everyday

      Привычно открыть входную дверь, услышав щелчок старого замка, привычно переступить порог родной квартиры, стаскивая обувь, наступая носком на пятки. Привычно скинуть с себя пальто и, устало выдохнув, кинуть его на вешалку в прихожей, туда же повесить шляпу. Привычно удивиться, что рядом висит еще одно, черное, куда длиннее, уже потасканное и заляпанное грязью (погода в последнее время оставляет желать лучшего). Тихо матернуться себе под нос и войти в гостиную, чтобы привычно обнаружить там развалившегося пятой точкой кверху напарника, который сонно потирает глаза и приветливо улыбается, мямля что-то неразборчивое. Чуя смог разобрать «с возвращением, Чу-Чу» среди кучи через слово непонятного текста о том, как Дазай случайно оказался в квартире Накахары снова.       — Я только выгнал тебя вчера. Ты разве не вернулся в свою халупу? — Чуя уже даже не злился, только ворчал.       Такое случалось периодически... ладно, такое случалось постоянно. Дазай откуда не возьмись появлялся в квартире Чуи (честно, рыжий уже даже не подозревает, он на девяносто девять процентов уверен, что у Дазая есть дубликат ключа от входной двери) и просто... занимал место. Чую не то чтобы это раздражало или еще чего, просто рыжий свое личное пространство очень ценил. «Дом мой — моя крепость!» — выражение точно про Чую. А когда в твою крепость вламывается бинтованное непонятно что, пусть даже с твоим кольцом на пальце, это все равно выбивает из колеи и заставляет задаваться вопросом «каким образом все так обернулось?». Каким образом Дазай практически поселился в квартире Чуи? И ладно бы была от него хоть какая-то польза, так нет. Бинтованный паразит только и делает, что таскает еду Чуи, даже не думая посуду мыть, раскидывает свои шмотки в разных углах, так еще и «забронировал» телевизор на ближайшие года так пол.       — М? Вчера? — сонно пробормотал Дазай, поворачиваясь на бок. — Разве?       — Ага. И ты с грустным ебалом и вселенской обидой сказал, что не вернешься к «злому гному» еще как минимум неделю.       — Надо же, — Осаму зевнул. — Я напиздел.       Чуя фыркнул.       В последний раз Дазай проторчал у него две недели. У рыжего получилось выгнать его хотя бы на сутки (раньше получалось и на двое), и вот Осаму снова здесь — такой же ленивый, бесполезный и занявший весь диван целиком.       — Я тебе что, мешаю? — теперь голос его казался несколько опечаленным. Наигранно-опечаленным (уж Чуя-то знал). Ну потому что Дазай прекрасно понимал, что если бы он правда мешал Чуе, то уже летел бы вниз по лестнице в подъезде со скоростью света.       — Просто напоминаю тебе, что у тебя есть свой дом.       — Чу-Чу, мы обручены. Твоя квартира — моя квартира.       — Это не так работает!.. — огрызнулся мафиози, а затем, помолчав секунд с пять, все же махнул рукой и добавил: — Ладно, черт с тобой. Но если снова забьешь мне раковину, я тебя нахрен отпизжу.       — Да-да.       На самом деле не то чтобы Чуе не нравился Дазай, валяющийся в его гостиной, когда рыжий приходит с работы. Не то чтобы он не был рад вечерним объятиям и утренним поцелуям. Не то чтобы он не наблюдал искоса, осторожно, стараясь не быть замеченным, за сонным Осаму перед работой, который еле перебирал ногами и ходил из комнаты в комнату, постоянно забывая, что ему нужно. «Ты хотел причесаться», — с усмешкой напоминал ему Накахара и слышал в ответ: «А, точно. Спасибо, Чу». На самом деле Дазай искал сигареты. И на самом деле Чуя прекрасно об этом знал.       Странно, но Чуе нравилось готовить завтраки теперь уже на двоих, а потом слушать, как Дазай, уплетая за обе щеки омлет с беконом, не перестает расхваливать его кулинарные навыки. Нравилось, что перед сном ему шепчут что-то ласковое, такое искреннее и доброе. Нравилось, как Дазай смотрит на него жалобно-жалобно, уговаривая закинуть в машинку и его вещи, раз уж Чуя все равно занялся стиркой. Как лежит посреди спальни на ковре с книгой в руках, уверяя, что так удобнее. Как заваривает кофе на ночь глядя и на удивленный взгляд Чуи только фыркает, мол, «я так сплю лучше». Кто вообще лучше спит от кофеина, Осаму? Или как Дазай приносит ему половину мороженого, мол, «Чу-Чу, это тебе». И не важно, что оно целиком и полностью принадлежало одному Чуе. Улыбка Дазая и то, как он честно старается разделить с Накахарой приятные мелочи, все равно грели сердце и радовали как ничто другое.       Наверное, Чуя все же осмелится признаться... да, ему нравится жить под одной крышей вместе с Дазаем.       Но... боязно все же как-то.       Они обручились всего три месяца назад. Хоть и проводили практически все время вместе, официально пока что не съезжались. Пока что это было просто прихотью Дазая — заявляться в квартиру Чуи и ночевать там пару дней, если не недель кряду. Накахара воспринимал это... как баловство. Как хотелку Дазая, чтобы развеять скуку, и рыжий не видел в этом проблем. Зато во всей этой официальщине, в настоящей совместной семейной жизни — еще как видел. Он ее попросту боялся. То ли не хотел разочароваться сам, то ли не хотел разочаровать Дазая... просто сам факт, само предложение «давай съедемся» пугало до чертиков.       Знал бы Чуя, что Дазай в этом вопросе, как и в подавляющем большинстве других, видел его насквозь.       — Как работа? — зевая и пытаясь проморгаться, сгоняя остатки сна, Дазай снова перевернулся, на этот раз на спину, и перевел свой взгляд на рыжего напарника, который неспешно зашагал мимо него на кухню.       — А? Да нормально, всего-то задержался на час, потому что переписывал твой дурацкий отчет. Это очень мило, что ты научился писать букву «в» в виде сердечка, — голос Чуи полон сарказма. Он фыркнул, открыв дверцу холодильника, а спустя еще пару секунд вернулся обратно в гостиную с йогуртом в руках.       — Я подумал, что тебе понравится, — усмехнулся Дазай, подвигаясь, чтобы Чуя мог сесть рядом.       — О, я в восторге. Хренов ты романтик. В следующий раз так и отдам Мори, будешь ему объяснять, что за признание в любви стихами на последней странице.       — Я сам сочинил, — тихий смешок Дазая, к удивлению, сейчас даже не раздражал. А вот то, что он не без намека склонился к плечу Чуи, сверля взглядом баночку с персиковым йогуртом — вот это да, вот это раздражало.       Накахара выдохнул, хмурясь (но Осаму все равно уловил краем глаза едва ли заметную улыбку на его лице), и все же поднес полную ложку к Дазаю, который с очевидным удовольствием съел ее, радуясь ни то халявному угощению, ни то что Чуя кормит его с ложечки.       — Ладно, совсем немного мне было приятно. Совсем немного, — цыкнул повелитель гравитации, акцентируя внимание на последних словах, искренне надеясь, что из-за подобного комментария в следующий раз Дазай не принесет ему вместо отчета одну сплошную поэму о своей великой любви.       Шатен засмеялся, кратко поцеловав в щеку, а затем снова улегся, устраивая голову на коленях Чуи и прикрывая глаза.       Персиковый йогурт Чуя ел в тишине. Поглядывал украдкой вниз, на Осаму, и невольно задумывался о том, что вот такой Дазай очень даже милый. Когда не пытается навести шумиху на всех этажах здания Порта, когда не высмеивает его, Чую, из-за роста или «дурацкой» шляпы, когда не глотает горсти таблеток, украденных из кабинета Мори... да, домашний Дазай — это нечто совсем иное. От него веет теплом и комфортом, уютом. И Чуе кажется, что он был бы... наверное, не против и дальше видеть его таким каждый день.       Ну... это же даже неплохо... возвращаться домой, зная, что там его ждет л... любимый....       Чуя чуть не подавился. Покраснел густо, молясь, чтобы Дазаю сейчас вдруг не захотелось открыть глаза и глянуть на его смущенное выражение лица, и шумно сглотнул.       Любимый человек.       Дазай.       Накахара выдохнул, покачав головой.       Все же привыкнуть к этому чертовски сложно.       С лаской во взгляде он посмотрел на шатена, точно представляя, как тот встречает Чую как-то... по-семейному. По-особенному. Выглядывает из спальни и лезет обниматься с какой-то до жути банальной ванильной фразой «с возвращением» или «я скучал». Как подходит к нему в растянутой домашней футболке и...       В футболке...       Что-то не так.       Чуя снова окинул Осаму взглядом с головы до ног, а затем вдруг понял. Его словно бы осенило.       Даже не думая, отложил уже пустую баночку из-под йогурта в сторону на кофейный столик и прикоснулся ладонью к плечу Дазая, слабо толкая. Тот, уже успевший задремать, поморщился недовольно и глянул на рыжего из-под приопущенных ресниц, мол, «чего?». В ответ Чуя лишь заставил его подняться, сесть ровно, а затем...       — Что?.. — растерянно моргая, Осаму точно подумал, что еще не проснулся. Иначе зачем Чуе вот так вдруг стаскивать с него футболку? — Ч-чуя? Чего это ты? Вот так сразу, с порога?       — Заткнись, — цыкнул рыжий, потянув за края футболки вверх, снимая ее полностью и откладывая в сторону на диван.       Не будь Дазай Дазаем, если бы, придя более-менее в себя, не потянулся бы руками к Чуе с довольной ухмылкой, чтобы притянуть к себе и не попытаться вовлечь в поцелуй, перехватывая инициативу на себя. Правда, очень сильно удивился, когда вместо губ Накахары словил лишь ладонь, которая тут же отпихнула его обратно, и грозный рык:       — Совсем придурок?! Я не за этим.       — А?.. А зачем тогда?       Ответ на свой вопрос Дазай получил, когда Чуя коснулся пальцами его шеи — как раз в том месте, где Осаму обычно завязывал узел бинтов. Дернулся тут же в сторону и глянул на напарника не то с непониманием, не то с немым протестом. Рыжий, впрочем, не сдавался. Снова потянулся к бинтам, на этот раз пытаясь объяснить свои действия:       — Тебе еще не надоело с ними по дому таскаться? Ладно в мафии, но здесь...       — Не надоело! Какого ты?!..       Чуя цыкнул, замявшись на секунду. Замер, прекращая свои попытки развязать узел, но уже через мгновение снова принялся за дело, уверенно сказав:       — Если собрался жить в моей квартире, будь добр, сними их. Соблюдай дресс-код.       Какое-то время Дазаю понадобилось, чтобы переварить полученную информацию. Он усмехнулся по-доброму, неуверенно расслабляясь, и все же повернул голову вбок, чтобы Чуе было удобнее провернуть задуманное.       — Все-таки решился?       — Заткнись. Даже если бы я не предложил, тебя все равно и пинками отсюда не выпрешь.       — Обещаю не доставлять много проблем.       — Слабо верится. Ты и проблемы — слова синонимы.       Слой за слоем Чуя снимал с Дазая бинты, откладывая в сторону на диван рядом с футболкой, пока наконец-то не избавился от них полностью. Осаму невольно кривился, смотря куда-то вбок, явно чувствуя дискомфорт, а затем рыжий кинул ему обратно в руки футболку и довольно кивнул, мол, «так намного лучше».       — И... к чему это? — тихий вздох заставил Чую, собирающего бинты в кучу, чтобы затем выкинуть их, снова глянуть на Дазая.       — М? А ты правда собрался жить со мной и прятаться за своими тупыми повязками?       — Да не то чтобы... просто... тебе разве не противно?       Чуя вскинул бровь, ожидая очередную дурацкую шуточку в стиле Неполноценного, но Дазай смотрел серьезно. Уже одевшись, сложил руки на груди, и Накахара впервые заметил, как он нервничает. Кусает губы и дергает ногой, смотря куда угодно, только не в глаза Чуе. Накахара даже усмехнулся подобному повороту событий. Надо же, даже для Дазая есть темы, о которых говорить неловко.       — Осаму, — снисходительно выдохнув, Чуя снова сел рядом и взял его запястье, потянув за руку на себя. Дазай тут же попытался скорее чисто рефлекторно отдернуть ее, но рыжий был более настойчивым.       Под слегка удивленным и даже несколько напуганным взглядом Дазая, он с нежностью провел кончиками пальцев по предплечью, касаясь белых шрамов, а затем прижался губами, бережно целуя каждый след, слыша, как шатен даже дыхание затаил, не смея шевелиться.       — Разумеется, нет, мне не противно, — улыбнулся Накахара, поднимая голову лишь для того, чтобы поцеловать еще раз, на этот раз в уголок губ. — Я не одобряю все это, и, честно, готов пиздануть тебя, когда ты снова пытаешься что-то с собой сделать, но принимаю тот факт, что твои шрамы — это часть тебя. Так что... у меня не остается другого выхода, кроме как полюбить и их тоже.       Пару секунд Дазай молчал, а затем только улыбнулся, выдыхая облегченно, и слабо кивнул.       — Ладно, Чу-Чу. Я постараюсь привыкнуть к этому.       — Вот и замечательно, — Чуя улыбался ему в ответ, когда Дазай потянулся за очередным поцелуем.       Улыбался и думал, что, наверное, все же не стоит так бояться совместной жизни с Дазаем со всеми ее нюансами и бытом, который может их рассорить. В конце концов, Чуя и так уже готовит обед не на одного, как привык, а на двоих. Стирки уже стало в два раза больше, в ванной на полке уже лежит вторая зубная щетка, а одна из полок комода уже забита целиком и полностью бинтами.       И когда только Дазай успел?..       Разумеется, Чуя никогда не узнает, что Дазай специально перетаскивал свои вещи в квартиру Чуи постепенно, чтобы смягчить стресс от столь напрягающего Накахару «съехаться», момент которого рано или поздно все равно настал бы. Разумеется, Дазай никогда не признается, что, по его мнению, они уже давно живут вместе, просто никто не говорит об этом вслух. И, разумеется, потом, даже спустя многие годы, Чуя никогда не скажет, что на самом деле он ни разу не пожалел о том, что все-таки решился.