Дьяволу нет нужды уговаривать

      Прошло уже несколько дней, и за это время, как ни странно, ничего особенно не изменилось. Сперва Шэнь Цинцю планировал игнорировать существование Ло Бинхэ так долго, как только сможет, но продержался, к своему стыду, едва ли сутки. А дальше всё пошло своим привычным чередом, за тем, разве что, исключением, что Бинхэ ошивался вокруг Шэнь Цинцю несколько активнее, а Цинцю, в свою очередь, чуть менее активно его шугал. Но новые выяснения отношений вслед за первыми не последовали, их вообще словно и не существовало ― ни учинённого Бинхэ скандала, ни бессловесного нечто, что произошло между ними после. Бинхэ никак ― ни делом, ни словом, ни даже намёком не упоминал о слабости, на которую почти вынудил пойти учителя, но Шэнь Цинцю прекрасно понимал, что незамеченной она для него не прошла. Он и сам чувствовал, как предельно прозрачны его чувства, которых только он один, пожалуй, и не замечал. Замечал, вернее! ― но принимал за что угодно, кроме того, во что они в итоге вылились ― хотя он и сам до сих пор не до конца понимал, во что же. Он словно слепо бродил по кругу от точки А к точке Б и обратно, постоянно натыкаясь на стены: одна стена ― «я не могу любить Ло Бинхэ»; другая ― «я, чёрт возьми, люблю Ло Бинхэ». Самостоятельно выбраться из замкнутого круга ему было не под силу и оставалось пассивно ждать помощи извне, однако единственный, кто эту помощь мог оказать, решил, видимо, что он не при делах. Шэнь Цинцю встречался с его сияющими как летнее звёздное небо глазами по несколько десятков раз в день, снова и снова видел в них дружелюбие, уважение, преданность и ещё миллион всяких оттенков и чувств, и снова и снова ловил себя на том, что не то со страхом, не то с надеждой ищет в них хоть след тех переживаний, о которых ещё совсем недавно и слышать не желал. Но Бинхэ вёл себя безупречно порядочно. Шэнь Цинцю злился, чувствуя, что с ним ведут какую-то закулисную игру, некий извращённый аналог кнута и пряника, но ничего поделать с этим не мог. Со своей стороны он решил оставить безнаказанным очередной эпизод харассмента по отношению к своей персоне, уже выходящий, по правде говоря, за все границы уважения его неприкосновенности, наличие которого у Бинхэ он так отстаивал перед самим собой. Но устрой он очередные разборки ― ничего бы не добился, кроме парочки очередных смущающих фраз и полных мнимого раскаяния улыбок, в которых настоящего стыда ― ни на грамм. Бинхэ стоило либо выгнать из школы взашей, либо принять таким, как он есть ― третьего варианта не дано, а первый не рассматривался сразу. Вот и оставалось ― смириться, понять и простить, и заняться более насущными делами, чтобы не скатываться мыслями с пропасть под названием «Ло Бинхэ» ежесекундно.       ― Учитель.       ― Бинхэ.       Ло Бинхэ сиял. Каждое его слово было проклято, каждое действие несло в себе расчёт, но настолько призрачный, что зацепиться не получалось. «Уйди, подлиза!» ― не выдерживал в конце концов Шэнь Цинцю и прятал глаза. Ему уже казалось, что Бинхэ порой над ним просто издевается. То и дело всплывало уже забытое ощущение беспомощности и потерянности, которое преследовало его на первых порах наставничества, ― ведь он сам пришёл в школу ещё совсем мальчишкой. Когда он взял Бинхэ на попечение, не только он помогал ребёнку, но и ребёнок помогал ему ― тем, что доверился, тем, что позволил почувствовать в себе силы и ровнее встать на ноги. И сейчас этот же самый Бинхэ выбивал почву из-под ног, легко и беспардонно.       ― Бинхэ, ты в порядке?       Непросто было выбросить из головы поникшие плечи и блестящие заплаканные глаза. Хоть это всё и было, скорее всего, глупое притворство, но вот боль Цинцю оказалась настоящая. И время от времени он вздрагивал от воспоминания, перекидывал взгляд на человека рядом, с лёгкой тревогой вглядывался в безмятежное лицо.       «Бинхэ, ты в порядке?»       «Лучше всех!»       «Бинхэ, ты в порядке?»       «Рядом с учителем ― да».       «Бинхэ, ты в порядке?»       «Учитель, вы в порядке?»       ― Бинхэ, ты в порядке?       ― Почему вы спрашиваете?       Шэнь Цинцю не отвечал ― пожимал плечами и отводил глаза. И теперь уже сам чувствовал на себе долгий взгляд. Но беспокоиться по мелочам было некогда. Подходило время операции на Туляо.       А насущных дел было немало, школа оказалась погружена в активную подготовку. Старшекурсники, участвующие в операции, пребывали в лёгком нервном возбуждении, особенно после того, как стало известно, что к отряду присоединится Ло Бинхэ. Всем не терпелось увидеть звезду Цинцзин в деле, и даже его собственный учитель, поддавшись всеобщему ажиотажу, ощущал взволнованное предвкушение. До сих пор он видел Бинхэ только на тренировочном поле, но вот представился шанс оценить его нынешние возможности в реальном бою, и уже заранее с тайным и не очень тайным удовольствием Цинцю предвидел, какое впечатляющее зрелище их ожидает. Он никак не мог перестать проецировать на способности Ло Бинхэ факт своего наставничества, и все его успехи воспринимал, как свою личную заслугу. Не умаляя при этом природных талантов своего подопечного, Шэнь Цинцю с гордостью думал о Бинхэ, как о взращённом им прекрасном цветке, который без его внимательного ухода давно бы зачах и не радовал бы теперь глаз учителя своей красотой и могучей силой.       В общем, получалось так, что из всего готовящегося к рейду на Туляо отряда полное спокойствие сохранял один только Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю прочитал уже несколько инструктажей каждой группе и всё равно ему казалось, что он что-то забыл, о чём-то не напомнил. Шан Цинхуа носился от корпуса к корпусу как угорелый и давал всем втык ― верно говорят, что в любом заведении выше директора по статусу только завхоз. Пару раз заглянул Юэ Цинъюань, осведомился, всё ли в порядке и не надо ли чем-нибудь помочь. Даже Лю Цингэ, и тот был несколько взвинчен ― не потому, конечно, что желал насладиться тем, как Ло Бинхэ украдёт его минуту славы ― вероятнее всего, это было последнее, о чём он мечтал. Скорее его попросту напрягала возня с практикантами и их подготовка к работе, которую ему проще было сделать за один взмах мечом самому.       С Ло Бинхэ они, кстати, на удивление до сих пор сохраняли некое подобие угрюмого нейтралитета ― попросту друг друга не замечали ― и Шэнь Цинцю мог облегчённо выдохнуть и потрепать одобрительно Бинхэ по макушке: он действительно перерос ершистый период и уже не стремился лезть на рожон. Даже когда взаимодействовать со старейшиной всё же приходилось, он оставался подчёркнуто вежлив. Можно было даже надеяться на совершенное налаживание отношений этих двоих в перспективе ― о чём Шэнь Цинцю и сообщил обоим. «Простите, учитель, но ведь старейшина Чэнлуань самовлюблённый индюк» от одного и «только когда твой сосунок перестанет мнить о себе невесть что» от другого несколько развеяли мечты. Бинхэ получил по лбу, конечно, а Цингэ подвергся сеансу вразумительной лекции, и не то чтобы это что-то изменило, но Шэнь Цинцю посчитал, что миссия миротворца с честью выполнена.       Возглавляющий кортеж внедорожник затормозил на опушке реденькой рощицы ― дальше двигаться нужно было своим ходом. Не дожидаясь, пока остальные автомобили медленно подкатят по ухабистой дороге следом, Ло Бинхэ резво вылез с водительского места и, обежав машину, распахнул дверцу перед учителем. Шэнь Цинцю, хоть и опёрся на протянутую руку, но чувствовал себе вполне сносно ― и даже готов был к предстоящему полёту на мече. Впору было смеяться, но Бинхэ и водил прекрасно, и Цинцю уже даже удивился бы, узнай он, что что-то у этого всамделишного Марти Сью получается плохо. Как же всё-таки катастрофически прав был Шан Цинхуа, когда говорил, что таких, как Ло Бинхэ, днём с огнём не сыщешь.       С ним вместе в ведущем кортеж автомобиле должен был ехать и Лю Цингэ, но когда Бинхэ вызвался вести, тот заявил, что поедет на своей машине. Бинхэ такой исход, похоже, более чем устаивал, и вместо общества не особо разговорчивого коллеги Шэнь Цинцю получил воодушевлённую лекцию о достопримечательностях мелькавших за окном местностей, множество интересных фактов из истории поселений, которые они проезжали и всё в таком стиле и духе. Создавалось вполне однозначное впечатление, и в конце концов Шэнь Цинцю не выдержал.       ― Ты что, заранее готовился?       Бинхэ слегка стушевался, и это минутное смущение сполна ответило на вопрос ― да, он готовился.       ― Мне бы не хотелось, чтобы учитель заскучал в долгой дороге, ― наконец с застенчивой улыбкой произнёс он, и Шэнь Цинцю захотелось стукнуть его, чтобы перестал быть таким, чёрт возьми, незаконно очаровательным. Он попытался сдержать собственную ползущую на лицо непослушную улыбку, но не преуспел.       ― Тебе не нужно производить на меня впечатление, ― негромко сказал он после небольшой паузы и вздохнул так, словно за первой фразой должно было последовать продолжение ― но не последовало. Недоговоренное, правда, явственно читалось в улыбке: «Оно давно произведено». Шэнь Цинцю чуть отвернулся, пряча рвущееся быть любыми способами произнесённым в уголках губ, но это было бесполезно, ведь Бинхэ наверняка видел его лицо в салонном зеркале. Так же, как и Шэнь Цинцю видел его лицо ― просветлевшее лицо, на котором смущение медленно, но верно перетекало во что-то на грани со счастьем. Бинхэ следил за дорогой, ловко управляясь с рулём одной рукой, и Цинцю тоже смотрел вперёд, но боковым зрением заметил, как тот нерешительно потянулся свободной правой к его ладони, но передумал на полпути ― и неловко ухватился пальцами за коробку передач.       «С чего такая скромность», ― мысленно фыркнул он. Было ли это очередным притворством хитрого прилипалы, или Бинхэ действительно чего-то испугался ― неизвестно. Но Шэнь Цинцю немного подумал ― и протянул руку сам, сжал ладонь Бинхэ в своей на секунду и отпустил, отвернувшись тут же к окну. Он чувствовал взгляд на затылке, но продолжал делать вид, что ничего не было, а собственное отражение в стекле сияло прямо в лицо самой глупой на свете улыбкой.       Вот примерно так и вышло, что благодаря всяким отвлекающим факторам вкупе с умелым вождением Шэнь Цинцю выбрался из автомобиля, вопреки обыкновению, почти не разморённым. Поддержку от Бинхэ, правда, всё равно принял, и тот едва ощутимо пожал вложенную в его ладонь руку, сияя долгим-предолгим, самым нежным из своего арсенала взглядом. Ему хотелось немедленно запретить сверкать как диско-шар на всю округу ― аж глаза слепит, разве можно так?! ― и не хотелось одновременно. И Шэнь Цинцю просто отвернулся сразу, как появилась возможность, чтобы хотя бы не начать отсвечивать в ответ ― ведь к ним уже начали подтягиваться люди, и надо было приводить в надлежащий вид довольную физиономию, а вместе с ней, желательно, и раздрай в голове.       Дети, многие из которых впервые выбрались на такую сложную операцию так далеко от школы, скучковались, как цыплята, и ждали распоряжений. Лю Цингэ с крайне незаинтересованным в происходящем лицом выплыл из своего личного «Фольксвагена» и, сложив руки на груди, истуканом заземлился в отдалении. Он был потрясающим заклинателем, но из рук вон плохим организатором, и Шэнь Цинцю, конечно, был заранее готов к тому, что эта ноша полностью ляжет на его плечи. Дождались, пока все соберутся вокруг и поутихнут, когда остающиеся в «тылу» в лице Шан Цинхуа и его подопечных перепроверят на всех спецкостюмы, когда Лю Цингэ нацыкается на медлительность последних, работающих, кстати, безупречно оперативно, ― и только тогда, наконец, Шэнь Цинцю встал перед приготовившимися внимать студентами и откашлялся, чтобы раздать последние указания и толкнуть воодушевляющую речь. После этого предстояло разбиться на группы и в определённом порядке совершить небольшой перелёт над лесом так, чтобы не потревожить монстра раньше времени своим появлением. Это была самая элементарная из сегодняшних задач, но Шэнь Цинцю прекрасно знал, что, вырванные из привычной среды, студенты, как правило, ещё по дороге до места проведения операции вытряхивают на ухабах последние мозги, и вести их дальше приходится чуть ли не за руку. Во всей его педагогической практике было лишь несколько учеников, в старшем возрасте никогда не теряющих самообладания и концентрации в непривычной обстановке, и, благо, один из них сейчас стоял рядом с ним. Даже не дожидаясь просьбы, Ло Бинхэ подключился к управлению этой галдящей массой, быстро растаскал, кого куда надо ― его слушали с абсолютным благоговением, чуть ли в рот не заглядывая, как всегда бывает, когда над детской толпой воцаряется авторитет, стоящий к ним ближе по возрасту и статусу, чем старшие учителя. А Ло Бинхэ, к тому же, был Ло Бинхэ и никто иной ― с каким явным восторгом выполняли эти никого и ничего не признающие подростки его приказания, как загорались их глаза, когда он обращался к ним лично. «Надо сказать ему, чтобы всерьёз подумал над карьерой старейшины», ― подумал Шэнь Цинцю, наблюдая за быстрыми, чёткими действиями Бинхэ, за какие-то полминуты перегруппировавшего всю эту детскую кучу-малу.       ― Я лечу первый, ― объявил вдруг выросший за спиной Лю Цингэ. ― Кто отстанет, искать дорогу будет сам.       Шэнь Цинцю кивнул и поднял руку, привлекая внимание студентов. Бинхэ, по-царски стоящий посреди организованных им групп, щёлкнул одного излишне говорливого по носу и воцарилась тишина. Организация заняла даже меньше времени, чем полагал Цинцю ― уже через пару минут они плавно взмыли над верхушками деревьев, оставляя позади шорохи леса и ровняясь с потоками тёплого, прогретого полуденным солнцем воздуха. Шэнь Цинцю порадовался, что всё-таки не надел душный плотный спецкостюм ― сейчас он бы в нём испарился. И разве не стоит планировать такие крупные вылазки на более приемлемую погоду?!       Сбоку возник Бинхэ. По старой привычке в воздухе он, поломав строй, встроился в ряд возле учителя, на случай подстраховки. Да, Шэнь Цинцю имел определённые проблемы как с поездками, так и с полётами ― на мече его безнадёжно укачивало, ― но сейчас он чувствовал себя вполне сносно и с улыбкой кивнул Бинхэ через плечо. Бинхэ кивнул в ответ, но на своё место в строю не вернулся. Впереди тем временем уже показалась опушка леса, с высоты кажущаяся ровным, резким обрывом зелёного моря, ― и раскинулась холмистая безлесая равнина насколько хватало глаз. Удивительно ― вокруг крупные города, а тут такой абсолютно пустынный уголок, ни одного человека, только лес да степь.       Лю Цингэ скомандовал снижаться. Спланировали медленно, кое-кто из тех, кто помладше, срезал неловко верхушки деревьев. К логову твари, почти полностью скрытой в высокой сухой траве норе, специально подобрались с воздуха, чтобы колебания земли от шагов не выдали их приближения.       ― Стоп, ― вскинул руку Лю Цингэ, когда все приземлились.       Норы даже видно не было. Но вспышка света, запущённая в гущу травы, высветила в зарослях чёрную прогалину. И в ту же секунду оттуда донеслось шипение и скрежет. Адепты по знаку сделали шаг назад, и у пещеры остались только Лю Цингэ, Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ.       ― Не хочет вылезать, ― констатировал Лю Цингэ и ещё раз ударил по земле у входа в нору.       Наконец на свет показался роговой, чешуйчатый нос. Ноздри раздувались широкими дырами, и на выдохе тварь выпускала сквозь эти дыры кольца сиреневатого дыма. Шэнь Цинцю пригляделся.       ― Судя по виду и запаху, сонные испарения. Справки не лгали, наш дружок тут и правда промышляет одурманиванием.       Мысленно же он уже усомнился, таким ли уж верным решением было не надевать спецкостюм. Да, он жаркий и неудобный, но всё же от облучения всевозможными ядами спасает отлично ― а в том, что существо, сейчас подозрительно обнюхивающее из своего укрытия окрестности на предмет нарушителей его покоя, пусть не такое уж и смертоносное, но всё же ядовитое, сомневаться не приходилось. В защитном обмундировании был даже Лю Цингэ, хотя про его неуязвимость складывались целые легенды. Кроме Шэнь Цинцю только Ло Бинхэ был в штатском, но ему-то точно ничего не грозило ― не нашлась ещё такая зверюга, которая могла бы причинить вред молодому священному демону.       А тварь тем временем уже наполовину вылезла из гнезда. Это был длинный чешуйчатый змей со странной плоской, будто бы приплюснутой мордой и четырьмя короткими лапками без когтей. Судя по всему, сонные пары являлись его основным оружием, а потерявших сознание жертв он заглатывал целиком. По сообщениям очевидцев, монстр в основном передвигался ползком, но умел левитировать в нескольких метрах над землёй, и действительно, обнаружив себя в кольце врагов, он тяжело оттолкнулся лапами от поверхности и поднялся в воздух, скаля пасть с голыми розовыми дёснами. Шэнь Цинцю кивнул ученикам ― дальше дело было за ними.       Змей взвился ещё выше и, рыча, попыхивал сиреневатым дымом из ноздрей. Он пока не нападал ― то ли настороженно присматривался к ситуации, выбирая тактику, то ли надеялся избежать стычки вовсе. Шэнь Цинцю и Лю Цингэ, с мечами наготове, заняли точки с двух сторон от монстра, а дети сбились толпой и шушукались. Кажется, у них возникла загвоздка и, хотя среди них были и имеющие достаточно опыта адепты, к общему мнению прийти никак не удавалось. В целом, ситуация из ряда вон выходящей не была, ведь с такой змеюкой ещё никто из учеников точно не сталкивался, а навык быстрого анализа ситуации они только развивали. Шэнь Цинцю запустил пару профилактических щелчков духовным хлыстом твари под нос, когда она норовила спуститься слишком низко, чтобы проверить, чем там на земле заняты человечки.       ― Не будь эта развалина такой сонной, она бы вас уже полчаса назад сожрала и косточки пересчитывала сидела, ― прикрикнул Лю Цингэ. ― Закругляемся с совещаниями!       Цинцю заметил, как некоторые из студентов вытянулись, напрягаясь, а некоторые наоборот вжали головы в плечи ― не все здесь были учениками Цингэ, привыкшими к такому резкому обращению.       ― Подумайте, к какому виду и классу опасности относится змей, и дальше проблем у вас не будет, ― подбодрил он своих. И тут же краем глаза заметил, как к студентам сбоку словно невзначай приткнулся Бинхэ и что-то активно нашёптывал тем, кто постарше. Не укрылся нарушитель и от глаз Лю Цингэ.       ― А ну убери своего немедленно!!! ― рявкнул тот в сторону Цинцю. ― Сейчас все незачёт получат!       Ло Бинхэ пожал плечами и вальяжно отошёл в сторону, даже не удостоив Лю Цингэ взгляда. А Цинцю мысленно хихикнул ― ведь это именно он послал Бинхэ подсказать замешкавшейся ребятне ключ к решению задачи. Только намёк ― и махинацию провернуть получилось, судя по оживлённой толкотне среди детей. Дело сдвинулось, старшие раздали младшим поручения, змей взревел и забился, когда ему под бока ударили лучи чистой энергии ян.       ― Что ты им сказал? ― спросил Шэнь Цинцю, спиной почувствовав, как Бинхэ подошёл сзади и остановился за плечом.       ― Что это порождение Бесконечной Бездны.       Шэнь Цинцю обернулся.       ― Ты думаешь, что это порождение Бездны?       ― Нет, конечно, ― хмыкнул Бинхэ. ― По крайней мере, не прямое порождение, а, может, далёкий потомок тех, кому когда-то удалось выползти из Бездны. Бездны давным-давно не существует, а эта штука явно не такая древняя. Но корни…       ― Но корни оттуда, ― согласился Цинцю. ― Разумно. И брать не мечом, а заклинаниями.       ― Это они поняли самостоятельно.       ― Потому что крючок удачный.       ― Яркая ассоциация, ― улыбнулся Бинхэ. ― Мы ведь изучаем всех этих тварей Бездны, хотя их и не осталось почти. И одно это слово наталкивает на мысль о зазубренном наизусть способе усмирения.       ― Молодец, ― довольно кивнул Шэнь Цинцю, и Бинхэ разулыбался ещё сильнее.       ― Так это была проверка? Этот ученик не разочаровал учителя?       Шэнь Цинцю фыркнул и отмахнулся.       ― Да брось, я и не сомневался в тебе.       ― Ну это было и не сложно.       ― Сейчас будет работка тебе по плечу, не расслабляйся, ― совсем рядом вдруг возник Лю Цингэ. ― Поворкуете позже, у нас тут не прогулка.       Шэнь Цинцю взглянул вверх, где над их головами развернулось сражение. Лю Цингэ был прав: дети практически обездвижили монстра, ослабив его и связав духовными узами, и сейчас медленно опускали к земле; но добить не удавалось ― их оружия оказались слишком слабыми, чтобы разорвать прочную кожу и добраться до слабых точек. Далее предстояло взять ситуацию под личный контроль.       Один из старших учеников Лю Цингэ спланировал на мече к земле и подбежал к наставнику.       ― Мы заблокировали артерии демонической ци на его теле, ― отчитался он.       Лю Цингэ коротко кивнул.       ― Держите крепко, ― скомандовал он, обнажая меч. Чэнлуань блеснул на солнце, и в ответ на хлынувшую волнами энергию ян ослабевший монстр издал протяжный рык. Уже почти угасший ядовитый дым из его пасти и ноздрей повалил снова крупными клубами.       ― Бейте в солнечное сплетение.       Лю Цингэ косо посмотрел на Ло Бинхэ.       ― Может быть ещё чаем его угостить перед смертью предложишь? Тут, мальчик, не ринг с правилами честного боя. И чем быстрее ты пропорешь сердце, тем выгоднее будет всем.       Ло Бинхэ на это лишь пожал плечами.       Адепты оттянули назад тяжёлую тушу, едва парящую в паре метров над землёй, и обзору открылось покрытое мелкими, острыми чешуйками брюхо. Меч просвистел в воздухе яркой вспышкой и вошёл точно туда, где должно было биться сердце, в щепки размалывая роговую оболочку массивного тела.       И тут произошло непредвиденное. Тварь взревела и рванулась с такой силой, что некоторые из учеников выпустили из рук духовные поводья, и, разинув беззубую пасть, окатила с высоты мощным потоком пара всё в нескольких метрах впереди себя. Шэнь Цинцю зажмурился и закрыл нос ладонью, но это не помогло ― влажный пар просачивался сквозь пальцы и почти ощутимо оседал в лёгких. Лю Цингэ рядом разгонял сиреневое облако перед собой ладонью и щурился вверх ― туда, где билась в конвульсиях длинная тень. Бинхэ где-то неподалёку цыкнул чуть ехидно.       Дым рассеялся быстро, но после такого непредвиденного ядовитого душа остался лёгкий звон в голове. Тварь явно ослабела за десятки, а то и сотни лет отлёживания в своей пещере, и всерьёз навредить бессмертному, конечно, не могла, но всё же простой человек, попавший под её пары, уже уснул бы, как под наркозом, став лёгкой, несопротивляющейся добычей. Откашливаясь, Шэнь Цинцю подобрался ближе к Лю Цингэ.       ― Ты что, не попал?       ― Сам посмотри, ― тот скроил недовольное лицо.       Шэнь Цинцю поднял чуть слезящиеся глаза. Чэнлуань торчал в глубокой ране в области сердца, а из её краёв тонкими струйками сочился всё тот же тёмный дымок. Да уж, сомневаться в меткости декана Байчжаня следовало в последнюю очередь.       ― Тогда…       ― Не знаю. Попробуем ещё раз.       Он вытянул руку, призывая меч обратно. Но что-то здесь было не так, и Шэнь Цинцю уже начал догадываться, что именно, хотя суть уловить пока не получалось.       ― Подожди, ― он жестом опустил руку Лю Цингэ. ― Тебе не кажется, что он… отталкивает энергию ян?       ― Любые демонические создания отталкивают энергию ян, ― возразил Лю Цингэ, но хватку на рукояти меча, пусть неохотно, но ослабил.       ― Не совсем. Всех демонических существ отталкивает энергия ян. Но не наоборот. А здесь… Ты посмотри, как он реагирует на твой меч.       ― О, ну да, ты же специалист. Прости, конечно, но моё дело простое: голову с плеч и кончено. Это у вас на Цинцзине всякие, ― он помахал ладонью в воздухе, ― лишние сложности.       ― Вот только не всегда эти «сложности» такие уж и лишние. Иногда куда полезнее подумать головой, чем использовать её в качестве штурмового тарана.       Отнюдь не безобидную реплику, вставленную Ло Бинхэ посреди разговора его наставников, не спасал даже безразличный тон. Лю Цингэ скрипнул зубами и медленно повернулся в его сторону, но Шэнь Цинцю вклинился между ними так быстро, как только смог.       ― А ты что думаешь, Бинхэ?       ― Я думаю, что учитель прав. Бездумно долбить куда попало можно, но это неэффективно и только больше его злит. У твари явный иммунитет к духовной ци заклинателей.       Они втроём посмотрели наверх, где адепты уже связали заново брыкающегося змея. Но, хоть путы и держали его тело крепко, пережимая жизненно важные точки, монстр продолжал пыхтеть и плеваться в разные стороны своим дымом. Тем же дымом была окутана рана на груди, но ничего похожего на кровь не было вовсе.       ― Языком трепать ты горазд, ― Лю Цингэ бросил на Ло Бинхэ резкий взгляд через плечо Шэнь Цинцю. ― Готов отвечать за свои слова?       Бинхэ вопросительно посмотрел на учителя.       ― Вперёд, ― кивнул тот одобрительно.       Была некоторая доля ощущения, что он спускает с цепи дикого зверя. Бинхэ даже в лице изменился ― стал словно вдруг старше, пронзительнее взглядом и острее чертами. Вновь Шэнь Цинцю почувствовал это ― как разливается по воздуху демоническая энергия инь.       ― Это ещё что за дрянь? ― наморщил нос Лю Цингэ. Шэнь Цинцю только многозначительно улыбнулся в ответ.       Синьмо излучал свою зловещую ауру, казалось, ещё сильнее, чем прежде, будто чувствовал серьёзный настрой хозяина в реальном бою, а не на тренировке. Бинхэ ещё с земли жестом приказал адептам отлететь чуть дальше, и, дождавшись, когда духовные путы окажутся натянуты до предела, легко взмахнул ввысь. Змей дёрнул мордой, сжался. Он больше не пытался напасть, но и сбежать не получалось. Слабый скулёж вместо рычания донёсся из его пасти. Монстр, казалось, чувствовал в Ло Бинхэ родственную демоническую природу, природу сильнейшего, и, только что готовый бороться до последнего, оказался вдруг смертельно напуган. В пару взмахов ребром ладони Бинхэ наложил на пасть змея печать, и ядовитые испарения окончательно иссякли.       ― Отпускайте! ― крикнул он.       Ученики помедлили секунду-другую ― они не ожидали такого поворота событий. Но возражений со стороны наставников не последовало, да и репутация Ло Бинхэ работала безотказно, и, один за другим, дети побросали поводья и разлетелись в стороны, как распуганные кошкой воробьи с веток. Но змей словно и не почувствовал обретённую свободу; он всё продолжал так же затравленно смотреть на зависшего перед ним на мече Ло Бинхэ. Не мешкая больше ни секунды, Бинхэ оттолкнулся ногой от Синьмо и, поймав меч в ладонь, направил его ниже раны, оставленной Чэнлуанем. Синьмо с силой врезался в брюхо змея, как в мягкое тесто, и вошёл ещё глубже и прочнее, чем меч Лю Цингэ до этого. Тело монстра мгновенно пронзила страшная судорога, оно забилось и вдруг разорвалось на клочки, как шарик под прессом, выбросив наружу целую тучу едкого демонического дыма. И больше ничего.       В глазах немного прояснилось, только когда сиреневое облако осело к земле, знатно окатив всех вокруг с ног до головы своим ядом. Рядом мягко приземлился Лю Цингэ ― он, конечно же, успел увернуться от этого ливня.       ― И что это такое было?       ― Фантом.       Ло Бинхэ спрыгнул с меча на землю.       ― Смешно. Он слишком материальный для фантома, ― моментально парировал Цингэ.       ― Потому что он формировался не из остатков духа…       ― ...а наоборот, из живого существа! ― Шэнь Цинцю хлопнул в ладоши. ― Ну конечно, молодчина, Бинхэ!       Лю Цингэ радость коллеги разделять не спешил, поэтому, чуть насмешливо закатив глаза, Шэнь Цинцю пояснил:       ― Крайне редкое явление, но всё же имеющее место быть, как правило, в случаях тварей Бездны: существо, целиком и полностью демонической природы, вынужденное долгое явление выживать в мире людей, ассимилирует, теряет материальную оболочку и становится фантомом, состоящим исключительно из демонической ци. И поэтому…       ― …и поэтому сразу нужно было уничтожать центр скопления этой ци ― ядро, которое у демонов, точно так же, как и у людей, сосредоточено в даньтяне, ― закончил за учителя Ло Бинхэ.       ― Именно.       ― Фантастика, ― сделал вид, что обрадовался, Лю Цингэ.       Медленно, поддерживая друг друга и ошалело оглядываясь по сторонам, приземлялись студенты. Бинхэ отошёл помочь тем, кто совсем ослабел, и, пользуясь случаем, Шэнь Цинцю шепнул Цингэ, кивнув в сторону своего ученика:       ― Хорош, скажи?       Лю Цингэ промычал что-то нечленораздельное, но явно не слишком восторженное.       Обратно нужно было идти пешком. Под действие паров попали все, и эффект не заставил себя долго ждать. Адепты, особенно младшие, уже активно клевали носом, и подниматься на мечах в воздух в таком состоянии было опасно. Из всего отряда разве что Лю Цингэ остался почти незатронутым, да Ло Бинхэ мог похвастаться неуязвимостью благодаря своему демоническому происхождению. Шэнь Цинцю же, благополучно проигнорировавший необходимость ношения защитного костюма, тоже уже начинал испытывать лёгкое головокружение вкупе с общей слабостью в теле. Единственное, чего ему хотелось сейчас, ― это растянуться на кровати и сладко вздремнуть. Но долг педагога не позволял брать лени верх прямо сейчас, поэтому в первую очередь он вместе с Ло Бинхэ обошёл учеников, помог прийти в себя тем, кому это было необходимо, раздал советы и указания и попросил всех строиться.       ― Поздравляю всех с успешным завершением миссии! Не забудьте, что в течение недели вам нужно оформить и сдать отчёт об экспедиции, детали мы обсудим на ближайшем занятии, подготовьте свои вопросы и мнения по поводу происхождения существа, с которым мы сегодня столкнулись. А теперь приготовьтесь к переходу пешком. Подниматься на мече строго запрещено! Если кому-то по дороге станет плохо, не отмалчивайтесь, сразу говорите, вам помогут. Также большая просьба ― следить за своими товарищами по строю и своевременно сообщать…       Завершение речи сошло в неразборчивый звук и потонуло ― Цинцю глубоко зевнул.       ― Шэнь Цинцю!!!       Цинцю разлепил заслезившиеся от зевка глаза и сощурился на в мгновение оказавшегося перед ним Лю Цингэ. Тот выглядел так, словно собирался устроить своему шисюну немедленную взбучку. И действительно, не прошло и секунды, как Цингэ разразился гневной тирадой.       ― Какого чёрта ты себе позволяешь?! Ты что, ребёнок?! Почему на тебе нет защитного костюма? Я иногда просто не понимаю ― ты настолько самонадеян или настолько глуп?! Доволен, что попал под действие яда? Ладно эти, ― он махнул рукой в сторону студентов, и те мигом скукожились, а некоторые даже усиленно принялись сдерживать зевки, ― они через пару часов оклемаются. Но ты уже давно не мальчик ― как можно так безответственно относиться к себе!       Впору было обидеться ― и за тон, и за намёк на возраст ― только если бы это был не Лю Цингэ. Но с учётом того, что это всё же был он, это было даже мило. Ведь чтобы Лю Цингэ, никогда ни о ком не заботящийся, так явно выказывал своё беспокойство по поводу чужого самочувствия ― это дорогого стоило. Поэтому Шэнь Цинцю сонно и довольно глупо улыбнулся, чем вызвал шумный, полный предельного возмущения вдох со стороны старейшины Чэнлуаня.       ― Ты… ― запустил было он очередной словесный шторм, но вдруг из-за спины Шэнь Цинцю в его сторону шагнул Ло Бинхэ.       ― Достаточно, ― негромко, но предельно чётко произнёс он. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.       Вот так отчитывать старейшину в присутствии учеников вряд ли могло считаться уместным, но ведь Лю Цингэ закон был не писан. Студенты активно делали вид, что ничего не видят, не слышат, и вообще их здесь нет, и только Ло Бинхэ, как оказалось, всё это время медленно, но верно закипал.       ― Что?       ― Стоит ли вам напомнить, шишу Лю, из-за кого мы все, включая учителя, оказались так сильно затронуты ядом безобидного, в общем-то, существа ― безобидного, если его быстро убить?       И так белое лицо Лю Цингэ в мгновение ока стало ещё белее.       ― А тебя, молокосос, я смотрю, совсем избаловали, ― процедил он, и желваки на его скулах опасно дёрнулись. ― Понятие уважения к старшим тебе знакомо? Или научить?       ― Что поделать, вы прямо сейчас подаёте мне дурной пример, ― Ло Бинхэ развёл руками. ― Покажите мне хоть каплю уважения в вашем обращении к своему старшему брату. Где оно? Не научились?       Шэнь Цинцю наконец очнулся.       ― Ну всё-всё, довольно. Прекратите оба. Ничего со мной не случится, Лю-шиди, это всего лишь сонные пары, ерунда. Обещаю тебе больше не рисковать своим здоровьем и всегда носить спецкостюм, ― быстро добавил он примирительным тоном, едва только Цингэ попытался что-то вставить в ответ.       ― Иди в голове колонны, ― не терпящим возражений тоном бросил тот после недолгого молчания, означающего, что на пока конфликт, так уж и быть, исчерпан. ― А то упадёшь где-нибудь по дороге из-за своей безалаберности и никто не заметит ― я тебя искать не пойду.       Вот это уже была совершенно необоснованная претензия. Во-первых, никуда падать Шэнь Цинцю не собирался ― не настолько уж он был слаб. Во-вторых, сложно было даже допустить мысль о том, что с Шэнь Цинцю что-то случится и тем более останется незамеченным, пока рядом Ло Бинхэ. А вот возглавлять группу вообще не хотелось ― в его нынешнем состоянии лучше уж замыкать и идти не спеша, чем тащиться первым, да ещё и быть вынужденным постоянно соображать, в верном ли направлении он ведёт людей. Нет-нет, он руководил всё время до этого и заслужил отдых, теперь пусть Лю Цингэ поработает. Это Шэнь Цинцю и заявил последнему.       ― А за мной присмотрит Бинхэ, не переживай, ― добавил он и, не дожидаясь реакции, подхватил Ло Бинхэ под локоть и направился мимо выстроившихся в колонну студентов к её хвосту. Цингэ громко цыкнул ему в спину, но больше ничего, к счастью, не сказал. Было только слышно, как он развернулся на пятках так резко, что аж земля взметнулась из-под каблуков, и, как можно громче выражая своё негодование топотом, двинулся в противоположную сторону. Шэнь Цинцю спрятал в ладони очередной зевок.       ― И чего он взбеленился…       По виду Ло Бинхэ было заметно, что он горит желанием честно ответить на этот вопрос и выдать всё, что он думает и о нынешнем поведении декана Байчжань, и о его личности в принципе. Но Шэнь Цинцю взглянул на него так строго, как только мог, и Бинхэ поджал губы, но промолчал.       Над дорогой пролетел властный окрик Цингэ. Колонна двинулась. Уставшие, разморённые зловредными парами, но довольные, студенты ползли не спеша, растянулись по тропе длинной вереницей, лениво переговаривались и смеялись. Очень скоро между группами учеников начали образовываться дыры, хвост шёл всё медленнее и отставал всё сильнее, но никто не обращал на это внимания ― после всех волнений и напряжённой работы этого дня о дисциплине уже никто не думал. Никто, включая Шэнь Цинцю, который, выступая в роли замыкающего взрослого, как раз и должен был поддерживать заданный ведущим темп и подгонять отстающих. Но он не только не обращал внимания на то, как расшатался весь строй ― он и сам отстал на добрых шагов десять, увлечённый беседой с Ло Бинхэ.       Вдруг над колонной, от которой осталось одно название, снова прогремел голос Лю Цингэ. Впереди резко остановились, и идущих следом от врезания в спины спасли только зияющие в строю прорехи. Людская масса сжалась, утрамбовалась естественным путём. Но даже так до её конца почти не долетали, растворяясь в широком просторе окружавшей кучку вторженцев природы, слова ― слышался только грозный тон, но и он заставлял студентов вздрагивать и втягивать головы в плечи.       ― Бушует, ― хмыкнул Шэнь Цинцю. ― Сейчас опять под раздачу попадём.       Бинхэ в ответ смешно скривил лицо.       ― Шэнь Цинцю! ― гаркнул Лю Цингэ так, что услышали уже все, включая адресата.       ― А! ― отозвался тот.       ― Следи, чтобы шли как положено. Каждому, кто нарушит дисциплину, минус балл вплоть до неуда без разговоров и возможности исправления!       ― Вы слышали, ― с самым добросовестным видом «передал» наказание Шэнь Цинцю идущим впереди него. ― Постарайтесь не злить старейшину Лю, а то с него ещё станет действительно занизить оценки, и тогда, боюсь, даже я не смогу вам помочь.       Впрочем, их не нужно было просить дважды, они уже одного только звука голоса Лю Цингэ испугались так, что больше не болтали и не смеялись ― только усердно топали, и дыры больше не образовывались. Строй пришёл в норму и темп заметно увеличился. Шэнь Цинцю для порядка пару раз прикрикнул на кого-то впереди, и, решив, что этого вполне достаточно, опять переключил всё внимание на своего спутника. Было ещё много вещей, которые хотелось обсудить, ― Бинхэ был на сцене всего ничего, едва ли пару минут, но Цинцю этого с лихвой хватило, чтобы подметить каждую деталь, каждый штрих его подчерка, и знакомого, и незнакомого одновременно. Манера держать меч, специфический поворот спины в прыжке, угол в сгибе локтя ― во всём проглядывалось и его наставление, но словно поверх готовой, но ещё не высохшей картины кто-то нарисовал новую, и краски смешались, образовав абсолютно иной, оригинальный узор. Бинхэ чуть иначе дышал, чуть иначе толкал опорной ногой землю ― это был не обычный цигун, которому учили его в Цанцюн. Но и аура его теперь была иная ― тёмная демоническая ци, сплетённая со светлой духовной энергией, инь в объятиях ян, как две змеи, не то в смертельном бою, не то в любовной страсти. И Шэнь Цинцю не мог ждать ни секунды, ему необходимо было выяснить всё ― как Бинхэ управляет двумя бурными энергетическими потоками? что он чувствует? почему действует так, а не иначе? ― и, боясь упустить что-то из-за тумана в голове, он задавал одни и те же вопросы во второму и третьему кругу, напрягая ослабевшие из-за яда мозговые извилины изо всех сил.       Бинхэ пояснял охотно всё, что хотел знать учитель, жестикулируя и предупреждая новые вопросы. Пару раз он со смехом добавлял, что ту или иную демоническую технику разглашать нельзя ― строго настрого запретили там, на учёбе, ― и всё равно рассказывал. Он не спешил и выбирал шаг, комфортный для Цинцю, ― они опять немного отстали. А вдруг и вовсе притормозил там, где у опушки леса виднелся небольшой просвет и между деревьев бежала достаточно широкая тропка.       ― Учитель, ― позвал он.       ― Что это за дорога? ― удивился Шэнь Цинцю, подойдя поближе и вглядываясь вглубь лесных зарослей. ― Кому здесь ходить?       ― Здесь Граница, ― сказал Бинхэ таким тоном, как будто это объясняло всё, и Шэнь Цинцю действительно кивнул с пониманием ― он и сам уже догадывался об этом. Тогда понятно было, откуда в одном из самых плотнонаселённых регионов страны такая обширная пустошь. Люди исторически здесь не только не селились, но даже не прокладывали свои пути, избегая этот участок небезосновательно ― раз в древности здесь пролегала граница с Царством демонов.       ― Хочешь сказать, наша змеюка приползла оттуда? ― Шэнь Цинцю с любопытством сделал пару шагов к деревьям.       ― Вполне возможно, ― кивнул Бинхэ. ― Здесь раньше находились Южные земли ― как раз они и кишели такими дикими тварями.       Шэнь Цинцю согласно хмыкнул. Несмотря на то, что мир больше не делился на Царства, а большая часть пространства давно разгладилась и границы таким образом стёрлись сами собой, до сих пор кое-где оставались такие прогалины, в которых измерение закручивалось в петлю, образуя «другую сторону», которой раньше и являлось Царство демонов. Неудивительно, что в этих закутках продолжали обитать низшие существа из демонического рода. Кое-кто из них умудрился дожить и до сегодняшних дней, и время от времени вылезал в мир через сохранившиеся тоннели ― случайно, или в поисках пропитания. И по крайней мере до тех пор, пока они не вывелись все до единого, миру нужны будут владеющие духовными техниками заклинатели.       Интересно было бы здесь задержаться, и, может быть, даже залезть вглубь чащи ― разведать, куда ведёт тропа, ― но Шэнь Цинцю понимал, что ждать их Цингэ не будет. Можно было конечно приехать сюда позже, но когда ещё удастся выбраться из нескончаемой рабочей рутины! Пора было догонять своих, пока они с Бинхэ окончательно не отстали, и Шэнь Цинцю тоскливо вздохнул. Он уже повернулся спиной к манящей тропке, но вдруг заметил, что Бинхэ как будто бы совсем не торопится вернуться к остальным.       ― Я знаю это место, ― ответил он на вопросительный взгляд. ― Здесь пространство делает крюк. Если пойти напрямую, можно сократить путь почти вдвое и выйти как раз к нашей стоянке.       Шэнь Цинцю пораскинул полусонными мозгами и с небольшой заминкой понял, к чему клонит Бинхэ.       ― Лю Цингэ будет в бешенстве.       ― Ничего необычного.       ― Бинхэ, ― укоризненно начал Шэнь Цинцю, но не удержал серьёзную мину и фырнул. Он был слишком расслаблен, чтобы сердиться и даже делать вид, что сердится. Предложение Бинхэ звучало заманчиво, и Цинцю не видел резона отказываться. Сократить путь сейчас, когда он едва переставляет ноги, да ещё и через такое интересное место! Идея ― лучше не придумаешь, и, здраво рассудив, что Лю Цингэ спокойно доведёт студентов до стоянки и без него ― не маленькие же! ― Шэнь Цинцю быстро принял решение. На энтузиазме даже появились силы ― перейдя на лёгкий бег, он быстро догнал удалившуюся колонну, выцепил из толпы старосту своей группы и, дав указание следить за дисциплиной, поставил вместо себя замыкающим. Затем с чистой совестью вернулся к Бинхэ, поджидавшему на том же месте на опушке, и, с довольным видом ему кивнув, первым шагнул к просеке.