everyday

      Стоило только Чуе вспомнить, какое сегодня число, как рыжий тут же протяжно застонал, не понимая, как он вообще мог забыть про этот день. Остановился прямо посреди улицы и хлопнул себя ладонью по лбу, не замечая удивленные и настороженные взгляды прохожих.       Ну конечно же, вот почему он весь день не мог найти Дазая. Сегодня ведь годовщина смерти Сакуноске.       Началось все с того, что Чуя пиздец как перенервничал, потому что домой после работы Осаму так и не явился, на звонки не отвечал, и Накахара понятия вообще не имел, что могло случиться. Жучок, который рыжий еще давно втайне поставил на телефон Неполноценного (впрочем, Чуя не удивился бы, если узнал, что Дазай так же взломал его мобильный), светился красной точкой на карте, уверяя, что Осаму все еще находится в Агентстве, так что мафиози, тихо матерясь себе под нос, пошел заводить машину. Потратить час на то, чтобы удостовериться, что с Дазаем все в порядке, всяко лучше, чем грызть потом ногти, узнав, что напарника подстрелили или похитили... или все сразу.       Встретил Чую сидящий в кафе на первом этаже здания Агентства Ацуши. От него-то рыжий и узнал, что Осаму ушел еще давным давно, а телефон почему-то оставил на своем рабочем столе. Блять.       Повелитель гравитации был в бешенстве. В голове он перебирал разные варианты, где и как может наткнуться на Дазая: не то пойти поискать его под мостом возле речки (может, снова утопиться решил?), не то на ближайшей свалке, не то обзвонить все террористические группировки города, типа, «придурковатый бинтованный тип под два метра ростом не у вас случайно?».       А затем, уже на полпути обратно к машине, Чуя вдруг понял.       И как он сразу не догадался? Осаму наверняка на кладбище.       Дело в том, что каждый раз из года в год в этот самый день Дазай уходил и чуть ли не весь день сидел рядом с могилой Оды, о чем-то то ли раздумывая, то ли вспоминая прошлое.       Чуя сглотнул. Для него всегда это было тяжело. Накахара никогда не умел находить правильные слова, чтобы поддерживать людей. Тем более Дазая. Тем более в этот день. Просто Чуя привык делать, а не говорить, а тут... тут уже ничего не исправишь, только посочувствовать можно.       Добрался до кладбища Йокогамы рыжий быстро. Выйдя из машины, зашагал вдоль узкой тропинки, выложенной камнем, все оглядываясь по сторонам и выискивая глазами супруга. Впрочем, Дазай попался в его поле зрения почти сразу же. Как и предполагал мафиози, Осаму сидел на траве в тени, опираясь спиной о бетонный памятник, и едва ли заметно улыбался с закрытыми глазами. Со стороны можно было даже подумать, что шатен спит, видя какие-то приятные сны. Жаль, Чуя прекрасно знал, что это совсем не так.       Накахара подошел медленно, тихо, стараясь вообще не создавать шума. Остановился в паре метрах от напарника, все не решаясь что-то сказать. Смотрел на выгравированную надпись на плите «Ода Сакуноске» и невольно хмурился.       — Привет, Чуя, — первым нарушил тишину Дазай. Разумеется, он заметил напарника еще давно. — Зачем пришел?       Рыжий не отвечал секунд с двадцать. Только поглядывал на Осаму, его умиротворенную улыбку и то, как легкий ветерок треплет его волосы. И почему только этот придурок так гармонично вписывается в атмосферу кладбища?..       — Я весь день не мог тебе дозвониться, — заворчал Чуя, осмеливаясь подойти чуть поближе. — Волновался. Может, тебя уже пристрелили и выкинули на обочине.       — Как мило, — усмехнулся шатен, так и не открывая глаза. — Прости, я оставил телефон в Агентстве.       Когда детектив наконец-то обернулся, чтобы посмотреть на супруга, Чуя всем своим видом задавал немой вопрос «могу ли я остаться?». Дазай хмыкнул, продолжая улыбаться, что без сомнения значило, что он не против.       — Сегодня годовщина смерти Оды, — тихо произнес Осаму.       Понимающе кивнув, рыжий перевел взгляд на могильную плиту, снова осматривая именную надпись, и попытался вспомнить лицо Сакуноске. Чуя не по наслышке знал, как важен был для Дазая этот человек. Ода был, наверное, единственным другом для Бессердечного Пса мафии (себя Накахара не считал, потому что его с Осаму связывала далеко не дружба). В памяти красочно заиграли старые воспоминания о том, как Дазай чуть ли не каждые выходные тащился в бар «Люпин», чтобы выпить вместе с Одасаку и Анго, и возвращался далеко за полночь, едва ли стоящим на ногах, но казавшимся таким счастливым в эти моменты. Как-то раз Чуя стал свидетелем того, как Сакуноске отчитывал выше стоящего по званию Дазая, называя его ребенком за то, что тот пошутил про рост Накахары. А еще рядом с Одой в те редкие моменты, когда они с Чуей случайно пересекались, частенько кружили дети из приюта...       — Он был... хорошим человеком, — выдохнул Чуя, прерывая поток воспоминаний.       — Я знаю.       — Ты тут с самого утра сидишь, я прав?       — Ага.       Рыжий снова замолчал. Поджал губы, незаметно покосившись на так и сидящего на траве Осаму, а затем все же произнес:       — Дазай... мне правда жаль, что ты потерял его.       Неполноценный, слегка удивленный, тут же целиком и полностью все свое внимание обратил на Накахару. Пару секунд просто играл в гляделки, а затем, сомневаясь (это было видно по его движениям), тихо вздохнул и наконец-то поднялся на ноги. Отряхнул от травы свой плащ, устало потянулся, разминая спину, и зевнул.       Вдруг обошел могилу, став прямо напротив имени Оды, и поманил Чую к себе пальцем.       Исполнитель портовой мафии непонимающе изогнул бровь, так и оставшись стоять на месте, поэтому Осаму пришлось схватить его за руку и притянуть к себе силой.       А затем Дазай недобро заулыбался, будто бы замышляя что-то, и громко произнес:       — Одасаку! Помнишь рыжего карлика в шляпе из восьмидесятых, который постоянно крутился рядом со мной? Ну, моего напарника, Чую!..       — Ты совсем, что ли, тронулся? — зашипев, попытался вырваться мафиози, но Осаму крепко держал его за руку.       — Смотри, он ни капли не вырос за четыре года, ха-ха!       — Дазай, я тебя сейчас тут рядом закопаю, честно!       — Так вот, — все же чуть угомонившись, уже потише продолжил шатен, — я кое-что скрывал все это время. Одасаку, я хочу представить тебе Чую. Моего верного союзника, хорошего друга и... любимого человека. Ну вот, теперь ты знаешь... ха-ха! Прости, что держал это в тайне от тебя. Должен признаться... мы обручились незадолго до твоей смерти.       Накахара больше не хотел вырваться. Застыл на месте, лишь рот невольно приоткрыв и смотря ошарашенным взглядом на Дазая. Такого рыжий точно не ожидал.       — Я думаю, вы бы с ним точно поладили, — мечтательно протянул детектив. — Ты бы приходил к нам домой, Чуя наливал бы тебе кофе, и вы вдвоем обсуждали бы, какой я безответственный и безалаберный. Одасаку, у тебя мог бы быть союзник по вправлению мне мозгов, ха-ха!.. — помолчал немного и снова продолжил: — Может, ты был и прав, что я так и не смогу найти смысла в жизни, но кое-что я все-таки обрел. Не смысл, но силы и причину жить дальше.       — Д-дазай... — одними губами произнес Накахара.       — А вообще, если тебе интересно, то со мной все отлично. Благодаря Чуе, разумеется. Ты бы видел, как этот надоедливый коротышка обо мне печется, — снова хохотнул Неполноценный. — Я редко ему это говорю, но я безумно благодарен Чуе за поддержку и любовь, которую он мне дарит. У меня есть тот, кто обо мне позаботится. Так что... можешь продолжать нежиться на солнышке на своем облаке и не волноваться. С Чуей я точно не пропаду.       Как только Осаму закончил, Накахара словно бы очнулся, пришел в себя. Проморгался, все еще не понимая, что только что произошло, а говорить или двигаться так и не смел. Дазай еще примерно минуту смотрел на могилу, а затем резко развернулся, крутнувшись, и, будто бы ничего не было, заговорил в своей привычной дазаевской наигранно-клоунской манере:       — Пошли, Чу-Чу! Я до сих пор ничего не ел. Такое чувство, что я готов проглотить самую большую порцию рамена с крабовым мясом!..       Детектив зашагал обратно к тропинке, так и не оборачиваясь к рыжему. Продолжал говорить, не переставая, то об ужине, то о погоде, то о том, что Чуе следовало бы помыть машину... а Чуя даже не обращал внимания на всю эту бесконечную болтовню ни о чем, потому что видел, как едва ли заметно дрожат плечи у Осаму.       Перед тем как пойти за ним, Накахара в последний раз глянул на могилу Оды и, опустив голову, мысленно поблагодарил умершего за то, что тот приглядывал за Дазаем.       И все-таки... правда жаль, что Чуе не довелось узнать Сакуноске получше.