parasite

      – дядя сокджин, а кто это? – чонгук вваливается в гостиную с ноутбуком в руках, ибо ему наскучило подслушивать разговоры племянника и его недоальфы ни о чем. в основном, о музыке, конечно, а это так неинтересно, что альфа решил забить.       ничего сенсационного, а жаль.       – это одноклассник тэ в музыкальной школе, ничего особенного, – сокджин отвечает, не отвлекаясь от своего занятия. они с юнги сидят на ковре и шьют. это их давнее увлечение, несшее за собой успокоение для обоих довольно взбалмошных омег, хотя как по чонгуку, это очень субъективно. возьмись он за такую работу, он бы не выдержал и двух минут, - его пальцы предназначены немного для другого.       – и откуда ты его знаешь? – скептически интересуется намджун, сидящий на диване вместе с альфами чон. за окном набирает обороты настоящая гроза, и чонгук слегка усмехается этому. знает ведь о детском страхе тэхена, преследовавшим его всю сознательную жизнь.       – да, так, столкнулись однажды, когда я забирал тэ с очередных занятий...       – дорогой, посмотри, как тебе? – юнги кожей улавливает повисшее напряжение из-за присутствия в доме постороннего, поэтому спешит прекратить это, показывая белый тюль с изящной вышивкой.       – детка, очень красиво, только в следующий раз, пожалуйста, не заказывай такие дорогие ткани из италии, иначе ты разоришь меня... по моим подсчетам, примерно через полгода, – хитро ухмыляется хосок, на секунду отвлекаясь от книги.       – между прочим, эти прекрасные пальцы недавно зашили дырочку в твоем пиджаке! и где ты только умудрился порвать его?       – вот-вот, а я джуну недавно пальто заштопал, – поддакивает джин и не может сдержать улыбки при виде растерянного мужа. – оо, чонгук-и, раз уж такая пляска, расскажи нам о своем омеге.       – кажется, я просил никому об этом не говорить, – чонгук укоризненно смотрит на провинившихся родителей. если узнали старшие кимы, не велик тот срок, когда узнает и тэхен. а альфа отчего-то не сильно горит желанием посвящать его в эту тайну, и причин найдется множество.       – ну, как тут устоять? первые отношения, первая любовь, как никак...       – ну, чонин довольно милый, – это все, на что хватает чонгука. хотя, с другой стороны он мог бы вечно разглагольствовать о своем омеге, и о том, какой он прекрасный человек, точно ангел, спустившийся с небес. по крайней мере, так было при знакомстве чонина с родителями.       – ах, чонин. должно быть, он действительно душка, раз ты положил на него глаз, – по-доброму произносит сокджин и снова утыкается взглядом в розовую ткань. – надеюсь, родители объяснили тебе, как важна контрацепция...       – сокджин-а! – юнги возмущенно бьет брата по плечу под громкий хохот альф.       – да, мы предохраняемся, – чонгук упускает из виду облегченные выдохи своих родителей. мало того, что они не готовы принять этого человека в свою семью, так еще и лишать своего сына нормального образования и будущего они тоже не намерены. – я сейчас вернусь, кое-что забыл... – нет, он просто бежит подальше от этого разговора.       – ...ну, как? вкусно? – спрашивает джехен, наблюдая, как омега с удовольствием уплетает клубничные палочки во время перерыва. – не злоупотребляй ими только.       – а ты не указывай мне, – господи, тэхену приходит в голову совершенно сумасшедшая идея о том, как поднять на уши весь дом и всю родню. он будет жалеть об этом, когда останется наедине с собой, или когда отец примет радикальные меры при попытке избавиться от давнего ухажера своего сына, но сейчас ему так сильно хочется это сделать. – может, сам попробуешь?       тэхен кладет палочку себе в рот и ждет, пока альфа неуверенно приблизится к нему и начнет есть поки с другой стороны. они медленно кусают сладость, а потом так же медленно сталкивают губы в нежном поцелуе.       омега не может сказать, что это вызвало у него каких-то бабочек в животе, но это было определенно приятно. очень приятно.       – сделай так еще раз, – совсем тихо просит он, и юный альфа набрасывается на него остервенело, после нескольких лет измождения и животного голода. губы у объекта его воздыхания сладкие и мягкие, подобно воздушному зефиру.       у него откровенно срывает тормоза, и он валит омегу на ковер, забираясь под его домашнюю футболку. он и не думает останавливаться, слишком долгим было воздержание, как и у многих других альф, безответно влюбленных в это вредное и до сумасшествия прелестное создание. и как же отрадно осознавать, что ты можешь стать первым, кто покорит эту неприступную крепость и исследует неизведанную территорию.       джехен принимается за шею под тихие стоны тэхена, однако, некое понимание происходящего не заставляет себя долго ждать. омега страдает неизвестной ему болезнью, из ануса постоянно пусть и в малых количествах течет кровь, болят тазовые кости, а он собрался терять девственность в таком плачевном состоянии.       видимо, сейчас его эгоистичная идея с поднятием шума может обернуться ему боком.       тэхен пытается избавиться от назойливых прикосновений, но альфа вцепился в него и очевидно не собирается никуда отпускать так просто.       – джэ, перестань, я не хочу... – его хрупкие колени попадают в плен сухих и жилистых ладоней альфы, и силой их разводят в стороны, отрезая всякие попытки сопротивления.       – я не могу от тебя оторваться, позволь мне коснуться тебя...       – нет, пожалуйста.       – сейчас тебя коснусь я, если ты не отпустишь его, – черт, тэхен никогда не был так рад появлению чонгука, как сейчас. джехен в поражении отпускает его, и омега уже не замечает ничего вокруг, беспомощно сжимаясь в маленький комочек возле своей кровати. – и тебе это вряд ли понравится.       чонгук зашел в свою комнату просто, чтобы забрать телефон, но на выходе его поймал джинсок и чуть ли не со слезами на глазах указал на дверь его племянника. сказать, что он еще никогда прежде не испытывал подобного гнева, значит, ничего не сказать. напасть на абсолютно беззащитного омегу в доме его родителей и кучи родни - верх наглости и идиотизма.       что тут сказать.       чонгук чувствует непреодолимое желание убить этого альфу. растерзать на куски и гордиться тем, что уничтожил еще одного ублюдка на этой планете. но он осмысленно держит себя в руках, зная, что тэхена это может напугать, да и родители не будут в восторге от его проступка. он осмысленно не будет марать руки в его крови, но если тот приблизится к этому дому еще хоть на метр, он за себя не ручается.       – пошел вон, если не хочешь, чтобы я позвал сюда его отца, – он уверен, что намджун поступил бы так же, как и он в своем воображении. за хотя бы одну упавшую слезинку с этих чудных ресниц он порвал бы его в клочья, чонгук даже боится представлять, чем это может закончиться.       – джинсок-а, проводи гостя, а то вдруг он забыл дорогу, – пусть он забудет дорогу в этот дом.       едва они отдаляются, как чонгук выдыхает и разжимает кулаки, которые до этого сжимал с неистовой силой, со всей выдержкой перебарывая желание хотя бы ударить альфу в челюсть. чужой всхлип приводит его в сознание, и он переносит все свое внимание прямо на тэхена, больше всего сейчас нуждающегося в его поддержке.       – ну, чего ты плачешь? испугался? – тэхен жалобно кивает и снова заливается слезами. бедный маленький ангел, у чонгука сердце щемит при одном взгляде на него. – все, он тебя больше не тронет. пусть только посмеет вернуться сюда, я ему быстро нос сломаю!..       это смешит омегу, поэтому он улыбается обкусанными губами. да, определенно чонгук пребывает не в силах противостоять его очарованию, даже в таком виде.       – только папе с отцом не говори.       – не буду. джинсок-а, принеси нам воды, пожалуйста, кому-то она сейчас необходима.       вот, до чего доводит вседозволенность.

***

      дети решили не только скрыть произошедшее от своих родителей, они даже не осмелились афишировать свое примирение. чонгук не видел в этом особой необходимости и предполагал, что это может закончиться постоянными расспросами и излишним вниманием к их персонам, а тэхену попросту было все равно.       родители захотят, спросят сами.       время уже близится к полуночи, а оба мучаются от бессонницы. в голове - сегодняшний инцидент, и страх омеги из-за резких раскатов грома за окном. однако, именно нежелание спать побуждало тэхена размышлять обо всех противоречивых эмоциях и чувствах по отношению к чонгуку. он всегда называл эти мысли и домыслы неправильными, но папа всегда говорил, что "оставаясь наедине с собой перед сном, ты не можешь себе лгать".       тэхен был одинок, и это факт. сегодня он выпросил мягкую игрушку у чимина, но и та не спасала его от всеобъемлющего самоедства и сгорания изнутри. омега сторонился людей, считая их ненадежными, а потому к своим восемнадцати годам не обрел ни одного, более-менее стоящего друга. родители, младший брат, дядюшки и даже чонгук были его постоянными спутниками в жизни и заменяли ему друзей.       а в компании чонгука он чувствовал себя безопасно. альфа защищал его, может, и не явно, и не показывая этого, и тем не менее тэхен всю жизнь боялся признать тот факт, что в обществе этого юноши ему комфортно. сегодня он совершил нечто удивительное по отношению к нему, и омеге кажется, что он не хочет оставлять его. с каждым часом, с каждой минутой тэхен все больше влюбляется в собственного племянника, и это пугает его до жути.       он хочет быть окутан его древесным ароматом постоянно, он хочет носить его на себе, быть всегда рядом с ним, как только представится возможность.       этот человек всегда и был рядом, даже когда омега сознательно этого не хотел. он всегда защищал его, когда он об этом не просил. и всегда, всегда был тем самым другом, которого так сильно не хватало тэхену.       пара слезинок спадают с ресниц и впитываются в наволочку. черт, этот альфа значит для него настолько много, что омега мог бы сравнить это со значимостью родителей в его жизни.       – тэ? – чонгук тихонько стучится ему в дверь и заглядывает внутрь. тэхен быстро утирает все слезы и выпрямляется. – ты в порядке?       – о чем ты? – чувствуют ли они друг друга на ментальном уровне, ибо чонгук появляется рядом всякий раз, когда тэхену становится плохо. если внимательно изучить всю хронологию их отношений, таких моментов найдется множество. просто сам тэхен в силу своей глупости и юношеского максимализма предпочитал не замечать этого.       – просто... – да, чонгук действительно сильно беспокоится о нем, хотя тоже пытается врать себе. этот омега - важная часть его жизни, ячейка, введенная еще в непозволительно маленьком возрасте, и он не может так просто игнорировать все, что с ней происходит, будь то хорошее, или плохое. – может, тебя гложет сегодняшнее... и я знаю, как ты боишься грозы. ты не можешь заснуть из-за нее.       все-то он знает о нем. а тэхен смел сомневаться.       – если ты хочешь помочь мне, то я не против, – омега не вкладывал никакого пошлого подтекста вопреки всему, который мог бы разглядеть здесь любой другой альфа на месте чонгука. ему действительно нужна помощь, и сам он не хочет отказываться от присутствия чона сейчас.       – ты серьезно?       – да, – тэхен отодвигается к стене и распахивает одеяло, куда немедленно залезает чонгук. с этим плюшевым мишкой в руках и розовой пижамке тэхен выглядит куда более беззащитным, чем в ином другом прикиде. альфа не сопротивляется своим инстинктам и позволяет себе вольность (в конце концов, он пришел сюда не просто так).       чон прижимает омегу к себе, а тот утыкается носом ему в обнаженную грудь. плевать на стеснение и стыд, ему хочется обнимать его, и он будет это делать, несмотря на все предостерегающие выкрики разума.       когда звучит очередной, неожиданный раскат грома, тэхен вздрагивает и, жалобно скуля, пытается спрятаться в чужой груди от той самой невидимой угрозы.       – тише. пока я рядом, тебе нечего бояться...       может, тэхен признает ужасную вещь, но если бы не сегодняшняя попытка изнасилования, вряд ли бы чонгук сейчас лежал рядом с ним и прижимал к себе, как свое единственное сокровище.       он будет вечно благодарить его за все.       и так же вечно просить прощения.