бесплатным видеоурокам из ютуба, вслед за чем начал импровизировать и подбирать аккорды. Когда-то Ким сам практиковал игру на гитаре, лет в пятнадцать, а затем остыл и бросил. Инструмент так и простоял в чехле в углу комнаты два года, а расстаться с ним духу не хватало: всё же, то время, когда он был увлечён гитарой, было ему очень дорого. Тэхён сам отремонтировал инструмент и сразу же подарил Чону, и тот загорелся ещё сильнее. И вот, уже как год Гука не оторвать от своей гитары, которую хранит в доме хёна. Тэхён почему-то был уверен, что у Гука непременно всё получится, даже если тот так и не постарается бросить быть балбесом. Музыка раскрывала того Гука, который прятался под маской и за стенами, которые разбить не под силу даже Тэхёну. Только наедине с ней Чон улыбался так, как Тэхён никогда не видел. Только тогда юноша действительно находился дома со своей влюблённостью, которая обязательно должна была перерасти в бесконечную крепкую любовь. Поэтому сейчас Тэхён был в замешательстве. Глаза у друга горели дико, словно он увидел своего кумира — Фредди Меркьюри — да ещё и самолично пожал ему руку. Широкая улыбка разрослась на его лице. — Ты что, поджёг свой дом? — Тэхён изогнул бровь, не сводя пристального взгляда с суетливого друга. Уж очень хотелось ему раскусить Гука и понять, в чём же секрет его прекрасного настроения. — Что? Нет! — Чонгук небрежно скинул обувь и понёс пакет с продуктами в крошечную кухоньку, проходя мимо озадаченного парня. Тэхён проводил его пытливым взглядом: тот буквально зацвёл будто после долгих лет засухи. — А чего ты так разулыбался тогда? Фредди-то он мог повстречать только на том свете, и потому этот вариант сразу отпал. А других больше и не было у Тэ. Чонгук с грохотом поставил тяжеленный пакет на стол и повернулся к хёну, вдруг тяжело вздыхая. — Хён, я, кажется... — он остановился, собираясь с силами, чтобы озвучить сразу и всё. Страшно было предположить, как отреагирует Тэ на всю правду, ведь тот имел отношения только с девушками, да и особо никогда не поддерживал ЛГБТ... А если он его возненавидит? Да ещё и в придачу решит, что Чон вообще свихнулся, раз на старпёра запал... Это будет конец. Тэхён заметил, что парень напротив вдруг насупился, а в его взгляде промелькнуло смятение и страх. Ким приготовился услышать что угодно и поддержать друга в любом случае. Видать, если тот так сильно разволновался, то это было что-то действительно важное для младшего. Тэ впервые видел Гука в растерянности. Да уж, он мог бы с уверенностью назвать сегодня младшего киндер-сюрпризом. Но Чонгук только отвернулся от друга, вызвав в нём изумление и ещё больше вопросов, и стал разбирать продукты. — Проехали. Да, не такой это был сюрприз, которого ожидал Ким, но сказать, что он был в ахуе — ничего не сказать. Чонгук ещё никогда ничего не скрывал от Тэ. И остаётся вопрос: почему это всё-таки случилось?
