Хроники капитана Себрастиана

В ожидании очередной погрузки можно было, например, проложить курс. Или дописать пару строк в судовой журнал. И даже предположить, что запись на этот раз получится читабельной. Заодно стоило бы посмотреть, что вчера накорябал Мбици, отвечавший за ночную вахту. Скорее всего, как обычно – заборчик из букв, местами украшенный кляксами. Причем добрая треть из них явно посажена специально, чтобы скрыть особенно яркие подробности. Хотя вряд ли там будет что-то, что Себрастиану неизвестно, – Гореб уже успел рассказать, как вчера Атаманша с сыном не поделили место для ночлега, а состояние камбуза после кошачьих разборок Себрастиан утром видел и сам. Хотя в изложении Мбици обычная драка выглядела гораздо эпичнее. Похоже, писал он ее если не из эпицентра событий, то как минимум ступив на поле битвы сразу по окончании. А судя по тому, что некоторые места в повествовании были тщательно залиты чернилами, вахтенный и сам внес немалый вклад в разгром корабельной кухни. Капитан со вздохом отложил журнал, потянувшись за картой. Курс все-таки нужно было проложить, но Себрастиан по-прежнему смотрел в окно. Мысли крутились вокруг записей Мбици: однажды, если дельцы вдруг разом сойдут с ума и вообще перестанут доверять зебрам свои «ценные» грузы, определенно нужно будет попытаться издать этот опус. Милые туповатые истории про бесконечный цирк, конечно, не могут претендовать на звание высокой литературы, но вполне сгодятся на то, чтобы провести за книжкой пару часов после тяжелого рабочего дня. Придумать какой-нибудь звучный псевдоним – и вперед. Что ли, ради эксперимента попробовать все-таки издать?.. Усилием воли Себрастиан перевел глаза с манящего горизонта на карту. Работать не хотелось, но вся команда была в городе, и спихнуть обязанности было не на кого. Впрочем, иной раз спокойная работа, вроде прокладки курса, вполне заменяла медитацию. Он сидел за расчетами уже около часа, когда дверь в каюту резко открылась. Себрастиан мысленно поблагодарил Мбици – это именно его привычка врываться без стука научила капитана не дергаться каждый раз, и теперь на карте, разложенной на столе, не появилось ни единого лишнего штриха. Себрастиан поднял голову – сейчас это точно был не Мбици, он бы начал радостно вещать что-нибудь еще из-за закрытой двери. Интересно, кто скопировал его манеру и насколько специально?.. За дверью обнаружились два стражника-единорога, а между ними – висящий в десятке сантиметров над землей в магическом поле Нэд. На его мордашке читалась невероятная гамма эмоций: смущение, злость, обида, досада... капитан еле сдержал улыбку. Раз его притащили с помощью магии, жеребенок пытался сбежать, и скорее всего не раз. Себрастиан приподнял бровь, ожидая объяснений. Стражники не стали затягивать паузу. – Капитан, это ваш матрос? – Да. – И вы знали, что он был в городе? – Безусловно. – Возможно, вам уже сообщили, что он устроил драку? – Теперь – да. – Мы были обязаны сопроводить его на корабль… – Спасибо, поставьте вон туда, в угол, пожалуйста. И можете покинуть палубу. – Но… правило 8, пункт 4, подпункт… – 23б, мелкое хулиганство, верно? Наказание – публичная порка или штраф, – на этих словах Нэд дернулся и виновато прижал уши. Капитан отметил это краем глаза и договорил, не меняя тона: – Не применяется к подданным иного государства, за исключением ряда случаев, описанных в приложениях 7, 8 и 12б. Вы свободны. – Но… – Мой матрос кого-то убил? – Нет! – Ограбил? – Нет! – Что-то сломал? – Нет. – Были письменные жалобы? – Нет… – Сходни там. – Но правило 8… – Заменяется разделом 4, параграфом 7. – Этот раздел был упразднен! – Ох уж эта бюрократия, вечно забываю. Действительно, уже два года как входит в статью 14, пункты а, в, е. – Но это же земнопони! – А вы его привели на судно под полосатым флагом. И это всё еще мой матрос. Насколько я знаю, соглашение с Советом племен о выдаче преступников подписано так и не было. Сходни по-прежнему там. – Но… – Воспользоваться ими гораздо удобнее, чем добираться до пирса вплавь. Хорошего дня, джентлькольты. Стражники попробовали померяться взглядами с капитаном, но у того на морде читалась спокойная уверенность в собственной правоте. После выкрутасов Мбици любой проступок Нэда казался Себрастиану воистину жеребячьим лепетом: вряд ли юный матрос мог совершить что-то действительно ужасное. Насупившись, стражники отпустили задержанного, коротко кивнули и сошли в порт, не утруждая себя прощанием. Себрастиан поднялся убедиться, что единороги ушли, и закрыть дверь в каюту. Нэд всё это время тихо стоял в углу, не решаясь заговорить, а тем более оправдаться. Или все-таки – не желая? Капитан замер, прищурившись – где-то он совершенно точно уже видел эту позу... Причем совсем недавно. – Мбици... – потрясенно прошептал Себрастиан. Несомненно – именно так стоял вахтенный в те моменты, когда капитан собирался устроить ему выволочку за то, что, по мнению Мбици, не заслуживало порицания. Настороженные уши, стоящие торчком, широко расставленные передние ноги, напряженная шея, и при всём этом – взгляд в пол. Капитан подавил желание как следует оттаскать паршивца за гриву, чтобы у него в голове не осталось и намека на мысль о том, чтобы так встать еще хоть раз. Сделав несколько медленных вдохов и выдохов, Себрастиан криво усмехнулся и произнес: – Голозадый, я не вполне понимаю твою позу. То ли ты уверен в своей правоте – и тогда не должен прятать взгляд; то ли ты действительно нашкодил – но тогда с чего такое нахальство? Нэд дернулся и резко поднял голову – в глазах мелькнула растерянность и смущение. У Себрастиана отлегло от сердца – еще не поздно вернуть голозадого на оптимальный курс. – Да, таким я больше привык тебя видеть, признаюсь честно. Расскажешь, что ты успел натворить, что тебя конвоировали в магическом поле сразу двое стражников? Нэд смущенно потоптался на месте, решая, с какого момента было бы правильно начать рассказ. Как ни крути, суть истории получалась совершенно нелепой, а последствия оказались, по его мнению, и вовсе какими-то чересчур суровыми. Но капитан ждал ответа, и вряд ли его устроит долгий пересказ всего, что произошло с тех пор, как Нэд сошел в порт. Впрочем, Себрастиан не торопил, давая юному матросу возможность придумать если не оправдание целиком, то хотя бы стройный план рассказа. – Ну… если именно «натворить»… То я подрался в таверне. – Об этом я догадался, спасибо. Но что произошло в том несчастном кабаке? Неужели нельзя было без драки? Хотя бы не настолько серьезной, чтобы тебя принесли под конвоем. – Капитан, ну как можно было обойтись без драки, если этот мелкий цыпленок прямо на весь зал орет, что наваляет мне?! Ну я же не мог просто так взять и согласиться с ним! Я предложил проверить… – То есть это все-таки ты был зачинщиком? – Себрастиан прищурился: все-таки это было не в привычках юного матроса. Нэд сердито топнул копытом. – Да нет же! Он первый начал! Ну, точнее, не совсем он. Я не знаю, кто первый вякнул, что, мол… – Нэд осекся и отвел взгляд. – И что же «вякнул» этот таинственный некто? – Себрастиан мысленно перебирал варианты того, что мог услышать жеребенок в таверне, раз дошло аж до драки. Вариантов набралось с десяток, интересно, угадал или нет? – А мне совсем-совсем обязательно это повторять, да? – Нэд зажмурился и выпалил на одном дыхании: – Кто-то вякнул, что, мол, опять в порту маячит это гнилое корыто с драной кошкой на носу! – Какой кошмар! – усмехнулся Себрастиан. Почти угадал, разве что про «кошку» не подумал. – Это они про Атаманшу или про мантикору? Нэд удивленно посмотрел на капитана. Ему казалось, что среагировать он должен был совсем на другие слова. Ну, то есть про «драную кошку» тоже было обидно, потому что все кошки на судне были просто совершенны, но… – Голозадый, тебя просто распирает от желания напомнить мне про то, что было сказано до кошки? – усмешка не сходила с губ Себрастиана. – Это мне твердила еще донна Маргарита. С того самого дня, когда я впервые привел «Иппотигра» в Зебрастан. И мнения своего она с тех пор так и не изменила, по-моему. И из-за этого ты полез драться? – Не только… Точнее, я сказал, что сами они в тазах плавают, а потом какой-то пегасик начал скакать вокруг. Ну, мы немножко с ним поспорили, а потом… а потом… – А потом у вас кончились аргументы, правильно? И ты подбил ему глаз. – Нос… Хотя вообще-то я метил в челюсть, потому что Мбици говорит, что если надо кого-нибудь срочно заткнуть, то… – А что еще говорит Мбици? – вкрадчиво перебил его Себрастиан. Нэд умолк и прижал уши. Себрастиан мысленно погладил его по голове: голозадый-то растет, вот, уже научился распознавать истинные эмоции капитана сквозь нарочито спокойный голос. – Может, тебе стоит чуть меньше слушать, что говорит Мбици, и чуть больше думать своей головой? Можешь начать делать это на камбузе, за чисткой яблок ничего другого не остается. – Да, капитан, есть, капитан! – голос Нэда прозвучал грустно, и Себрастиан, дождавшись, пока за юным матросом закроется дверь, опустился на ближайшую подушку и шумно выдохнул. У Мбици, стоит признать, есть чему поучиться. Но слепо копировать вахтенного как минимум бесполезно, особенно если учесть, что бездумно повторить какую-нибудь из выходок Мбици и при этом не навредить себе Нэд не смог бы при всем желании. А значит, ему придется искать собственный путь, хочет он того или нет. Ну а пока он будет искать его на камбузе за чисткой яблок, Себрастиан успеет найти одну весьма полезную мазь в судовой аптечке… Чистить яблоки было не то чтобы утомительно или позорно, просто… странно. Вот уж верно, ничего не оставалось делать, кроме как размышлять. Например, о том, почему тому же Мбици можно начинать драки, а Нэду, видите ли, нельзя! Хотя это очень странно, неужели Мбици – любимчик капитана? Неужели у капитана вообще бывают любимчики? Нет, это как-то слишком! Нэд бросил очередное яблоко в кастрюлю, но не рассчитал силу, и фрукт укатился куда-то под стол. Ну что за день – даже яблоки, и те против него! Нэд фыркнул и сердито уселся на пол камбуза, отложив нож. – Вот так и сиди, – прозвучал над ухом негромкий голос капитана. На спину шлепнулась тягучая мазь, и по камбузу разнесся запах трав. Нэд не удержался и все-таки дернулся, больше от неожиданности, чем от испуга. – Я же просил тебя посидеть тихо, – усмешки в голосе было явно больше, чем упрека. – Где ты так приложился? В драке? Нэд напряг спину, чтобы не шевельнуть ею снова, но попытался выгнуть шею, чтобы послать капитану непонимающий взгляд. – Синяк, – пояснил тот. – Я чуть про него не забыл. Надо обработать. – Ну, там все-таки был пегас, – пояснил Нэд. – Я не устоял и врезался во что-то. Ай! Больно… – А тут? – невозмутимо спросил Себрастиан, надавив копытом чуть ниже зеленого пятна мази от ушибов. – Тут нет… – Жить будешь. Даже долго и счастливо, если не будешь соваться в трактирные драки всерьез. – Кто-то сказал «трактирная драка»? – Мбици сунул нос на камбуз и тут же схватил первое попавшееся полотенце, учуяв запах лекарства. – Фу! Что за лазарет вы тут устроили?! – Полюбуйся, Мбици. Это всё твое дурное влияние. Голозадый полез отстаивать честь наших кошек, – Себрастиан стянул с морды вахтенного полотенце и тщательно вытер копыта. – Правда? Круто! С первой дракой тебя! – Мбици… – Эм… ну да, я хотел сказать, это нехорошо, голозадый. В следующий раз не лезь в такие приключения в одиночку. Другие тоже хотят повеселиться. – Мбици! – Что? Я правда люблю… – Мбици!!! – Упс, всё, понял-понял, уже исчез. Себрастиан вздохнул и спрятал улыбку в уголках губ. Нэд осторожно поднялся на ноги и подергал капитана за край плаща. – Но я же не за кошек… – попытался объяснить он. – А что, разве наши прекрасные кошки не заслуживают того, чтобы за них заступались? – Себрастиан подмигнул опешившему Нэду и, подхватив баночку с мазью, вышел на палубу. Нэд проводил его долгим взглядом и, подхватив ножик, с остервенением принялся чистить яблоки – ему срочно требовалось подумать, а за монотонным занятием, вот уж прав был капитан, думалось плодотворнее всего. До отхода Нэд успел начистить полную кастрюлю и, вероятно, наполнил бы еще одну, если бы Мбици, не заглянувший проверить непривычно тихий камбуз, не выгнал его с воплем: «И что мне теперь делать с этой горой?!» Увы, наверное, одной кастрюли всё же было мало, потому что никакого объяснения словам капитана и наказанию Нэд найти не смог. Но капитан никогда не делал ничего просто так, это всем известно, а значит просто не хватает какого-то кусочка мозаики, чтобы всё сложилось в логичную картинку и мир снова стал привычным и понятным. Переход был простым и даже не очень утомительным. Себрастиан нечасто брался за доставку на небольшие расстояния, потому что в первую очередь он любил море, а грузы в трюме расценивал как некое дополнение, которое позволяет сделать путешествие чуть более осмысленным. И любопытным, да: гонка со временем и соперничество со стихией были бы и вполовину не так интересны без четкого мерила выигрыша. И, разумеется, общение с заказчиками делало жизнь на берегу куда более яркой. Но сегодня проявлять чудеса дипломатии Себрастиан не хотел, он просто сдал груз и, собрав команду на шкафуте, спросил, а не сходить ли им всем в таверну старины Эгг Нога . Матросы радостно зашумели, выражая полное согласие с капитаном. Вахтенные, поворчав для виду на несправедливость фортуны, напутствовали уходящих перечислением всего того, что нужно было принести из таверны тем, кому не повезло остаться на судне, если зебры хотят, чтобы их пустили обратно. Таверна пряталась в лабиринте портовых улочек и тупичков, но, судя по тому, как уверенно нашел ее Себрастиан, он хорошо знал это место. Добротный приземистый домик был под стать своему владельцу – полноватому коротконогому пони Эгг Ногу, который всегда лично стоял за барной стойкой. Длинная рыжеватая челка и грива, заплетенная в две косы, выдавали в нем уроженца Шетлендии. Здесь было гораздо меньше суеты, чем в привычных Нэду тавернах, а возможно, это ему так показалось. В остальном же – самая что ни на есть обычная забегаловка с массивными столами, плетеными циновками, веселыми улыбчивыми разносчицами и моряками, которые пили, обменивались новостями и хвастаясь приключениями. Нэд вообще был очень смущен – он еще ни разу не видел, чтобы капитан ходил с командой в таверну. И теперь он шел, прижимаясь к спокойному, как обычно, Горебу, и изредка оглядываясь. Особенно когда чувствовал на себе пристальные взгляды и слышал шепотки за спиной. Казалось, жизнь в таверне замерла, стоило команде «Иппотигра» переступить порог. Мбици успел ускакать к разносчице со смешными пятнышками на мордочке и теперь что-то тихо говорил ей с самым обворожительным видом. Кобылка фыркала и отворачивалась, пряча улыбку, Мбици не сдавался. Капитан задержался у стойки и слушал хозяина: Эгг Ног всегда был рад поделиться новостями и сплетнями. Он, похоже, был знаком с капитаном; впрочем, неудивительно – раз Себрастиан так легко отыскал именно эту таверну, наверняка он здесь не впервые. Нэд робко устроился на жесткой циновке и теперь изо всех сил старался не ерзать. Тишина в таверне была ему совсем непривычна, хотя зебры, казалось, плевать хотели на разом притихших посетителей. Они только бросали сердитые взгляды на Мбици, всецело завладевшего-таки вниманием разносчицы. Один из подвыпивших посетителей, которому явно не хватило еще пары кружек сидра до благодушного безразличия, приподнялся и громко заявил: – Йа всехда говор-ик!-рил, шо зебры – плохая компания для блахаразумной молодеж-жи! Полюбуйтесь – еще пустобо-ик!-й, а туда же – пр-ик!-лючения ему подавай! Гореб набил трубку и еле слышно фыркнул. Нэд отвернулся и постарался не обращать внимания. Получалось плохо: единорог-матрос орал громко и с чувством. Из разных концов обеденного зала послышались одобрительные выкрики. – И вот под такой аккомпанемент, голозадый, тебе предстоит обедать еще очень долго, – заметил Гореб, пыхнув трубкой. – Правда, самое обидное, что вскоре начинаешь замечать, что ничего нового ты уже не слышишь. И это грустно. Громкие патетические завывания единорога были прерваны негромким звоном. Пламенный оратор ткнулся мордой в стол, а за ним обнаружился Себрастиан, тщательно строящий самую покаянную морду. Хитрая улыбка норовила испортить всю актерскую игру. – Духи предков, какой я неловкий! – «повинился» он, указывая копытом на глиняные черепки кувшина, валявшиеся теперь на столе. – Но право слово, такой скучный тип, ему давно пора обновить репертуар. Или заткнуться. Товарищи отправленного в нокаут матроса очнулись как раз к концу речи, и последние слова, произнесенные в пол пригнувшимся капитаном, несколько смазали впечатление от его монолога. Над его головой, «ласково» пригладив гриву, пронеслось блюдо с овощным рагу. Оно перелетело через стол и приземлилось на голову пегасу, невовремя поднявшемуся из-за стола. Единорог был силен и без магии, если смог швырнуть тяжелое блюдо так далеко. Магией, наверное, он бы метнул прицельнее, но какой безумец станет пользоваться магией в доброй трактирной драке? Это же верный способ получить несколько «успокоительных» заклинаний, причем больше половины – от собственных товарищей по экипажу. Разозлившийся пегас махнул крыльями, и локальный порыв ветра смел на обидчиков всё, что было на столе. Себрастиан, получивший все-таки порцию овощей в спину, лягнул, не оборачиваясь, – если он правильно помнил, там рядом как раз стоял еще один стол. Вторая волна шедевров местной кулинарии, посланная кем-то из обиженных пегасов с соседнего стола, разбилась об импровизированный щит. «Ну просто трактирная драка по всем канонам!» – мысленно усмехнулся Себрастиан. Окинув таверну быстрым взглядом, капитан обнаружил себя в центре оч-чень неласково смотрящей толпы. Выцепив брешь в неровном кольце противников, он рванулся из окружения, сбив кого-то по пути. Вылетал он уже кубарем. Радостный вопль Мбици «Айда стенка на стенку!» возвестил о том, что спокойная трапеза была испорчена окончательно, бесповоротно и для всех разом. Гореб уверенным, явно отточенным движением сгреб донельзя удивленного Нэда и забросил его за барную стойку. Там уже сидели Эгг Ног и разносчицы, и, когда жеребенок было рванулся в бой, именно они успели удержать его за хвост. – Но… там же… – Нэд никак не мог подобрать слова. – Боишься, что не видно будет? – усмехнулся барпони. – Сядь вон к Дотти Кейк, у нее там между досок дырка специальная просверлена. Что ты так смотришь? Это не первая драка, которую видывали эти стены. Кстати, с тебя бит, это лучшее место для наблюдения, я гарантирую! Да не дергайся, после драки отдашь. В зале тем временем Гореб размеренно макал кого-то в соус, через пару столов кто-то макал Мбици в бочку с сидром, кажется, на спор. Капитан скакал по не перевернутым еще столам и явно присматривался к большой, кованой, низко висящей на массивных цепях люстре. Ног, проследив за его взглядом, высунулся из-за стойки: – Нет-нет-нет-нет! Себ, не смей даже думать об э… В этот момент Себрастиан совершил головокружительный прыжок, уцепившись за шедевр неизвестного кузнеца. Люстра покачнулась и, накренившись набок, рухнула, выдрав из потолка крюк, на котором держалась. Нэд порадовался, что висела она низко, иначе было бы гораздо хуже. А так – она упала как раз на стол, рядом с пятью увлеченно лягавшимися и кусавшимися матросами. Те успели только дернуться на странный шум и крикнуть что-то ругательное, исчезая в облаке пыли и обломков стола. – …том, – тихо и грустно закончил барпони. – Не рассчитал, – прокашлявшись, пояснил ухмыляющийся Себрастиан, успевший мысленно поблагодарить предков: ему крупно повезло, что он не сумел зацепиться как следует и сорвался на секунду раньше люстры, иначе эта махина рухнула бы как раз куда-то в район его шеи. – Себ, почему всякий раз, когда ты заглядываешь ко мне на огонек, мне приходится ремонтировать мою маленькую скромную таверну? – выход хозяина из-за стойки послужил своеобразным сигналом к окончанию всеобщей свалки. Даже если кто-то и хотел бы продолжить веселье, никто не осмелился перечить этому негласному правилу. – Откуда я знаю, почему всякий раз, когда я заглядываю к тебе на огонек, мне приходится обновлять мою маленькую скромную судовую аптечку? – проворчал Себрастиан, вылезая из-под обломков люстры и стола. – Вот почему ты не можешь раз и насовсем сделать капитальный ремонт, чтобы железные крюки не падали с потолка под весом люстры, которую, по задумке, они должны бы выдерживать? – Они и выдерживали, пока одному полосатому не вздумалось поиграть в пегаса! – язвительно отозвался Ног. – Но люстру-то можно настенными светильниками заменить – они не падают с потолков. А вот что я должен был, по-твоему, сделать с пианино, которое ты раскокал, чтобы его защитить? – Это не я раскокал! – возмутился Себрастиан. – Это мной раскокали. Правда, я так и не отследил, кто. – Я! – радостно отозвался Мбици из полупустой бочки. – Прости, кэп, я, честное полосатое, случайно! – Мбици, ты это сказал специально именно сейчас, когда я не могу тебе врезать, да? – вздохнул Себрастиан. – А почему сейчас нельзя бить Мбици? – Нэд осмелел достаточно, чтобы высунуть из-за стойки уши. – Потому, голозадый, что иначе начнется второй раунд. – Когда Гореб успевал набить трубку, всегда оставалось загадкой для Себрастиана. – А мы же не хотим лишать тебя еще одной монеты за удобный наблюдательный пункт, правда? Вылезай, самое интересное уже закончилось. Вслед за ушами высунулся нос, и Нэд, убедившись, что Гореб не соврал, вышел из-за стойки. Разносчицы тихонько хихикали в уголке, пока матросы разных экипажей поднимали и расставляли столы и раскладывали по местам сбитые циновки. Несколько единорогов во главе с барпони выправляли и вешали на место упавшую люстру, тихо споря, какие именно заклинания лучше подойдут для этого дела. Мбици увлеченно махал веником, больше поднимая пыль, чем внося значимый вклад в уборку. Гореб, зажав в зубах трубку, вместе с Себрастианом решал, что проще – собрать стол из обломков или плюнуть и заплатить. Рядом крутился Нэд, поэтому зебры переглянулись и постановили, что трудовое воспитание с элементами игры в мозаику должно благотворно повлиять на подрастающее поколение. Да и Себрастиану было интересно, сумеют ли они сколотить что-то пристойное из кучи деревяшек. У барпони на этот счет явно было другое мнение, но энтузиазм Себрастиана оказался заразительным. Вскоре все матросы, которым нечем было больше заняться, собрались вокруг несчастного стола и включились в работу. Кто-то искал части досок, кто-то придерживал, кто-то нашел молоток и гвозди. Самые ленивые просто стояли чуть поодаль и давали советы – большей частью невыполнимые, но в любом случае абсолютно безобидные. Через час Эгг Ног взирал на странное произведение начинающих плотников, понимая, что убрать отсюда этого монстра он не сможет еще долго. Именно за этим столом радостно расположились на отдых все те, кто еще недавно лихо дрался; теперь они вместе пили сидр и заверяли друг друга в вечной дружбе и безграничном уважении. Проще было сделать этот... предмет мебели своеобразной изюминкой заведения, чем пытаться от него избавиться. – Ладно… когда я окончательно захочу обновить интерьер, то скажу, что выставлю бочку яблочного эля тому, кто разломает это чудовище не менее эффектно, чем ты, – ворчливо шепнул он Себрастиану. – Не забудь, что я это сделал с одного удара. Им придется сильно постараться, чтобы заполучить эту бочку – мы вогнали туда столько гвоздей, что проще сжечь, – фыркнул тот. – Да уж, задницей мне столы еще никто не ломал… – А я давно тебе говорил, что мебель пора менять. Что это за стол в кабаке, если его может сломать маленькая зебра просто оттого, что сядет на него?! Пусть и… с размаху, – Себрастиан усмехнулся и, подхватив с подноса пробегающей мимо Дотти Кейк кружку сидра, отсалютовал барпони. – Только убедись, что в радиусе нескольких миль не наблюдается Мбици. Ты же лучше меня знаешь, насколько более эпичные вещи он может совершить за дармовую выпивку. Нэд сидел очень тихо и только изредка дергал Гореба за хвост, чтобы шепотом попросить передать ему то сока, то морковку. Произошедшее никак не хотело укладываться в голове и рушило привычную картину мира. Он молчал всю дорогу до шхуны и даже почти не слушал хваставшегося свежими фингалами Мбици. Себрастиан отметил задумчивость юного матроса, но не стал расспрашивать: если он правильно рассчитал, долго молчать Нэд не сможет. Гореб шел рядом со слегка припадающим на ушибленную при падении ногу капитаном, изредка останавливаясь, чтобы подождать бредущего где-то позади Нэда. Он тоже ждал момента, когда голозадый наконец начнет расспрашивать всех о том, что видел сегодня. Судя по его виду и поведению, Нэд переосмысливал что-то очень глобальное. Обрывок тихого спора Нэда и Мбици донесся до Себрастиана уже в сумерках. Капитан как раз вытащил на палубу аптечку и теперь перебирал ее в поисках мази от ушибов. Мазь находиться не желала, но он точно знал, что она была в аптечке. Где-то. Еще при выходе из прошлого порта – точно была, он же сам голозадого мазал. Разве что Мбици утащил... Задумчиво звеня склянками, Себрастиан прислушивался к разговору. – Ну спроси! – Я-то тут при чем?! Сам и спроси. – Ну что тебе, жалко, что ли? – Ладно-ладно… вот возьму и спрошу! Кэп! – Себрастиан подошел поближе. – Кэп, меня тут голозадый доконал вопросом, что за фигню ты сегодня творил в таверне. – Нэд, ты действительно спросил именно так? Неужели было необходимо использовать именно это слово? – Себрастиан даже не скрывал улыбки в голосе. – Ну нет же! – в отчаянии ответил Нэд, притопнув копытом. – Я такого слова не говорил. – Мбици, и ты еще спрашиваешь, почему я не отпускаю тебя на переговоры без моего чуткого надзора? – притворно удивился Себрастиан. – Я ответил на твой вопрос? – Вполне, кэп, – Мбици вернул смешок. – Эй! А как же мой вопрос? – недовольно вклинился Нэд. – Голозадый, а разве ты что-то спрашивал у меня? – Себрастиан умело изобразил искреннее удивление. – Я хотел узнать, что сегодня произошло в таверне… – тихим шепотом произнес Нэд. – Драка. Веселая трактирная драка. – Но… тогда я не понимаю, капитан… разве начинать драку в трактире – это не плохо? – Смотря почему и зачем, – ответил вместо Себрастиана незаметно появившийся из сгущающейся темноты Гореб. – По-моему, заткнуть горластого идиота – это неплохой повод, честное полосатое! – подхватил Мбици. – Вас обоих послушать, так я главный гроза портовых таверн! – проворчал Себрастиан. – Я всего лишь вежливо попросил заткнуться занудного типа, который мало того что портил всем аппетит, так еще и что-то вякал про моего матроса. – То есть треснуть кувшином по голове – это теперь у тебя называется «вежливо попросить»?.. Нет, это я так, уточнить на будущее, – Гореб невозмутимо раскурил трубку. – Да на нем пахать можно! Прямо рогом! – фыркнул Мбици. – Ничего его пустой скорлупке не будет. Разве что всё веселье мордой в стол провалялся, это да, можно пожалеть беднягу. – Ну и чему вы мне сейчас голозадого научите?! Кыш отсюда! – беззлобно махнул на них хвостом Себрастиан. – Голозадый, а ты их не слушай. Лучше слушай меня. Не бери пример с полосатых бандитов. И тем более не вздумай слепо подражать. И не громи таверны просто так. Если некого защитить, так хоть простого веселья ради. – Так это… потому что он… так это из-за меня? – глаза жеребенка радостно заблестели. – Ведь ты же тоже мой матрос, хотя родился без полос, – усмехнулся капитан и тихо охнул, когда счастливый Нэд повис у него на шее. – По-моему, Себ, ты сейчас совершенно случайно придумал ему новое прозвище, – отметил Гореб. – Бесполосый, хм. Пожалуй, мне нравится. Я давно тебе говорил, что пора перестать звать его голозадым. – Ай, ты что, кэпа не знаешь? До него ж как до жирафа! – Мбици увернулся от пинка и показал Себрастиану язык. – А будешь пинаться – мы с бесполосым тебя в пятнышко раскрасим. Для большего сходства. Хна еще осталась. – Эй! Если мы покрасим капитана, чем я буду подкрашивать свои полоски?! Они выцвели и теперь почти незаметны! – возмутился Нэд. – А то мне Винджаммер сказал, что я всё выдумал и не могу ходить с зебрами, раз я земнопони. И сегодня в таверне вот… – Видишь, Мбици, хна уже занята. Не отнимай у жеребенка игрушку. Бесполосый, а если он тебе еще раз предложит такое издевательство над капитаном – ты мне скажи, мы ему с тобой такой орнамент нарисуем, что он пару месяцев побоится в порт сходить. – А потом привыкнет и перестанет стесняться? – Нэд определенно был добрым и наивным жеребенком. Ну, или старательно такового из себя строил. – Нет, бесполосый. Потом у него наконец-то кончатся запасы сидра в нычках на борту, – Себрастиан показал всем язык и, заметив, наконец, вожделенную мазь, прихрамывая, ушел к себе в каюту.