everyday

      Между Портовой Мафией и Вооруженным Детективным Агентством висело негласное перемирие еще со времен инцидента с Гильдией. Мори честно и добросовестно обещал Фукудзаве за очередным совместным ужином, что постарается обойтись без лишней нелегальщины, и, как правило, слово свое держал. Не без исключений, разумеется, когда какие-то наглецы позволяли себе слишком многое по отношению к мафии и нужно было банально и просто путем силы продемонстрировать, кто в городе хозяин, но все же.       Правда, на жизнь Ацуши это «примирение» уж никаким боком не повлияло. На совместных заданиях с портом Акутагава как обещал его когда-то прикончить — медленно и мучительно, — так и обещает. Как огрызался на каждое сказанное слово, так и огрызается. И взглядом сверлит каждый раз, стоит только встретиться, так, будто бы прямо сейчас готов выпустить свой Расемон и разорвать Накаджиму на кровавые куски.       Поэтому, стоило только справиться с делом, Ацуши бежал от Рюноске обратно в офис Агентства так быстро, как только мог. И молился, чтобы до конца этого месяца, года, жизни ему больше не посчастливилось встречаться с мафиози в черном плаще, который вроде как предмет гардероба, а вроде и смертоносное оружие. В отчаяние вводил тот факт, что мечтам Ацуши сбыться, видимо, не судилось, потому как пару месяцев назад Дазай-сан сказал такую глупость несусветную, мол, Накаджима и Акутагава станут новым сильнейшим дуэтом Йокогамы. Ну, новым Двойным Черным. И младшему детективу выть от этого хотелось. Во-первых, о каком дуэте с Рюноске вообще может идти речь, если тот при любом удобном случае прикончит своего «напарника», после чего на врага все спихнет? Во-вторых, не значит ли это, что совместных миссий со злосчастным обладателем Расемона станет только больше?       С такими вот нерадостными мыслями Ацуши, все еще дыша тяжело, буквально-таки ввалился в главный офис Агентства, потому что после сегодняшнего весьма продуктивного (Накаджима не умер от рук Акутагавы, а это уже успех) дня ноги парня просто не держали.       Как оказалось, на миссии с Рюноске так просто этот день не закончится. Вишенкой на торте стал Чуя-сан. Чуя-сан, который с какого-то хрена развалился на диване прямо посреди штаба Вооруженного Детективного Агентства и дремал себе тихо-мирно, будто бы у себя дома находился. И вот тут-то Ацуши пришлось опереться о рядом стоящий стул, чтобы все-таки не упасть. Просто потому что...       — Что исполнитель Портовой Мафии делает на нашем диване?!       Вот кому действительно это перемирие дурацкое на радость было, так это Дазаю. Учитывая, что до недавнего времени члены бюро не знали даже о том, что Осаму — бывший член мафии, то новость о том, что все это время он, оказывается, еще и жил вместе с одним из главных ее фигур... в общем, все Агентство охренело, и это слабо сказано. Ну, кроме Куникиды, которому о подобном рассказывать никто не решался и которому была представлена старая басня о «дружных напарниках». Страшно представить, сколько крика предстоит услышать по этому поводу самому Осаму и всем, кто под горячую руку Доппо попадется.       Так вот, Дазай был счастлив, что вражда с портом наконец-то закончилась. Потому что теперь Дазай добирался в Агентство не на своих двоих, теперь его подвозил прямо под главный вход бюро Накахара на своей блестящей иномарке. Теперь Дазай чаще работал в паре со своим супругом (когда узнал, что Осаму с Чуей еще и обручиться успели, Ацуши буквально-таки дар речи потерял). Теперь Дазай постоянно хвастался, что его бенто приготовлено руками лучшего мужчины в мире. И теперь Дазай постоянно тыкал всем в лицо фотографии спящего рыжего мафиози и расплывался в улыбке, приговаривая, что Чуя слишком милый, чтобы не восхищаться его сонным личиком. Получал от того же Накахары за подобное потом, правда, но это уже другая история.       И вот, только что Чуя стал первым мафиози, ступившим на порог Детективного Агентства и не получившим пулю в лицо. Да что там ступившим... заснувшим на диване прямо в офисе.       — Не кричи, Ацуши-кун, — нахмурился Осаму, говоря полушепотом. Сидел на краю дивана около супруга и был почему-то занят не отчетами, разложенными перед детективом на кофейном столике, а... черт знает чем был занят. — Лучше иди сюда, помоги.       Накаджима сглотнул и неуверенно оторвался от стула, чтобы подойти поближе к дивану, на котором расположились его старший коллега и... исполнитель мафии.       Никого другого в офисе не наблюдалось, и это напрягало еще больше.       — Дазай-сан, а это вообще нормально, что у нас в офисе мафиози? — следуя примеру шатена, Накаджима тоже перешел на шепот.       — Да-да, вполне нормально! — с отстраненной улыбкой махнул рукой Осаму. — На вот лучше, подержи.       Только сейчас Ацуши понял, что все это время Дазай был занят тем, что плел Чуе косички. Собирал пряди рыжих волос в маленькие хвостики и заплетал их. Похоже, занимался этим Неполноценный давно, потому что большая половина обычно распущенных волос повелителя гравитации сейчас была спутана в неаккуратные миниатюрные косы. Расчесывать это все, наверное, будет крайне сложно.       Накаджима вскинул скептично бровь, но все же откликнулся на просьбу Осаму. Взял пару локонов, придерживая, чтобы не распустились.       — Дазай-сан, вам не кажется, что Чуя-сан будет злиться? — еще тише предположил парень, невольно губы кривя. Ну потому что Накахара и правда будет в ярости — это очевидно. — Зачем вы это делаете?       — Ацуши, — выдохнул Дазай, прикрыв глаза, а затем со всей серьезностью в голосе промолвил: — Разве ты не знаешь, что косы — символ красоты? Таким образом я делаю Чибико огромный комплимент! Вот это тоже подержи.       Молодой детектив кивнул неуверенно, но скептически кривиться не перестал. Потому что уж все это больно напоминало очередной развод Осаму, в итоге которого сам Неполноценный выйдет сухим из воды, а кому-то другому отдуваться придется. В комнате их всего трое, так что не стоит быть гением, чтобы понять, на кого именно, скорее всего, падет немилость Чуи.       Но и волосы Накахары, забавно морщащегося во сне, Накаджима не отпустил.       Дазай продолжал:       — А Чуя... Чуя прекрасен, как никто другой, понимаешь? — в подтверждение своим же словам кивнул шатен. — Поэтому я буду заплетать ему сотни, нет, тысячи косичек! Как ты только мог подумать, что я делаю что-то плохое, Ацуши? Это все от чистого сердца! На, еще держи.       Говорил Осаму красиво, убедительно. Но Накаджима не первый день с ним знаком, а потому пятой точкой чуял: издевается. Но все равно зачем-то согласился стать соучастником этой... глупости детской. Ну потому что какие косички? Какой символ красоты? Дазай-сан, вы головой ударились? Оставьте в покое его волосы, пожалуйста, пока все Агентство на воздух не взлетело.       Не прошло и пяти минут, как опасения Ацуши все же стали явью. Ведь в один момент дверь офиса снова открылась, а на пороге появился Куникида, столь ожидаемо закричавший что-то про отчеты и про то, что Осаму — ленивый подонок, который вылетит с работы, если сейчас же не примется за дело.       Накаджима даже забыл удивиться, что Доппо никак не отреагировал на Чую, который точно не должен находиться здесь. Потому что в тот момент, когда голос Куникиды был на пике своей громкости, Накахара все же открыл глаза.       Дазай, когда тигр переметнул на него свой испуганный взгляд, почему-то с максимально сосредоточенным выражением лица вычитывал что-то в бумагах, на кофейном столике разложенных, будто бы всего мгновение назад и не творил невесть что с волосами мафиози. Будто бы он вообще не при делах, а кубло на голове Чуи — дело рук Ацуши, ведь... ведь, о боже, он до сих пор держит эти чертовы косички!       Сперва Накахара даже не сразу понял, где находится. Проснулся с отпечатком собственной руки, которую под голову подложил, на щеке и оглянулся вокруг, пытаясь сфокусировать заспанный взгляд. Дазай рядом сидел, бумажки какие-то перебирая. Только спустя пару мгновений Чуя вспомнил, что освободился сегодня пораньше и решил заехать по пути домой за Осаму, который оказался загружен отчетами. Вот Дазай и уговорил рыжего чаю выпить в офисе и подождать его часик-другой. Ну а поскольку в последнее время работы у Чуи тоже было край немереный, спать доводилось по четыре часа в сутки, мафиози решил вместо чая просто вздремнуть немного.       И уж никак Накахара не ожидал, проснувшись, что кто-то из детективов решит так жестоко поиздеваться над его волосами.       — Э-это... Чуя-сан, это не то, о чем вы... — пролепетал Ацуши, тут же отпуская рыжие косички.       Дазай начал напевать себе под нос мотивы какой-то песенки.       И под эту самую песенку Накаджима тихо ойкнул, когда его за воротник рубашки схватила чужая рука.       Может, Накахара и был ниже молодого детектива, но в тот момент, когда Накаджима со свистом перелетел через спинку дивана и когда в горло уперся чужой локоть, придушивая, Ацуши воочию увидел, насколько выше него на самом деле Чуя-сан. Ну, по крайней мере, в иерархии грубой силы.       — А не охренел ли ты, Ацуши-кун?!       — Ч-чуя-сан, д-дышать тяжело!.. — сдавленно прохрипел тигр, но локоть, разумеется, убирать никто не собирался. Со стороны мафиози только матерные — через слово на французском — ругательства послышались.       А Дазай с довольной улыбкой как раз поставил последнюю точку в своей работе и сложил разбросанные на столе бумажные листы в одну стопку, которую после с чувством выполненного долга протянул Куникиде.       Доппо, сводя брови к переносице, пролистал парочку, удовлетворенно кивнул, а затем перевел обеспокоенный взгляд на Чую и Ацуши, лицо которого нездорово посинело.       — А не стоит ли?..       — Нет-нет, все в порядке, — перебил Куникиду Дазай.

***

      Когда через несколько недель Фукудзава снова поручил Ацуши совместное с Акутагавой задание, Накаджима думал, что этот день хуже уже не станет. После проделанной работы, уворачиваясь от когтей Расемона, тигр бегло попрощался с Рюноске, мол, «рад был повидаться, твоя способность сейчас оторвет мне руку», и пулей рванул обратно в Агентство, лишь бы подальше от агрессивно настроенного «напарника».       Пару дней назад Дазай с довольным видом сказал, что Акутагава таким образом заигрывает с Ацуши. И что Чуя в одно время тоже постоянно пытался свернуть самому Осаму шею.       Накаджиму такая вероятность радовала мало, потому что строить отношения с ненормальными — с Акутагавой либо же с Чуей — могут только такие же ненормальные — например, Дазай.       А Ацуши, вроде как, с головой дружит, так что когда Рюноске все же окликнул его по имени, а не привычным прозвищем «тигр», все равно не остановился.       Абсолютно без сил опять-таки буквально ввалился в офис Агентства, надеясь, что Кёка приготовит ему вкусный чай и выслушает нытье «почему я должен работать с людьми, по которым психушка плачет?». Вот только вместо доброй и заботливой Кёки-чан Накаджиму ждал его худший кошмар: Чуя опять прохлаждался в бюро. Сидел за столом вместе с Дазаем и Рампо, обсуждая какие-то мелочи и поедая сладости.       Один из ключевых людей в мафии, член исполнительного комитета, обладатель ужасающей Порчи и тот, кого уважает даже своенравный Акутагава. Чуя Накахара — один из легендарного дуэта «Двойной Черный». Чуя Накахара — просто сидит в штабе детективов и ест с ними печенье.       Ацуши вздрогнул, когда взгляд голубых глаз переметнулся на него. Рыжий махнул рукой в знак приветствия, и Накаджима точно почувствовал, как на спине выступил холодный пот.       И шея заныла, напоминая о том, чем закончилась последняя встреча с Чуей-саном.       В общем, даже не думая, позабыв про усталость и ломоту во всем теле, тигр-детектив развернулся на все сто восемьдесят градусов и рванул к выходу из бюро с не меньшей скоростью, нежели с которой убегал от Акутагавы. Знал бы, что ждет его в штабе, уж лучше бы все-таки остался с Рюноске и выслушал, чего он там хотел.       Ведь, хоть Акутагава и грозился всегда, все же на деле не пытался Ацуши убить. В отличие от Чуи.       Так что... выбор очевиден.       — Чего это он? — нахмурился Накахара, грея руки о чашку с чаем, пока Дазай с задорной улыбкой пытался всунуть ему в рот очередное сладкое печенье.       — Действительно, Чиби, чего это он? Разве не ты чуть не придушил Ацуши-куна в прошлый свой визит?       — Эй! — рыкнул рыжий. — А вот не надо было заплетать эти хреновы косички. Я весь вечер потом с ними возился!       — Ага. Ты был таким злым и милым, — протянул Осаму, предварительно отодвигаясь в сторону, потому что уже через секунду Чуя махнул рукой, намереваясь ударить в плечо.       Рампо, сидевший за столом рядом, подпер голову рукой и задумался на секунду. А потом с удивлением изрек:       — Подожди, Накахара, то есть ты до сих пор не понял, что это дело рук Дазая, а не Ацуши-куна?       На пару секунд в комнате повисла тишина.       Чуя медленно, щурясь, перевел свой взгляд с Эдогавы на Осаму.       И в тот же момент Неполноценный вскочил со своего места, хватая накинутое на спинку стула пальто, и пролепетал что-то о том, что ему нужно срочно кое-что передать Ацуши! Ну потому что... ну потому что самое время, подобно Накаджиме, убегать от рыжего мафиози так далеко, чтобы Порча не достала.       Дверь за Дазаем, который все продолжал приговаривать «ха-ха, как я мог забыть! нужно срочно догнать Ацуши-куна!», захлопнулась. Вот только сразу же за детективом в коридор с гневными возгласами выбежал и Чуя, оставляя Рампо сидеть за столом одного.       Недолго думая, Эдогава подвинул ближе к себе тарелку со сладостями, которые любезно принес Накахара, и развернулся к окну, наблюдая, как из здания спешно выбежал Дазай, проскочил дорогу между сигналящими машинами, крича что-то в свое оправдание, и скрылся за углом.       Перед тем, как скрыться с поля зрения Эдогавы, Чуя почти догнал супруга.       И, учитывая обстоятельства... Рампо даже немного сочувствовал коллеге.