Наш герой

Грохот афтершока давно утих, но Оджиро все еще не мог избавиться от затянутой паранойи, пока они с Ураракой шли через разбитую пустошь, которая когда-то была шумной частью города А. Когда хаoс только начался, они отделились от Хагакурэ, ее прозрачная форма легко растворилась в волне мирных жителей, и он не мог не беспокоиться о ее безопасности. Множество наихудших сценариев повторялось в его голове, и его единственная спасительная мысль от впадения полную панику заключалась в том, чтобы рыться в завалах вместе с Ураракой и искать выживших, которых герои еще не нашли. Это было похоже на автопилот, переходить от здания к зданию и находить на верхних этажах людей, которым просто повезло еще дышать, в то время как Урарака с легкостью добралась до более глубоко захороненных жертв. Тем не менее, он обнаружил, что ему не хватает игристого голоса и позитивной ауры невидимой девушки, и чем дольше он не знал ее местонахождения, тем больше это беспокоило его. Не помогало и то, что в процессе ребята обнаружили несколько кровавых и ужасных сцен, людей, раненых так сильно, что небыло никакой надежды на полное выздоровление, или хотя бы просто хромоту. К счастью, несколько мирных жителей, оставшихся невредимыми, помогали нести раненых, которых не могли перенести два героя на обучение, помогая ребятам сосредоточиться на поиске как можно большего количества людей. Оджиро никогда не забудет момент, когда он нашел труп, женщину, обернутую вокруг плачущего младенца в луже собственной крови. Она умерла от удара обломком в голову, и Оджиро никогда не сможет забыть момент, когда он смотрел на нее, еще живую ранее в этот день, и ребенка, оставшегося без матери, и он чувствовал, как его сердце разрывалось надвое. Все эти события были достаточно травмирующие сами по себе. Он не мог представить, на этом месте кого-то из своих одноклассников или, не дай бог, Хагакурэ. "Мы ее найдем", - неуверенно сказала Урарака, указав на гражданских, где, по ее мнению, должны были находиться службы экстренной помощи. Двое из них медленно приближались к ним, надеясь сделать еще хоть что-то полезное по пути и, возможно, спасти несколько жизней в процессе. Он хотел, чтобы им не пришлось кричать мертвым, пытаясь добраться до них. "Да, извини. Я просто волнуюсь, и все это не особо помогает", - признал Оджиро. "Я не могу не думать, а что, если ее где-то придавило? Что, если она в беде, и никто ее не увидит? Что, если никто не спасет ее, потому что они даже не осознают, что она там?" Урарака грустно улыбнулась, возясь со своим мобильным телефоном. "Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я уже некоторое время пытаюсь позвонить Деку, но ничего не получается. Надеюсь, с ним все в порядке". Оджиро понимающе вздохнул. "Да. Надеюсь, все в порядке. Когда они сказали, что мы собираемся в однодневную поездку, я думал точно не об этом". Урарака усмехнулась, хотя за этим не было никакой радости, пока они продолжали идти, внимательно прислушиваясь к крикам о помощи, которые могли пропустить. Вскоре ребята увидели палатки и машины скорой помощи, установленные на холме недалеко от города. Оджиро закусил губу, Урарака успокаивающе похлопала его по спине, когда они подошли к ним. Палаточный лагерь расположился у подножия холма, рядом они увидели группу гражданских, идущих туда же, вместе с двумя каретами скорой помощи. Среди них поблизости была семья из четырех человек: стойкий отец, мать со слезами на глазах и две рыдающие дочери, одна - еще малышка, а другая - примерно их возраста. Девушку лечили от легких травм, в то время как младшая девочка прижалась к матери, уткнувшись лицом в ее юбку и рыдая. И тут Урарака вскикнула: - "Деку?!" Оджиро почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда Урарака рванулась мимо него к машине скорой помощи и чуть не упав плашмя от того, как быстро она остановилась. Когда Одзиро догнал ее, он услышал, как девушка, затаив дыхание, разговаривает с одним из парамедиков о состоянии их друга. "У него серьезные травмы, но они не будут постоянными и не опасны для жизни. Причуда исцеления быстро вылечит его", - спокойно объяснил он, и Урарака испустила громкий, водянистый вздох облегчения. "Он защищал маленькую девочку и попал под рушащиеся здание. По всей видимости, он был с еще с двумя, но мы не знаем их нынешнее местонахождение". Оджиро прикусил губу, нахмурив брови, живот скрутился от беспокойства. Урарака взглянула на него с таким же выражением лица, когда парамедики вернулись к своей работе. "Мирные жители движутся перед нами", - сказал фельдшер. "Я предлагаю вам присоединиться к ним. Эвакуируют даже некоторых героев, так что это не место для детей". С неохотой они выполнили то, что им было сказано и догнали небольшую толпу, приближающуюся к месту эвакуации. "Ты помнишь, с кем был Мидория?" - спросил Оджиро. "Они нам не сказали". Урарака ответил. "Я знала только о нашей группе". "Значит, это может быть кто угодно…" - заключил Оджиро. Ему не нравилось думать о том, что один из его одноклассников получил травму или попал в ловушку, даже тот, которого он, возможно, не особенно любил. Черт, насколько он знал, это могло быть то место, где исчезла Хагакурэ... "Все будет хорошо", - успокаивающе сказала Урарака, несмотря на опасный повышенный тон ее голоса. "Вот увидишь. Все будет хорошо". Оджиро вздохнул, чувствуя себя так, будто не спал несколько недель. "Я действительно на это надеюсь, Урарака". ************************** Прошли годы с тех пор, как в последний раз его чувство героя заставляло его так плохо себя чувствовать. Полночь съежилась, когда он исторгнул еще одну порцию крови и желчи в ведро, которое Девушка Выздоровления сунула ему в руки. Его горло ощущалось грубым, а бок пульсировал, и от этого волосы только вставали дыбом. "Блин, Всемогущий", - сказала Полночь со смесью беспокойства и отвращения. "Я конечно слышала истории, но не думала, что все так плохо". Яги хрипло закашлялся. "Такого не было в течение очень долгого времени". "Так что это должно быть очень плохо", - подумал Влад Кинг вслух. Внутренности Яги неприятно скручиваются при этой мысли. Он ощутил, как его чувство героя возникло из ниоткуда за минуту до того, как произошло землетрясение, поэтому он немедленно пошел к директору и заставил всех подготовиться к неизбежному ущербу, который надвигался. К счастью, UA получил очень небольшой урон, а любые травмы были такими незначительными,что Девочка Выздоровления быстро о них позаботилась. Однако даже когда все начало восстанавливаться, и все приготовились к любым повторным толчкам, Яги мог только почувствовать, как беспокойство становится все хуже. Какое-то время он не мог понять, почему, и мог только предположить, что это было из-за сотни мирных жителей, оказавшихся под завалами или пострадавших в результате катастрофы. Он умолк от этой мысли и собственной беспомощности. Однако чувство резко усилилось незадолго до того, как случился второй толчок, в результате чего Яги стало хуже, чем за все последние годы, и продолжалось еще долго после того, как он закончился. Даже тогда, хотя это было менее мучительно чем раньше, ему все равно не стало лучше, и это беспокоило. А когда он вспомнил, что класс Айзавы был там, он чуть не заплакал. Чувства бесполезности и беспомощности только усугубили его симптомы, а его сердце заикалось и гремело. Он надеялся, что с детьми все в порядке. Он надеялся, что с этими двумя все в порядке. "Телефонный звонок! Телефонный звонок!" Отрываясь от отвратительного ведра в руках, Яги нашарил телефон, проверяя идентификатор звонящего. "Сущий Мик?" Глаза Миднайт расширились. "Мик с Ластиком. Ты должен ответить". Яги не смог бы принять звонок быстрее. "Я здесь!" "Йо, Всемогущий!" - просочился голос Настоящего Мика. Яги не пропустил одышку. "Думаю, у вас там все довольно сумасшедшие!" "Это был новый опыт", - Яги ответил. "Один из нас скоро прибудет к вам". "Круто!" Яги глубоко вздохнул. "Как студенты?" Последовала долгая пауза, и Яги почувствовал, как его сердце остановилось в груди. Настоящий Мик вздохнул. "С большинством все в порядке, но я не собираюсь тебе лгать. Только пятнадцать учтены. Пятеро пропали". Яги резко вздохнул. "Можете ли вы назвать мне имена?" "Ох, парень", - фыркнул Сущий Мик, и в его голосе прозвучала тревога. "Хорошо. Мы не нашли Урараку, Оджиро, Ашидо,…", - Яги вздохнул, уже зная, - "...Мидория, и Бакуго". Дерьмо. Настоящий Мик упомянул еще несколько вещей, но все это было потеряно для Яги. В конце концов Полночь забрала у него телефон и закончила разговор, прежде чем присутствующие учителя вернулись к решению школьных вопросов. Несмотря на свое состояние, Яги пытался помочь, отчаянно желая быть полезным и отвлечься от нарастающей паники. В конце концов он сдался, когда начал наводить беспорядок в разных комнатах из-за того, что его рвало, вышло слишком много крови и сильное головокружение, из-за чего он просто заработал билет в один конец - в офис Девочки Восстановления. "Еще немного, и тебе понадобится переливание крови!", - раздраженно сказала она, заставляя его сидеть на кровати и отдыхать, казалось, целую вечность, сидеть без дела и ничего не делать. "Я знаю, что это сложно, Тошинори", - мягко сказала Девочка. "Но ты не можешь просто бросаться на проблемы и ожидать, что все пойдет по-твоему. Все изменилось". "Я знаю", - сказал он удрученно. Маленькая старая медсестра просто похлопала его по колену и вернулась к своей работе. "Ты беспокоишься об этих мальчиках", - в конце концов сказала она. Яги неохотно кивнул. "Никто не слышал о них". Исцеляющая Девочка вздохнула. - "Мне очень жаль. Тебе должно быть тяжело". В ответ он только медленно кивнул. Если это будет продолжаться слишком долго, беспокойство и ненужное чувство вины съедят его заживо. Его руки сжались, а пальцы резко погрузились в край кровати. Если бы только он все еще мог быть Всемогущим, хотя бы еще на один день, тогда он смог бы исправить весь этот беспорядок сам, и все было бы хорошо, как всегда. Яги знал, что это было опасно, слишком оптимистично, но ничего не мог с собой поделать. Он не мог не чувствовать себя сломленным при мысли о страданиях его преемника, будь то ушиб или травма. Но он ничего не мог с этим поделать. Если кто-то из них пострадал, то... Его осенила мысль, и его голова взлетела так быстро, что комната закружилась. "Подожди ... Девочка Выздоровления!" Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и он почувствовал, как его пульс участился. "Я прошу вас об одолжении!" Она продолжала выжидательно смотреть на него. Впервые с тех пор, как началась эта катастрофа, его лицо расплылось в широкой улыбке. "Пожалуйста, пойди вместо меня на встречу с Головой Ластиком и Сущим Миком! Я не могу помочь этим детям, но ты можешь!" Надежда. Это чувство действительно чудесно. ****************** Раздался громкий вздох, рука крепко схватилась за стальной стержень, и мир Ашидо внезапно рухнул. Ее голова взлетела из грязи, пыль покрывала ее лицо и волосы. Она не знала, сколько времени пролежала в состоянии неописуемого онемения, но это внезапно перестало иметь значение, потому что все, что было не так с этим миром, исправлялось у нее на глазах. Бакуго сумел лечь на спину, напрягая глаза и нахмуря брови, и сжал зубы с такой силой, что Ашидо показалось, что она слышит их треск. Его рука соскользнула с трубы, потому что парень, казалось, сосредоточился только на своем дыхании. Он явно страдал от боли, изо всех сил пытаясь дышать и все еще был смертельно ранен, но к черту все это прямо сейчас, потому что он все еще жив. Он еще жив! Он жив!!! "Бласти?" Ее голос был гораздо более робким, чем она надеялась, хрустящим и влажным от эмоций, которые она все еще не могла контролировать. Весь страх и безнадежность, в которых она тонула, медленно таяли, пока что прячась, чтобы тихо гноиться в глубине ее разума. Хотя ей было все равно. Все, чего она хотела, - это позволить облегчению охватить ее, когда парень медленно повернулся и острые, красные, живые глаза, встретились с ее. "Рога?" - прохрипел он, его собственный голос был покрыт пылью и кровью. Он выглядел измученным, глаза тусклые, но зрячие, дыхание затрудненное и хрипящее. Он был весь в синяках, а его одежда пропиталась кровью, и Ашидо ни на что из этого было не наплевать, потому что он жив и дышит. Эмоции овладели ею прежде, чем она смогла что-то с ними сделать. У нее перехватило дыхание, прежде чем она успела сказать хоть слово. "Я думала... Я видела, как ты упал ... Я думала, ты мертв". Образы тихого, безжизненного тела вернулись в ее сознание, слова, которые никогда не следовало бросать, разъедали ее совесть. "Я так испугалась, что..." Что тебя больше нет. Что ты думал, что мы тебя ненавидим, и ушел. Что у меня никогда не будет возможности извиниться за то, что тебя нет. "Прибереги вечеринку жалости до момента, когда мы выберемся отсюда", - перебил он ее голосом, больше похожим на наждачную бумагу. "Мы еще не выбрались". И это все, что потребовалось, чтобы реальность снова рухнула. Камни, прижавшиеся к ее спине, внезапно стали в десять раз тяжелее, а солнечный свет потускнел, едва блестя на фоне крови и разбросанного металла в месте, которое могло стать их могилой. Мина почувствовала себя больной, адреналин хлынул по ее венам и заставил ее дрожать от накопившейся энергии, из-за которой она почти задыхалась. Она снова уперла руки в свою каменную тюрьму, кислота слегка обжигала, пока каменистая поверхность окрашивалась ее кровью, и толкнула. И это было так же бесполезно, как и раньше, даже шипение от кислоты не оказало сильного воздействия на груду камней, удерживающую ее. Из всех случаев, когда ее кислота могла быть слабой, это должно было сейчас. Ее нижняя половина тела холодела, кровь была отрезана от ног, а булавки и иглы начали пронзать ее позвоночник. Она была очень благодарна за то, что леди удача решила оказать ей небольшую милость и не сломала ей ноги или таз, но это не изменило того факта, что она не могла двигаться, в то время как ее друг буквально умирал у нее на глазах. Каким-то чертовски чудом ей дали еще один шанс. Она не собирается тратить его зря. В этот момент она начала кричать о помощи. Ей было все равно как, но им нужно было убираться отсюда. Она хотела своего учителя. Она хотела своих мальчиков. Ей было все равно, был ли это совершенно незнакомец, и ей пришлось заставить Бакуго проглотить свою чертову гордость и позволить себе спастись, потому что ему дали еще один шанс, и она не зря теряла его здесь . Была только тишина. Они были одни. Яо Момо однажды сказала ей, что безумие повторяет одно и то же снова и снова и ожидает другого результата. Она понимала, что попытки освободиться на данном этапе бесполезны, что, вероятно, это ничего не изменит, но этот дикий стук в груди и жар, проходящий по ее венам, поджигали ее тело. Она стиснула зубы, чувствуя, как по краям ее глаз выступили слезы. Ей было все равно, теряла ли она рассудок. Она была полна решимости сбежать из каменной тюрьмы, спасти одноклассницу и исправить положение. Ей пришлось. Она должна была . Она услышала влажный сдавленный шум, и ужасающий страх остановил ее сердце. Бакуго выглядел так, как будто он действительно начал бороться, влажное дыхание и хрипы, а его губы покраснели. Он вздрогнул, его глаза зажмурились, когда его зубы испачкались от тошнотворно-красного цвета. Она почувствовала, что впадает в панику. "Взрыв?!" Он продолжал корчиться, его движения были вялыми, и Ашидо совершенно не заботила концепция безумия. Ей нужно было добраться до него сейчас. "Держись, динамит!" Ее собственные слова были для нее как фоновый шум, вылетающие из ее рта на автопилоте в дымке ужаса, заставляющей ее задыхаться. "Я вытащу тебя отсюда! Обещаю!" Она боролась с холмом, толкая, толкая, ударяя, стуча - все, что она могла придумать, чтобы добраться до него. Ее не волновало ее физическое состояние. Она доползла бы до него на искалеченных ногах, как если бы она прыгнула с причудой Мидории, если бы ей пришлось. Она не была уверена, было ли ощущение движения ее воображением, но она не могла позволить себе рисковать и рисковать пропустить возможность. Бакуго замолчал. Ашидо оглянулся на него и увидел, что он снова замер, паника поднималась, как желчь в ее горле. Теперь она не могла его потерять. "Бласти!? Бласти, ты меня слышишь!? Оставайся со мной!" Она никогда не думала, что почувствует такое ошеломляющее облегчение от того, что кто-то ее оттолкнет. Вскоре он снова начал хрипеть, его дыхание было прерывистым и влажным от того, что она могла только предположить, было кровью. Сначала она подумала, что это от боли, когда его пальцы впивались в землю под ним. Однако вдохи стали короче, а влажность уступила место хрипам, и Ашидо поняла, что он, черт побери, впал в панику. У нее перехватило дыхание. Они могли справиться с ее паникой. Она могла справиться со своей паникой, но, черт возьми, она не могла оставаться спокойной, если он потеряет хладнокровие. Ситуация уже оказалась почти безнадежной, и она не думала, что сможет продержаться дольше, если он будет паниковать. Он был таким сильным человеком, загадкой, парадоксом невероятной нестабильности, и при этом одним из самых стойких людей, на которого можно было положиться. Увидеть его таким было для нее невыносимо. "Дыши, Бласти", - сказала она, затаив дыхание, потому что это было все, что она могла сделать, надеясь и молясь, что этого достаточно, чтобы сохранить его эмоциональную стабильность. Она не могла не вздохнуть с облегчением, когда его глаза расширились, как будто он сам это осознал, и в ответ сделал долгий глубокий вдох. Его лицо исказилось от боли, и ее улыбка мгновенно исчезла. "Ашидо", - внезапно сказал он, медленно поворачивая голову к ней, и боль окрашивала каждую его черту. "У меня есть план, но он может обернуться очень плохо". "Но это уже действительно плохо?" - выпалила она не задумываясь, внутренне съежившись от собственной бестактности. Его ответная ухмылка успокоила ее. "Те камни, там, наверху", - сказал он, неопределенно указывая на холм, медленно давящий на нее. "Я попытаюсь сбить их с тебя отсюда". Ашидо напрягла шею, чтобы видеть как можно дальше, съежившись от размера кучи на ней. Ей невероятно повезло, что она не испытала на себе всю эту тяжесть. Она знала, что он тяжелый, и чтобы сдвинуть его, потребуется много силы, а также много сил для создания указанной силы. Сил, которых в тот момент у него не было. Она не думала, что сможет справиться, если он нанесет себе еще больший вред. "Разве это не повредит тебе?" Когда он недоверчиво посмотрел на нее, что-то неприятно сжалось в ее животе. "Что?" Она закусила губу. "Отдача от взрыва", - она объяснила. Для нее это казалось довольно очевидным, и ей даже не приходилось мириться с тем фактом, что он был намного умнее ее. Очевидно, это должно быть проблемой. "Разве это не сломает или порвет что-то важное?" Он нахмурил брови и уставился на нее со смесью разочарования и искреннего замешательства. "Почему тебе не все равно?" Это было, так, как если бы Мидория ударил ее на все двадцать процентов. Как если бы Тодороки заморозил ее. Как если бы кто-то проник ей в грудь и раздавил ее сердце в пыль. Он действительно думает, что мы его ненавидим. Ее голос подвел ее,из ее рта вырвался шепот, которого не улышала даже она. "Бласти..." Раздался низкий гул. Паника. Чистый необузданный ужас. Она захватила все ее существо, овладела ее разумом и оставила умирать. Она даже не осознавала, как сама впала в состояние паники, утонув в недостатке кислорода в легких и внезапном всепоглощающем ощущении клаустрофобии. Она не помнила, как цеплялась за землю окровавленными пальцами, пытаясь вытащить себя из тюрьмы, скреблась сломанными ногтями, стремясь дотянуться до своего друга, прежде, чем Земля снова разверзнется и поглотит их целиком. Такую безнадежность и такую всеохватывающую беспомощность, она никогда раньше не чувствовала. Она ненавидела это. Ненавидела и презирала. Она должна вытащить их отсюда. Она сейчас единственная, кто может. "Ашидо!" - Бакуго внезапно закричал, его голос был искаженным и грубым, когда его слова внезапно прервались резким приступом кашля. Грохот на фоне становился громче. "Закрой голову!" Она не знала, было ли это из-за ее панического состояния, или просто тот факт, что это сказал ей Бакуго, но она не на секунду не сомневалась, закинув руки над головой и уткнувшись лицом в грязь. Когда она услышала треск, ее сердце забилось в груди. Взрыв почти оглушил ее, а ударная волна заставила мир расколоться. Мощная волна тепла украла воздух из легких и огонь ослепил ее. ********************* "Я слышал, что они нашли Мидорию. Они сказали, что он ранен, но с ним все будет в порядке". Джиро наблюдала, как Тодороки и Иида практически сдулись, испустив огромные двойные вздохи облегчения. Асуи все еще была рядом со своими одноклассниками, с любовью душившими Урараку и Оджиро. "Слава Богу", - Иида выдохнул, Тодороки тихо кивнул. Температура воздуха вокруг него внезапно стала намного более терпимой, когда Иида продолжил. "Я поговорю с Айзавой-сенсеем, как только смогу, чтобы я сам увидел Мидорию!" Джиро просто кивнула, оглядываясь на беспорядок из бетона, металла и стекла, составляющий пейзаж перед ними. Это было абсолютное опустошение, какого она никогда раньше не видела. Слушая множество разговоров вокруг нее, она получила довольно хорошее представление о том, какие именно апокалиптические последствия они наблюдают. Судя по всему, не только некоторые герои (включая их учителей), были эвакуированы из руин, с остальными мирными жителями, но и те, кто оставались на месте происшествия, уже вернулись, найдя в обломках отвратительное количество мертвых. И некоторые из ее одноклассников начали паниковать. Сато еще не успел отпустить Киришиму после его последней попытки побега, рыжий выглядел так, будто был готов ударить беднягу и сбежать в любую секунду. Джиро уже давно отказалась от того, чтобы приближаться к Каминари, одна лишь статика оставила болезненное гудение в ее ушах. Минета был немного более настойчив, пытаясь успокоить его, хотя его уже несколько раз опалили за усилия. Бедный электрический блондин неистово извинялся перед ними обоими, но не мог изменить это из-за того, насколько он был в панике в данный момент. Из них троих, Серо использовал всю ситуацию наилучшим образом, помогая Сато держать под контролем Киришиму и сохраняя спокойствие на протяжении большей части испытания. Однако его улыбка заметно отсутствовала. Между тем, Ашидо и Бакуго все еще не было. Джиро должна была признать, что тоже волновалась. Она считала Ашидо хорошим другом. Другую девушку, с которой она могла бы тусоваться, когда Яомомо была занята. Она была многообещающим героем и вдохновляющим представителем их класса, и Джиро не думала, что сможет заснуть этой ночью, если с ней что-то случилось. Бакуго был немного более запутанным случаем. С одной стороны, она все еще злилась на него из-за всего этого с Мидорией, и она чувствовала, что ей даже не нужно было объяснять почему. Произошедшее было ужасно, и не было произнесено ни единого извинения за это, как она поняла. С другой стороны, однако, она не думала, что он заслуживает того, чтобы его ранили, и тот факт, что он еще не появился, не был.. обнадеживающим. "Вы что-нибудь... слышите?" - тихо спросил ее Киришима. Джиро нахмурился. "Еще нет. Если я что-нибудь услышу, ты узнаешь первым". Плечи Киришимы каким-то образом опустились ниже, чем они уже были, его голова уныло повисла, когда он смотрел кинжалами в землю под собой. Несмотря на расслабленное тело, Сато не осмелился ослабить хватку. Джиро прикусила губу и почувствовала, как ее сердце слегка сжалось. "Чувак, это худшее". Серо вздохнул, покачивая головой. "Я чувствую себя сейчас таким беспомощным". "Добро пожаловать в мой мир", - пробормотал Киришима. "Не теряйте головы", - Сато предупредил. "Это может перерасти в ситуацию жизни или смерти в любой момент, и мы должны быть готовы защитить спасенных мирных жителей. Я знаю, что это больно, и я тоже волнуюсь, но мы герои, и у нас должны быть приоритеты". Джиро и Серо кивнули, Киришима молчал. Несмотря на то, что Джиро это не нравилось, этот небольшой шанс справляться с травмой, вызванной смертью одноклассника, тяжело давил на ее сердце, и Сато был прав. Так уж получилось, что именно в этот момент Джиро услышала странный звук, эхом пронесшийся по воздуху. Ее домкраты рефлекторно поднялись, как спутники, ищущие сигнал, и ее взгляд медленно скользил по разрушенному ландшафту. Это было похоже на треск, будто рушится фундамент, но звук был слишком обширным и слишком глубоко, чтобы это могло быть упавшее здание. Ее брови нахмурились. "Чеджи", - позвала она, когда мимо проходил ее одноклассник. "Ты это слышал?" "Что слышал?" - спросил он, его многочисленные конечности тут же превратились в уши. Звук снова достиг ее ушей, на этот раз громче. Источник звука колебался. "Я... что-то слышал, но звук слабый". "Становится все громче", - сказала Джиро, когда по ее спине пробежала дрожь. "Звучит как треск, но более... полнее". "Может, более широкий диапазон?" - спросил Чоджи в основном про себя, его голос был полон беспокойства. Трое справа от нее выглядели особенно обеспокоенными, совершенно неспособными уловить эти звуки, от которых волосы на ее затылке встали дыбом. Это звучало так... зловеще. Следующая треск был ясным, как день, такой громкий, что голова Чоджи немедленно повернулась к источнику - резервуару вдали от спасательной установки. Джиро внезапно почувствовала, как ее сердце застучало в ушах, отражаясь во всем ее существе, когда они вдвоем с ужасающей ясностью осознали, что именно должно было произойти за несколько секунд до катастрофы. Раздался оглушительный грохот и стены рухнули под весом сотен тонн воды, которая огромной волной хлынула через ландшафт и направилась к руинам того, что когда-то было красочным, оживленным городом. Джиро пришлось втягивать свои домкраты между ревом воды и криками ужаса окружавшей их толпы. Киришима мгновенно вскочил на ноги, Сато уже сдерживал его, пока все в ужасе наблюдали за происходящим. Джиро мог слышать голоса Яомомо и Урараки среди криков и несколько воплей шока и ужаса из слишком большого количества знакомых голосов, чтобы перечислить, ошеломленные вздохи, раздающиеся среди остальных, все они были беспомощны, поскольку разрушение произошло перед ними, и не было возможности его остановить. Киришима начал бороться. "Киришима!" - крикнул Сато. Джиро едва заметил, что Серо ему не помогает. "Киришима, возьми себя в руки!" "Где Бакуго и Ашидо?!" - практически кричал Киришима, его лицо и голос выражали чистое отчаяние. "Кто-то должен был хотя бы увидеть их к настоящему времени! Мы должны их сейчас же найти!" У Серо было нечитаемое выражение, пока Киришима продолжал корчиться в хватке Сато. Где-то в стороне Каминари смотрел широко раскрытыми глазами, нехарактерно тихий. Были слезы, но Джиро больше не могла смотреть ему в глаза. Внезапно, какофония звуков, ударили по ее ушам, заставив съежиться от звона в голове. Бум! Голова Джиро взлетела так быстро, что она услышала легкий треск в шее, ее глаза сразу же устремились на определенную часть разрушенного города. Киришима, казалось, заметил это, потому что смотрел на нее глазами размером с обеденную тарелку. Звук был слабым по сравнению с остальной какофонией вокруг нее, но он был настолько знаком, что ее разум автоматически сосредоточился на нем, как будто это было утешение. Она сидела рядом с ним в классе. Конечно, она к этому привыкла. "Я слышал взрыв", - голос ее звучал недоверчиво. Боковым зрением она заметила, что Каминари напрягся. Киришиме каким-то образом удалось вырваться из хватки своего одноклассника, мгновенно появившись рядом с ней. "Где?! Джиро, где!?" Ее глаза не отрывались от того направления, откуда она слышала звук, на источник облака дыма, поднимающегося над опущенным горизонтом. Рука Джиро рванулась вперед. "Там!" "Подождите!" - крикнул Сато, обхватив руку Киришимы, когда он мгновенно бросился в том направлении. "Мы не можем туда спуститься!" "Если бы он мог уйти, он бы не устроил там взрыв!" - Киришима практически кричал ему в лицо. "Это может быть сигналом, только для нас! Он утонет!!" Хватка Сато, казалось, ослабла, Киришима снова вырвался, прежде чем резко взглянуть на Серо. "Меня не волнует, что вы будете делать или говорить! Я ухожу!" "О нет, я понимаю, о чем ты говоришь", - сказал Серо удивительно спокойным голосом и пустым выражением лица. "Но ты не сможешь попасть туда самостоятельно. Я пойду с тобой". "Я тоже." - внезапно убежденно сказал Каминари с напряженным лицом. "Ашидо, вероятно, с ним, и я тоже хочу им помочь". "Ребята…" - голос Сато затих, пока Чёджи молча смотрел. Каминари взглянул на Джиро, словно ожидая, что она попытается отговорить их. Ревущая волна, звучащая в ее ушах, заглушала ритм ее сердцебиения. "Меня не волнует, что вы делаете", - задыхаясь, сказала Джиро, ее сердце забилось у нее в горле. На ее коже начал скапливаться пот, и она почувствовала, как ледяной холод страха пробегает по ее спине. "Но я рассказываю Айзаве! Неважно как, но мы все выберемся из этого живыми, вместе! Все двадцать!" Последнее, что она увидела, - это как ожили глаза Каминари, прежде чем она развернулась и побежала. ********************** Если это не было возмездием от кармы за то, что она была ужасным другом, то она не знала, что это было. Это заняло некоторое время, даже несмотря на то, что кучу камней по большей части успешно взорвалась, но Ашидо, наконец, удалось вырваться и освободиться, когда грохот достиг крещендо. Огромная волна воды хлынула через край высоких стен, проливвясь вниз и образуя вокруг них огромный естественный ров. Ей было трудно дышать из-за все еще сохранившегося жара, который излучало все вокруг, и она была убеждена, что это опалило ее и без того испорченные волосы. Но она заставила себя встать на дрожащие онемевшие ноги, когда заметила, что Бакуго снова ужасающе неподвижен. Ее пальцы горели от ощущения кислоты, капающей с ее пальцев, когда она дрожа подлезла одной рукой под его спину и начала плавить основание арматурного стержня, а ее другая рука прижалась к его шее, чтобы убедить себя, что он все еще жив. Ощущение, что его сердце упорно перекачивает кровь по венам, было поистине благословением. Она не вышла из состояния бездумного автопилота, пока она не освободила его руку и не перекатила на бок, чтобы безопасно выжечь верхнюю половину арматурного стержня, не обжигая его, и он внезапно ахнул. Ее пугала мысль о том, что она может причинить ему боль еще больше, чем уже было. В конце концов, она удалила большую часть шеста, оставив нетронутой только ту часть, которая осталась внутри его тела. Какой бы рассеянной она ни была при этих действиях, она знала, что лучше не пытаться выдернуть его. Она конечно может и не самый острый инструмент в сарае, но и не идиотка. К этому моменту его голова была у нее на коленях, тусклые, рассеянные глаза открылись и устало смотрели на нее. Это было так нехарактерно для него, раздражало даже после всего, что произошло, и она чувствовала, как медленно разваливается на части. Он этого не заслужил. Что бы ни случилось в прошлом, он этого не заслужил. "Бакуго?" - она пыталась, наблюдая, как его глаза начали фокусироваться. "Ты со мной?" Он закашлялся, грубый от боли и мокрый от крови, но он просто испустил дрожащий вздох, когда его дыхание медленно попыталось восстановиться. Это было впечатляющее зрелище. "Ага." Было головокружительно смотреть по сторонам на разрушенные строения, высокие стены и стремительные водопады, окружающие их. Как будто это сама судьба говорила, что только один из них может вылезти из этой смертельной ямы живым. Это заставило ее затаить дыхание, оставив ее тело на прежнем автопилоте, когда ее губы шевелились, слова так и не достигли ее мозга, поскольку ее разум и эмоции с визгом остановились. Они были одни, у них не было выхода, и ее одноклассник, нет, ее друг , собирался умереть у нее на руках, казалось, слишком мирный, с мыслью, что никого не будет рядом в его последние минуты. Но это далеко за гранью того, чего он, такой же юный человек, как она, который так же мог совершать ошибки, когда-либо заслуживал, и она буквально ничего не могла с этим поделать. Такую злую шутку могла придумать только сама Вселенная. "Я не знаю, что, черт возьми, делать". Ее разум захватил ее рот, она слышала слова, хлынувшие из него, как поток воды. "Что мне делать!?" Она даже не заметила, что снова впадает в панику, пока слова не вошли в ее сознание. "Тебе нужно дышать". У нее перехватило дыхание, когда она ухватилась за звук его хриплого голоса. "Давай, Пинки. Вдох на два, четыре выдох. Поняла?" Пинки. Имя ее героя, потому что она чертов герой. И что это был за герой, позволивший себе впасть в такое смятение, когда чья-то жизнь была буквально на кону? Почему умирающий должен был утешать ее? Поэтому она втянула воздух, ее рот шевельнулся без ее ведома, и она решила, что делать. Если бы они ждали здесь, они бы, вероятно, утонули. Если бы они остались у основания стены, Бакуго, скорее всего, истек бы кровью, прежде чем кто-нибудь их нашел. У девушки нет выбора, кроме как ждать и умереть или спасаться самостоятельно. Это было рискованно, но других вариантов буквально не было, и Ашидо была полна решимости вытащить их обоих живыми. Бакуго был тяжелее, чем она думала, большая часть его тела была чистой мускулатурой. Вода медленно заполняла яму, теперь плескалась чуть ниже ее колен и поднималась выше, пока она бродила по пустынной местности с другом, надежно держа его в руках. Тот факт, что он, похоже, не возражал, обеспокоил ее, побудив двигаться как можно быстрее, не споткнувшись о что-то как идиотка, и не отправив их обоих в воду. Она не могла вынести мысли бросить его сейчас. Она абсолютно ненавидела мысль о том, чтобы причинять ему боль и дальше. Но даже так, ей приходилось игнорировать всякий раз, когда слышалось кряхтение или шипение, и девушке приходилось отводить взгляд от его лица, когда ей необходимо было передвигать его, чтобы перешагнуть или забраться на что-нибудь, и сосредоточиться на поставленной задаче. Ей пришлось игнорировать теплую жидкость, окрашивающую ее руки по локти, и липкость, ее теперь испорченной, рубашки на коже. Она не осознавала, что находится на суше, пока не оказалась буквально перед высокими стенами, и поток воды замедлился до более комфортного уровня. Она уставилась на свое новое препятствие, чувство тщетности тянуло ее вниз. "Черт возьми…" - пробормотала она про себя, желание вырвать медленно просачивалось в ее живот. Здесь не было ни тропинок, ни удобных лестниц. Просто прямая стена, нависшая над ними под идеальным углом в девяносто градусов. Тот факт, что она вспомнила, что какой это был угол и то, что прошлые уроки окупились, не имел значения. Имело значение то, что выход был только один. Она была готова рискнуть, но это было слишком рискованно. Ее хватка на однокласснике усилилась. "Что ты думаешь, Бласти? Есть идеи?" Нет ответа. Ход ее мыслей полностью сорвался. "Бласти?" Он был безвольным в ее руках, его голова удобно лежала на ее плечах, а глаза были тусклыми и рассеянными. Ашидо почувствовал, как ее сердце остановилось, и кровь, покрывающая ее тело, внезапно посыпала иглы всему ее тело. Она крепко обняла его, слегка встряхивая. "Бласти!? Бласти!" Ее пугало то, насколько тихим он был, все его существо излучало усталость, когда он начал медленно засыпать у нее на руках. На секунду все, что она знала, была паника. "Эй!" Он вздрогнул, его глаза расширились и сияли, прежде чем он зажал их и вздрогнул от боли. Ашидо чуть не упала от облегчения. "Не делай так, Бласти! Ты должен мне отвечать!" Внезапно риск лазания стал не столько риском, сколько необходимостью. "Мне нужно, чтобы ты работал со мной, Бласти", - выдохнула она, пристально глядя на стену, где их ждала свобода. "Обними меня руками за шею и держись крепче. Я подниму нас туда, даже если это меня убьет". Она ожидала какого-то сопротивления, бунта против смелости думать, что он, возможно, захочет держаться за нее, как какая-то девица в беде. Она ждала, что он скажет ей пойти на хуй и придумать еще что-нибудь. Все, что она увидела, - это недоверчивый взгляд, кровь начала капать по его подбородку. "Одной рукой, Хорнс?" Она могла только почувствовать, как укрепляется ее решимость. "Все, что нужно." Его знакомый взгляд вернулся, глаза загорелись огненным, свирепым светом, заставившим их буквально светиться от пристального взгляда. Это были глаза, которые она знала, сильный огонь, пылающий сильнее, чем само солнце, которое она так хорошо знала. Это было знакомо, и для нее и еще нескольких человек это означало безопасность, и ее колени чуть не подкосились. Его взгляд ушел в сторону, а с окровавленных губ парня сорвался раздраженный вздох. "Подтолкни меня," - согласился он. Это была удивительно деликатная операция - притянуть его к себе для лучшего захвата. Очевидная боль на его лице оставила трещины, гноящиеся в ее разбитом сердце, разбив его в момент ужаса, когда новая струя крови вырвалась из его рта и оставила их обоих покрытыми месивом красного цвета. Она, должно быть, сказала ему что-то, потому что он обнял ее за шею с такой силой, что она подумала, что он, возможно, пытается задушить ее. "Перестань терять свое дерьмо каждый раз, когда я кашляю или двигаюсь". Она никогда не забудет тот промежуток времени, тот отчаянный момент, когда она тащилась вместе со своим одноклассником по склону того, что было, по сути, обрывом. Каждое движение, каждое принятое ею решение запечатлелось в ее памяти, каждая щель, трещина, каждая форма и шероховатость каменной стены, трущейся о ее сломанную кожу, стояла перед ее мысленным взором. Она боролась с желанием заплакать, когда она толкнула ногу в камень, чувствуя, как ее сердце учащенно забилось в тот момент, когда она убрала правую руку с его спины, чтобы протянуть руку и потянуть их вверх. После, это было просто скалолазание. Это было просто скалолазание. Ни наводнения, ни землетрясения, ни крови, ни смерти, ни ставок. Просто лезь, Мина. Она сделала все, что в ее силах, чтобы игнорировать любые звуки, исходящие от повисшего на ней мальчика. Тот факт, что Бакуго казался гораздо менее раздраженным чем она ожидала, из-за того, что застрял в такой непосредственной с ней близости, заставлял ее пошатнуться, его голова уперлась в ее ключицу и дышала нерегулярно с заминками и шипением из-за неизбежных резких движений Ашидо. Он цеплялся за нее без жалоб и с силой, которой у него не должно было быть. Это оставило ее пораженной его выносливостью и упрямством, поток непреодолимых эмоций охватил ее, пока он свисал с нее и тихо ждал, когда она вытащит их обоих в безопасное место, как герой, которым она должна была быть. Он принял свои ограничения и позволил себе сыграть жертву в этом сценарии, девушку в беде. Он позволял ей спасти себя. Он по-прежнему ей доверял. Она никогда не хотела плакать так сильно, как в тот момент, и никогда еще ее решимость не была такой непоколебимой. Звук грохота испугал ее, а ее тело автоматически зацепилось за стену, по которой она взбиралась, и за поврежденный груз. Она заметила, как далеко ей удадось подняться в своем отрешеннои состоянии, гораздо быстрее, чем тепло, сочащееся из ее фиолетовых пульсирующих пальцев вниз по руке. Она не могла сказать, была ли это дрожь мира вокруг нее или это ее собственные нервы, наконец, достигли своего предела. Мысль о толчке почти не приходила в ее измученный разум. Стена под ними рухнула, оставив их на мели наверху, и им некуда было идти, кроме как вверх. Ее пугала мысль о том, что могло бы случиться, если бы она действовала медленнее, оставшись там на время разрушения скал, обрушившихся на бетонное кладбище внизу. "Ты в порядке?" - практически прошептала она, ее измученное сердце медленно сползало из горла в грудь. "Да…" Она была удивлена, что он ответил напряженным, но твердым голосом. "Да, у тебя все хорошо, Пинк". Тепло расцвело в ее груди, чувства гордости, нормальности и надежды хлынули сквозь нее, как вода, каскадом перелившаяся через границу свободы. Если она хоть сколько-нибудь сомневалась в его доверии со времени своего более раннего откровения, все сомнения развеялись предложенной поддержкой. Она ухватилась за него, как будто от этого зависели их жизни. Она была так близко. Они были так близки. Еще чуть-чуть и потом- Мир дернулся. Ашидо не могла сдержать крик, вырвавшийся из ее горла, весь страх, сомнения, замешательство и безнадежный ужас, которые она чувствовала на протяжении всего этого испытания, достигли апогея в этом единственном моменте. Она вцепилась в стену, ломая впившиеся в нее пальцы, и тело расплющилось, зажимая ее друга - одного из ее ближайших друзей - одного из ее мальчиков, между собой и стеной, как будто ее тело могло быть достаточным барьером против падающих обломков. Ее разрушало то, что она полностью отвернулась от него, когда было подчеркнуто то, что она и так уже знала. Она всегда знала, что он может быть придурком. Мина всегда знала, что он не самый приятный человек. Она также знала, что он не прилагал усилий к тому, что его не волновало, и в последние несколько месяцев он, черт возьми, приложил немало усилий, чтобы стать для них хотя бы полу приличным другом. Он также побежал за ней в рушащееся здание, чтобы убедиться, что она в порядке, и получил за это удар. Был момент, когда она даже забыла, где находится, когда Бакуго крепче сжал ее, его лицо плотно прижалось к ее затылку. Это было так, как если бы была прорвана еще одна стена, безмолвная просьба, разрешение для нее предложить свою защиту, и трахни ее, если она не собиралась сделать это в меру своих возможностей. Поэтому она стиснула зубы и прижала их обоих к стене, дыхание стало поверхностным, поток слов и шум вылетел из ее рта, когда она погрузилась в нее так сильно и твердо, как только могла. Когда смерть смотрела им в лицо, она не могла не думать об их семьях и друзьях, о том, как они будут расстроены, как они будут скучать по ним. Ей было физически больно, просто думая о такой возможности. Раздался звук щебня, рассыпающегося в пыль, и внезапно ее рука держалась за воздух. В тот момент сожалений не было. Ни печали, ни взгляда назад, ни принятия. Просто слепой, ревущий, всепоглощающий и всеобъемлющий ужас. Позже Киришима скажет ей, что ее леденящий кровь крик был настолько громким, что он слышал его над провалом воронки и за три улицы от нее. Гравитация овладела почти мгновенно, отбросив их назад и оставив в своей безжалостной хватке. Ее реакция была почти мгновенной, рука рванулась вперед и вцепилась в грязь и каменную стену в поисках какого-то рычага против силы природы, утаскивающей их обратно к смерти. Земля ломалась под ее весом, оставив ее пальцы копаться в том, что казалось измельченной породой, разрывающей ее и без того нежную плоть. Она едва чувствовала боль через свои онемевшие чувства, адреналин накачал ледяной поток крови, когда она наткнулась на препятствие в камне, ее запястье болезненно хрустнуло от внезапного напряжения и щелкнуло пальцами по твердой, безжалостной поверхности. Внезапная сила полностью отбросила ее, оставив их обоих лететь по свежему воздуху. Она даже не думала. Втянуть его и прижать к своему телу, как будто она была бесполезным мясным щитом, было всего лишь инстинктом, что-то, что герой внутри нее приказал ее телу сделать. Она знала, что справится с приземлением намного легче, чем он мог бы сейчас. В ту секунду все, что имело значение, - это минимизировать ущерб. Все, что она могла сделать, это было стараться изо всех сил и надеяться, что этого достаточно. Она закричала, чувствуя, как ее спина с силой врезается в землю, и в ее ушах раздался громкий треск, разнесшийся по всему ее телу. Ребята были насильно оторваны друг от друга, Ашидо врезалась в грязь и заскользила по неровной каменистой земле. Ее тело казалось, горит, воздух выходит из ее легких, а сердце бьется о ее ребра и пытается выбиться из груди. Ее голова закружилась, беспорядок мыслей выходил из-под контроля и проносился в ее мозгу со скоростью, которую она даже не могла понять. Внезапно она осталась в тишине, и все, что она могла понять, было онемение. ************************* "Сэнсэй!" Голос Ииды был едва слышен из-за ошеломляющего звука лопастей вертолета, рассекающих воздух, когда он медленно снижался, боковая дверь распахнулась и обнажила маленькую фигуру Девочки Восстановления. Айзава резко повернулся к нему, его глаза впились ему в душу. Иида почувствовал, как дрожь пробежала по его спине, когда Айзава оглянулся на фельдшера из приближающегося к нему вертолета. "Нас прислали сюда по просьбе Всемогущего и UA!" - заявил фельдшер, его голос был почти полностью заглушен шумом лопастей. "Девочка Восстановления надеялась на новости от вас!" "Я расскажу ей по дороге", - ответил Айзава суровым и бесстрастным голосом. Это прозвучало несколько натужно, ведь пришлось кричать поверх всего остального шума. "Возвращайся в вертолет, я сейчас пойду за вами. Это срочно". Иида почувствовал, как холодный страх схватил его сердце, когда парамедик нерешительно кивнул, прежде чем вернуться к вертолету, чтобы передать приказ Айзавы. Как представитель класса 1-A UA, он беспокоился о безопасности всех своих однокурсников, независимо от того, находятся ли они в хороших отношениях или нет, и он не был слеп к тому факту, что Бакуго и Ашидо все еще числились пропавшими без вести и что Киришима, Каминари и Серо проигнорировали правила и покинули безопасную зону. Айзава выглядел невероятно напряженным, его челюсти стиснуты, а глаза были защищены от любых возможных проявлений эмоций. Его кулаки были крепко сжаты, и его холодный взгляд впился в траву под их ногами. День больше не казался теплым, а скорее ледяным, как в середине декабря, когда выпадал снег и ледяной северный ветер кусал их уши и щипал кожу. Холод охватил его тело, обжигая легкие и замораживая кровь в венах. Для него больше не имело значения, что было в прошлом среди его одноклассников. Все они по-прежнему являются его одноклассниками, и он заботится о них, и как представитель класса он чувствовал ответственность за них. И это было позорно с его стороны, когда-либо позволять своим близким друзьям так плохо обращаться с Бакуго и таким образом вторгаться в его личную жизнь. Он не лез в это, но все-таки подслушал, и испытал такое же отвращение, как и все остальные. Он не мог заставить себя отомстить, потому что не считал это героическим поведением, но стоять в стороне и позволять всему этому происходить, в конце концов, было так же плохо. Он не был зрелым или добрым, и не представлял следующее поколение героев в качестве образцов для подражания. Герои не должны быть мстительными, как он лично убедился, особенно по отношению к союзникам. Так что со стороны его сверстников было неправильно так набрасываться, особенно вопреки желанию Мидории, но Иида был так же виноват в том, что молчал. И, хотя он не мог полностью понять почему так поступил, кроме как осознания своей собственной незрелости и нечестности, он чувствовал себя ужасно из-за этого. "Сэнсэй!" - Иида позвал снова, вернув внимание Айзавы. "Сэнсэй, что происходит?! Их нашли?!" Айзава молчал, когда замедляющиеся лезвия вертолета Девочки Восстановления снова взлетели. Несмотря на подавляющее жужжание вокруг, мир вокруг них двоих казался немым, безмолвным, и это пугало. Айдзава ущипнул себя за переносицу и вздохнул, громкое раздражение сорвалось с его губ, прежде чем он подошел к Ииде и хлопнул его по плечу. Его глаза все еще были пронзительными, но пугающе мертвыми. "Мне нужно, чтобы ты внимательно меня выслушал, Иида. Это важно". Иида почувствовал, что сглатывает, когда взгляд Айзавы впился в него. Одна его часть была польщена тем, что Айзава считал его достаточно зрелым и заслуживающим доверия, чтобы оставаться в курсе событий, но у другой не было ничего, кроме холодного страха. Айзава заговорил, - "Пока меня нет, ты главный. Мне нужно, чтобы ты следил за порядком среди своих одноклассников. Что бы ни случилось, мне нужно, чтобы ты оставался спокойным". "Сэнсэй?" "Я не собираюсь приукрашивать", - продолжил Айзава. "Это может быть очень уродливо. Ради твоих одноклассников, мне нужно, чтобы ты сохранял спокойствие и был готов к худшему". Иида побледнел: "...Худшему?" "Ты умный ребенок, Иида. Я знаю, что мне не нужно объяснять тебе это". Иида не знал, как справиться с всплеском эмоций, запутавшим его разум, но он мог легко определить беспокойство за безопасность своих одноклассников. Рука Айзавы крепче сжала его плечо. "В мире героизма трагедия - обычное дело. Надеюсь, что сегодня это не так. Я искренне надеюсь, что это мой просчет и что с вашими одноклассниками все в порядке, но свидетельства об обратном, постоянно становится больше." Иида скривился, его охватило чувство безнадежности. Он неуверенно снял очки и потер глаза, заставляя свою решимость укрепиться, когда он снова посмотрел в глаза учителю. Если бы он не знал ничего лучше, он бы сказал, что его глаза стали чуть-чуть мягче. Иида громко вздохнул. "Могу я еще что-нибудь сделать?" Настала очередь Айдзавы скривиться, чувство усталого признания смешалось с искрой чего-то, что Иида не мог понять, исходившего от него. "Все, что я могу сказать, малыш, - это надейся на лучшее и готовься к худшему. Поддерживай порядок и пока молчи. Не давай одноклассникам напрасный повод для паники. А пока просто жди. Ты знаешь, все произойдет в свое время". Иида мрачно кивнул, и Айзава ответил на этот жест перед тем, как развернуться на пятках и броситься к вертолету, запрыгнув, когда тот поднялся в воздух, и сразу же направился к разрушениям, где раньше была оживленная часть Города А. Иида не мог не почувствовать слезы в уголках его глаз, сразу же срывая очки и тря глаза еще резче. Он должен быть сильным. Ради всех своих одноклассников ему приходилось держаться себя целым . Он почувствовал другую руку на своем плече и обнаружил, что за его спиной стоит Настоящий Мик с выражением сочувствия, скрытым за его солнечными очками. Мягким рывком, он повел огорченного героя на обучении обратно к остальной части класса, похлопывая его по спине, пока он говорил пустые заверения с похвальной харизмой и энергией. Иида не мог не восхититься способностью этих героев-ветеранов сохранять спокойствие и улыбку на лицах в таких ужасных обстоятельствах. Он полагал, что теперь он лучше понимает, почему Мидория с таким восхищением отзывался об улыбке Всемогущего. Итак, парень выпрямился, сделал спокойное лицо и вернулся к своим друзьям, всем сердцем молясь, чтобы его пропавшие одноклассники вернулись живыми. ************************** Когда пыль улеглась, сознание наконец вернулось к ее искалеченной форме. Ее нога была в агонии, пульсировала и болела, иглы и булавки с криком метались вверх и вниз по ее телу, медленно истекая кровью. Ее спина была скованной и болезненной, хотя эта боль и рядом не стояла с огнем в голени, и на одну ужасающую секунду она задалась вопросом, не был ли это непоправимый ущерб. С другой стороны этого спектра боли она больше не чувствовала свою правую руку. Взгляд на нее - конечность темно-пурпурная и черная, сильно опухшая, из кончиков пальцев сочится кровь. Слишком ошеломленная, она не может сказать, остались ли еще ногти. Мина застонала, тупая боль пробежала по всему телу и непрерывно стучала в разбитой голове. Она почти чувствовала, как каждый порез и синяк на лице слегка вспыхивает и обжигает кожу, особенно горела спина. У нее болели кости. У нее болела голова. Все болело так, как никогда раньше, и внезапно ей захотелось снова заплакать. Она проигнорировала легкий звон в ушах и тот факт, что один из ее глаз был залит кровью, льющейся из пореза на лбу, и медленно перекатилась на живот, съежившись достаточно сильно, скрипя зубами, когда боль взорвалась в ее спине. Она практически могла слышать, как ее позвоночник скрипит и вздрагивает при каждом движении, оставляя ее вздыматься от боли. Если это было то, что Мидория чувствовал каждый раз, когда его причуда имела неприятные последствия, то Ашидо внезапно стал гораздо больше уважать терпимость этого парня к боли - Бакуго. Ашидо внезапно перестала дышать. Где Бакуго?! Она запаниковала, пытаясь заставить свое тело работать так, как она приказала, глотая крик в горле. Ее голос, казалось, снизился вместе с этим, потому что она не могла найти его в своем состоянии ужасного замешательства. Все, что вышло, когда она попыталась назвать его имя, были писк и нытье, и было ли это ее мозг, который не работал со ртом, или что-то столь же глупое, как незнание, какое имя использовать, она не была уверена. Её рабочий глаз заметил пыльного непослушного блондина, и, даже не задавая никаких вопросов, не обращая внимания на тишину за пределами замедляющихся водопадов и неподвижность места, которое судьба постоянно подчеркивала, как их последнее пристанище, она поползла. Ее сломанные кости царапались друг о друга, и она кричала сквозь зубы, ее рабочая рука зарылась в землю в поисках чего-то, за что можно было бы зацепиться от боли. Она прижалась лбом к земле, не обращая внимания на грязь, покрывающую все ее лицо, и втолкнула пыльный воздух в легкие. "Вдох на два, четыре выдох. Понятно?" Все, что она помнила о том времени, это то, что было больно. Все было расплывчато в ее памяти, ощущение того, как скребутся и скрипят ее кости, разрывается кожа и медленно сочится кровь из десятков и десятков царапин и порезов. Она была убеждена, что некоторые из ее синяков глубокие до костей. Ее нога была совершенно бесполезной, она вообще не двигалась, а вместо этого действовала как мертвый груз, волочащийся по земле. Она не смела смотреть на это. Она могла сказать, что он сломан, и ей было все равно, насколько это плохо в данный момент. Даже в тумане агонии и в красном оттенке, закрывающем ее зрение, она ползла. Она была мучительно медленной, она перелезала через камни и падала на другую сторону, крик сорвался с ее губ от удара о ее уже травмированную спину. И все же она ползла, потому что в те моменты она не могла остановиться. Она услышала кашель, и ее внимание снова было обращено на лежащую фигуру одноклассника. Его глаза были открыты, и грудь двигалась, что само по себе было чудом, и это ее пугало. Она знала, что он, скорее всего, может впасть в шок от падения и это вполне еще могло осуществиться. Нет. Она не подведет его. Не снова. Она не помнила, как приблизилась к нему, но следующее, что она помнила, это то, что она была рядом с ним, и ей было больнее, чем раньше, как будто ее тело двигалось само по себе. Она вздохнула и позволила своей левой руке схватить его. Оказалось, что у него все еще есть чувства, потому что он повернулся, чтобы посмотреть на нее в ответ. Его глаза были тусклыми, полуприкрытыми и невероятно усталыми . Бакуго, казалось, молча смотрел на нее, съеживаясь от повреждений, нанесенных ее телу, как будто он сам не был смертельно ранен. Мина почувствовала, как ее лицо исказилось от разочарования, когда она заставила себя встать на колени, сдерживая крик и пронзительный стон, держась на дрожащих руках. Кровь на ее спине высохла и остыла, а правая рука полностью онемела. "Бласти?" - она попыталась, ее голос был хриплым. "Просто держись, Бласти. Я что-нибудь придумаю". Он тихо посмотрел на нее, кровь окрасила его губы в темно-красный цвет, и в замешательстве прищурился. Ашидо почувствовал, как ее сердце забилось до невероятной скорости. "Бласти? Ты меня слышишь?" Он оставался тихим, зажмурив глаза, вероятно, от боли, и Ашидо с поразительной ясностью осознала, что он действительно, возможно, больше не может ее слышать. Было что-то в том, что он находился так близко, прямо перед ней, но не может слышать ее голос, будто бы на самом деле он невероятно далеко, и это разбило ее душу и оставило задыхаться в потоке эмоций, контроль над которыми она давно потеряла. Мина хлопнула здоровой рукой по губам и зарыдала, уже не в силах справиться со всем, что происходило с ними в такой быстрой последовательности. Он ей доверял. Он доверил ей вытащить их оттуда, и теперь она больше не может этого сделать. Она даже не могла больше стоять, так как, черт возьми, она собиралась теперь затащить их обоих в безопасное место? На данный момент все, что они могли сделать, это ждать, пока кто-нибудь их спасет. И был очень хороший шанс, что помощь просто не успеет вовремя, если она вообще когда-нибудь придет. Это означало, что она потерпела неудачу. Она его подвела. Ей дали второй и даже третий шанс, и она проиграла. Третий удар - и она выбыла. Ашидо Мина была сломлена. "Ашидо", - это был едва слышный шепот, но она все равно его услышала. То, что он использовал ее настоящее имя, было чужеродным. "Иди, пока еще можешь. Ты можешь... получить помощь... Оставь меня здесь". Ашидо Мина была сломлена, но не побеждена. "Что за дерьмо ты несешь?!" - инстинктивно крикнула она, каркающие слова, будто ее протащили через фильтры ада. Ей было все равно, если ее голос остагется глухим. "С каких это пор Бакуго, гребаный, Кацуки, когда-либо отступит от чего-либо, черт возьми!?" Его глаза больше не были сосредоточены на ней, уставившись на то, чего она не могла видеть, и все ее существо кричало, чтобы она вернула его назад. Держать его здесь, потому что, если он ускользнет сейчас, он не вернется. "Бласти!" - закричала она, слегка тряся его. Все замедлилось, и ужас навсегда овладел ее разбитым, раскромсаным сердцем. "Не смей делать это со мной!" Я все еще должна извиниться, засранец! ШЛЕПОК!!! Мина не знала, что заставило ее дать ему пощечину, но она была в состоянии чистой, неподдельной паники, и это было единственное, что она могла придумать. Она почувствовала, как практически сдулась, когда его глаза внезапно заблестели и искра жизни вернула им цвет, силой возвращая к сознанию. Ашидо это больше не волновало. Она вцепилась ему в лицо, обеими руками - здоровой и сломанной, сжимая его бледную кожу. Ее правая оставляла уродливый красный отпечаток на его щеке, и его лицо слегка исказилось от отвращения к их близости, но она могла только наклониться еще ближе. "Ты не можешь сдаться, Бласти, понял!?" - крикнула она. "Ты должен держаться! Ты буквально самый упрямый осел из всех, кого я знаю, и я не прощу тебя, если ты сейчас умрешь на моих часах!" Что, черт возьми, она имеет в виду, говоря, что не простит его? "Мы выживем вместе! Мы выберемся отсюда, чтобы убить друг друга сами, понятно?! Я знаю, что ты захочешь убить меня за то, что я дерьмовый друг, но, черт возьми, я не позволяю тебе так меня пугать!" Ее хватка усилилась. Он только тупо смотрел на нее. "У нас будет ночевка, все впятером, как раньше, до того, как началась эта глупая история, и ты будешь кричать на нас за то, что мы тащим тебя с собой, но нам все равно, потому что ты потерял всякий шанс убедить нас в том, что ты нас не любишь давным-давно! " Она всхлипнула, прижавшись лбом к его лбу. "Мне очень жаль, Бласти... Мне так жаль, я была плохим другом тебе и Мидории. Мне очень жаль, что я совала нос туда, где ему не место, и была любопытной сплетницей и превратилась в злую девочку. Я никогда не хотела причинять тебе боль, и я никогда не должна была этого делать, так что не засыпай, чтобы мы снова могли быть друзьями, и все могло вернуться в нормальное русло, хорошо? Ты должен остаться со мной еще немного, хорошо? Еще немного. Все будет..." "Ашидо!!! Бакуго!!! Вы здесь?! Ответьте мне!!!" Не. Возможно. Ее голова взлетела вверх, вспышка боли в спине мгновенно забыта, и ее глаза поднялись высоко над стеной, на край мира, туда, где из-за бездны виднелось красное пятно. Это было так, как если бы облака рассеялись и солнце осветило их, обещая жизнь, будто рай широко распахнул свои ворота для них. Не просто искра, а целый ревущий огонь надежды пробежал по ее сломанному, измученному телу с чувством эйфории, которого она никогда раньше не испытывала. Она едва осознала, что рыдает, слезы текли по ее грязному лицу. "КИРИ!!! ПРЯМО ВНИЗУ!!! СПЕШИТЕ​​!!!" Она не могла разглядеть лицо Киришимы с такого расстояния, но тот все равно рванул к ним. Он напрягся на долгое мгновение, прежде чем начал действовать. "Я сейчас буду!!!" "Аши-" Хриплый, еле слышный голос был прерван грубым влажным кашлем. Ашидо обернулся, боль пронзила ее собственное тело, и вдруг почувствовала, как огонь надежды внезапно погас. Только сейчас она заметила, насколько он побледнел, кровь медленно текла из его рта, когда он отчаянно хватал ртом воздух, стараясь сделать еще один вдох, и его глаза стали тусклыми. Ашидо обнаружила, что ее собственные дыхательные пути сужаются, и совсем не заметила мощный грохот чего-то врезавшегося в землю в нескольких футах от нее. "Бласти, не смей! Не смей умирать! Помощь здесь! Остальные нашли нас, так что с нами все будет хорошо! Все будет хорошо, так что просто…" "Ашидо…", - выдавил он, прерывая ее. Она невольно закрыла рот, ее рука дрожала в его безвольной руке. Он посмотрел на нее, почти сквозь нее, своим туманным взглядом, и Ашидо была уверена, что этот момент будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь. Если бы она не знала ничего лучше, она бы сказала, что он пытался улыбнуться. "Прости за все." **************************** Каминари буквально сорвался. "Я сказал тебе не ломать ноги!" - Серо кричал откуда-то сверху, когда он еще не достиг безопасного расстояния от земли, но в тот момент Денки было наплевать. Потому что Ашидо кричала. Каминари побледнел при виде нее. Ее лодыжка была явно сломана, согнута и указывала в неправильном направлении, а спина была залита кровью. Правая рука выглядела так, будто ее засунули в блендер и каким-то образом сохранили каждый палец, опухший и черный, а все ее ногти были наполовину или полностью вырваны. Она была покрыта более мелкими травмами, море порезов и синяков, но это была наименьшая из их проблем. Она свернулась, закрыв глаза, и кричала от боли. И каким-то невообразимым образом Бакуго выглядел намного хуже, как если это было вообще возможно. Не обращая внимания на множество синяков, усеивающих его собственное тело, его правая рука выглядела так, как будто была раздавлена и начала приобретать поразительные оттенки черного и синего. Вокруг его бедра была большая лужа крови, а кожа стала болезненно призрачно-белой, что резко контрастировало с ярким цветом его ран. Но не из-за этого его чуть не вырвало. А из-за остатков наполовину расплавленного шеста, который торчал из его живота и красил рубашку в темно-красный цвет, от которого перехватывало дыхание. При ближайшем рассмотрении, должно быть, была выходная рана, потому что лужа крови простиралась далеко за пределы его бедра. Каминари, вероятно, был так же бледен и вздрогнул, когда Ашидо еще раз прерывисто вдохнула и хрипло закричала. Киришима, находившийся на противоположной стороне от мизинца, прижал голову к груди Бакуго, одна рука крепко сжимала его безвольную руку, а другая прижималась к его шее. "Господи!" - прошипел Серо позади него, и, честно говоря, Каминари не мог его винить, потому что, черт возьми, это выглядело плохо. Если бы он не знал ничего лучше, он бы подумал, что этот парень на самом деле... "Я не могу его найти", - прозвучал шепот. Затаенное дыхание как заявление недоверия, и когда рыжий посмотрел на них, выражение чистого, необузданного ужаса на его лице. "Он..." Каминари застыл, казалось его сердце остановилось, когда Серо быстро прошел мимо него, ударившись о землю рядом с все еще эмоционально подавленной Ашидо. В этот момент ее голос почти пропал. "Что ты имеешь в виду, ты не можешь его найти?! Что это значит?!" - выплюнул Серо, его тихий ужас омрачал черты. "Его долбаный пульс!!!" - закричал Киришима ему в лицо со слезами на глазах, и Каминари почувствовал, как мир начал рушиться сам по себе. "Я не могу... НЕТ! " Он не может найти пульс. Его больше нет. Он ушел. "АА-ты уверен?!" - Каминари тупо запнулся, не в силах понять такую ​​вещь. "Ты правда думаешь, что я бы пошутил над чем-то вроде этого!?!" - закричал Киришима, снова в отчаянии крича на Серо, пока Каминари пытался понять, что происходит. Это было... немыслимо. Он просто не мог себе представить, сама идея о Лорде Взрыво-убийце, о короле Взрывов, о САМОМ Бакуго Кацуке, в конечном итоге проигравшем битву так скоро. Несмотря на безрассудные наклонности этого парня, лично Каминари был убежден, что либо у него аллергия на смерть, либо смерть просто боялась его, и что он переживет их всех, потому что он был из тех парней, которые плюнет в лицо мрачному жнецу, и пойдет с победой, прогуливаясь, как настоящий герой. Но это лишь принятие желаемого за действительное, осознал он, стоя сейчас тут, и наблюдая, как Киришима изучает неподвижную форму своего лучшего друга. Он выглядел таким мирным. "ОТПУСТИ МЕНЯ!!!" - внезапно закричала Ашидо, дрожа в руках Серо, когда он оттащил ее на несколько футов и крепко прижал к себе, заставляя ее отвернуться от кровавой сцены. Она слабо сопротивлялась, и ее рыдания возобновились. "Каминари!" - прошипел Киришима резким голосом, наполненным эмоциями, которые он не мог контролировать. "Мне нужно, чтобы ты замедлил кровотечение вокруг его живота и бедра! Торопись! Я НЕ дам ему умереть!" Каминари вышел из ступора и споткнулся, заняв место, которое покинул Серо. Если и был урок, на котором он всегда старался уделять пристальное внимание и за который у него были достойные оценки, то это был героизм. Он хорошо помнил, что Всемогущий вместе с классом часто оказывал первую помощь, особенно после того, как ушел из героизма. Но то было для травм легкой и средней степени тяжести, поскольку о более серьезных травмах позаботится персонал службы экстренной помощи. Каминари знал, как обработать бедро. Он мог это сделать. Но он понятия не имел, как поступить с животом, кроме как не касаться шеста. У него также была очень базовая подготовка по СЛР*, но, по словам, она была очень простой. В основном, как делать компрессии грудной клетки. У них должны были быть более углубленные методы спасения жизни и продвинутые классы первой помощи на втором году обучения, так как раньше на этом году получали лицензии. Но сейчас все изменилось, и он действительно надеялся, что их программа подстроится в ближайшее время. Сейчас у него не было необходимой для этого подготовки. (* Сердечно-легочная реанимация - СЛР). Тем не менее, он помнил, как Киришима упоминал, что во время подготовки к вступительным экзаменам UA он посещал гражданские уроки СЛР, чтобы улучшить свои знания о спасении жизни на поле. Этот парень был практически сертифицированным профессионалом с тем, сколько тренировок он получил за то время. Часть его почувствовала прилив надежды в груди. А потом он вспомнил, как Всемогущий объяснял, что сердечно-легочная реанимация была процедурой, спасающей жизнь, поскольку она поддерживала кровоток до прибытия медработников, а вероятность успеха реанимации составляла менее пятидесяти процентов. "Каминари!!"- голос Киришимы был грубым, когда он крикнул ему, прежде чем начать хорошо отработанные компрессии груди, его челюсть сжалась, а в глазах пылал лесной пожар. Каминари встряхнулся и принялся за дело, срывая куртку. Как бы ему ни нравилась эта куртка, ее можно заменить. Как он и ожидал, было довольно легко замедлить кровотечение вокруг бедра, плотно обвязав куртку вокруг талии так, чтобы надавить на то, что выглядело как колотая рана. На данный момент у них буквально не было возможности очистить ее, поэтому все, что он мог сделать, это замедлить кровотечение в надежде, что искусственное дыхание Киришимы будет более эффективным. Он не знал, так ли это работает, но для него это имело смысл - и пошли на хуй, если он не собирается стараться изо всех сил. Крик Ашидо, мантры мольбы и извинений проникли в его сознание, когда Киришима перешел на рот в рот, запрокидывая голову своего бессознательного друга назад и бесстыдно сжимая их губы, совершенно не обращая внимания на кровь, все еще текущую по подбородку блондина. Каминари заметил, как грудь Бакуго искусственно поднимается по команде Киришимы, прежде чем вопль Ашидо стал понятен. "Он думает, что мы его ненавидим!" - завыла она в плечо Серо, и Каминари почувствовал, как его собственное сердце разорвалось надвое. "Он не может умереть, думая, что мы его ненавидим! Он не может!" Что в последний раз сказал ему Каминари? Какой-то ехидный комментарий? Придурок? Отвали? Что-нибудь похуже? Как бы то ни было, учитывая обстоятельства, это не было что-то хорошее. Слова всегда так легко бросить, и они могут быть очень болезненными, если их использовать безрассудно. Никто никогда не задумывается, что они могут быть обоюдоострым мечом. Никто не думает, увидит ли они этого человека снова или нет. С чем они останутся, когда этого человека не станет. Что угодно могло внезапно стать вашими последними словами. И снова, почему они злились на него? Какие-то действительно глупые ошибки, которые он совершил, будучи незрелым учеником средней школы? Вещи, которые не имеют к ним никакого отношения? Если бы Бакуго думал, что они ненавидят его, он бы не стал его винить. Они сделали это довольно убедительно. Внезапно Каминари не чувствовал ничего, кроме гнева по отношению к себе. "Что-нибудь?" - крикнул Серо опасно дрожащим голосом, пока Ашидо продолжала безутешно лепетать ему в ключицу. "Нет!" - Киришима вскрикнул от разочарования и снова прижал пальцы к шее Бакуго. Он крепко стиснул зубы и боролся с собственными слезами, когда вернулся к компрессам. "Дыши, черт возьми!" "Кто-нибудь придет, верно?!" - крикнул Серо в основном для себя. "Они знают, что мы ушли! Я уверен, что Джиро или Сато кому-то сказали!" Примерно в тот момент, когда стало кристально ясно, что усилия Киришимы напрасны, Каминари заметил, как слезы тихо текут по лицу парня. С каждой секундой это выглядело все более и более мрачным, безмолвным обещанием перед лицом трагедии. Было ужасно думать о мире, где не будет взрывов и проклятий, ставших обычным явлением в классе. Мир без следующего великого героя. Каминари невольно всхлипнул, хотя и был заглушен хриплым плачем Ашидо, но он не позволил себе сломаться. Как бы он ни хотел просто развалиться, как бы он ни хотел плакать, кричать и свернуться калачиком с Ашидо в их общих страданиях, он не мог заставить себя сделать это. Бакуго будет расстроен, если он сломается из-за него. Киришима отвел лицо от Бакуго, череда проклятий, которым его наверняка когда-то научил пепельный блондин, поскольку Каминари даже никогда не слышал некоторых из них, вырвалась из багрово-окрашенного рта. Он продолжал работать, упрямство и непреодолимая потребность спасти своего лучшего друга подпитывали его, как если бы отказ сейчас заставит смерть сдаться. И все же это казалось так мучительно бессмысленно, учитывая, как время без пульса продолжало апатично течь... "Напряжение типичного дефибриллятора", - голос учителя внезапно появился в его голове, как молния, и он не помнил, кто говорил, но это было на том чертовом уроке искусственного дыхания, - "может варьироваться от ста сорока до тысячи. Между этими числами нет универсального числа, которое бы постоянно воскрешало человеческое сердце". Каминари не знал, что им владело, но следующее, что он понял, это то, что оттолкнул Киришиму. "Отойди!" Киришима издал сдавленный звук, похожий на звук дикого животного, но в этот момент Каминари было все равно. "Не думай, что можешь просто лечь и умереть, гребаный засранец!" Электричество потрескивало по его телу, кончики пальцев дико искрились. Это была деликатная операция, поэтому ему пришлось контролировать свою причуду на таком уровне, на котором ему никогда не приходилось раньше. Более миллиона вольт могли пройти через его тело за один раз, и если их не остановить, то он мог очень легко поджарить Бакуго, если не будет осторожен. Если он хоть раз напортачит, выхода уже не будет. Двести вольт. "Разряд!" - он прижал пальцы к груди Бакуго и толкнул. Электричество раскололо его и заставило его неподвижное тело подскочить вверх. Секундой позже он отстранился, выжидающе глядя на Киришиму. Казалось, он понял эту идею, потому что сразу же прыгнул вперед и вернулся к компрессиям. Каминари с трудом ощущал пристальный взгляд Серо на своей спине из-за высокого уровня адреналина, и рыдания Ашидо были заглушены его сердцебиением в ушах. "Мы все еще должны сгладить всю эту хрень с нашим классом, ты меня слышишь!?" Четыреста вольт. "Разряд!" Электричество начало накапливаться вокруг открытого пространства, когда Каминари боролся, чтобы подавить свою причуду, бегая по коже, разряд легко бледнел по сравнению с его полной разрушительной силой. Когда он сражался вместе с Бакуго и Киришимой на предварительном лицензионном экзамене, он сначала чувствовал себя таким маленьким, но к концу он чувствовал себя героем. Его руки остались парить над неподвижным телом, руки Киришимы заставляли его сердце биться быстрее. Заставляли кровь циркулировать. "Мы герои, черт возьми!" - закричал он. Денки надеялся, что остальные не слышат его ломающийся голос. "А вы знаете, что делают герои!? Спасают жизни, вот что!" Его пальцы впились в грудь. Семьсот пятьдесят вольт. "РАЗРЯД!" "Привет, Каччан". Может быть, если бы Каминари открыл глаза на то, как легко Мидория может сейчас приблизиться к пользователю причуды взрыва, то ничего бы этого не произошло. Может, он мог что-то с этим сделать. "Я заметил, что в последнее время ты часто позволяешь Каминари так называть тебя. Мне было интересно, почему, если ты не возражаешь, что я спрошиваю". Бакуго снова посмотрел на веснушчатого мальчика, сидящего позади него, ботаник наблюдал за ним с открытым любопытством, и зарычал. "Да, черт возьми. Почему тебе не все равно? Нечего делать, или что-то в этом роде? Чудак". Мидория нервно усмехнулся, по его лицу скатились несколько капель пота. "Я... я имею в виду, может быть, немного...?" Бакуго посмотрел на него не впечатленный. Мидория поднял руки в защиту. "Я имею в виду, что я имел в виду, что ты долгое время не позволял это другим людям! Думаю, ты просто привык к этому от меня", - он слегка рассмеялся. "Почему? Мне любопытно". Бакуго опасно зарычал на него, прежде чем многозначительно отвернуться. Мидория вздохнул, как будто ожидал этого, и вернулся к записям в блокноте. После Бакуго прислонился к столу Мидории за минуту или две до начала следующего урока. "Мне все равно", - наконец сказал он. "Он может называть меня как угодно, черт возьми". Мидория ярко улыбнулся при этом, понимающий взгляд скрывался в его глазах, как будто он расшифровывал сложный код. Бакуго, должно быть, почувствовал это, потому что оглянулся на него и толкнул. Мидория только ярче улыбнулся. Он внезапно вспомнил с поразительной ясностью, как именно имена работали в сознании пепельной блондинки. "Я не дам тебе умереть!" - сказал Каминари сквозь стиснутые зубы и оглянулся. Серо молча смотрел, как Ашидо оседает, словно потеряла сознание, хотя смертельная хватка, которую она держала здоровой рукой предплечье Серо, выдавала ее. Его взгляд вернулся к умирающему другу, темный голос в глубине его разума напомнил ему, что он уже мертв. Сможет ли он воскресить его, еще неизвестно. Он мог только молиться о чуде. "Я отказываюсь! Я категорически отказываюсь!" - закричал он, его пальцы уже касались неподвижного тела. Сквозь рубашку он чувствовал ледяной холод своей кожи. "Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ УМЕРЕТЬ!" "Мы все выйдем из этого живыми, вместе! Все двадцать!" Девятьсот вольт. "РАЗРЯД!!" И снова грудь под его пальцами судорожно сжалась под действием электрического тока, его тело тряслось и поднимало пыль, которая раздражала его и без того слезящиеся глаза. Но затем он издал громкий отчаянный вздох. Звук искренне напугал Каминари, и тот от удивления отступил, а Киришима тут же бросился вперед, схватив пепельного блондина и подняв его в полусидячее положение, чтобы приспособиться к его недостаточно используемым легким и воздуху, возвращающемуся в них. Киришима и Серо испустили два бранных слова одинакового шока и недоверчивого экстаза. Глаза Бакуго были широко открыты, расфокусированы и бешено метались по сторонам. Физические движения, казалось, были ограничены, но Киришима все еще крепко держал его за руку на случай, если он попытается использовать свою причуду в бредовой панике. Другая рука Киришимы обнимала его за шею, чтобы поддерживать его голову, а его собственное лицо было лицом человека, только что увидевшего призрак любимого человека. Сзади было движение, но Каминари не нашел ни минуты, чтобы оглянуться на то, что делали Серо и Ашидо. Вместо этого он потянулся к другой руке Бакуго, холодной, но не замерзшей, и, несмотря на риск обугленной ладони, взял его за руку. Бакуго был далек от "в порядке". Было бы неосведомленностью сказать, что он наверняка выживет, но в тот момент, когда он слышал неустойчивое, затрудненное дыхание и чувствовал, как маниакально бьется пульс на его пальцах, Каминари испытывал такое дикое чувство эйфории, что он цеплялся за него, как если бы его собственные здравомыслие зависело исключительно от сохранения этого чувства. Он старался изо всех сил, сказал он себе перед лицом неуверенности. Он сделал все, что в его силах. Мгновение спустя его внимание привлек звук вертолета над головой, машина, появившаяся над ними, стала ответом на молитву, которую они ждали. Позже Каминари утверждал, что это было похоже на то, как ангел, одетый в черное, спустился с небес, когда их учитель спустился вниз со своим оружием захвата. Позже он заметил, что на протяжении всего взаимодействия, Айзава старался избегать зрительного контакта с ними. Когда он впервые увидел состояние, в котором находился Бакуго, его лицо было полностью скрыто за неопрятными волосами. Атмосфера профессионализма, которую он держал, всегда приводила остальных в трепет. Айзава скривился, его голос был еле слышен. "Он слишком плох для использования причуды Девочки Выздоровления, не рискуя умереть. Мы не можем себе позволить жертвовать его выносливостью". Его глаза внимательно изучили остальных, ища в них какие-либо другие физические проблемы. Он задержался на Ашидо слишком долго, прежде чем вернуться к текущей задаче. С отработанной точностью и мягкостью он поднял своего ученика с пыльной земли и приблизился к низко парящему вертолету и ожидающей каталке. Как только его передали Девочке-Выздоровления и парамедикам, Айзава вернулся к ним. "Мне нужно подробное объяснение того, что здесь произошло", - просто сказал он, впервые глядя им в глаза. Его взгляд был настороженным. "Но это подождет. Я полагаю, что вы трое можете идти самостоятельно, так что возвращайтесь к своим одноклассникам в лагерь эвакуации. Ашидо, для большей эффективности, ты поедешь со мной". Ашидо поспешила подчиниться, безмолвно протянув ему руки, чтобы он поднял ее, как маленького потерянного ребенка. Он не стал ничего говорить об этом, схватив эмоционально расстроенную девушку и позволив ей уткнуться головой в его плечо и продолжить плакать, хотя Каминари не был полностью уверен, сколько еще слез у нее осталось. "Возьми Каминари первым", - сказал Киришима Серо, наблюдая, как Айзава осторожно забирается в вертолет и занимает свое место, Ашидо все еще удобно свернулась калачиком у него на коленях. Его голос был полностью лишен эмоций. "Я тяжелее, поэтому подъем будет быстрее". "Конечно", - ответил Серо невероятно измученным голосом. Киришима долгое время молчал, не отрывая взгляда от вертолета, который поднялся в воздух и исчез высоко над краями стен. Его плечи опустились, рыдание вырвалось из него. "Я не..." Серо судорожно вздохнул, понимающе положив руку ему на плечо. "Все в порядке. Давай просто... Давай просто вернемся. Поговорим позже". "Ага." Серо жестом велел Каминари следовать за ним, и электрический блондин молча подчинился. Серо крепко схватил его, с озабоченным взглядом в собственных мертвых глазах, прежде чем выстрелил полоской изоленты до выступа, откуда они пришли, и начал восхождение