everyday

      Полчаса назад на глазах Чуи взорвалась его машина.       Рыжий переступает порог своей квартиры, кажется, все еще не до конца осознавая, что происходит и о чем ему твердили Мори и Коё по телефону всего пару минут назад.       Он только что вернулся с задания, а в Йокогаме все будто бы с ума сошли. Носятся из стороны в сторону, никто без дела не сидит, проверяют взломанные камеры, улицы города, прочесывают все в поисках каких-то зацепок, и все только ради одного: Мори приказал найти и привести Дазая живым или мертвым.       Дазай сбежал.       Но Дазай ведь… не мог сбежать?       Пальто сползает с плеч и отправляется даже не на вешалку, а на кресло рядом. Второго такого, черного и местами уже потертого, Чуя не видит. В любой другой день обязательно бы отругал Осаму за то, что тот не убирает свои вещи, как положено, в шкаф, а сегодня был бы только рад увидеть его плащ на стуле или на диване валяющимся.       Пару шагов по коридору — и с губ срывается тихо:       — Дазай?..       Чуя и правда все еще надеялся услышать привычное, родное, немного сонное «с возвращением, Чу-Чу» в ответ.       Но ответом ему была лишь звенящая тишина.       Только сейчас, кажется, осознание все-таки встало комом поперек горла, заставляя на несколько секунд перестать дышать. Вдруг слова наставницы и босса перестали казаться такими далекими, фантастичными, потому что Дазая и правда… нигде не было.       Какое-то время Чуя не мог сдвинуться с места. Перед глазами снова заиграло пламя, охватившее его машину, а в мыслях повис только один вопрос:       — Зачем же ты?..       Накахара быстро зашагал на кухню, надеясь увидеть Дазая, который спокойно себе ужинает. Не увидел. В гостиную — там Дазай вечно засыпает на диване, часто так и не добираясь до кровати. Тоже мимо. Ванная — пусть шума воды не слышно, но может?.. Нет, и тут пусто.       Словно бы не понимая, что выглядит глупо, Чуя ворвался в спальню, которая теперь почему-то ощущалась холодно, так же как и другие комнаты, и открыл шкаф, заглянул под кровать. Снова обошел дом, посмотрел за шторами, за телевизором, под скатертью стола, да и вообще каждый уголок проверил, но лишь еще раз убедился, что это не какая-то очередная шутка Дазая. Не его привычные подколки и не попытка разнервировать рыжего.       Дазай правда ушел.       В голове пусто.       Чуя стоял посреди комнаты и не понимал, что ему делать и как вообще такое могло произойти. Рыжий уехал из города всего на неделю по поручению Мори. А стоило вернуться, его ждали вовсе не теплые объятия и поцелуи, о которых повелитель гравитации особенно грезил в течение последних пары дней, а вот это — опустевшая квартира и чувство покинутости, одиночество, которое с каждой секундой давило на плечи больше и больше.       В голове все еще не укладывалось, но постепенно Чуя начинал понимать. Коё в разговоре что-то упоминала о смерти Сакуноске и о том, что Дазай винит в ней Мори.       Это и есть та самая причина?       Это и есть повод, из-за которого Дазай ушел из мафии и… ушел от Чуи?       На негнущихся ногах рыжий снова вернулся в спальню. Опустился медленно на край кровати, невидящим взглядом уставившись в пол, и едва ли заметно покачал головой словно бы самому себе. В подобное нельзя было поверить так просто. Пусть они с Дазаем часто ссорились, но их отношения были гораздо большим, чем кто-либо вообще представить мог. Их связывала не просто симпатия, а преданность. Каждое слово, даже ругательства были пропитаны доверием и теплотой. Чуя готов был поклясться, что Дазай на самом деле любил его, и это было взаимно. Чуя готов был спорить, что их связь — крепче стали, что ее невозможно сломать.       Но смерть Оды все же разбила даже ее.       Почему?.. Чуя ведь даже не виноват в том, что Сакуноске погиб.       Чуя не сделал ничего плохого. Тогда почему?..       За грудью что-то словно бы трескалось, болело, ныло. Накахара все еще не знал, что чувствует и что должен чувствовать сейчас, но дыхание отчего-то все-таки сперло. Глаза все-таки жгло непрошеными слезами, а челюсть сводило: настолько плотно он сжимал зубы, стараясь взять себя в руки и обдумать все здраво. Сейчас ведь главное не делать спешных решений.       А затем совсем рядом раздался телефонный звонок.       Звонили не на смартфон Чуи, мелодия другая. На дурацкий рингтон Дазая, который вообще был мотивом из игры, тоже не похоже. Постепенно опустевший взгляд рыжего оживился. Мафиози забегал глазами по комнате, а затем остановился на подушке, потому что источник звука, судя по всему, находился рядом с ней. Одним движением откинув подушку в сторону, Чуя свел брови к переносице и, немного сбитый с толку, уставился на дешевенький кнопочный телефон, который непонятно что делал на его кровати.       Номер высвечивался незнакомый. В душе зародилась блеклая надежда, что это проделки Дазая, и Чуя тут же схватил сотовый, нажимая одну из кнопок и резко прикладывая к уху. От напряжения даже дыхание затаил. Сказать так ничего и не решался. Лишь пару секунд вслушивался в тишину на другой линии, а потом…       — Привет, малыш.       Сердце точно замерло. Напряжение пусть и не полностью, но спало. Чувство облегчения заставило прикрыть взмокшие глаза, пытаясь унять дрожь в руках, и Чуя тихо шмыгнул носом, но уже через мгновение, надеясь, что Дазай ничего не заметил, резко прокричал, буквально-таки заорал:       — Ты издеваешься, скумбрия?! Что все это значит?! Какого черта я возвращаюсь с задания и первым делом слышу, что мафия охотится на тебя?! Какого черта моя машина взорвалась?! Какого черта ты пропадаешь неизвестно где, а не встречаешь меня в аэропорту, как договаривались?! Какого черта?!.. — Чуя мог еще минут пятнадцать без перерыва кричать, даже намека не давая, что в глубине души он рад этому звонку, как маленький ребенок. Но, видимо, времени на «поговорить» у Дазая было не много, потому что совсем скоро он перебил напарника:       — Я ухожу.       В груди снова болезненно кольнуло.       Чуя замер, широко открыв глаза. С губ как-то само сорвалось тихое, едва ли различимое «что?».       — Телефон не потеряй. Не хочу звонить на твой номер, его прослушивать могут. Свой старый я выкинул, номер тоже теперь другой. Сотовый, который в руках держишь, я для тебя купил, чтобы совсем уж не пропасть. Ты бы точно все ногти сгрыз себе, если бы я тебе не позвонил, Чуя, — тихий смешок на другом конце линии, а затем Дазай продолжает: — Пусть это будет нашим маленьким секретом. Понимаешь же, что Мори ни в коем случае узнать не должен? Не обещаю, что буду звонить часто, но все же.       — Чем тебе моя машина не угодила, придурок? — все так же сдерживаясь, с обидой прошипел Накахара, но даже не сомневался, что Дазай смог угадать в его голосе нотки волнения и тоски.       — О-ох… наверняка Чу-Чу еще как разозлился на меня за то, что я бросил его, еще и машину подорвал! Ха-ха, жаль, что я не видел твоего лица! — смех Дазая был абсолютно не к месту. Но точно так же, как Осаму понимал, что творится на душе у напарника, несмотря на всю его грубость, точно так же и Чуя знал, что если Дазай не будет шутить, то его просто грусть одолеет. — В глазах других это должно выглядеть, как будто мы поссорились, ладно? Будет… лучше, если остальные подумают, что ты тоже хочешь меня прикончить.       — Идиот! «Подумают»?! Да я правда прикончу тебя, только попадись!       — Да-да, обязательно, Чу!       Дазай снова посмеивается, а Чуя сжимает с силой телефон в руке и закусывает губу, понимая, что исполнить свое обещание у него получится еще очень не скоро. Если вообще получится. Куда Дазай пойдет? Смогут ли они увидеться хотя бы еще раз когда-то? О чем тот вообще думал, черт возьми?!       Но затем в голову приходит понимание, что, наверное, Чуе лучше не знать всех подробностей, раз уж он остался на стороне тех, кто теперь охотится за Неполноценным. В таком случае пусть Накахара и дальше остается в неведении. Так… безопаснее.       — Ты в порядке? — голос немного сиплый. Чуя хочет так много сказать сейчас, хочет попросить вернуться, хочет кричать о том, что ему больно, что Дазай банально не может вот так поступить. Но вместо этого ограничивается лишь тихим фырканьем и снова проглатывает комок горечи. Ни к чему сейчас быть излишне эмоциональным. Ни к чему взваливать на Дазая чувство вины. Наверняка он и сам понимает и видит всю картину в целом.       — Ага. Более-менее.       — Они ищут тебя, Осаму.       — Не найдут.       Короткая тишина, а затем Чуя все же не сдерживается. Понимает, что не должен, но все равно спрашивает:       — А я?..       — А тебя я сам найду.       — Мг…       — Просто подожди, Чуя. И я обещаю, что все будет в порядке.       От слов внутри что-то снова сводит, и Накахара сдавленно угукает. Разумеется, он подождет. Будет ждать столько, сколько потребуется, и никогда не сомневаться, что когда-то снова сможет держать в своей руке руку Дазая.       — Я тут… спешу немного, бежать нужно. Не носи с собой телефон и вообще лучше спрячь его где-то. Я позвоню через неделю. И не говори никому, что я связывался с тобой. Даже Коё.       — Ага.       — И еще, Чуя… Прости. Прости, что оставляю тебя вот так. Я правда больше не могу оставаться в мафии… Прости.       — Да, я понимаю. Просто будь осторожен, Дазай.       — Я люблю тебя.       Чуя снова замирает на мгновение, открывает глаза шире. Закусывает губу, потому что чувствует, как ком слез в горле подступает все выше, но все же отвечает, несмотря на то, что голос уже немного дрожит.       — Я тоже люблю тебя, Дазай. Пожалуйста, береги себя.       На линии слышатся гудки.       И только после этого Чуя позволяет себе судорожно вдохнуть воздух, чувствуя, как слезы уже даже не в глазах стоят, а по щекам текут, и откидывается на кровать.       Смотрит в потолок и чувствует себя ни живым, ни мертвым.       Знает, что теперь начинается очень сложная пора в их с Дазаем отношениях. От нее веет холодом, расстоянием и неизвестностью.       Но еще знает, что продолжает верить Дазаю, доверять. Как знает и то, что с Осаму они много чего преодолели бок о бок. Теперь на их пути стоит очередное испытание, но и это не повод опускать руки.       С этим они тоже справятся. Вместе.