Красные чернила

Встреча с Антоном и Трейси в среду утром оказалась более продуктивной, чем ожидала Гермиона. Трейси не только закончила разбираться со звонками, но и распечатала несколько приложений к проекту по топеройкам, завершая первый этап правок. Гермиона не находила слов и, прежде чем приступить к делу, тихо поблагодарила девушку. У нее оставалось всего два дня, чтобы закончить проект, а она уже чувствовала себя выжатой как лимон. Гермиона промыла и залечила свои раны, когда вернулась домой из Министерства, громко проклиная Малфоя за то, что тот видел ее после вылазки в болото. Она изо всех сил старалась подавить странные чувства, охватившие ее после того, как краем глаза увидела его в коридоре с расстегнутой рубашкой. У нее не было времени на подобные мысли, и, честно говоря, Гермиона находила их очень тревожными. К концу дня в среду она закончила черновик предложения и набросала схемы чар, чтобы одновременно держать топеройек подальше от саженцев мандрагор, но и позволять солнцу и дождю проникать сквозь обереги. Проблема заключалась в популяции топеройек: невозможно было создать заклинание, чтобы переселить всех, для каждого подвида требовалось отдельная система нанесения чар. После совместной экспедиции с Антоном, у неё возникло ощущение, что новые подвиды топеройек, появляющиеся каждые несколько лет, являются их средством адаптации. Она сомневалась, что Гербологическая Ассоциация будет довольна результатами и их рекомендациями (поскольку они не станут универсальным решением для всех). Но с этим Гермиона уже ничего не могла поделать. В четверг утром она отдала Трейси проект, чтобы та отредактировала ошибки. У Гермионы не хватало времени, и на этот раз она заставила себя разделить обязанности с Трейси. Она просто не могла позволить передать документ с орфографическими ошибками Малфою. Не в этот раз. Сама Гермиона в это время завершала работу над системой болотных чар, когда Джинни заглянула к ней на ланч. — Значит, эти штуки… должны следить за любыми генетическими изменениями у топеройек? — спросила Джинни, наклоняясь над столом Гермионы и указывая на нижнюю половину страницы. — Это гениально, но, черт возьми, так сложно. Почему нельзя просто наложить обычные чары слежения, а когда придут другие подвиды, обновить их? — Потому что мы узнаем о прибытии новых существ только тогда, когда будут уничтожены посевы мандрагоры… я сомневаюсь, что Гербологическая Ассоциация будет довольна подобным исходом. Нам нужен альтернативный вариант. — Верно, — глаза Джинни еще раз пробежали документ. — Почему бы просто не использовать заклинание контроля здоровья на самих мандрагорах — так вы узнаете, если на них нападут? — Конец страницы, — быстро сказала Гермиона, запихивая в рот свой карри. Ее движения были быстрыми, а рука слегка тряслась. — Я составила подробную систему чар, но сомневаюсь, что ее одобрят, так как каждый урожай нужно будет заново зачаровывать. Гербологи ненавидят возиться с чарами. Я оставлю им инструкции на использование этой системы, несмотря ни на что. — Это невероятно тщательно, Гермиона, — сказала Джинни, перевернув страницу. Ее глаза подозрительно сузились, и она посмотрела на подругу. — Сколько кофе ты сегодня выпила? — Две чашки. Джинни подняла бровь и скрестила руки на груди. — Хорошо, шесть, но все должно быть идеально. Малфой объявил мне войну, и я не могу позволить себе иметь недочеты в этом предложении, иначе я могу потерять работу. — Черт возьми, неудивительно, что ты практически вибрируешь на своем кресле. Тебе нужно поспать, Гермиона. Ты не можешь продолжать издеваться над собой. Тебя никогда не уволят. — В этот раз могут, — поморщилась Гермиона, возвращаясь мыслями к разговору с Малфоем. — Мне пришлось просить о продлении срока над предложением по соплохвостам. А из-за выступления лунных тельцов у моего отдела теперь есть небольшой бюджет, и меня могут заменить. — Думаешь, мистер Тоджкинс собирается использовать деньги, которые департамент получил за твою тяжелую работу, чтобы заменить тебя? Ты вообще спала — слышишь, как безумна твоя теория? — Нет… слушай, это сложно объяснить, но я действительно думаю, что Малфой пытается прикончить меня на этот раз. Он хочет мою голову, — Гермиона встала со стула рядом с Джинни и забрала бумаги у подруги. Вернувшись к нужной стороне стола, она села и достала ручку, чтобы продолжить работу. — У тебя развилась паранойя, потому что ты перестала нормально спать. А не связано ли сверхвоинственное поведение Малфоя с тем, что ты ударила его по лицу? — саркастически сказала Джинни и вздохнула. — Просто купи ему кофе и скажи, что извиняешься. Уверена, он не собирается кончать с тобой из-за одного маленького удара. У Гермионы дернулся глаз, и она опустила голову, не желая смотреть Джинни в глаза. Если бы ее подруга знала правду о том, что произошло, то поняла, что Гермиона не просто раздувает из мухи слона. Не в этот раз. Она целовалась с Малфоем, а все в офисе думали, что она ударила его. Он точно собирается ее прикончить. — Ага, — сказала она, делая маленькую пометку ручкой в углу страницы. — Но не думаю, что на этот раз кофе поможет. — Это был не просто удар? Черт, Гермиона, ты же не пнула его по яйцам, правда?! — Что?! — На этот раз Гермиона вскинула голову и удивленно уставилась на подругу. — Нет! Нет, какого черта я буду так делать? — Не знаю! Тогда зачем нужно было бить его, если ты знала, что должна с ним работать?! — Я… уже ничего не исправить. Мне просто нужно убедиться, что предложение идеально, чтобы он его подписал. — Ценой собственного рассудка? Гермиона пожала плечами и просто продолжила писать. — Уверена, со мной все будет в порядке. Произнося эти слова, она сомневалась. Когда она будет в порядке? В перерывах от работы, которых практически не было? Во время нелепых проектов? Находясь с Малфоем, зная, что она его поцеловала? Помня, что она прижималась к нему, и все еще чувствуя его вкус на своих губах? Нет. Вся эта неразбериха ещё больше способствовала тому, чтобы она сошла с ума. Блять, я обречена, — подумала она. Через неделю я точно сойду с ума. — Что ж, ладно. Вижу, ты не готова вести адекватный разговор. Как только этот проект будет закончен, ты приедешь, и мы обсудим твои варианты карьерного роста, здоровье и все остальное. И будь уверена, это случится… в противном случае, я попрошу Гарри приехать и увезти тебя отсюда силой. — Как скажешь, мама, — ответила Гермиона, закатив глаза на подругу. Джинни проигнорировала ее сарказм и направилась к двери, но остановилась, прежде чем открыть ее. — В эту субботу у Анджелины день рождения, ты придешь. И это был не вопрос, а утверждение. — Джинни, — медленно произнесла Гермиона. Она подняла глаза, увидела суровое выражение лица подруги и поморщилась. — Я не лгу насчет серьезности этого проекта. Комментарии Малфоя решат мою судьбу, мне понадобятся все выходные, чтобы закончить предложение. — Без вариантов, Гермиона. Вечеринку запланировали еще месяц назад. Анджелина беременна и чересчур эмоциональна — ты придешь. Если ты беспокоишься о том, что он напишет кучу дерьмовых комментариев в пятницу, тогда отнеси ему предложение сегодня днем, чтобы у тебя было время разобраться с этим. — И как это поможет? Если он собирается уничтожить проект, не имеет значения, когда я покажу его. — Это поможет, потому что тогда у тебя будет завтра, чтобы провести совместное совещание, и там все решить, вместо того, чтобы ждать до понедельника и волноваться из-за этого весь уик-энд! Работай хитрее, а не усерднее, Гермиона. Запри его в пятницу в зале заседаний, если понадобится. Просто сделай это. Гермиона колебалась. На самом деле, это была хорошая идея. — Ладно, я приду, а после обеда зайду к Малфою. — Хорошо, — Джинни слегка улыбнулась ей. — Люблю тебя, несмотря на то, что ты безумна. И я не пытаюсь быть стервой, просто хочу, чтобы ты была в порядке. — Да, знаю… Спасибо, Джинни, я тоже тебя люблю. Джинни вышла из кабинета, а Гермиона отправилась почистить зубы. Родители привили ей эту привычку еще в детстве, и она редко отказывалась чистить зубы три раза в день. Пригладив водой волосы и наложив еще одно статическое заклинание, чтобы удержать распущенные завитки на месте, она направилась к Трейси. — Трейси, ты закончила редактировать предложение? — крикнула Гермиона, подходя ближе. — Только что! Вот оно, — Трейси с улыбкой вернула ей толстый документ. — Спасибо, я действительно ценю это, — Гермиона взяла папку и бросилась в свой кабинет, забыв там ручку. — Ты же знаешь, это моя работа, — отозвалась Трейси. — Тебе не нужно благодарить меня за мои обязанности. — Хорошо, — Гермиона улыбнулась девушке, выходя из кабинета и направляясь к лифтам. Она начала испытывать странный оптимизм. Это предложение было, безусловно, лучшим из тех, что она когда-либо составляла, по крайней мере, с точки зрения основательности и полноты. В предложении было все, кроме работы по чарам, которую она хотела сначала обсудить с Малфоем. В конце концов, он сказал, что предпочел бы именно это. Она намеревалась посмотреть, насколько хорошо все пройдёт. В последний раз, когда она принесла ему 90% законченной работы, он попытался выставить ее идиоткой. Как бы то ни было, Джинни была права. Чем раньше она принесёт ему предложение, тем лучше. Лифт быстро поднялся на третий этаж, и не обращая внимания на Дафну, она пронеслась сразу в кабинет Малфоя. Его дверь была закрыта, и конечно, Гермиона бесцеремонно распахнула ее. — Малфой, у тебя есть время просмотреть предложение по топеройкам? Я знаю, ты сказал, что занят на этой неделе, но предложение почти готово… на 95%. Было бы замечательно получить сегодня твои правки, а завтра провести совместное собрание, чтобы обсудить и проработать все недочеты как команда. Таким образом, мы более эффективно используем своё время. Малфой устало взглянул на нее, оторвав глаза от стола, его верхняя пуговица была расстегнута. Он выглядел раздраженным даже больше, чем обычно. — Я думал, что уже говорил не тратить мое время на незаконченное дерьмо, — усмехнулся он. Гермиона глубоко вздохнула и на секунду закрыла глаза, прежде чем заставить себя сохранять спокойствие. — Проект закончен за исключением той части с оберегами, о которой… как я уже говорила… хотела бы знать твое мнение. Я пытаюсь сэкономить нам обоим время. Почему бы не решить все это сразу коллективными усилиями. Она видела, как напряглась его челюсть, и как его рука сжала ручку, которую он держал. Он выглядел так, словно вот-вот взорвется. Гермиона была поражена, когда он просто указал на угол своего стола, а затем снова опустил глаза на лежащую перед ним бумагу. — Спасибо, — сказала она почти нерешительно, когда вошла в его кабинет и бросила большую папку на угол, на который он указал. — Я могу прийти за комментариями, когда ты закончишь, или попросить Дафну принести их Трейси. Он продолжал игнорировать ее, и Гермиона нахмурилась. Он злится, что все пошло не так, как он хотел? Может он планировал задержать ее проект и не возвращать комментарии до завтра? Она нахмурилась еще сильнее, но повернулась и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. В любом случае, это не важно — у нее оставался черновик по чарам, над которым она продолжила работать, пока ждала его правки. Они появились после обеда, всего через два часа после того, как девушка оставила копию проекта у него на столе. Трейси тихо постучала в ее дверь, протягивая ей документ. Судя по мрачному выражению лица девушки, Гермиона могла сделать вывод, что проект был не в порядке. Не говоря ни слова, она встала из-за стола, взяла папку и закрыла дверь. Десять минут спустя Трейси подскочила на своем месте, когда дверь Гермионы распахнулась, и из ее рта полилась нецензурная брань. — ЖАЛКИЙ КУСОК ДЕРЬМА! Гермиона вылетела из своего кабинета, как ураган, крепко прижимая к груди несколько бумаг, забрызганных красными чернилами, и помчалась по коридору к лифту. Не могу поверить, что этот гребаный мудак… это я не подумала о долгосрочных последствиях мандрагоры, посаженной рядом с болотами?! Конечно, черт возьми, я учла это! Он вообще читал проект?! Если он не собирался читать, зачем тогда согласился его взять?! Написать, что моя работа с чарами была сложной и ненужной… ублюдок вообще когда-нибудь встречался с гербологами? Да я не просила это оценивать… и неважно, что для установки системы оберегов потребуется три специалиста по чарам! Ассоциация гербологов заплатит за это, черт возьми! Написать, что генетический мониторинг не сработает! Блять, серьезно!?! ЕБАНЫЙ МУДАК! Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы преодолеть расстояние от лифта до его кабинета, прежде чем она распахнула дверь. — Какого хрена Малфой?! — она вся кипела, плечи ее тряслись. Гермиона чувствовала, как по всему телу начинают пробегать вибрации. — Ты хочешь, чтобы меня уволили?! В этом все дело?! Половина твоих правок полная херня! — Я же говорил, что у меня нет времени рассматривать незавершенное предложение, — с горечью сказал он, бросая ручку на стол и свирепо глядя на нее. — Я бегло просмотрел проект, и все мои комментарии справедливы! Если тебе что-то не нравится, это не значит, что там написана ложь! — Херня! Я учла последствия посадки мандрагор рядом с болотами! Все описано в третьем приложении. — Не было никакого третьего приложения, Грейнджер, — его голос звучал пугающе спокойно. Она смотрела, как он медленно встал из-за стола, и тут же взорвался. — Ты хотя бы проверила документ, прежде чем бросать его на угол моего стола?! К ЧЕРТУ тебя, Грейнджер! Ты чертовски неправдоподобно лжёшь! — Что?! — возмутилась Гермиона, в замешательстве нахмурив брови. — Я отдала приложение Трейси для редактирования, оно было в папке, которую я дала тебе! — Нет, — мрачно ответил Малфой, его глаза сузились в ненавистные щелочки. — Его там не было. — Блять! — Гермиона посмотрела на несколько страниц, которые принесла с собой. Ну, естественно, это с ней произошло. Один раз она позволила себе положиться на свою команду и, в конечном счёте, испортила проект. Именно по этой причине она предпочитала делать все сама. Это была ее вина. Она так торопилась, что не проверила папку, которую забрала у Трейси. Она снова перевела взгляд на Малфоя и сверкнула глазами. — Ты ведь не проверила его? — злобно спросил он, и девушка увидела, как от него волнами исходит гнев. Гермиона не могла ответить, не знала, что сказать. Как она могла сказать ему, что он был прав, что она ошибочно доверилась своей команде, а они подвели ее. Он никогда не примет ее оправдание. Как она могла сказать ему, что он был прав, что она должна была проверить файлы? Особенно после того, как он сказал, что занят, и у него нет времени на этой неделе. Как она могла быть такой идиоткой! Это была ее вина. Полностью. Она сама дала ему оружие, которым Малфой ее уничтожит. Она потеряет работу, репутацию, и всему виной будет ее глупость. Она так разозлилась, что ее затошнило. Ей хотелось ударить его, потом стену, а потом и себя! Если бы Малфой не заставлял ее так волноваться, она бы и вполовину не совершила подобных ошибок. Возможно, Гермиона и была виновата, но она чертовски ненавидела его за это. Он довёл ее до такого. — Это так? — повторил он еще тише. Гермиона запаниковала и выбежала из комнаты. Она чувствовала, как дрожат ее ноги, а разум мечется от страха. Она знала, что если останется, то убьет его, а потом просто покончит с собой. Она, в любом случае, и так медленно умирала — работа лишь способствовала этому. Так почему же она так упорно продолжает тянуть своё жалкое существование? Девушка почти добралась до лифта, до которого оставалось всего три кабинета, когда сильная рука схватила ее и рывком втащила в пустой кабинет. Она почувствовала, как на комнате сомкнулись чары, затем споткнулась и повернулась лицом к Малфою. Он выглядел таким злым, каким она его никогда не видела. Примерно так, словно вот-вот задушит ее. — Я задал тебе вопрос, Грейнджер? — мрачно сказал он, направляясь к ней. — Ты даже не потрудилась взглянуть на документ, прежде чем бросить его на мой стол? Я-то думал, ты лучше всех понимаешь, что значит быть стесненным во времени! — Оно было законченным, Малфой! — выплюнула она, пока ее сердце бешено колотилось в груди. — Я, блять, закончила его вчера вечером! Сегодня утром я отдала его Трейси для редактирования. Видимо, она не успела собрать все листы. — Мерлин, да у тебя как всегда вагон идиотских оправданий! Хватит винить всех подряд в своих неудачах! — теперь он был рядом с ней и явно сдерживал себя. — Я не виню ее! Я просто объясняю, что случилось! — закричала на него Гермиона. — Я не проверила… Да, я его не проверила! Ну вот! Теперь ты счастлив, Малфой? Это то, что ты хотел услышать? Гермиона Грейнджер оказалась идиоткой, как ты всегда и думал, и она облажалась! Она закрыла пространство между ними, пока кричала. Они были всего в нескольких дюймах друг от друга, пока она метала в него кинжалы силой взгляда. — Ты… Черт! — Малфой схватил ее за плечи и прижал к стене. — Ты что, блять, пытаешься меня убить?! Тебе нравится разрушать мою жизнь и тратить мое время?! Тебе никогда не приходило в голову, что мир не крутится вокруг тебя, и что у меня есть и другие более важные вещи!? Я просил тебя! Я просил тебя не давать мне непроверенную херню, и менее чем через сутки ты бросаешь мне на стол документ, в котором не хватает половины страниц! — Если ты заметил, что предложение не доработано, зачем вообще продолжил его изучать, Малфой?! Ты постоянно жалуешься на отсутствие времени, и все также чертовски взволнован возможностью залить своими кровавыми чернилами всю мою работу! — Гермиона оттолкнула его, крепко прижав руки к его твердой груди. Он все еще сжимал ее плечи, пока его пальцы впивались ей в кожу. Они, несомненно, оставляли синяки. — Хочешь верь, а хочешь нет, но у меня есть дела поважнее, чем придумывать способы тебя разозлить! — Я должен был удостовериться! Ты могла намеренно запутать меня своими ошибками, что кстати у тебя получается лучше всего! — Мерзавец! — она ударила его кулаком в грудь, чувствуя, как приятно пульсирует ее рука. Он не ожидал этого, и она услышала, как у него вырвалось тихое ворчание. — Ты все портишь! Каждая моя ошибка случается из-за того, что ты постоянно дышишь мне в затылок! Я даже думать нормально не могу! Ненавижу тебя! Он поймал ее руку на середине следующего удара, удерживая ее над головой, а затем насмешливо посмотрел на нее сверху вниз. — Я так устал от тебя и твоей неспособности выполнять свою гребаную работу! — Тогда прекрати пытаться саботировать меня! — она толкнула его так сильно, как только могла, теперь, когда одно ее плечо было свободно, только чтобы почувствовать, как он еще больше сокращает пространство. Тихий голос в районе затылка велел ей остановиться. Он говорил ей, что она ступает на опасную территорию и напоминал, что они одни. Она чувствовала, как Малфой прижимается к ней. Ее тело начинало дрожать в ответ. В глубине души она чувствовала, что знает, к чему все идет, но не обращала на это внимания. Она не могла не реагировать на него. На его слова, его голос или его тело. Как будто ею полностью овладевали животные инстинкты, а ее способность анализировать исчезала. — Я саботирую тебя!? Ты что, блять, издеваешься?! Ты хоть представляешь, сколько проблем ты мне доставляешь! Чертова невежда! — Боже, это… я невежественна? Серьезно?! Я просто пытаюсь делать свою гребаную работу! — Может быть, тебе стоит поискать другую работу, раз уж ты НЕ СПОСОБНА на эту?!! — взревел он. — Да пошел ты на хер! Она толкнула его, а он толкнул ее в ответ. Она дернула руку, которую он держал над ее головой, и свободной схватила его за рубашку. Она не могла сказать, пыталась ли ударить его, оттолкнуть или притянуть ближе. Гермиона выругалась, пока снова не уперлась в стену, его тело прижалось к ней, а губы скользнули по ее губам. У нее перехватило дыхание. Затем она почувствовала, как его рука сжала ее запястье. Она крепко схватила его за ворот рубашки и потянула вниз, открывая рот шире и скользя языком по его губам. Она услышала его глубокий стон, прежде чем он прижался к ней, а его бедро устроилось между ее ног. Гермиона прижалась к его ноге, жар прикосновения обжигал ее кожу, и волна желания захлестнула ее. Она не могла дышать, не могла думать, лишь покрепче вцепилась в него, укусив его губу перед яростным поцелуем. Она чертовски ненавидела его. Она ненавидела его так сильно, что это причиняло боль. Ее юбка задралась вокруг талии, когда он придвинулся ещё ближе и скользнул рукой по ее блузке к бедрам. Его большой палец коснулся ее груди, и она застонала только для того, чтобы Малфой поймал ее губу и сильно укусил. Она застонала еще громче. Она чувствовала, как его пальцы скользнули под ткань ее блузки, сжимая кожу на талии, в то время как ее собственная рука скользнула вниз по его груди, чтобы схватиться за ремень его брюк. Она провела рукой ниже и сжала его член через брюки. Малфой зарычал. Его рука на ее бедре задрожала, а пальцы сильнее впились в ее кожу. Губы Малфоя оторвались от ее и теперь скользили по щеке к шее. Он прикусил ее подбородок, и она застонала. Она одной рукой расстегнула его ремень, и он провел языком по ее шее. Он схватил ткань ее юбки, грубо задрав ее до бедер. Она не остановила его, а просто ещё сильнее прижалась к нему, качнув бедрами. Его пальцы скользнули вниз к ее бедру, когда он сильно прикусил ее шею, помечая ее кожу. Она вздрогнула, когда он сменил маршрут, почувствовав его руку на своём мокром нижнем белье, прежде чем он отодвинул ее трусики и вонзил в нее два пальца. Она вскрикнула, уронив голову ему на плечо, и судорожно вздохнула. Он продолжал двигать пальцами внутри нее, пока его большой палец грубо скользил по клитору. Наслаждение разливалось по ее телу, и она, протянув руку к его ширинке, быстро расстегнула пуговицу и молнию. Его губы снова прижались к ее, когда он убрал от неё руку, снимая брюки. Она провела рукой по его груди под рубашкой, когда их зубы щелкнули, и запустила пальцы другой руки в его идеальные светлые волосы. Она потянула за них, и он зарычал ей в губы, прежде чем одним быстрым толчком войти в нее. Ее голова откинулась назад, и непонятный звук сорвался с ее губ, когда она почувствовала, как его твёрдый член заполнил ее. Она услышала его резкий вздох, похожий на шипение у самого уха. Он был большим, она чувствовала, как он растягивает ее изнутри. Он провел зубами по ее шее, и она еще крепче вцепилась в его волосы, прижимаясь к нему бедрами, пока он безжалостно толкался в нее. Это было грубо, зло и агрессивно. Он зарычал и укусил ее, когда она провела ногтями по его голове и вонзила их ему в спину. Она неистово целовала его, смутно замечая, что он обхватил рукой ее ногу, приподняв за колено, затем принялся трахать ее глубже и сильнее. Она громко застонала ему в рот. С каждым движением ее спина сильно ударялась о стену, но ей это нравилось. Она чувствовала, как кольцо внутри неё сжимается с каждым его толчком, и ей захотелось оставить свои собственные следы на его бледной шее. Никогда в жизни у нее не было такого яростного секса. Если бы кто-то другой попытался прикоснуться к ней таким образом, она бы просто взбесилась. Она бы подумала, что это слишком унизительно и женоненавистнически – но не с Малфоем. С Малфоем все было идеально. Она была влажной, грубой и настойчивой. Желание горячей волной прокатывалась по ее телу как никогда прежде, поскольку она реагировала чисто инстинктивно. Каждый резкий удар о стену посылал дрожь боли и удовольствия, разжигая огонь в ее теле. Она промокла насквозь, ее тело приветствовало каждое его прикосновение, в то время как она все еще хотела причинить ему боль. Она чертовски сильно ненавидела его. Он отпустил ее поднятую руку и потянул ее за волосы. Она застонала, и он снова проглотил ее губы, зашипев, когда она прикусила его губу достаточно сильно, чтобы оставить синяк. Ее хватка на его теле усилилась, пальцы больно впились в кожу на его плечах, когда она почувствовала приближающийся оргазм. Ее тело дрожало, Малфой задыхался. Она выгнула спину сильнее к стене и толкнулась в него еще резче, когда низкий стон вырвался из нее. Она потянула его за воротник, когда его движения стали жестче, быстрее — он был близок, и она чувствовала, что вот-вот взорвется. Все ее тело напряглось, и она вцепилась в него еще отчаяннее. Она хватала ртом воздух, двигая бедрами, цеплялась за его воротник. Он сжимая ее до боли крепко, продолжал наращивать темп. Ее глаза закатились, и Малфой потянул ее назад за волосы, так что ее шея была полностью обнажена. Это была самая неудобная поза, в которой она когда-либо была: спина выгнута, ноги напряжены, бедра вытянуты, а шея загнута так далеко назад, что она не могла пошевелить головой. Но, несмотря на это, ее глаза широко распахнулись, рот открылся в беззвучном крике, пока она кончала. Губы Малфоя крепко сомкнулись на ее шее, и она услышала, как он глубоко застонал. Низкий баритон эхом прокатился по ее телу, вызвав вторую волну наслаждения, гортанный стон сорвался с ее губ. Его бедра время от времени вздрагивали, и она почувствовала, как онемели ее конечности, пока он все это время прижимал ее к стене. Его хватка на ее волосах ослабла, и ее голова сразу оказалась на его плече. Все ее тело дрожало, а пальцы, казалось, навсегда вросли в его кожу. Дрожь прокатилась по телу девушки, пока он продолжал прижимать ее к стене. Гермиона чувствовала его горячее дыхание на своей шее, и пот с его тела на своих руках, продолжающих сжимать его. Они стояли там, тяжело дыша, пока она не почувствовала, как ее разум начинает проясняться. Она замерла. Я только что трахнула Малфоя. Ее глаза расширились, и все, что она могла видеть, это его белую рубашку и светлые волосы. Ее подбородок лежал на его плече, и она чувствовала, как его голова прижимается к ее. Где его пиджак? Когда это произошло? Она увидела его на полу позади него, но не помнила, как тот был снят. Она почувствовала, как Малфой напрягся, и поняла, что реальность только что поглотила их обоих. Они трахались. Они трахались на работе. Малфой только что трахнул ее у стены на работе. Она позволила Малфою трахнуть себя на работе у гребаной стены! Ее разум метался в бесконечном цикле, когда паника нарастала в ее груди. Не могу дышать… Блять, я не могу, я… что я натворила? Что я натворила! Что мы натворили! Она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание, когда ужас охватил ее тело. Ей нужно было уйти. Прямо сейчас. Ей нужно было уйти — она не могла даже посмотреть на него. Она была возмущена, расслаблена и в то же время настолько напряжена, что ее затошнило. Она не могла смириться с мыслью о том, чтобы посмотреть ему в глаза и увидеть там отражение своих собственных эмоций. Она не могла этого сделать. Она хотела… сбежать домой, принять душ и забыть о том, что произошло. Она никогда не делала этого — никогда безрассудно не трахалась с людьми. Она всегда занималась сексом. Как, черт возьми, это случилось?! Гермиона почувствовала, как ее окклюменционная стена закрылась, и она запихнула свои эмоции в темный угол своего разума, зная, что позже спрячет их как следует. Она заставила свои затёкшие ноги двигаться и оттолкнула его от себя, почувствовав, как его полуобмякший член выскальзывает из неё. Гермиона не отрывала глаз от стены позади них. Ее руки дрожали, когда она убрала их с его тела и опустила на талию, чтобы расправить юбку. Он не двигался, просто стоял, пока она быстро обошла его и подняла с пола страницы с приложениями. Гермиона не знала, смотрел ли он на нее. Она не отрывала глаз от стены. Не говоря ни слова, девушка быстро наложила чары на свое лицо и шею, а затем вышла из пустого кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Ее ноги дрожали, пока она двигалась по коридору к лифту — от неё разило сексом. Она быстро наложила на себя освежающее заклинание и магией застегнула две верхние пуговицы на рубашке, которые обычно оставляла открытыми. Гермиона чувствовала потребность скрыть каждый кусочек кожи на своем теле. Освежающее заклинание, возможно, и убрало запах секса, но не помогло полностью. Она продолжала это чувствовать. Его вкус на губах, на языке. Его твердое тело. Его дыхание на своей шее и пальцы на своей коже. Она чувствовала его идеальную кожу под своими пальцами и то, как его тело двигалось рядом с ней. Внутри неё. По спине девушки пробежал холодок. Ее разум воспроизводил звук, который он издал, когда кончил, тот эхом отдавался в ее голове. Его стоны, когда он входил в нее. Когда дверь лифта плотно закрылась, девушка прислонилась спиной к стене, ее руки дрожали. Ее трусики насквозь промокли, и она чувствовала это — влага начинала вытекать из неё, достигая бёдра. Его сперма. Малфой кончил. Малфой кончил в нее, и теперь его сперма стекала по ее ноге. Ее мозг замер. Гермиона безмолвно убрала жидкость, не позволяя себе думать о последствиях из страха потерять контроль над своей окклюменцией. Все ее тело начинало трястись сильнее. Когда лифт открылся на ее этаже, девушка бросилась в свой кабинет, опустив глаза. Она запихнула листы с предложением в рюкзак и собрала остальные материалы со стола. Ничто в ее поведении не показалось бы странным со стороны, пока сердце Гермионы продолжало грохотать в груди. Ей нужно было попасть домой. Она должна быть дома, в безопасности от любых посторонних ушей или глаз. Трейси за столом не оказалось, поэтому Гермиона схватила со стола девушки недостающие бумаги и тоже засунула их в сумку. Убедившись, что ничего не забыла, она заставила дрожащие ноги нести ее обратно к лифту, подальше от коридоров Министерства.