V. Соколиная песня

— Эльза, я люблю тебя, — нежно прошептал Ренат, забывшись в поцелуе, и снова потянулся к её губам, однако сказанное им отрезвило принцессу, и она, положив ладонь на его предплечье, слегка оттолкнула его и отодвинулась. — Что такое? — Прости. Пожалуйста, прости, — Эльза не спрятала взгляда, хоть и смотреть на Рената ей было тяжело. Что она только что наделала? Стоило им с Рилианом поссориться, как она поддалась ласкам другого парня, который безнадежно в нее влюблен и которому она только что дала ложную надежду. Эльза теперь себя чувствовала еще хуже, чем до этого, потому что сделала больно обоим. Просить Рената молчать об их поцелуе бессмысленно, потому что она всё равно не выдержит и всё расскажет Рилиану сама. Что ж, пусть будет так, а уж он сам решает, что ему делать. — Я просто почувствовала себя с тобой чуть спокойнее и поддалась… Не думай, что это что-то меняет в наших отношениях, потому что у меня нет к тебе чувств. И никогда не было. Прости меня. Я пойму, если дальше ты не захочешь со мной видеться. Ренат долго смотрел на нее и уловил её короткие движения, которыми она пятилась от него подальше. То ли хотела выставить более внятную дистанцию, а то ли всё еще помнила синяки на своих плечах от его рук и боялась, что в припадке гнева он скинет её с крыши. Она видит в нем чудовище. Однако своей девочке Ренат не сделает ничего плохого. Он взял её за руку и, пододвинув к себе, просто обнял. — Да куда же я от тебя денусь? — спросил он её, чувствуя, как робко она обнимает его в ответ. — Я же сказал, что буду рядом, даже если мы не будем вместе. Но в одном ты ошибаешься. — В чем?.. — ответ было услышать в какой-то мере даже страшно. — Если ты меня поцеловала, значит, у тебя есть ко мне какие-то чувства. — Ренат… — будет убеждать, что нет. И соврет. По крайней мере, Ренату хотелось верить в то, что она просто не до конца в себе разобралась. В конце концов, разве её мать не попадала в ту же историю? Какая ирония. Сьюзен и Каспиан когда-то были влюблены друг в друга, но по итогу сошлись их дети, а сама королева выбрала Джейсона. Вот бы и Эльза сделала правильный выбор. — Ренат, я не хочу, чтобы ты… — Т-с-с… — протянул Ренат. — Я ничего не скажу Рилиану, не бойся. — Я сама это сделаю. Потому что это моя вина, — Эльза разжала объятья и полезла обратно в замок. Скоро совсем рассветет. — Ладно. Но ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе будет плохо, — улыбнулся Ренат и, встретив благодарный взгляд Эльзы, лег на крышу всем телом и засмотрелся на осенние облака. Надо же, они целовались, по-настоящему, а не в мечтах и снах. А сны и вовсе лучше бы не снились.

*****

У Эльзы подкашивались ноги и дрожали коленки. Как она скажет Рилиану о том, что только что произошло? Может, подождать? Может, вообще об этом молчать? Нет, интуиция подсказывала, что правда всё равно рано или поздно выйдет наружу. Эльза доверяла Ренату как другу, но как к человеку, который её любит, к нему доверия нет и не было. Чего только стоил спор на поцелуй, который, без сомнений, предложил именно Ренат. Он обязательно, даже, возможно, против воли воспользуется этой ситуацией и всё выложит Рилиану. Уж лучше он узнает обо всем от Эльзы. Спасибо мальчикам только за одно: Эльза хоть ненадолго отвлеклась от мыслей об отце. Принцесса зашла в свои покои и заметила лежащего на кровати Рилиана. Он никуда не уходил и, видимо, ждал её. Эльза села рядом с ним и провела пальцами по его пепельным волосам, а он перехватил её руку и поцеловал её. Чувство вины захлестывало несокрушимой волной, и принцесса просто молилась Аслану о том, чтобы он дал ей сил и смелости рассказать правду. — Прости, Эльза, — он сел и обнял её за талию. — Веду себя как эгоист. Просто очень соскучился по тебе веселой и жизнерадостной и забыл, что тебе сейчас больше всего нужны любовь и поддержка, а не романтические свидания. Наши отцы так бы и поступили по отношению к своим женам, а я наговорил тебе ужасных вещей. Прости, — Эльза улыбнулась, и Рилиан вернул ей эту улыбку. Он потянулся за поцелуем, но губы девушки еще горели от предыдущего, поэтому совесть не позволила. — Рилиан, — она спрятала лицо у него на плече и собралась с духом. Она должна признаться. Она не может потерять еще одного дорогого и любимого человека, во что бы то ни стало. — Я… прости меня. Я тебе кое-что расскажу, но то, как к этому отнестись, — дело твое. Я пойму, если ты уйдешь. — Не уйду, что бы ни случилось, — он поцеловал её в макушку и даже не представлял, что сейчас услышит. — Я ушла на крышу и долго сидела одна. Смотрела на звезды, как мы это делали с папой. Пришел Ренат, — сердце Рилиана скрипнуло от ревности, а дальше он даже слушать боялся, — мы долго говорили, а потом… Он меня поцеловал, — Эльза тяжело вздохнула, — а я, не понимая, что делаю, ответила. Рилиан молча отпрянул от принцессы и приподнял её за подбородок. Её заплаканное лицо было таким по-детски наивным и честным, а глаза смотрели с глубоким чувством вины и сожаления. Уголки губ у нее подрагивали от сдерживаемого желания снова, в который раз расплакаться от всего, что на нее навалилось, и Рилиан не мог на нее злиться. Эльза молчала и не говорила ничего в свое оправдание, но принц додумал его за нее. Он сам её обидел, оттолкнул от себя, а Ренат просто-напросто воспользовался её состоянием, наверняка напел в уши какие-то красивые и невероятно нежные слова, а Эльза просто хотела, чтобы её кто-то понял и немного успокоил. Только смерть отца могла её так сильно ранить, до такой степени, что некоторым своим действиям она не отдавала отчета, и на это нельзя было злиться. Рилиан понимал, что раз она выбрала его, значит — она любит его, а не Рената. И этим всё сказано. — Тебе нужно поспать и отдохнуть, Эльза, — Рилиан нежно ей улыбнулся и погладил по холодной щеке. Она еще не согрелась после улицы. Эльза хотела ему что-то сказать, но он заставил её молчать и не оправдываться тем, что просто поцеловал и аккуратно положил головой на подушку, снял плащ и накрыл её одеялом. — Я позову твоих фрейлин, чтобы они тебе помогли. Как бы ему сейчас хотелось раздеть её догола самому, и отнюдь не потому, что хотелось увидеть её тело, а потому, что он хотел о ней позаботиться. В этом тоже есть своя особая прелесть, да и Джейсон доверил ему свою дочь, надеясь на то, что Рилиан сможет сделать её счастливой. Будь их отношения на более глубокой стадии, принц сам бы искупал Эльзу в ванной, а потом на руках отнес её на кровать, надел на нее ночную сорочку и был бы с ней до того, как она уснет. Потом сам принес бы ей завтрак в постель. Когда-нибудь это случится, потому что Рилиан был серьезен в отношениях, а не как Стэнли. Жаль, что друга сейчас нет рядом. Он уехал вместе с Питером и Сьюзен в Тархистан. — Ты не злишься на меня? — в сонном состоянии спросила Эльза. — Скорее на себя. Ни о чем не волнуйся и поспи, — Рилиан поцеловал её в лоб, прикрыв глаза. — Я тебе не покойница. Папа говорил, что в лоб покойников целуют, — Эльза вскинула уголок губ. Шутит. Замечательно. Это уже очень хорошо. — Тогда так, — он чмокнул её в щеку и пошел за дверь. — Я скоро вернусь. Спи, пожалуйста. Не дожидаясь ответа, Рилиан прикрыл дверь, и с его лица сползла улыбка, а ладонь вмиг превратилась в кулак. Ренат совсем обнаглел, и на него нужно было найти управу. Но что делать? Просто пойти и набить ему морду? Обратиться к Стэнли, когда он приедет, чтобы они спланировали месть? Или лучше вообще ничего не предпринимать, тем самым показав, что Эльза принадлежит Рилиану? Выбор сложный. И как теперь оставлять их наедине? Своей девушке он доверял и знал, что во второй раз она ничего такого не сделает, да и сама пока будет держать дистанцию с Ренатом. А вот как доверять ему? Но стоило только представить, что Ренат посмел воспользоваться скорбью Эльзы по отцу и поцеловать её в губы, как гнев пылал с особой силой. М-да, эмоциональностью Рилиан был похож на Каспиана, и он не собирался оставлять что-то просто так. Ренату это с рук не сойдет, так что они немедленно всё выяснят сегодня.

*****

Дорога была трудной из-за слякоти, из-за которой копыта лошади застревали. А о летящей на одежду и сумку грязи вообще можно молчать, однако Юстас с достоинством, мужественно и почти без ругательств переносил эти невыносимые испытания окружающей среды, ненадолго останавливаясь, чтобы перекусить и отдохнуть от седла, а потом скача дальше. Мысленно Вред настраивал себя на то, что Джил на него будет ругаться и кричать, а он не должен опускаться до того же самого. Всё-таки это он виноват во всем, а не она. О Аслан, сил ему и терпения! Как же он соскучился по Джил… Наверное, нужно взять тошнотворную привычку Каспиана и Лили устраивать семейные посиделки, а то они по-другому никогда к консенсусу не придут. Надо притащить даже этого поваренка, с Джил, что ли, познакомить, а то она ни сном ни духом, что у их дочери там за парень такой. Тролль его за ногу, столько всего успело произойти, а они даже не заметили, что Эмма успела найти себе парня, — при чем не самого лучшего! — полгода встречаться с ним, а еще… Так, а вот таком лучше не вспоминать. Что вообще на Юстаса нашло в этом году? Он и сам не понял, когда начал всем грубить, на всех кричать, быть вечно недовольным, обижать близких и не замечать, что с ним происходит. Он по-честному завидовал Питеру, Эдмунду, Джейсону, Эйлерту и Каспиану, по большей части потому, что они успешные и счастливые, постоянно в чем-то себя проявляют, что-то делают, живут активной жизнью, а вот Юстас не знал, чем себя занять. Да, он добился многого в военном деле, но всё было спокойно, а постоянно прозябать в тренировочном лагере просто так, как Кассандра, — не его. Он хорошо помогал ей с новобранцами, но преподавание плохо ему давалось из-за нехватки терпения, и именно поэтому в академию, как предлагала Стефани, он тоже не пошел. Дети будут от него шарахаться. Вот и выходит, что заняться было нечем. Пока у Джейсона был напряженный график с экспериментами, медициной, королевскими делами да еще и с преподаванием в академии и индивидуальными, с более глубоким уклоном уроками, у Питера и Эйлерта дел было невпроворот из-за постоянных перестроек, планирования, дипломатии и прочим разным, у Эдмунда была куча аудиенций, судов и помощи в законодательстве, у Каспиана постоянная стройка флота, как торгового, так и военного, какие-то поездки и помощь Лили с экономикой, а у королев своих забот навалом, Юстас не знал, чему ему посвятить себя. Вместе с осознанием какой-то ущербности и собственной неполноценности начали появляться тревожные мысли. Вред стал подозрительным и очень ворчливым, обвинял близких, в том числе жену и дочь, непонятно в чем, а они всё больше от него отдалялись. Неудивительно, что Эмма нашла свое утешение в объятьях какого-то там поваренка, на вид милого и симпатичного. Все эти мысли, объясняющие — но не оправдывающие! — его поведение пришли к Юстасу во время дороги. Наверное, вместо того чтобы кричать и срываться на всех подряд, ему стоило найти поддержку у Джил, а то ссоры с ней усугубляли положение, стоило посмотреть на королей и королев, которые без конца и края друг с другом милуются. Юстас осознавал, что сам виноват, что у него не было так же. Только теперь стало ясно, что Джил изо всех сил старалась помочь, усмиряя свои вспыльчивый нрав и гордость. И не Вреду на нее злиться за то, что она этого не выдержала и ушла. В сумке у Юстаса, бережно положенное в специальную коробочку, лежало обручальное кольцо Джил. Остается надеяться, что она снова наденет его на палец, как во времена их счастливой супружеской жизни. Он вымолит у жены прощение, обязательно. На линии горизонта показалось поселение, а за ним и башня тельмаринского замка. Название ему нормальное так и не придумали. Юстас притормозил и повел лошадь сначала рысью, а затем шагом, чтобы случайно не наскочить на кого-нибудь. Люди на улицах его узнавали и делали легкий приветливый поклон, и Вреду даже показалось, что вдалеке он видит Гарольда с какой-то девушкой, но не придал этому особого значения. Самым главным было найти Джил, и она сейчас наверняка в замке. Небось работает с документами и злится. Юстас наспех отдал смертельно уставшую лошадь конюху, чтобы тот завел её в стойло и позаботился о ней, а потом пошел в замок. Стража его знала в лицо, и проблем со входом не было, зато она возникла, когда пришлось искать Джил. Никто не знал, где она точно сейчас находится, а Юстасу очень не хотелось ждать, поэтому он побежал в кабинет к Дамиру, который, к счастью, был на своем месте и решал дела по сбору урожая на зиму. Он немало удивился, когда на пороге увидел Юстаса, и не смог проговорить ничего больше простого и невнятного «привет». — Где Джил?! — Юстасу не хотелось тратить время на все эти приветственные прелюдии. — Э-э-э… в саду, гуляет с Пенелопой. А зачем тебе… — Ага! Вред выбежал из кабинета, не успел Дамир даже задать свой вопрос. Он пошел к окну в коридоре, которое открывало вид на сад, из чистого интереса. Всё-таки этот семейный конфликт продолжается настолько долго, что пропустить его развязку было бы преступлением. Смерть Джейсона ударила по всем, в том числе и по Дамиру, и ему просто духовно было необходимо хоть за кого-то порадоваться. Джил и Пенелопа гуляли вдвоем. Они даже не думали, что за несколько недель смогут вот так сдружиться, потому что раньше они общались ничтожно мало, а теперь появилась возможность узнать друг друга получше. Пенелопа вообще была единственной, кто не уговаривал помириться с Юстасом. Джил проиграла Гарольду пари и должна была выполнить обещание и вернуться в Кэр-Параваль, но как раз тогда, когда она собиралась это сделать, в замок пришла весть о том, что Джейсон погиб. Поул изначально восприняла это за шутку, но у гонца был такой вид, что смеяться быстро расхотелось. На похороны он бы не успела, даже если бы выехала сию секунду, и запретила Гарольду ехать одному. Он очень хотел попрощаться с дядей и быть рядом с семьей, успокоить мать, которая наверняка рыдает без остановки, но Дамир здраво рассудил, что раз убийца добрался до Джейсона, то повсюду могут быть шпионы, которые и только и делают, что подстерегают кого-то из королевской семьи. Дороги стали небезопасны, и это всё больше и больше настораживало местных жителей, так что лучшей данью памяти Джейсону будет не присутствие на похоронах, а продолжение его дела, понимание того, что он погиб не напрасно. А Джил, даже если бы и безопасно было ехать, не смогла бы смотреть на этот каменный гроб. Ей это казалось невозможным. — Джил! — её окликнули, и она сначала удивилась, а уже через мгновение сжала кулак и обернулась к мужу. — Джил, давай поговорим? — Чего тебе? — одновременно спросили Джил и Пенелопа, а потом дочь мельника пожала плечами и удалилась, чтобы не смущать супругов. Поул прищурила глаза и скрестила руки на груди. — Ну, чего приехал? Решил и дальше мне жизнь портить? Переживаешь, что Эмма уедет… Как ты там в письме сказал? Ах да! К непутевой матери, которая неправильно воспитала дочь и бросила её и тебя! — Юстас нервно сглотнул. Про то письмо даже вспоминать не хотелось, ни то что говорить о нем. — Так что катись туда, откуда пришел, и оставь меня в покое! Так, не забываем про самообладание и усмирение своей гордости! — Джил, я пришел… — Юстас запнулся на полуслове. — Пришел извиниться за всё, что наговорил или сделал… Мне очень жаль. Правда. — Жаль?! А о чем ты жалеешь? О том, что разрушил наш брак? О том, что настроил Эмму против себя и не пустил ко мне? О том, что написал или сказал мне? О своих криках? Чего тебе жаль?! — Джил закрыла лицо руками и облокотилась рукой на ветку дерева. Она утерла нос рукой и спокойнее произнесла: — знал бы ты, как мне жаль, что всё это с нами случилось. Всё трещит по швам: наш брак, власть наших друзей, мир в Нарнии. Наших близких то похищают, то убивают, то угрожают им, и ты даже на секунду не подумал о том, что в этой ситуации предаешь нас и нашу семью. Ты не подумал о том, что мне и Эмме нужна была поддержка, не подумал о том, что можно делиться своими переживаниями, какими бы глупыми они ни были. Ты не подумал о том, что если бы ты был рядом с нами, то Эмма бы не искала любовь где-то на стороне. Но стоило тебе узнать о её счастье, как ты побежал рушить и его! Ты разрушаешь всё вокруг себя, Юстас. Всё! И наш брак — не исключение. Но, поверь мне, разлучить Эмму с Эриком я тебе не позволю. Юстас тяжело вздохнул. Он несколько раз себя одернул, чтобы не возразить и в очередной раз не накричать, но стоило хоть немного себя сдержать, как он начинал понимать, что его жена полностью права. Здесь нечему возразить. Вред подошел к Джил и взял её за руку. Так ведь делают со своими женами все его друзья? — Джил, ты права. Ты во всем права, — взгляд Поул красноречиво произнес: «да неужели?» — Я хочу всё исправить. Просто дай мне шанс. Поехали со мной домой? Все соскучились по тебе. И я тоже, — такой прилив нежности, от которого Джил уже отвыкла, малость её напугал. Когда он в последний раз говорил, что скучает по ней? Она уже об этом забыла. Джил с пару минут сверлила мужа взглядом, потом отвернулась, выдохнула и неуверенно произнесла. — Ладно, поехали. Только завтра. Юстас протянул ей её обручальное кольцо. — Я не прошу тебя его надевать, но храни у себя. Если ты поймешь, что больше не хочешь со мной жить, то верни его. А если простишь — просто надень его обратно, и я буду знать, что между нами всё так, как прежде. Поул взяла кольцо из его руки и сжала в ладони. Что ж, пусть будет так. Юстас обрадованно хотел её обнять, но Джил ловко увернулась и, кивнув Пенелопе, позвала их обоих в замок. — Я пока не готова вести себя так, будто ничего не случилось. Сначала доказательства того, что ты изменился, — потом объятья. А сейчас пойдемте ужинать, скоро придет Гарольд, — Поул незаметно для всех улыбнулась. Пари она проиграла и выполнила условие выслушать Юстаса, так что гордо может об этом заявить своему племяннику. Остается надеяться, что он не притащит с собой Берту. Опять. Потому что она никому здесь не понравилась.

*****

А дело в личной неприязни Джил и Пенелопы (а также Дамира, но он был слишком добр, чтобы в этом признаться) к Берте в том, что когда пришла весть о смерти Джейсона, Гарольду было очень тяжело. Он старался и крепиться и не плакать, но у него не получалось, и никто не знал, как его успокоить. Дамиру хотелось помочь, и он лично поехал к дому Берты, чтобы привезти её в замок. Всё-таки истинно любящие люди могут успокоить друг друга лучше, чем друзья или семья. Поначалу всё и правда шло довольно хорошо. Берта долго обнимала Гарольда и успокаивала его, а он в открытую расплакался и начал рассказывать различные эпизоды с Джейсоном, которые помнил. Она слушала принца, но вскоре ей, кажется, надоело, и она уснула. Спокойнее Гарольду не стало ни на следующий день, ни на позаследующий, ни через неделю. Впрочем, то же самое творилось и с остальными, но Дамир и Пенелопа изо всех сил старались забыться в делах и Элвине, а Джил неустанно штудировала бумаги и временами утирала слезы с глаз. Когда Берта спросила, почему все так убиваются, Гарольд вновь принялся рассказывать о Джейсоне и о том, что хочет уехать, чтобы поддержать родителей, Сьюзен и Эльзу, потому что не представлял, что с ними происходит. — Я не хочу, чтобы ты туда ехал, — прямо заявила Берта, выпустив его руку из своей. Когда Гарольд с непониманием на нее повернулся, её лицо смягчилось в улыбке, и она сказала, что просто будет сильно скучать, потому что принц приедет нескоро. А он ведь даже не подумал о том, как они будут продолжать встречаться; он же не может навечно поселиться в тельмаринском замке. Он и так здесь почти всё лето. Начало учебы в академии отложили на октябрь из-за траура. Стефани нужно было искать замену Джейсону в преподавании, и она всё медлила с этим, потому что это было бы окончательной каплей признания того, что её брата, которого любили ученики и уроки которого ждали, как своего дня рождения, больше нет. Гарольду хотелось помочь маме, но этим уже занялась Эмма. В общем, к началу октября Гарольд был обязан вернуться в Кэр-Параваль, потому что ему еще целый год нужно было учиться в академии, а потом еще пять лет заниматься с личными королевскими гувернерами. Да и он уже очень соскучился по родным, особенно по родителям, братьям и сестрам. Но как тогда быть с Бертой? На выходных он не сможет приезжать и уезжать, потому что одна только дорога в тельмаринский замок займет два, а осенью даже четыре дня. Об этом он как-то не думал. Берта ведь училась в местной, не королевской, но, тем не менее, государственной школе, программа которой идет параллельно с академией. Когда Гарольд решил об этом поговорить, Берта изо всех сил предлагала ему остаться и учиться в местной школе, а когда он начал отказываться, то слегка накричала на него. Это услышали Джил и Пенелопа и были слишком возмущены. Они, как дамы, которые в свое время тоже были молоды, понимали, к чему всё идет, но решили смолчать и не соваться в отношения Гарольда. — Какой-то ты сегодня грустный. Как и всегда, — упрекнула его Берта. Они выбрали редкий день без дождя, чтобы погулять, и ходили по городу, но у Гарольда было столько скорбных и неприятных мыслей, что радоваться сил не доставало. — Третью неделю подряд. Нельзя так себя изводить из-за короля Джейсона. Умер бы у тебя отец, я б поняла, но тут-то че? Да, часть твоей семьи, но вы не были прям настолько близки. — Мы в семье все очень друг другу близки, — устало возразил Гарольд. Он не злился, а только расстраивался. — Берта, я просто думаю о том, как нам с тобой быть, когда я уеду. Как мы будем видеться? — Ты всё же решил уехать? — грустно спросила она и пригласила сесть на скамейку. — Гар, а как быть, правда что? Я уже предложила тебе остаться и доучиться здесь. А с гувернерами ты ведь сможешь и здесь заниматься. — Да, но… Я же говорил, что мне лучше закончить академию там. А еще я соскучился по маме и папе, да и по остальным. Я хочу сходить на могилу к Джейсону и попрощаться с ним, как следует. Может, ты со мной поедешь? Ты же сама говорила, что поскорее хочешь уехать от мамы и жить отдельно. Я тебя устрою работать в Кэр-Паравале, тогда мы будем видеться каждый день. — Ну да, ага, буду там прислугой работать, а влюбленные в тебя девочки мне космы повырывают, а над нами будут смеяться. Надо нам это? — Эмма тоже встречается с парнем с кухни, но над ними никто не смеется. Всё будет хорошо, — он приобнял Берту за плечи и поцеловал. — Поехали со мной? Я хочу уже скоро. — А почему я должна за тобой ехать, а не ты за мной, а? — она сложила руки на груди крестом и увернулась от поцелуя в щеку. — Это парни должны за девушками бегать, а не наоборот. Вот че тебя туда тянет? А здесь мы будем далеко от твоей родни. Вдруг твоя мама или тетя Кэрол будут возмущаться? — Даже если и будут, то что? Моя семья не будет против моего счастья, потому что ты — мое счастье, — он всё же обнял Берту за талию и положил её голову к себе на плечо. — Нам там будет лучше, особенно когда мама тебя увидит. Она сама не была знатной, так что она поймет. Не переживай, всё будет хорошо, Берта. Я люблю тебя. — Ладно, я подумаю, — благосклонно ответила она. — Надо подготовить к этому маму, а то она думает, что ты просто играешь со мной, потому что ты принц. Это ведь не так? Правда? — Конечно, нет, — в который раз повторял он с улыбкой, а потом спрятался в её волосах и зажмурился. Ему было морально тяжело, чтобы еще кого-то успокаивать и в чем-то убеждать. Страсть как хотелось прийти на могилу к Джейсону и сказать ему что-то хорошее. Эдмунд всегда говорил ему, что мертвые не исчезают в никуда. Они переносятся либо к Таш, либо в Страну Аслана, а значит — слышат и наблюдают за живыми. И Джейсон наверняка увидит, что Гарольд к нему приходил. А еще хотелось побыть с Эльзой и матерью, подарить им поддержку и любовь. Он соскучился по всем ним. Берта и Гарольд пошли в какой-то магазин и свернули за угол возле прилавка со спаржей. Кто-то пробежал мимо них и снес всю продукцию на пол, а продавщица с грустным лицом бросилась собирать. Гарольд тут же пришел на помощь и умело поместил зелень, которая, благо, была завернута, обратно на прилавок. — Спасибо огромное, Ваше Высочество, — очаровательно улыбнулась молодая продавщица и принял из его рук последний сверток спаржи. — Не за что, — он улыбнулся в ответ и отряхнул руки, а потом заметил, что Берта уперла руки в бока и грозно глядела на него. — Что такое? — обратился к ней принц. — Я хотела тебя поцеловать, пока никого нет, а ты стоишь и кому-то улыбаешься. Не надо улыбаться никому, кроме меня, — Берта сгладила резкие слова улыбкой и поцелуем, но неприятный осадок остался у обоих. Однако Гарольд ничего не сказал. Еще больше негативных эмоций ему ни к чему.

*****

Ведомый злобой и ревностью, Рилиан без приглашения вошел в покои Рената. И плевать он хотел на личное пространство, потому что сам Ренат об этом не имеет ни малейшего понятия. Этот мерзавец полез целоваться к Эльзе, наплевав на то, как она после этого будет себя чувствовать, на её горе, на её отношения с ним, с Рилианом, и ему это с рук и не сойдет. Принц пожалел только, что Стэнли уехал в Тархистан, иначе он бы точно подсказал что-нибудь или, на крайний случай, сдержал от необдуманного поступка. Но уже Рилиану было плевать, как он выглядит со стороны. Эльза — его девушка, его любимая девушка, и он не собирался её терять, поэтому Рената и самого себя следовало поставить на место. Отныне он будет помогать ей восстанавливаться после смерти её отца, даже если год или больше на это уйдет. Скрипнула дверь, и в свои покои вошел Ренат. Он продрог после крыши, но явился с видом победителя, однако, стоило увидеть Рилиана, как улыбка сползла с лица. Принц встал и поравнялся с избранником Таш, сверкнув на него глазами. — Надо думать, она сказала тебе про наш поцелуй, — чересчур спокойно констатировал Ренат и ухмыльнулся. — А ты испугался и пришел выяснять отношения? Уже не уверен так в её чувствах к тебе, да? А то, как она сплетала свой язык с моим, она рассказала? А… Ренат чуть не упал на пол и схватился за губу. Зубы до сих пор дрожали от удара Рилиана, и благо, что они были на месте. Из губы и десны потекла кровь, и Ренат вытер её рукавом, а потом сам попытался замахнуться на принца, но тот увернулся и попал кулаком противнику в плечо. Ренат в долгу не остался. Он ударил Рилиана коленкой в живот, схватил за волосы и хотел врезать в шею, чтобы обездвижить, однако попал лишь по щеке и сам получил кулаком в грудь. — Ты воспользовался её состоянием! Ты тварь, Ренат, каким бы героем себя не считал! — Рилиан попытался снова ударить в лицо, но Ренат перехватил его руку и больно загнул её за спину, а потом уронил принца коленками на пол. — Потому что ты не в состоянии её поддержать так, как это делаю я, — прошипел Ренат, слыша хруст костей Рилиана. — Ты её не понимаешь, а я — да! И никто — слышишь меня? — никто не в состоянии нас с ней рассорить. Она — моя, а ты думай, что хочешь. Рилиан свободной рукой дернул оппонента за коленку и с разворота ударил в висок. Ярость захлестывала их обоих, и если бы они умели убивать взглядом, то оба уже были бы мертвы. Рилиан толкнул противника в грудь, и тот отлетел к стене. Ренат же выхватил из сапога кинжал, который ему подарила Эльза, и принц узнал в нем подарок Джейсона для дочери. Видимо, она же научила Рената хранить лезвие в сапоге. — Да, её подарок, — Ренат вытер с лица всё еще бегущую кровь и наставил кинжал на Рилиана. — Иди прочь и не появляйся мне на глаза, — холодно проговорил он и указал головой на дверь. — Ты жалок, — Рилиан плюнул ему под ноги и хотел было выйти, но на пороге увидел взволнованных родителей. Несложно представить, какая картина открылась Каспиану и Лили, когда они прибежали: правая сторона лица их сына сплошь красная, вскоре на ней образуются синяки, он держится за больную руку, на которой рукав треснул по швам, растрепанные волосы и мятая одежда. А рядом стоит Ренат с окровавленным лицом и с кинжалом в руке. Каспиан рассвирепел и приказал немедленно обоим явиться к нему в кабинет, когда они более-менее приведут себя в порядок. — С ума сошли?! Ко мне приходит стражник и говорит, что вы здесь устроили драку! — перед ним на разных стульях сидели парни и исподлобья смотрели друг на друга. — Я не потерплю, чтобы вы так себя вели. А тем более из-за Эльзы, я правильно понимаю? — оба кивнули. — Думаете только о себе, а о ней — совсем нет. У нее умер отец, а вы, вместо того, чтобы сделать всё, чтобы ей помочь, только ставите её в неудобное положение. Она не знает, как с вами общаться, чтобы вы успокоились! И если понадобится, то я запрещу вам обоим с ней видеться, пока не поумнеете! — Каспиан выдохнул и приложил руку ко лбу. — Ренат, можешь идти, — сурово произнес он. — Рилиан, ты останешься. Как только Ренат, скрипнув зубами, покинул кабинет, то ощетинился и пообещал самому себе, что и Каспиан, и Рилиан поплатятся за то, как с ним обращаются. Да знал бы Каспиан, что Ренат из себя представляет, то не разговаривал бы с ним, как с нашкодившим мальчишкой! — И как ты это объяснишь? — теперь Каспиан обращался к сыну. — Он поцеловал Эльзу, воспользовавшись её состоянием! Что я должен был делать? — возмутился Рилиан. Ему не пятнадцать лет, чтобы его отчитывали. Лили стояла рядом с мужем, и её разочарованный взгляд говорил лучше любых слов. — Успокоиться, Рилиан! Эльза хочет видеть в тебе поддержку и опору, а ты всё делаешь для того, чтобы она от тебя отдалилась. Да-да, она уже рассказала твоей матери про вашу размолвку, пока ты ходил драться. Спрашивала у нее совета, как с вами обоими общаться. Ей ваша поддержка нужна, а вместо этого она слушает, как ты возмущаешься её горем, и терпит то, как Ренат, как ты говоришь, пользуется её состоянием. И если ты, её парень, не способен о ней позаботиться, на это есть я пока что. Надеюсь, что мой сын научится заботиться о своей даме. Эльза тебе доверяет. — Я перед ней извинился, — виновато произнес Рилиан. — Да, она рассказала, — вклинилась Лилиандиль. — Успокойся и доверяй Эльзе, если хочешь сохранить с ней отношения и любовь. Ей сейчас очень тяжело. Но если ты не можешь, пока ей поможем мы с твоим отцом. — Пап, мам, простите… Я так сильно приревновал, что ни о чем не думал. Вы правы. Мне надо быть с Эльзой, а не выяснять с кем-то отношения. — Вот и хорошо. Рилиан кивнул и со стыдливым видом вышел из кабинета отца. — Может, отправить их куда-нибудь, чтобы побыли вдвоем и отдохнули? Эльзе и Рилиану пойдет на пользу смена обстановки, — предложила Лили, садясь за документы. — Мы пытаемся успокоить Эльзу, а сами только и делаем, что ходим с хмурыми лицами. Я стараюсь больше не думать обо всем, что произошло и происходит, но у меня плохо получается, — Лили тяжко вздохнула и выглянула в окно. Снова собирался дождь. — И ты тоже тоскуешь по Джейсону. Я же вижу. — Очень тоскую, — признался Каспиан и закрыл лицо руками. Сердце скрипело каждый раз, стоило только подумать о том, что его лучшего друга больше нет. — Когда я в первый раз увидел его, то даже не думал, что он станет мне братом, как Пит или Эд. Жаль, что я мало хорошего говорил ему, когда он был жив… Он, видимо, чувствовал, что скоро его конец, поэтому поговорил со мной перед боем. Он сказал так много хорошего. Лилс, я просто обязан позаботиться об Эльзе. В память о нем. — Мы все, Кас, — Лили обняла мужа за плечи и поцеловала в щеку. — Он бы сделал это для нас. Так что, отправим их с Рилианом куда-нибудь? — Я не хочу отпускать их из Кэр-Параваля. Я боюсь за них, потому что они оба не сдержаны. Умеют нарваться на приключения, — возразил Каспиан. — Как мы все. Лучше пока что быть всем вместе. Когда-нибудь всё кончится. Мы со всем разберемся и найдем в себе силы жить дальше. Джейсон всегда хотел, чтобы мы все по-прежнему были счастливы, что бы с ним ни случилось. Лили развернула лицо Каспиана к себе и втянула в глубокий поцелуй. Они со всем справятся, если будут держаться вместе. Ссориться и воевать друг с другом было нельзя, и именно эту аксиому они хотели донести до Рилиана. Жаль, что они не знали, что убийца Джейсона и их самых страшный враг вышел из кабинета пять минут назад…