parasite

      тэхену очень сильно не хочется вылезать из своего уютного и теплого кокона. может, он преувеличивает, но уже очень давно он не спал так крепко и так хорошо, не просыпаясь среди ночи и не мучаясь от бессонницы.       чонгук еще дремлет рядом. его голая грудь вздымается при каждом вдохе, рот по-детски приоткрыт, а рука лежит на его подушке, хотя прежде безудержно прижимала к себе. как и тэхен, как и многий другой человек - он абсолютно уязвим в этом состоянии, поэтому омега осторожно вылезает из постели, дабы ненароком не разбудить.       гроза закончилась, надо же. тэхен приоткрывает жалюзи и пару секунд разглядывает задний двор своего дома, уже представляя, как пробежится по мокрой траве босиком вместе с чимином, и как папа отчитает их за безответственное отношение к своему здоровью.       омега скрывается в ванной, а чонгук приоткрывает глаза, не особо понимая, где находится.       – ...отец! – чимин-и звонко смеется из-за соседней стены, когда намджун с милыми звуками утыкается ему в маленький животик и щекочет.       юнги, в этот момент покидающий спальню, сонно улыбается происходящему. как же он скучает по тому времени, когда их чонгук-и был беспомощным малышом, за которым нужен был глаз да глаз. да, он действительно не готов мириться с мыслью, что его сын вырос и уже завел отношения, потому что ну как этот маленький красный комочек, лежащий в кувезе, в роддоме, только-только сделавший пару своих первых вдохов, успел так быстро повзрослеть?       сокджину удалось родить второго ребенка в тридцать восемь, а ему уже в двадцать семь путь был отрезан, о чем омега сильно жалел и продолжает жалеть до сих пор. чимин-и после своего рождения стал и его личным солнышком тоже, и никто, кроме мужа, не узнает о его переживаниях и терзаниях на этот счет.       это его принципиальное решение.       юнги отвлекается от грустных мыслей и поворачивается в сторону открывающейся двери. из комнаты тэхена выходит его сын, полуголый, растрепанный и на ходу завязывающий хвост, и старший омега не может понять, кажется ему это или нет.       – чонгук-а!       – доброе утро, пап!       – доброе, я надеюсь, что в комнате тэ-тэ ты не делал ничего неправомерного или того, что ему могло бы не понравиться, – очень двусмысленно прозвучало, и чонгук в силу своих бушующих гормонов краснеет после этого высказывания, как сопливый омежка. хоть, и уверен, что папа не вкладывал никакого подтекста в свое обращение.       – пап, ничего я не делал, мне это не нужно, – но и рассказывать о том, что они спали в одной постели он тоже не собирается.       после душа тэхен спускается на кухню, где никого пока нет, ведь на втором этаже стоит дикий гул, взрослые переругиваются друг с другом, не особо понятно почему, а чимин-и, как самый неугомонный ребенок, носится из стороны в сторону. мелкий ужасно воодушевлен тем, что скоро получит возможность выйти на улицу и подышать свежим воздухом, и тэхен его прекрасно понимает.              он сам загнется, если хотя бы пару дней не выйдет во внутренний дворик и не поваляется на траве.       однако, едва он начинает взбивать себе сливки для утреннего кофе, как со спины его ловят в охват чьи-то сильные руки, которые тэхен без особого труда угадывает, кому принадлежат. они упираются в кухонный стол, тем самым блокируя все пути отступления.       – тэ, прости меня, – омега застывает в одной позе, продолжая аккуратно помешивать сливки. только бы чонгук не отстранялся и продолжал обнимать его вот так вопреки всем мыслям о том, что это неправильно и неэтично. – я не могу противостоять твоему запаху, он такой потрясающий... я превращаюсь в твоего дружка, прошу, прости мне это.       – не отпускай меня, – едва слышно шепчет тэхен, поддаваясь инстинктам и открывая свою лебединую шейку навстречу горячему дыханию.       но чьи-то спешные шаги позади вынуждают их оторваться друг от друга. тэхен в который раз убеждается, что чон просто не способен выглядеть плохо, в каком бы положении его ни застали. а с этим хвостиком на макушке и все еще обнаженным торсом, подтянутыми руками и крепкой спиной, к которой омега чувствует непреодолимый порыв прижаться или просто спрятаться, так тем более.       – оо, дети, вы уже проснулись, сейчас я приготовлю вам завтрак, что вы хотите? – улыбается джинсок, торопливо натягивая на себя фартук.       – что-нибудь на ваш вкус, – отвечает чонгук и отталкивается от кухонного гарнитура, освобождая место.       – красивая татуировка, – на широкой спине альфы красуются массивные черные крылья, и тэхен удивляется тому, что раньше её не замечал. она лишила его дара речи, только что совершенно случайно попавшись на глаза. настолько сильно она ему шла. – неужели родители разрешили?       – не поверишь, но разрешили, – ухмыляется чонгук и все же остается на кухне, не чувствуя ни малейшего желания покидать кокетливого омегу. он облокачивается о мраморный стол и начинает пристально наблюдать за ним, а тэхен умилительно смущается от его внимания. – я давно о ней мечтал, и с совершеннолетием я получил полную свободу действий.       странно, что джинсок еще не заметил химии между этими двумя, причем, явно уловимой и ощутимой, даже на расстоянии. может, это и к лучшему.       но тэхен не уверен, что сможет продержаться еще чуть больше и не наброситься на пышущего тестостероном альфу, подобно оголодавшему шакалу на кость. удивительная вещь, не иначе, ибо раньше он не замечал за собой таких порывов, и все его поклонники, как бы ни старались, ни задабривали, ни угождали, всегда оставались отвергнутыми.       чонгуку стоит улыбнуться ему, и тот уже поплывет без возможности собраться обратно.       он чувствует не братскую любовь, но не чувствует угрызений совести. и пусть все, кто станет свидетелем этого греха, простят его за это.       альфа сам не отводит от него взгляда, слишком силен соблазн. тэхен - единственный в своем роде, и чонгук, все больше сближаясь с ним, прикасаясь, наблюдая, убеждается, что даже его нынешний омега не способен составить ему конкуренцию. этот запах дикой малины просто лишает рассудка, достаточно вдохнуть его однажды, и ты не сможешь забыть его никогда. он проникает в самые вены, разливается жгучим пламенем, невольно подчиняя себе, и чонгук не хочет отказываться от сих ощущений.       возможно, природа и судьба так жестоко пошутили над ними.       а чон никогда не был фаталистом, в отличие от тэхена.       они оба чувствуют это прямо сейчас, глядя друг другу в глаза и не отрываясь ни на секунду. тэхен никогда не испытывал чего-то подобного прежде, для него это неизведанная территория, по которой тот осторожно и крайне неуверенно ступает. чонгук может стать тем, кто протянет руку и даст ориентир в этом неизвестном для него мире.       и он станет.       несмотря ни на что.       – дети? – почти ни на что. – вы в порядке?       – да, конечно.       и если юнги ответ чонгука более-менее удовлетворил, то сокджина заставил напрячься.

***

      – ...я тут с ужасом осознал, что совершенно ничего о тебе не знаю, – робко признается чонгук, чем невольно умиляет омегу.       они все-таки вышли на улицу. тэхен расстелил теплый плед на траве и улегся, принимаясь следить за облаками. без музыки, без книги, без ничего, что могло бы требовать его сосредоточенности или неотрывного внимания. но разглядывание неба над головой или обычное лежание на свежем воздухе и в тишине стало его личным лекарством от стресса и даже головной боли.       конечно, чонгук не спешил вмешиваться, наблюдая за омегой с шезлонга, где расположился со своим ноутбуком. бедный его индивидуальный проект, альфа же прекрасно знал, что не сможет работать при том окружавшем его шуме, но все равно сознательно пошел на это. скорее, просто бежит от себя и своих забот. дядя сокджин был прав, у них намечен долгожданный отдых, поэтому ему стоит расслабиться, наконец-то.       поэтому, набравшись смелости, альфа улегся рядом с омегой и тоже уткнулся глазами в небо, где едва различимые пепельные облака двигались по своему начерченному пути.       – тебя это беспокоит? – тэхен не отказывается от разговора и даже дергает уголками губ.       – думаю, да.       – но тебе же известно о моем страхе грозы, – хмурится тэхен и поворачивает голову в сторону альфы, внимательно рассматривая его профиль.       – да, и я использовал его против тебя, – это было обидно, спору нет. но и ким ничего не мог с этим сделать, как он начал бояться этого с детства, так и боится до сих пор. это уже некий омежий инстинкт.       – ...тебе не кажется, что чонгук и тэхен как-то слишком быстро и незаметно примирились? – с явным подозрением интересуется сокджин, следя за лежащей на траве парочкой сквозь панорамные окна. не то, чтобы он был сильно против этого, наоборот, он даже рад тому, что дети наконец-то нашли общий язык между собой, но что-то, какое-то зерно сомнения упрямо не давало ему покоя.       – это ли не круто? – задает очевидный вопрос юнги, пока натирает посуду до блеска.       – я не могу объяснить это, но по-моему здесь что-то не так...       – не преувеличивай, лучше порадуйся за них и за нас заодно, нам больше не придется терпеть их войну, – произносит юнги и не сдерживает улыбки при одном взгляде на смеющихся во дворе детей. – кажется, они действительно повзрослели.       даже слишком повзрослели.       – ...так что тебе интересно?       – все, что ты можешь мне рассказать! – с энтузиазмом восклицает чонгук и прикрывает глаза.       – тогда тебе будет не очень интересно, моя жизнь не может предложить ничего удивительного или увлекательного, – снисходительно проговаривает омега и сгибает ножки так, что воздушная юбка белого платья спадает и соблазнительно оголяет загорелую кожу. чонгук чуть не давится выдохом, пока следит за этим незамысловатым жестом. он хочет коснуться обнаженной коленки и сжать её в своей широкой ладони, а еще лучше провести кончиками пальцев по внутренней стороне бедра и вслушиваться в смех от возникающих щекотливых ощущений, но предусмотрительно останавливает себя.       в голову вдруг приходит странная и одновременно здравая мысль. тэхен такой невероятно хрупкий, что, произойди вчерашнее где-нибудь в другом месте, где не оказалось бы никого, кто мог бы оказать своевременную помощь, омега не смог бы спастись из цепких лап огромного альфы. да, даже сейчас ему самому не составило бы труда завалить его и сделать все, что только вздумается. страшно предполагать другой исход сложившейся ситуации, поэтому чонгук отчаянно гонит эти домыслы от себя, не желая углубляться в тему.       но эта хрупкость, ломкость и чистота в каждом движении юного, расцветшего тела столь обольстительны и вкрадчивы, со своим потайным смыслом во всем, что сам чонгук с трудом держит себя и свои животные стремления в узде. его кожа создана для его губ, и ни чьих больше.       – но я все равно буду слушать, в отличие от других альф ублюдков, – но альфа не сдерживается от пренебрежительного комментария. тэхен вздрагивает в ответ.       его легко напугать, надо же.       – чонгук-а!       – ладно, прости. но они правда ублюдки, согласись?       – ты так говоришь, будто сам не являлся им на протяжении многих лет, – парирует омега и усмехается распахнувшимся глазам альфы. тэхен переворачивается на живот и начинает выдирать травинки совсем рядом с головой чонгука.       – я виноват, честно. ты простишь меня когда-нибудь?       тэхен простил его еще тогда, когда альфа спас его от изнасилования, а потом еще долго успокаивал этой ночью, наплевав на собственный комфорт. поступки стоят всего и говорят гораздо больше, чем какие-то ошибки, оставшиеся далеко в прошлом. по крайней мере, омега верит в это.       или хочет верить.       – не делай так больше.       – не буду, – чонгук, удерживая зрительный контакт, ловит его тонкую ладошку и оставляет на ней легкий поцелуй. тэхен заливается краской, впервые у него такой мандраж перед альфой.       – тэ-тэ! – чимин-и выбегает из дома и плюхается прям на парочку под их болезненные стоны.       – чимин-и, может, ты мне расскажешь, что любит твой братец?       – не смей, – но при этом тэхен встает и уходит в дом, где его тут же останавливают старшие омеги и заставляют помочь на кухне. младший и не против, папа привил ему знание того, что альфы любят хозяйственных и заботливых омег.       – ...вообще-то, у тэ-тэ любимый цвет - зеленый! – чимину вообще не сидится на месте. он перекатывается с животика на спину и обратно, нуки уже давно был задушен пухлыми ручками и наверно вдоволь наслушался детского смеха и сюсюканья.       – аа!..       – и он обожает, когда его называют всякими милыми прозвищами.       дети всегда говорят правду.

***

      – чонгук-а, так какое из блюд мое?       – фунчоза.       – что?.. как ты узнал?       – тэхен-а, просто лапша немного пересолена.       удивление на лице тэхена откровенно веселит родителей.

***

      они сегодня засиделись допоздна, почти до полуночи. чимин-и отрубился еще в одиннадцатом часу, и теперь заботливо укладывается чонами, несмотря на все уговоры кимов сделать это самим.       – ...я знаю, тебе это причиняет боль, – произносит хосок, наблюдая за тем, как юнги поглаживает сопящего малыша по волосам. – почему ты продолжаешь это делать?       – прости меня за все.       – ты только гробишь себя.       – я ничего не могу с этим сделать, – признается юнги и прикрывает лицо ладонями в жалкой попытке спрятать свое отчаяние. эта тема всякий раз доводит его до слез, а хосок уже который год стремится это прекратить.       – ты знаешь мое отношение к этому, – старший альфа хотел еще детей, он с трепетом вспоминал день рождения сына, и радостные глаза мужа, когда тому подали кричащий сверток.       но судьба будто ополчилась против них. день рождения чонгука стал не только самым счастливым, но и самым сложным в их жизнях. в процессе возникли серьезные осложнения, которые перекрыли кислород их ребенку, и высокая вероятность того, что их первенец мог родиться мертвым, ужасала хосока тогда и по сей день. ему сообщили об этом, едва он подошел к родовой, и помимо того, что альфа с нетерпением ждал появления сына на свет, он молился о том, чтобы несчастье обошло их стороной.       юнги узнал об этом куда позже, чем хосок. он замечал странное поведение мужа, который не покидал его и ребенка ни на секунду, просто не позволял себе утерять их из виду.       и когда омега более-менее восстановился, чон признался. они оба долго плакали в объятиях друг друга и прижимали к себе здоровое и живое дитя, которое ждали на протяжении девяти месяцев. маленький чонгук улыбался своим беззубым ротиком и искренне не понимал, что происходит вокруг него и почему родители грустят.       и если тогда судьба сжалилась над ними, подарив сынишку, то в будущем юнги утратил всякую возможность иметь детей. сокджин как-то задал вопрос, почему они так и не завели второго, на что юнги отмолчался, и хосок предпочел ответить за него.       чонгук не знает об их проблемах, хоть и в своем маленьком возрасте тоже очень сильно хотел братика. а потом видимо смирился и перестал донимать родителей бессмысленными расспросами. так же, как смирились и юнги с хосоком.       но чон после этого известия сразу сказал, что ни в коем случае не собирается осуждать, бросать и что там еще кричал юнги в порыве злости и слез? ему куда важнее было здоровье мужа, ментальное и физическое, чем эти несуществующие дети.       – хочешь, по приезду мы сходим к психологу? – спрашивает хосок, и юнги эта идея уже не кажется какой-то сумасбродной. у него действительно проблемы, если чимин-и каждым своим появлением напоминает ему о не сбывшейся мечте - завести большую семью.       сам минни ни в коем случае не виноват. он - настоящее солнышко, его личная отрада, влюбляющая в себя всякий раз, когда он улыбается своими глазками-щелочками или крепко обнимает за ногу, потому что до талии пока не может дотянуться.       это уже личные проблемы юнги.       – наша общая проблема, – вторит хосок и прислоняется лбом к дрожащему плечу. юнги всхлипывает и трется носиком о волосы мужа, вдыхая успокаивающий аромат.       – спасибо, что ты у меня есть, – говорит он, и его настигает осознание. стоит говорить об этом чаще, особенно, самому любимому человеку на свете. – давай сходим, только если ты пойдешь со мной.       – детка, психологи не такие страшные, – усмехается альфа, даря поцелуй в то же плечико.       – я люблю тебя. больше всего на свете.       – ...дети, вы уверены? – сокджин уже не соображает, когда смотрит на серьезно настроенных детей. – может, завтра с утра уже?       – нам не сложно. джинсоку тоже нужно отдыхать, – тэхен слегка улыбается, когда папа приближается и дарит им поцелуи в лоб. сначала ему, а потом чонгуку.       – горжусь вами. только перчатки наденьте, а тот замучаетесь потом восстанавливать кожу на руках.       чонгук и тэхен вызвались помыть посуду после всех и смело отпустили уставшего эконома домой, пообещав оставить кухню в целости и сохранности. кимы тоже уже отправляются спать, а для них это шанс лишний раз побыть наедине.       когда они играючи заканчивают, омегу уже тоже клонит в сон. чонгук хватает его за руку и прислоняет к стене, едва они останавливаются на лестнице.       – значит, ни цветы, ни подарки тебе не нравятся, но я знаю, что тебе безумно нравится, когда тебя называют уменьшительно-ласкательными, – тэхен закатывает глаза и прислоняет руку к тяжело вздымающейся груди.       – неужели чимин-и наплел?       – так что тебе больше нравится? "малыш", "детка", "котенок", "принцесса"? – омега распахивает глаза и той самой рукой пытается уже отстранить от себя наглого альфу, переходящего всякие границы дозволенного.       – прекрати это делать, – его хриплый баритон, произносящий эти милые прозвища, возбуждает. и возбуждение отчего-то болезненное и крайне неприятное, оттого тэхену становится некомфортно.       – ты в порядке? – долбанные проблемы с организмом.       – да, только не делай так больше, – замешательство на лице альфы заставляет омегу сдерживаться от яростного желания расплакаться. он так слаб и немощен перед всеми обстоятельствами, стоящими на пути к принятию себя, своих проблем и самого чонгука.       нет, проще отстраниться и не разбираться в этом, чем увязать, гадая, что с ним не так.       все с ним не так.       он весь неправильный, грязный и абсолютно омерзительный. отвратительно, что именно его судьба выбрала в качестве будущего спутника жизни для чонгука. однако, у них нет и никогда не будет будущего. они всю жизнь проживут неправильно, заботясь о чужих мнениях, и у них никогда не будет здоровой семьи. у них не будет ничего, что так или иначе может принадлежать зарождающимся парам и их отношениям, будь то быт или совместные переживания.       к черту все.       он - идиот, который отказывается от истинности в угоду чонгуку. тот достоин большего и лучшего, чоны завещали ему это и желали счастливого будущего. он не способен дать ему то, что он хочет. потому что всегда его будут тянуть вниз его собственные проблемы со здоровьем или самооценкой, не столь важно. его груз столь тяжел и непосилен, что чонгук вряд ли возьмет на себя ответственность или вообще захочет связываться с этим.       – и не подходи ко мне.       с его омегой ему определенно будет лучше.