Сон наяву

На следующее утро, Чуя оделся во всё чёрное, в знак похорон своих чувств к Осаму, и не стал завтракать. — Я не хочу, извини, мам. Я приду и съем сразу две порции твоей вкусной стрепни, — улыбнулся Накахара и поцеловал мать. Госпожа улыбнулась в ответ и кивнула. Сегодня он сам шёл в школу. Именно шёл, а не ехал. Он пытался переварить всё произошедшее вчера и пытался стерпеть ту боль, что он чувствовал с того момента, когда он… Увидел тот… П-поцелуй… Накахара встряхнул головой и поспешил в школу. Хотелось с головой окунуться в мир учебников и тетрадей с конспектами, чтобы забыть всё, что происходило на прошлой неделе. Урок математики. — Добрый день. С этого дня я ваш учитель по алгебре и геометрии. Ваш предыдущий учитель уволился, поэтому я стою сейчас перед вами, — сказал блондинистый учитель. Знакомьтесь, это Куникида-сенсей. Блондин с тоненьким ленивым хвостиком на голове. Как обычный стереотипный суровый учитель, он был с очками и сильно ворчалив. Любит поэзию больше, чем повести и новеллы. Обычно ходит в рубашке, растёгнутой на две пуговицы, и серых брюках, с книжкой в руках. Чуя его любил больше, чем остальных учителей. — Возможно, буду преподавать вам и физику, — добавил Доппо и повернулся к доске, дабы написать тему урока. — Сегодняшняя тема урока «Функции». Накахара только заметил, что с Анго что-то не так, но спросить решился только после урока, ведь Куникида-сенсей ещё и имел хороший слух. — Ода, есть чего запрещённое? — спросил Чуя в кабинете. — Нет! — резко выпалил Анго. — Жаль, — пожал плечами Чуя. — Кстати, ты чего сегодня такой вялый? И ходишь как-то не очень… Сакагучи тут же покраснел и отвёл взгляд. Накахара посмотрел на Оду, что просто сиял. — Фу, — протянул мигом рыжуля, поняв в чём прикол. Потом он обратил внимание и на футболку, в которой Анго был. Чуя эту футболку никогда не видел, да и она была большая на его друга. Как тот же мешок. — Капец, у вас всё-таки было? — спросил Накахара и получил в ответ кивки друзей. — Мдаааам… Ну, поздравляю. — Не переживай, у тебя тоже скоро будет, — с улыбкой проговорил Сакагучи. — Не будет, — ответил Чуя. — В смысле? Разве Осаму… — начал Анго. — Анго, он встречается уже с девушкой, — перебил его Чуя. — Я же говорю, мне на него насрать, ясно? Я не хочу мешать им в их семейных делах, пусть себе живут счастливо и мирно до самой смерти. Или как там в конце сказки говориться? — Накахара взбесился. — Всё хорошо, Чуя, — сказал брюнет с очками и обнял своего друга. — А как та девушка выглядела? — спросил Ода. — Я запомнил лишь её заколку в виде зелёной бабочки, — ответил Чуя, обнимая Анго. Анго отстранился и посмотрел на любимого. — Ты её знаешь? — спросил Сакагучи. Сакуноске задумался. — Она ещё такая коротко стриженная и где-то роста как Осаму. — Да, — ответил рыжуля. — Значит её знаю, но не знал, что она встречается с Осаму. Надо будет у него про них спросить. В конце учебного дня Ода всё-таки всё нам объяснил. Йосано — так звали ту девушку — встречается с Дазаем долгое время. Они не хотели рассказывать, что они встречаются, ведь она была на год старше парня. На уроке искусства надо было показать портрет, что ученики рисовали дома. И Чуя не поленился показать учительнице Дазая. — Как правдоподобно. И кто это? — спросила искусствовед. — Осаму Дазай, персонаж моих снов, — ответил без заминки рыжеволосый. — А почему он весь в бинтах? — Он работал в мафии, поэтому было много врагов. Когда шли перестрелки, он получал много ран, царапин и он так привык к бинтам, что не стал их убирать, а наоборот перевязывал себя не только на руках, на ногах и шее, а и на туловище. Однажды перевязал половину лица, — безразлично рассказывал Накахара. Но когда он проговорил последнее слово он провёл своим взглядом по всему кабинету и заметил, что все с изумлением смотрят на него. И он знал почему: такой фантазии ни у кого не было. Никто не мог додуматься до этого. Как можно было продумать всё аж до мельчайших деталей? Когда он шёл домой, Чуя думал о самом рисунке. Что ему с ним делать? Порвать на маленькие кусочки или оставить как память о первой любви? В принципе, он останеться, как глупая первая школьная любовь. Только вот он не будет о нём вспоминать. Придя домой, он бросил портфель под стол и вытащил из него телефон. Надо бы проверить наличие сообщений от Дазая. Их нет… Боже, и на что он надеялся? Что он напишет? У него и так много забот: девушка, семья, школа… А тут ещё и Чуя. Накахара рассмеялся и принялся делать уроки. За время домашних заданий он ни разу не вспоминал о Осаму, пока тот сам не написал. Osamu| {Почему ты весь день сегодня в чёрном? Кто-то умер? } — Да, ты в моём сердце, — проговорил Чуя, прочитав сообщение. — И во сне. Сцена со сна с мёртвым Дазаем выскочила перед глазами Накахары. Парни стояли у какого-то гаража. Там похитили одного человека и друзьям надо было его освободить и привезти в мафию к главе. Но сердце Дазая пронзила пуля, как только тот наступил на порог гаража. Чуя бросил к парню и дрожащими руками повернул его на спину. — Скумбрия? — спросил Накахара, с испугом глядя на друга. — Дазай, не прикидывайся. Я уверен с точностью в девяносто девять и девять процентов в том, что ты всё просчитал. Ты любишь шутить, надеюсь тут ты тоже шутишь… Но Осаму не дышал. — Дазай.? — спросил Чуя. — Осаму, пожалуйста… У Чуи способность такая прикольная была. Её мог только Дазай контролировать. Если Дазай вовремя не придёт, Накахара уничтожит весь мир. «Порча». — Извини, Скумбрия, я обещал, что не буду на затуманенную яростью голову использовать «Порчу», но… Я не могу оставить это без наказания! Osamu| {Извини, не поздоровался} {Привет, Коротышка:)}

Chuya|

{Тебе какая разница? }

Osamu| {Я волнуюсь}

Chuya|

{Осаму, не лезь ко мне, и так настроения нет}

Osamu| {Что-то и правда случилось, что ты теперь по имени меня зовёшь}

Chuya|

{Я тебя по имени никуда не звал, отвали}

Osamu| {Ну, Чукча, почему ты так? }

Chuya|

{🔪}

{Если придёшь или опять напишешь тебя ждёт ножик и остальное холодное оружие}

Osamu| {Ой, тогда убегаю} — В смысле? — испуганно спросил Накахара и быстренько подошёл к двери. Он открыл её и увидел улыбающегося Дазая. — Твою мать! — выругался в мыслях Чуя. — Ты чего делаешь здесь, придурок? — спросил парень. — Может пустишь? — спросил брюнет, посмотрев за спину Накахары. — Даже не думай, — помотав головой в знак отрицания, ответил Чуя и расставил руки по сторонам. — Не пущу. — А если так? — Дазай поднял Накахару как маленького ребёнка и положил его на кровать, прижав к спальному месту. Долго Чуя не мог понять, что происходит, но когда понял, уже было поздно, поэтому он стал брыкатся, чтобы высвободиться. — Кому сказал отвалить? — возмущался Чуя. — А? И чего ты вообще пришёл? Я тебя звал? Нет! Так почему пришёл? И без разрешения вошёл в личное пространство! Придурок, встань! Дазай с любопытством наблюдал за другом и не обращал внимание на попытки освободиться. — Алё, Скумбрия, я кому это говорю, а?! — спросил рыжеволосый. — Иди вали к своей Йосано! Чего ты ко мне припёрся?! На самом деле, Чуя винил не Дазая в том, что он сказал это, а самого себя. Он надеялся, что это он забудет и больше никогда не будет думать о Осаму, как о возлюбленном. — Ку-ку, я к тебе разговариваю, придурок! Ты… — но Накахаре не дали договорить.