everyday

      Просто для справки: Дазай не пьет вместе с Чуей вне дома. Дазай готов скупить все любимое вино Чуи на том сайте с дорогим импортным алкоголем, лишь бы только рыжее бедствие довольствовалось своими обожаемыми мерло, каберне-совиньон и пино-нуар дома, а не «может, в бар заедем?».       Осаму выскакивает из машины и несется со всех ног к мусорной урне около перевернутого стола. Рвет сегодняшним ужином и коньяком и проклинает судьбу, богов, по большей части себя за то, что вообще согласился сесть в автомобиль Чуи после слов «настроение выпить в Люпине».       Просто для справки: Дазай не помнит ни одной вылазки в бар вместе со своим супругом, конец которой хотя бы немного походил на «хорошо».       — Фу, блять, Дазай, — доносится до слуха цыканье Накахары. — Спасибо, что не в машине.       И Осаму пару секунд жалеет: нужно было в машине.       Наизнанку шатена выворачивает вовсе не из-за алкоголя — хотя он, наверное, тоже значительную роль сыграл, — а из-за того, что иномарка Чуи остановилась не кое-где, а в гребаном офисе многоэтажного здания, с которого… о черт, стоит обернуться, как Дазая снова мутить начинает. Какой это вообще этаж? Тридцатый?       Вообще, идея пойти в Люпин была настолько спонтанной, что когда рыжий подумал о том, что он сегодня за рулем, перед ним уже стоял первый бокал вина. Решил, что много пить не будет, чтобы мечты Осаму о двойном самоубийстве вдруг явью не стали, но три порции красного сухого все же украсили общий счет.       Осаму не переживал особо, ну потому что водил Чуя в любом виде прекрасно, и даже было думал, что на этот раз все обойдется, но необъяснимое чувство беспокойства все равно на нервах играло. Впрочем, не зря. Стоило только выехать на главную дорогу — привычный путь домой, — как в поле зрения попалась машина дорожной полиции. Ну и по всем законам подлости, словно у треклятых служителей закона чуйка на выпивших водителей, перед машиной Накахары махнули черно-белым жезлом.       Дазай глаза закатил, уже предвкушая сегодняшнее приключение: придется торчать вместе с супругом в отделении полночи и, не выспавшись, разумеется, тащиться завтра на работу через «не могу». Потом, правда, понял, каким был наивным, потому что «торчать в отделении» — вообще лучшее, что с ними могло случиться за ночь.       — Твою ж!.. — не сдержался Осаму, когда Чуя резко надавил на педаль газа, из-за чего Неполноценного вжало в пассажирское сидение.       Хохотнув недобро, Чуя поправил зеркало заднего вида, в котором можно было заметить, что дорожная полиция упускать горе-водителя не собиралась, а потому уже через пару секунд села на хвост.       По улицам раздалась сирена.       — Ты с ума сошел?! — ахнул Дазай, уже пристегнув ремень безопасности, и оглянулся назад. Преследователи маневрировали дорогой меж машин не хуже Накахары, который не брезговал подрезать других водителей и проезжать светофоры на красный.       И… чего это Чуя так отреагировал на чертову полицию? Ну заплатит штраф, ну как будто бы это вообще сможет ощутимо сказаться на их бюджете: что детективы в Агентстве, что исполнители в Портовой Мафии далеко не мало получают. Да даже на свидание в отделении — и то плевать. Так, спрашивается, зачем этот цирк нужно было устраивать?       Осаму не понимал.       А потом Чуя объяснил:       — Машина в угоне. Номера только завтра сменить должен был.       Стон Дазая был настолько обреченным, что Накахаре совсем немного стало даже жаль партнера. Но долго немое сочувствие продолжаться не могло, потому что сзади к первому автомобилю полицейских присоединился и второй.       А буквально через каких-то пять-семь минут, в течение которых Осаму ни на секунду не переставал материть супруга, мол, «неужели настолько невтерпеж было прокатиться на новой тачке?», на хвосте у Чуи сидело уже все отделение дорожного патруля Йокогамы.       Стрелка спидометра уперто приближалась к отметке «двести». Глаза рыжего искрились азартом, а губы невольно кривились в едва ли заметной ухмылке. Чего о Неполноценном сказать нельзя было.       Когда машина снова и снова проносилась в паре сантиметрах от других автомобилей, у Дазая дыхание перехватывало. Когда они уже в пятый раз чудом вписались в крутой поворот, Осаму невольно зажмурился.       Смерть — это, конечно, прекрасно, но смерть в аварии — нет. Не так шатен представлял свою кончину. Не с переломанными всеми до единой костями, не с пробитой головой и не придавленным грудой металла, в которую превратится их машина, если Чуя все же не справится с управлением.       И казалось бы, куда уже хуже.       Как оказалось, есть куда. Потому что когда чертова полиция загнала Чую в тупик, тот не нашел лучшего решения, кроме как с помощью способности прокатиться прямо по стене здания… и вот тут-то началось самое веселье. Потому что Дазай, блять, не космонавт, чтобы, подобно Чуе, вот так спокойно реагировать на гравитацию, которая вдруг ни с того ни с сего начинает кидать тебя из стороны в сторону. То вниз, то вверх, то вправо, то влево.       Дазаю на качелях уже плохо становилось, а тут, в новенькой машине Чуи, далеко не качели. Тут блядская центрифуга.       Осаму честно думал, что умрет все-таки, когда автомобиль влетел в огромнейшее панорамное окно и наконец-то остановился.       А дальше вы знаете: когда опомнился и понял, что руки-ноги все еще на месте, первым делом побежал блевать к первой же мусорной урне, что на глаза попалось.       — Эй, ты как там вообще? — голос Чуи кажется обеспокоенным, но «спасибо за заботу» — последнее, что сейчас хочет выдать шатен.       Наконец-то отползая от урны, Дазай поднимается кое-как и шагает обратно к машине, в которой уже курит его супруг. Где-то там, внизу, по улицам все еще мчатся патрули со своей оглушающей сиреной и пытаются найти внезапно исчезнувшую иномарку дорожного преступника.       Осаму обещает себе, что больше никогда и ни за что не поведется, если Чуе снова приспичит выпить бокал-другой в Люпине.       — Знаешь, я бы не особо сильно расстроился, если бы у тебя все-таки отобрали права на пару с машиной.       — Тебе пришлось бы на своих двоих в Агентство добираться.       — И если бы тебя за решетку упекли, тоже только поблагодарил бы.       Чуя хмыкает, мол, «кого ты обманываешь?», и выдыхает сигаретный дым, откидывается на спинку водительского кресла.       А Дазай открывает заднюю дверцу и берет валяющуюся на сидение бутылку газированной воды, которая, стоит только крышку открутить, шипит, пенится и разбрызгивается по сторонам — ну конечно, после такой-то встряски.       Смотрит еще пару секунд на разбитое вдребезги окно, затем окидывает взглядом перевернутые столы, которые наверняка строго в ряд стояли, пока Чуя-кретин не решил въехать на своей железке — будь она проклята — прямо в комнату офиса, и тихо вздыхает, отпив немного воды. Под ногами — куча осколков и разлетевшиеся по полу бумаги.       Через пару мгновений Чуя тоже выходит из машины, уже докуривая, смотрит вниз на город и присвистывает, мол, высоковато.       Да, блять, Чуя, представь себе, высоковато! Не каждый день такое увидишь, потому что не каждый день гоняешь на ебаной машине по стенам небоскреба!       — И… как спускаться будем? — вскидывает бровь Накахара, и Дазай тут же водой давится, представляя фееричный спуск после не менее фееричного подъема.       — Подожди ты! Пусть полиция угомонится, — отмахивается шатен. На самом деле просто же не готов еще раз пережить поганые игры с гравитацией, дайте передохнуть немного.       Голова все еще кружится и перед глазами плывет, а потому Осаму решает все же махнуть на все рукой (в конце концов, офис — не самое худшее место, где можно было застрять вместе с Чуей) и просто валится на заднее сидение. Скидывает обувь и ложится поперек кресел.       Как же, твою мать, хреново.       И неудобно в придачу: даже ноги выровнять не выходит.       Рыжего это, правда, ни капли не смущает, потому что тот, не церемонясь, забирается в автомобиль следом, приказным тоном требуя подвинуться. Но даже если бы Дазай захотел, сдвинуться ни на сантиметр бы не смог: о, магия тесноты задних сидений.       Фыркая, Чуя просто ложится прямо на супруга и невольно утыкается носом в перебинтованную шею.       И шипит недовольно:       — Воняешь.       — Заткнись, — устало кидает в ответ Осаму и обнимает.

***

      Засыпать на заднем сидении машины среди разгромленного офиса в планы Дазая не входило, но отрубился он почти сразу же, стоило глаза закрыть.       А теперь, проснувшись от громкого вскрика пришедшей пораньше работницы, резко вскакивает и ударяется головой о потолок машины.       Чуя за пару мгновений успевает перебраться на водительское сидение — детектив понимает это, когда слышит, как заводится мотор машины, и с ужасом в глазах хватается за первое, что под руку попалось — за спинку кресла.       А в следующую секунду, когда машина трогается с места, кричит, не скупясь на матерные ругательства, о том, какой же его супруг конченный ублюдок.       От резкого падения дыхание спирает, а и без того пустой желудок опять наизнанку выворачивает.       — Я на этой железяке завтра гвоздем нацарапаю, какая же тварь ее владелец!.. — кричит сквозь слезы шатен и в ответ слышит грозное:       — Только посмей, Осаму!        К горлу снова ком подступает, но и черт с ним. Отмывать машину от блевотины — меньшее из наказаний, которые заслуживает рыжий идиот.