ведьма.

Валерия неторопливо ищет в груде хлама своё любимое зелье, заставляющее замереть любого на бессрочное время. Быстро отрыв длинную колбочку, девушка останавливается прямо перед дверью и смотрит в всё ещё пыльное окно, в нём виден Никита, облокотившийся спиной о ствол дерева и неспеша затягивающийся сигаретой. Замешкавшись, она прикусывает губу до крови, нервно теребит платье. Каясь и мысленно ругая себя, ведьма прихватывает с собой свою сумку, в которую положила только что треклятый ею же браслет, заколдованный на отдаление второй половинки человека.       Наконец выходит. Находит силы приблизиться к русому и максимально строго командует, прокашлявшись: — сначала парализуем этих двоих. Прямо, шагом марш, — махнув ему пальчиком вперёд себя. Парень удивлённо вскидывает бровь и следует за ворожеей. Рядом с парой Валерия говорит Козлову держать головы каждого по очереди и поит сине-зелёной жидкостью, остатки брызнув на их лица. Двое морщатся, пытаются выплюнуть это, но жидкость въелась в языки, не собираясь отцепливаться. Девушка победно кивает, довольная завершённой работой и отводит Никиту обратно к дереву. Но парень заявляет, что уйти им следует ещё дальше, на что девушка безоговорочно вручает ему на ношение свою сумку-ксивник, похожую на ту, что раньше носили хиппи. Вновь закусывает губу, но уже более мягче, осторожнее. Не понимает, что с ней происходит, но размышлять не время, Козлов уводит её в лес. Останавливаются недалеко от сторожки лесника. Никита чуть медлит, но вскоре собирается с мыслями и произносит: — что там было-то вообще? Что она тебе говорила? — кто? Девка та? — дождавшись ответа продолжила. — а, дак просила помочь, впустить её ко мне. Слёзно билась, молила прямо. — мда, та ещё сучка… — недолго подумав над её словами. — да ничего. Я уже привыкла к этому. Многие годы, даже века, люди пытались максимально исхитриться, дабы попасть сначала в дом моей матери, а теперь, по наследству, в мой. — можно вопрос? — видит положительный кивок и произносит. — а почему никому нельзя заходить в твой дом? Что может произойти? Или это всё байки для недоброжелателей? — если бы, — грустно усмехнувшись. — вот представь, ты заходишь в дом людоеда. На стенах кровь, сырое мясо, конечности жертв. На полу головы, обрубки. Каково тебе бы было? Неуютно минимум, правда? Вот у меня также. Только без жертв. Все мои магические приблуды, зелья, пары' из котла, не перечислить сколько всего таит мой дом. А если зайти кому не попадя, то не только неуютно будет. Человек иссохнет на месте. Всё что там намешано давит на обычных людей, сводит с ума запахами и в конечном итоге он просто скрючивается и. Умирает. — воу… Вот это опасность дома, вот это круто… Кхм, прости, — восхищённо пролепетал, но вскоре успокоился, под натиском хмурого взгляда. — ладно, это все вопросы? — наигранно сухо, обыденно. — нет. Ты сама-то хоть в порядке? Силы не исчерпала? — с настоящим переживанием спросил парень. — а что со мной станется? — махнув рукой равнодушно. — в порядке. У тебя там как с твоей барышней? — ну хорошо… — будто недоверчиво. — а у меня всё прекрасно! Ника такая милашка! Думаю ей скоро предложение сделать, поможешь.? Вот тут она и понимает, что сейчас провалится сквозь землю. Что сейчас рухнет всё, что в ней осталось, все последние эмоции. Что сейчас закончится её жизнь. Жизнь с хоть какими-то чувствами. Хочется сбежать, закинуться всеми зельями сразу и забыться, хочется загрызть себя до смерти, просто растворится. Сил не хватает чтобы произнести хоть слово, хоть одну чёртову букву! Никита замечает, что с Валерией что-то не так. Догадывается, что сказал лишнего. Желание извиниться всё нарастает, но как?! «Блять, что я натворил?! Мудак!» всё вторит сам себе, глазами бегая по помрачневшему, стеклянному лицу. Руки не слушаются, одна прижимает девушку за талию к себе, другая ложится на мягкую, несмотря на образ жизни, щёку. Девушка оклемалась от наполнивших мозг чувств и теперь с слегка негодующим удивлением пялится на всё приближающееся лицо парня, тот затуманено смотрит на неё, вжав в грубый ствол. До соприкосновения остаётся лишь секунда, за которую из-за поворота успевает выбежать радостная, смеющаяся пара. Гуляя за ручку, они видимо случайно забрели туда, где в данный момент сгорают от всего навалившегося Лера и Ник. Девушка, первая заметившая их, моментально раскраснелась и дёрнула за рукав всё ещё веселящегося парня. Тот оглянулся в сторону, куда кивком указала подруга и выпрямился, встав по стойке смирно. — ой, Валерия Никифоровна, простите пожалуйста, мы сейчас уйдём! — произнесла темноволосая, всё ещё резвым голосом, не устаканившимся после случайной встречи. Толкнула в бок локтём русого и шепнула наклонившись к уху — Коль, извинись! — а, да, Никитос, сорян, и… Ворожея Валерия, простите… — стушевавшись. — ступайте уже, всё равно попусту извинения тратите. Не ваша вина, что здесь оказались, — наконец сказала ведьма. — и. Дарья! — окликнула, когда те уже стали уходить. — никому об этом. Надеюсь понимаешь? Она кивнула, и пара быстро удалилась, оставив двоих наедине. Никита неловко отдалился, почесав затылок, Валерия отвела взгляд. Парень, собираясь с мыслями с пару минут, всё же осмелел и, игриво усмехнувшись, поинтересовался: — а если бы не эти, ты бы ответила мне? Или ты бы оттолкнула? — что? — не сразу сообразив сузила глаза, но вскоре ударила парня по прессу твёрдо зажатым кулачком. — я тебя на яд пущу, Козлова ты козлина! — ахаха! Прости, не удержался, — идеально сымитировал шутку, скрыв настоящий, звериный интерес. — ладно, пошли уже, нас там «связанные» заждались наверное. — пошли. Только дай руку, мы по короткому пойдём, там овраг, через него придётся. — а может тогда не будем по короткому идти, если ты знаешь, что там опасно? — говорит, ступая, почти бежа за тянущим её за руку Никитой. — неа. Так короче намного. Пошли уже, не ссы. — да иду…