Рождённые в Пламени

Тёплое ласковое солнце гладило моё лицо, я подтянул плед, чтобы спрятать глаза от яркого света, но это не особенно помогло – свет прорывался через мягкую ткань, пытаясь вырвать меня из объятий сладкого сна. Конечно, на минус седьмом этаже нашего двухместного бокса никакого солнца быть не могло, но голографическое окно визуально не отличалось от настоящего, и чётко воспроизводило чередование времени суток с надземных уровней. Этот бокс – единственное что я мог позволить для нас двоих. Наверное Триша действительно любила меня, раз согласилась жить в этой убогой конуре глубоко под городом. Девушка прошла мимо меня и присела в ногах чуть продавив упругий материал кровати – мои глаза были закрыты, но я точно знал что это она: по обдавшему меня аромату духов, по лёгкой походке, но небольшой просадке дивана в том месте где она села. Да и кому ещё быть в нашем доме, как не моей юной любовнице. Триша откинулась на спинку дивана и ласково провела рукой по укрывавшему меня пледу. Она с улыбкой смотрела на мои безуспешные попытки закрыться от поднимающегося солнца, и я под пледом также улыбался в ей ответ, хотя и не видел её лица. Я не мог сказать откуда знаю что она улыбается, но почему-то был совершенно в этом уверен – как будто видел это каким-то дополнительным зрением, как будто я сплю всё это мне просто снится. Снится наша маленькая квартирка на нижних уровнях, снится любимая девушка, улыбающаяся мне с противоположной стороны кровати, снится её ласковое прикосновение и сочувствующий взгляд – ведь ей так жалко меня, когда мне приходится много работать, чтобы обеспечить нам лучшее будущее, снится моя молодость и Старая Земля – Столица процветающей Космической Федерации Объединённого Человечества… Это всё сон, только сон… Нет никакой девушки, нет Космической Федерации, нет Объединённого Человечества… Тёплый пол был мягким, но всё же не мог заменить кровать. А бронированный скафандр совсем не напоминал лёгкий псевдошерстяной плед… Я на борту Ковчега ОЭГ. Старая Земля затеряна в бескрайней пустоте космоса, а Триша, даже если ещё жива, превратилась в глубокую старуху. Я заворочался и с неохотой открыл глаза. Несмотря на разочарование реальностью, вырвавшей меня из сладких объятий Морфея, проснулся я свежим, отдохнувшим и полным сил – видимо энергетические коктейли всё-таки подействовали – я действительно чувствовал себя гораздо лучше, и это ощущение не было субьективным. Я попытался встать и мне это удалось без существенных затруднений. Отпустив край гибернационной камеры, я убедился, что могу достаточно уверенно стоять на ногах даже без поддержки гироскопических систем скафандра. Осторожно сделал несколько шагов прочь от камеры, потом назад – всё отлично! Я снова могу ходить! Опустившись на колени, я вытащил из бокса ещё один пакет с коктейлем и с жадностью опорожнил его – приятный немного сладковатый и очень густой – у меня появился вкус! А зрение? Прищурился оценивая – да, определённо я вижу намного лучше – я внимательно осмотрел содержимое бокса: набор питательной жидкости, упаковок двадцать, шлем от скафандра, рюкзак с баллоном кислорода, источником питания и колонией генно-модифицированных бактерий для восстановления воздуха – практически вечный источник дыхательной смеси… вот только атомная батарея показывала меньше 50% заряда. И это на экстренный случай?! Да они там вообще мышей не ловят! За такое оснащение аварийного отсека кто-то может и погон лишиться… Вернусь на Землю, и если он будет ещё жив, напишу рапорт – это саботаж, в конце концов… Между баллоном с кислородом и баллоном с бактериями большой отсек с элементарным набором инструментов, и мягкий растягивающийся карман с подогревом с наружной стороны – на всякий случай. Я сложил в него десять пакетов питательной жидкости и закинул рюкзак за спину. Тот выпустил щупальца-ремни и мёртвой хваткой закрепился на спине в положении максимально удобном для передвижения. Достав из бокса шлем, и подхватив его по руку я, тяжело ковыляя с непривычки ногами, которые не двигались много лет, направился к пульту управления отсеком. Так, что у нас тут? Полмиллиона аварийных уведомлений я уже видел, это не новость, пролистать их все жизни не хватит, но это и не нужно, мне нужен доступ к системам жизнеобеспечения, необходимо проверить, что с воздухом снаружи отсека, наметить путь до рубки и – если он свободен – добраться до неё. Оттуда будет проще выяснить, что же произошло и оценить масштабы и степень повреждения моего великолепного корабля. Я вывел на экран логистическую схему коридоров – половина её полыхала красным – большая часть туннелей перекрыта или повреждена. Намечаем путь до рубки – так, дорога есть, но только пешком, а это, на минуточку, почти двадцать километров по извилистым коридорам… я выругался про себя – туда только тащиться полдня! Может я могу вытащить какую-нибудь информацию с этого терминала? Я покопался в логах и системах доступа, но тщетно – магистральные кабели данных повреждены, даже аварийные – я не смогу связаться с рубкой, а значит не могу получить доступ к бортовому журналу… засада – придётся идти пешком все двадцать километров… ладно, чего в этом роде и следовало ожидать, в конце концов если бы всё было в порядке система меня не разбудила бы. А что снаружи? Быстренько пролистав дежурные логи я добрался до интерактивной карты внешнего коридора и в первом же уведомлении наткнулся на чёрное пересечение полукругов – биологическую опасность. Здесь, на Корабле-Сеятеле! Это было чрезвычайно странно, ведь корабль может не только сам создавать сколь угодно страшные вирусы и бактерии, но и разобраться с чужими… а значит надписи «биохазарт» на мониторе компьютера может быть лишь одно объяснение – был активирован биопериметр! Плохо, очень плохо… Такое положение вещей могло означать только одно – на нас напали. По спине пробежал предательский холодок: полмиллиона системных уведомлений об аварийных ситуациях… да ещё и явные признаки срабатывания оборонительных систем… Если я не смогу восстановить работу маршевых двигателей – а такая опасность явно присутствует – я должен буду уничтожить корабль… и умереть. Я сглотнул замерший в горле комок… Ох не хотелось бы, чтобы мой контракт закончился ТАК. Впрочем отчаиваться ещё рано – я встряхнул головой – пока ещё ничего не известно, может быть оборонительный рубеж отбил атаку, а может быть повреждения ни такие уж серьёзные; наконец, возможно в ангаре спрятан снаряженный аварийный челнок в рабочем состоянии… Что там надо делать, когда видишь на дисплее надпись «биохазарт»? Вызвать команду сборки антидота! Мои пальцы уверенно запорхали над панелью управления. Мой разум ещё не до конца пришёл в себя, но тело, похоже, помнило команды на уровне рефлексов – перед погружением нас весьма основательно муштровали, чтобы мы могли не особенно рассуждая выполнять хотя бы аварийные команды. С тихим шипением сбоку от панели выдвинулся ящичек с маленьким шприцем наполненным прозрачной жидкостью. Я прислонил иглу к предплечью – умная ткань скафандра расступилась, пропуская объект опознанный как свой – и почувствовал лёгкий укол в мышцу. Нужно несколько минут чтобы антидот распространился по организму… Хорошо, одно дело сделано, теперь посмотрим что с системами жизнеобеспечения – я вновь вернул внимание монитору: ага, 12% мощности… тем не менее атмосфера в коридоре помечена как пригодная для дыхания, если система справляется с поддержанием баланса на таком уровне критических повреждений, значит нагрузка на неё почти отсутствует. Проще говоря – команда корабля мертва… «ну ладно, Ричи, не переживай – ты же этого и ожидал, правда ведь?» – сказал я себе и немного успокоился. Правда, ожидал, но надежда была, а теперь её не осталось. Корабль подвергся нападению, команда активировала периметр обороны и погибла. Значит, моя задача не восстановить корабль, а уничтожить его… это очень-очень не хорошо… я физически почувствовал, как кровь в венах начала стучать в мозг, подобно похоронному маршу боевых барабанов, тихим гулом отдаваясь в ушах – я не хочу умирать… у меня ничего подобного в планах не было… «Отставить панику!» – снова приказал я себе, ты ещё не добрался до рубки, не оценил ущерб, а уже второй раз впадаешь в уныние. Я хлопнул руками по панели и решительно направился к двери. Подойдя к створкам, я всё же надел шлем и загерметизировал его – как бы не была мала такая вероятность, но и система диагностики может ошибаться. В нерешительности я уставился на дверную панель – меня скребло странное чувство, что я что-то забыл. Понимая, что такие ощущения на ровном месте обычно не возникают, я несколько раз прокрутил в голове сложившуюся ситуацию: - На корабль напали - Я аварийный ремонтник – последняя таблетка для смертельно больного корабля. - Корабль сильно повреждён - Команда, скорее всего, мертва - Активирован защитный периметр - …я что-то забыл…? Что? Оружие, б…! Если корабль захвачен, на нём могут быть враги! Если уж они смогли напасть на крейсер и проникнуть внутрь – а в противном случае активировать протокол биозащиты не имеет никакого смысла – значит они могут обмануть и систему диагностики и систему оповещения… гипотетически. А у меня есть оружие? Я закинул руку за спину и дёрнул за рюкзак – тот послушно отцепился от спины и привязался к моей ладони. Осмотрев содержимое я убедился, что оружия там нет. А бардачок я внимательно осмотрел? Вернув рюкзак обратно и отстегнув шлем для лучшего обзора я снова зарылся внедра аварийного хранилища, но увы –ничего кроме пакетов с жидкой едой в нём не оставалось. На всякий случай я вытащил все оставшиеся пакеты и даже постучал перчаткой по стенкам изнутри в поисках потайных карманов – ничего. И всё же оружие должно быть. В этом я был уверен на сто процентов. Вопрос только в том, где его искать – я напряг мозг и попытался рассуждать логически. Итак представим себе боевую ситуацию: корабль вскрыли враги… корабль активировал таблетку – меня… но если враги тоже добрались до капсулы? Тогда оружие должно быть… Я встал и подёргал руками изголовье своего спального места – бинго! Компактный но мощный боевой лазер лежал в углубление под подголовником: «Всё предусмотрели, черти!» – подумал было я, и тут же разочарованной выдохнул – всего 50% заряда, также как и в батарее рюкзака. Нет уж, если я выберусь отсюда живым, то добьюсь трибунала над теми кто комплектовал камеру! Пусть даже посмертно! Я почувствовал поднимающийся из груди приступ ярости – это хорошо, ярость лучше, чем отчаяние. Прилепив бластер к поясу, я надел и загерметизировал шлем и решительным шагом направился к двери. *** Коридор встретил меня не дружелюбно – звенящей тишиной и кромешной темнотой. Я помахал руками в надежде на реакцию датчиков движения, и надо сказать это помогло – примерно в десяти метрах от меня на потолке вспыхнула одинокая тусклая холодно-бледная лампа. Однако видимость от этого не улучшилась, напротив, коридор стал визуально ещё темнее – он как будто обрывался сразу за кругом тусклого света зияющем пустотой провалом. Хм… а фонарь-то я не поискал… впрочем – у меня же почти боевой скафандр, и бластер – неужели тут нет фонаря? Я взмахнул перчаткой над внешней стороной левого предплечья вызвав голографический интерфейс своей аварийной униформы – не, всё норм, вот они «приборы освещения» – два на шлеме (включить, выключить – с пульта); по одному на каждом запястье (включить, выключить – отогнув запястья вперёд до упора)… и, наверное… да, точно, на бластере (включить, выключить сдавливанием рукояти). И самое главное – прибор ночного видения, включается по команде глазных нервов (как только видимого спектра начинает не хватать) или вручную с пульта – жить можно. В несколько движений настроив нарукавный коммутатор я вызвал карту уцелевших секторов корабля и побрёл вперёд то и дело моргая от вспыхивающих в совершенно неожиданных места автоматических ламп – большая часть системы освещения не работала, точно также как и большая часть остальных корабельных систем. На вскидку, загоралась примерно каждая вторая – каждая третья лампа. Я подсознательно уловил подозрительное сходство с оставшимся размером заряда в бластере и аварийном рюкзаке… на краю сознания промелькнуло какое-то смутное и очень нехорошее предчувствие, но оно было настолько невероятным, что я откинул его от себя раньше, чем оно оформилось в полноценную мысль. Вспыхивающие лампы только мешали – нормального освещения они не обеспечивали, а прибор ночного видения из-за их мерцающего света работал не пойми как – глазам постоянно приходилось напрягаться под ежесекундно меняющееся освещение, и в конце концов я просто отключил ночное видение с пульта. Лучше уж пусть глаза подстраиваются под одну неработающую систему, чем под две сразу. Шаги магнитных ботинок гулко разносились по пустым коридорам – кстати идти было подозрительно легко, и только тут я понял, что сила тяжести на корабле значительно ниже стандартной. Может и не двенадцать процентов, как показывала остальная система жизнеобеспечения, но точно ниже половины. Если мне доводилось найти рабочие интерфейсы управления, я проверял логи системных уведомлений, но все обнаруженные сбои были, в основном, мелочёвкой – повреждение кабелей, вышедшие из строя панели, требование немедленной замены расходняков, но ни следов боя, ни следов внешних повреждений мне обнаружить не удалось – складывалось ощущение, что корабль пострадал не так уж сильно, просто брошен очень давно… очень-очень давно… Я разблокировал и приоткрыл забрало шлема, совсем чуть-чуть, чтобы внутрь проникло немного местного воздуха – никаких подозрительных запахов… судя по показаниям приборов, газовая смесь была в норме, и даже значок биологической опасности, мерцавший на пульте гибернационного отсека, на нарукавном интерфейсе не загорался. В течении двух часов я контролировал своё состояние по показаниям приборов, но все они были в норме, насколько это вообще возможно после [тридцати? срока? пятидесяти?] лет холодного сна. Благодаря сниженной гравитации и силовой поддержке скафандра идти было легко, и всё же через семь или восемь километров я начал уставать – всё-таки холодный сон это вам не холодный душ. Достигнув очередного поворота в очередной маневровый коридор, я отстегнув рюкзак и присел отдохнуть прямо на перекрёстке, прислонившись спиной к жёсткой металлической стене. Меня немного мутило – то ли от страха, то ли от голода. Окончательно сняв шлем, я прилепив его за плечи и достал из рюкзака питательную смесь. Сделал несколько глотков, однако тошнота не унималась. Я пытался гнать от себя нехорошие мысли, но на самом деле мне было невероятно страшно. Липкий удушливый страх сжимал сердце и заползал за шиворот косяком крупных мурашек. А если я тут один? Ведь если корабль не ремонтопригоден, я фактически окажусь в положении человека погребённого заживо: даже страшнее – в могиле от мира живых тебя отделяет пара метров, а в моём случае речь идёт о миллионах, а может быть и миллиардах километров! Моя мама всегда боялась одного – быть похороненной заживо. В завещании она требовала кремации, чтобы ненароком не проснуться в могиле – говорят такие случае бывают. И хотя современная медицина должна бы такие инциденты полностью исключить – никогда нельзя быть до конца уверенным в том, что невозможно проверить. Мама… Я так всегда был занят своими делами: сначала учёбой, потом научной работой, потом любовью с Тришей, а потом страданиями от этой любви… я думал о том, сколько будет лет Трише, когда я вернусь – вспомнит ли она меня? Пожалеет ли что не осталась со мной, когда я, молодой и богатый, появлюсь у её порога в дорогом костюме и на модном гравикаре… А ведь в отличии от Триши мамы точно не будет в живых – уже нет. А мы ведь даже не попрощались как следует перед этим рейсом... Она не отговаривала меня от моего решения, но… как она пережила моё отсутствие? Сколько ей было лет, когда она умерла? Выполнил ли кто-нибудь её завещание? Зачем я вообще отправился в этот долбанный рейс? Я ведь никогда не был настоящим патриотом, в том смысле, в котором его понимают военные. Я просто хотел ничего не делать и иметь много денег. И вот теперь я здесь… Триша стала старухой… а мамы, наверное, нет в живых… сколько ей должно было быть лет к моменту окончания моей миссии? …я забыл… Я родился когда ей было тридцать шесть… тридцать шесть лет маме… тридцать шесть лет миссии… десять лет я был в первом путешествии, а сколько времени прошло между ними? …я не помнил… корабельное время, полётное время, анабиозное время, релятивистские искажения… я не знал даже сколько лет сейчас мне, биологически около 30 но даже этого я не знаю точно… а календарных? 70? 75? …значит маме – больше ста… Я бросил на пол пустой пакет от питательной жидкости – в мёртвой тишине пустого коридора даже этот звук разлетелся вдаль, отдаваясь эхом от голых металлических стен. Воздух пыльный, затхлый… и это в стерильном помещении космического корабля. Отстегнув перчатку, я провёл пальцем по гладкой металлической стене – на пальце остался густой слой пыли… пыль на корабле? Нет, что-то, конечно, образуется за счёт разрушения обшивки, приборов и едва заметной коррозии стен, но это миллиметры за тысячу лет! …под ложечкой неприятно засосало. Паника – худшее, что может произойти в экстренной ситуации. Большинство людей гибнет вовсе не от опасности, а именно от паники. Паника толкает на глупые, необдуманные поступки. Паника приводит к ошибкам. В свой первый рейс в качестве аварийной таблетки я отправлялся с сытой изнеженной Земли – метрополии могущественной межзвёздной империи. Потому тогда на моё место желающих не было – Федеральные Войска выбрасывали тендер несколько раз, каждый раз увеличивая цену контракта, прежде чем на него клюнул хотя бы я. В последний же рейс я уходил из осаждённой метрополии, испытывающей в своих собственных колониях не меньшие трудности, чем на передовой. Здесь отбор был серьёзным и на каждое место претендовали сотни желающих. И честно сказать едва ли я был лучшим. Одним из ключевых пунктов отбора была реакция на стресс типа В-плюс – обострение всех чувств и навыков в ответ на резкий сильный раздражитель (в противовес Типу А – ступору и апатии). Формально я подходил по типу реакции, но точно не был лучшим. И вот теперь я чётко понимал, что мне очень не достаёт хладнокровия. Да, я боялся, но боялся не врагов или смерти, а одиночества – боялся быть похороненным заживо в холодной пустоте брошенного корабля, и этот страх не придавал мне решимости, а лишал сил и вгонял в апатию. Я встряхнул головой. Да нет, наверняка где-то пробита обшивка, в корпусе застряла пара метеоритов или вражеский корабль. Или нарушена герметичность отсеков и бактерии [как?] растащили частички почвы из гидропонных ферм [любое, самое невероятное, объяснение, лишь бы не верить своим глазам]. А ведь проверка была элементарной – под каждым логом системного уведомления стоит время и дата – просто опусти глаза и увидишь… но эта простая мысль никак не хотела приходить в мою голову. Понимая, что чем дольше я сижу, тем сильнее поддаюсь панике, я вскочил в верх одним резким рывком и бросился бежать по коридору вперёд, в надежде на то, что физическая нагрузка на мышцы разгрузит мозг от ненужных размышлений. На долго меня не хватило, но настроение немного улучшилось, и липкий страх, маскировавшийся под логические рассуждения, отполз куда-то в глубину пустых тёмных коридоров. Миновав десятки сочленений и километры магистралей, я добрался, наконец, до главной транспортной развязки упиравшейся непосредственно в рубку управления корабля. Судя по показаниям КПК у меня ушло на это не меньше шести часов – постоянно приходилось обходить заклинившие или просто перекрытые двери и запертые отсеки, поэтому путь и получился таким длинным – в нормальных условиях от «таблетки» до рубки не более километра. Мне всё время хотело вскрыть хоть одну из дверей перегораживающих прямой путь, но я так и не решился этого сделать – мало ли что корабль там изолировал, да и заряд бластера тратить не хотелось: конечно, этих 50% хватит наверное на пару лет… но кто сказал что я проведу здесь меньше? И вот, передо мной последнее сочленение коридоров. За поворотом главная транспортная магистраль и доступ в рубку – перчатки я давно снял, и прилепил их на спину вместе со шлемом и рюкзаком. Несмотря, на низкую гравитацию, я периодически опирался руками на стены – однако сейчас поверхность под обнажённой ладонью изменилась: лампы тут не работали, так что я шёл вперёд почти на ощупь, ориентируясь лишь на свете фонаря бластера. Я провёл пальцами по стене и посветил на ладони фонарём – сажа! Холодная, застывшая, почти окаменевшая, но без сомнения сажа. Я как следует, потёр потной ладонью по почерневшей стене и, прижав её к лицу с шумом втянул воздух – характерный запах жжёной изоляции опалил ноздри. Умом я понимал, что чем бы не был вызван налёт сажи на стенах – это случилось очень давно. И всё же вернув костюм в боевую готовность, я приладив перчатки и шлем на свои места – бережёного и энтропия бережёт – и выключил все приборы освещения: в шлеме я мог видеть и так. Замедлив шаг я осторожно приблизился к повороту и, чуть высунув голову, заглянул за угол… Признаться увиденное меня не смутило, а даже несколько успокоило, потому как совпадало с тем, чего я и ожидал. Столкнуться с врагом страшно – столкнуться с неизвестностью гораздо страшнее, теперь же неизвестность отступила, позволяя мне вновь вернуть контроль над своими эмоциями – вот здесь-то бой был, да ещё какой: магистральный коридор был завален остовами сгоревшей техники и собранными на скорую руку баррикадами. На сколько хватало видимости валялись куски изувеченного оборудования и человеческих тел – ну к этому нас готовили. Эта ситуация стандартная. Я с облегчением перевёл дух и вспомнил впечатанные в мозг пункты инструкции: всклочить режим радиомолчания, активировать вооружение, просканировать коридор в инфракрасном диапазоне, затем в рентгеновском, затем на температурные и вихревые флуктуации. Перемещаться вдоль стен, чтобы между тобой и целью было не менее одной прямой преграды… Инструкция, порядок – совсем другое дело – когда кто-то уже принял за тебя все решения становится как-то спокойнее. Несколько раз, просканировав пространство на присутствие движущихся объектов, я сделал шаг внутрь основного коридора… и сразу же у меня под ногами раздался подозрительный хруст. Я замер, ещё раз запустил сканер, но нет – кроме меня здесь никого не было: пространство никак не отреагировало на произведённый мною шум – успокоенный этим фактом, я опустил голову пытаясь рассмотреть, что же подвернулось мне под ногу. Это была кость, точнее – человеческая рука… ну или очень похожая на человеческую. Точнее фрагмент руки. Я наклонился и поднял с пола разложившуюся до скелета кисть с обломком лучевой кости – да, вполне человеческая, впрочем… а что я знаю о хранганийцах? Я помню только, что они очень похожи на людей – хотя отличаются строением органов – только тоньше, немного легче, но плотнее… а сколько у них пальцев? Сколько зубов? Я не мог ответить на эти вопросы – для моей работы эти знания не требовались… или я просто забыл – ведь даже устройство гибернационного отсека не смог вспомнить до конца. Так, а что у меня есть в оснащении? Я же вроде как биоинженер – я пощёлкал настройки скафандра и довольно быстро нашёл ручной секвинатор. После проверки клеток конечности на видовую принадлежность, первоначальное предположение подтвердилось – рука была человеческая. Включив прожектора на полную мощность, я двинулся вперёд по главному коридору – кости валялись повсюду: фрагментами и целыми скелетами; по углам жались обгоревшие раскуроченные обломки какой-то военной техники – по виду вполне человеческой. На целых скелетах сохранилась униформа – я присел, чтобы рассмотреть по ближе ткань и знаки различия. Хм… может скелет человека от скелета хранганийца или хрууная и не отличу, но вот земную письменность от любой другой – уж наверняка: прислонившись спиной к обуглившемуся корпусу разбитого танка, на меня мёртвыми глазницами смотрел «капрал Дж. Бьюкенен». Судя по расположению баррикад отсюда он со своими товарищами обстреливал капитанский мостик, либо наоборот – отстреливался от тех, кто хотел его покинуть. Как бы там ни было, здесь люди воевали с людьми. Конечно я ощущал некоторый дискомфорт, ситуация была не из приятных – вроде как оказаться ночью на кладбище – но в целом это было всё-таки лучше инопланетного вторжения. Что же за херня тут произошла? Я обошёл несколько наваленных как попало бетонных плит и споткнулся о человека в скафандре… точнее о то, что от него осталось – шлема по близости видно не было, так что из осевшего термического комбинезона как чёртик из табакерки, торчала только лысая костяная голова. На нагрудной табличке скафандра личный номер и имя бойца затянуло сажей, но зато на груди, почти во всю поверхность скафандра красовалась до боли знакомая мне золотая тета – я невольно передёрнулся и инстинктивно бросил взгляд на собственную грудь – да, это была точно такая же эмблема как и у меня, эмблема Общества Экологической Генетики… *** Ещё, наверное, пару часов я блуждал по древнему полю боя пытаясь найти хоть какие-то зацепки, и некоторые находки поражали меня в самую пятку – например, эмблема загадочных «Инженерных Войск Стигии» и ещё пары подразделений вообще ничего не говорящих мне по названию – кто все эти люди? Почему они здесь? Почему плечом к плечу с инженерами ОЭГ они сражались с командованием ОЭГ? Ответов на все эти вопросы я не нашёл. Однако теперь у меня не было никаких сомнений, относительно того, что же произошло здесь много лет назад: на корабле вспыхнул мятеж. Я внимательно осмотрел тела, прогнал на ручном секвинаторе наиболее подозрительные фрагменты, но версия нападения извне так и не подтвердилась – все фрагменты тел принадлежали людям, причём довольно чистокровным – землянам или колонистам из наиболее приближенных к Земле миров – в общем самая сердцевина Космической Федерации и Человеческой Цивилизации вообще… Вот только что за загадочные «Войска Стигии»? О таком роде войск я ничего не слышал… хотя… Да, конечно! Стигия – это планета предназначенная для колонизации и развёртывания базы нашим подразделением – но ведь там нет никаких войск кроме ОЭГ… или уже есть? Или уже… были? Сколько же прошло времени с тех пор, как я погрузился в сон? Ладно. Скоро я это выясню – надо как можно быстрее найти вход на капитанский мостик. Я швырнул за спину обломок кости, который осматривал последним, и решительно двинулся туда, где, судя по данным коммуникатора, находился центральный вход в рубку управления – в конце пути мне пришлось изрядно попотеть, перелезая через нагромождения раскуроченного металлолома, и вот я стою перед грузовым входом в рубку… но и тут меня ждал сюрприз – тяжёлая грузовая дверь была заварена по всем стыкам – вот как! Впрочем, вскрыв несколько кабель-каналов – в надежде подключиться к элементам управления извне – я понял план бунтовщиков и, забравшись на укрепление, уже совершенно другими глазами осмотрел диспозицию сил противников. Баррикады, через которые я пробирался на подходе к грузовому входу, были построены защитниками корабля – отсюда они отстреливались от нападавших, которые, в свою очередь, пытались захватить рубку управления. Вон там и вон там подбитые танки, неизвестной мне конструкции – явно были обстреляны с того места, где я сейчас стою. Поняв, что лобовую атаку им не вытянуть, бунтовщики отошли туда, где сейчас заканчивается череда переломанных скелетов и, перекрыв коридор танками, перешли к позиционному бою – решили взять защитников измором, и им, видимо, это удалось – внутри баррикады трупов почти не было. Хотя, судя по захлебнувшейся атаке, защитников было гораздо больше, чем я вижу здесь изувеченных иссохших тел – сзади меня, у заваренной двери в рубку лежало буквально несколько мумифицированных трупов, которые не смогли бы при жизни в одиночку устроить снаружи весь этот ад. К тому же покойники были без оружия. По всей видимости, поняв что бой им не выйграть не удастся, команда отступила в рубку и забаррикадировались изнутри. В свою очередь мятежники, понимая что рубку им не взять, применили Стратегию Хотторна (и не говорите мне, что глупо называть боевой приём именем вымышленного персонажа – я сам так считаю, но уж так сложилась историческая традиция, ничего не поделаешь) – заварили все двери и обрезали все кабели данных и питания… И это, звездец как хреново – значит корабль из рубки совершенно не управляем – у меня не будет никакой возможности не только восстановить, но даже продиагностировать основные системы Ковчега – только ручная настройка каждого повреждённого агрегата по отдельности! И всё же необходимость проникнуть в рубку не исчезла – непосредственная опасность кораблю не угрожает, значит взрывать ничего не нужно, по крайней мере пока – это уже хорошая новость – значит я могу сначала спокойно разобраться в случившимся, а уж потом думать что делать с кораблём дальше. Спустившись к двери с груды металлолома, я внимательно оглядел сварной шов – работа грубая, но основательная – я, наверное, смог бы вскрыть его своим лазером, но на это уйдёт слишком много энергии, которой и без того половина стандарта. Более того, даже если мне её хватит, нет никакой гарантии что гидравлика дверного привода ещё работает, а отодвинуть массивную створку грузового хода вручную я не смогу… Ну что ж – пираты и туристы всегда идут в обход. Я улыбнулся – теперь мне предстояло захватить собственный корабль. *** Через пару часов, наглотавшись пыли в вентиляционных шахтах, кроя и мятежников и команду на чём свет стоит, я выбил ногой внутренний фильтр командного отсека и вывалился в рубку управления Ковчегом. Здесь царила полная тьма лишь немного рассеиваемая голографическим интерфейсом на моём левом предплечье. Поколдовав над панелью КПК, я довольно быстро выяснил, где находится аварийный источник питания. Однако чтобы найти его в полной темноте совершенно незнакомого помещения, пришлось повозиться: только обшарив все стены и полы в поисках зазора в обшивке, я понял, что перепутал этажи – планы помещения первого и второго этажа рубки были совершенно идентичны, но батарея была на первом, а я выбрался из вентиляции на втором. Матерясь и спотыкаясь я, почти на ощупь, спустился по неудобной лестнице вниз и, повторив все изгибы уже проделанного этажом выше маршрута, нащупал таки на стене искомую панель. Оторвав её от обшивки, я ввёл свой личный код безопасности и дёрнул рубильник – помещение вокруг залил ослепительно яркий свет. Я не надевал шлем с тех пор как убедился что атмосфера корабля безопасна, поэтому вспыхнувшее освещение больно ударило по глазам. Но в этом был и плюс – в отличии от коридора, здесь оно работало, почти полностью: если там горела одна лампа из трёх, то тут, видимо, запчасти были понадёжнее. Как только глаза привыкли к свету, я бегло осмотрел помещение: никаких тел здесь не было. По всей видимости, защитники корабля всё-таки нашли возможность покинуть рубку после боя. Что ж, рад за них. Впрочем времени прошло много – они всё равно ничего бы мне не рассказали. Я посмотрел на диагностическую консоль аварийной панели, и заметил уже знакомые мне пятьдесят процентов заряда, даже меньше – сорок восемь с долями. Как говорится один раз случайность, два – совпадение, а три – закономерность. Почему-то все аварийные батареи корабля разряжены примерно на половину, а ведь они, в отличии от общей энергосистемы, не связаны между собой никак от слова «совсем». Это было очень-очень странно: мысли о рапортах и трибунале стали уступать место липкому навязчивому ощущению опасности, подступающему изнутри и собирающемуся комком в горле… Помещение рубки было огромным – расходясь полукругом в два ряда панели управления занимали площадь с хорошую спортивную площадку. Здесь было не меньше сотни рабочих мест – самое сердце корабля и средоточие всей его боевой мощи. Если раньше мне казалось что щит резервного питания я искал долго, то теперь стало понятно насколько мне повезло – я вполне мог бы потратить на поиски и несколько дней. Я обошёл оба ряда консолей, в поисках оружия, тел или следов боя, но ничего подобного не обнаружил; так, бытовой мусор – банки, обёртки, обрывки бумаг и ещё какая-то мелочь. Закончив беглый осмотр я поднялся на второй этаж, обошёл внешний, второй, ряд консолей и вышел к капитанскому месту… а вот тут-то тело было – оно лежало облокотившись на приборную доску, а в голом черепе зияло отверстие с обугленными краями. Меня немного замутило – трупы снаружи я видел только в прибор ночного видения или в неверном свете фонарей. Большей частью они были для меня даже не трупами, а изображениями на экране – но здесь разложившееся тело было представлено моему вниманию во всей красе, мельчайших подробностях и ярком освещении… А может я просто проголодался? Преодолевая брезгливость, я заглянул в обугленное отверстие: не надо было быть судмедэкспертом, чтобы заметить – выходное отверстие луча гораздо меньше входного – капитана застрелили из бластера, в упор, в затылок, сзади… что печально, но довольно логично. Понимая, что бежать им некуда и спасения нет, команда расправилась с капитаном и сдалась. О.К. с этим ясно: часть команды подняла мятеж и захватила корабль, другая часть оказала ожесточённое сопротивление, но затем всё равно сдалась. Осталось выяснить почему вспыхнул мятеж? И почему корабль покинут? Ответ на эти вопросы даст только бортовой журнал, хрен с ними, с системами – они уже никуда не убегут. Так что сначала узнаю, что же здесь произошло. Я решительным жестом стряхнул тело капитана с кресла и активировал главную консоль управления своим личным электронно-биометрическим ключом – пока я жив, у меня есть доступ ко всем системам корабля. Ну-с, начнём с последней записи. Последней записью был видеофайл, ещё не открыв его я уже знал что найду внутри: Пожилой мужчина, одетый в форму высшего командования ОЭГ выглядел нервным и уставшим: «Я, капитан Линкора Общества Экологической Генетики Космической Федерации Земли, на нашем корабле произошло вооружённое восстание. Мятежники оттеснили нас в рубку и перехватили управление Ковчегом. Выполнить приказ командования не имею технической возможности. На настоящий момент я отдал распоряжение держать оборону настолько насколько это вообще…» – зычный голос старого капитана прервала яркая вспышка. Его голова завалилась на пульт, а из дырки в основании черепа неспешно поднималась струйка дыма и пара. Вслед за этим чей-то голос – гораздо более тихий, потому что говорил человек не в микрофон и обращался к кому-то за кадром – произнёс: «всё, заканчиваем этот идиотизм, пошли ребята…». И на мгновение мелькнувшая перед камерой рука выключила запись. Понятно, я так и предполагал, теперь посмотрим было раньше. Я зашёл в журнал, отсортировал записи по времени и начал открывать файл за файлом в надежде разобраться: «Повстанцы стоят у нашего порога, мы не можем выполнить приказ командования, единственный выход – уничтожить корабль» – этой записью бортовой журнал заканчивался, и я, как на нэт-форуме, принялся отлистывать записи назад, погружаясь всё дальше и дальше в прошлое: «Повстанцы перерезали кабели, ведущие к системам управления, мы заперты в рубке как в гробу…» Это я уже знаю, дальше: «Мятежники заперли нас в маневровых коридорах, пришлось активировать биопериметр…» Ага, всё встало на свои места – системное оповещение сработало, но затем мятежники периметр деактивировали, а связь моей камеры с рубкой уже отсутствовала – поэтому значок биохазарт на аварийной панели не соответствовал реальности. «Большая часть команды тоже не желает подчиняться решению командования. Они опасаются, что на Земле нас ждёт трибунал…» «Тоже»? «Тоже» с кем? Я присел поудобнее и стал читать донесения более внимательно. «Колонисты восприняли новость весьма болезненно и я их понимаю – у них семьи, дети, они построили себе дома, квартиры, у них тут есть работа и пространство для жизни. Многие из них бросили налаженный быт чтобы перебраться сюда, у первых колонистов на Стигии прошла почти что вся жизнь – куда им теперь возвращаться? Да чего там, многим возвращаться и некуда – периферийные миры разорены войной, внутренние – оккупацией, некоторые планеты вообще перестали быть обитаемыми – куда им деваться?...» Колонисты? Трибунал? Какой нафиг, трибунал? Почему нас? …и что это вообще за таинственный приказ командования? Это было важно, и это необходимо было выяснить. Я закрыл бортжурнал и нашёл папку с входящими распоряжениями: Поставки, ремонты, приказы о повышении, приказы о назначении… это всё мусор. Вот то что мне нужно: «Распоряжения главнокомандующего объединённой армии Союзной Империи». Уже привычным жестом я открыл файл и ввёл свой код доступа, но в ответ на запрос система выдала неожиданное: «ДОСТУП ЗАКРЫТ» Как закрыт? От меня? Охренели что ли? Я попытался ещё раз, но результат был тот же: «ДОСТУП ЗАКРЫТ». Хм… не такие вещи гробили. Я снял перчатку, выдавил из себя на руку столько слюны, сколько смог; растерев вязкую жижу ладонью с отвращением залез за шиворот мёртвого капитана и хорошенько обтёр руку об его истлевшую плоть. Затем снял с шеи покойника личный чип-ключ и, приложив его к консоли живой рукой щедро сдобренной ДНК погибшего, и ввёл резервный аварийный код безопасности: Красное предупредительное «ДОСТУП ЗАКРЫТ», сменилось зелёным дружелюбным «ДОСТУП РАЗРЕШЁН». Чтобы не повторять процедуру несколько раз я сразу выдернул все секретные документы в общий доступ, устроился поудобнее и приступил к чтению. Чтиво выдалось настолько интересным и увлекательным, что я буквально не мог оторваться. Судя по документам на момент восстания шёл уже тридцать шестой год миссии… это мало говорило о том, сколько я проспал на самом деле, но давало хоть какие-то временные рамки: тридцать шесть лет плюс время необходимое для разложения плоти до скелетов… ну полвека минимум я провалялся, скорее больше, насколько – станет понятно когда запущу систему, а пока перед моими глазами разворачивалась картина гибели величайшей из когда-либо существовавших Человеческих Империй (которую называли Федерацией больше по исторической памяти, чем по фактическому состоянию). Итак. Земля войну проиграла. Позиционное противостояние, которое должна была переломить наша миссия, переломилось менее чем через двадцать лет после её начала. И переломилось ни в нашу пользу. В некоторых приграничных мирах, хранганийцы не просто смогли отбить атаку землян, но и умудрились захватить Ковчеги-Сеятели. Земля потеряла три корабля в течении следующего года. Первый Сеятель был потерян в битве у звезды Хро Брана, но он, по крайней мере, сумел выполнить боевую задачу и превратить цветущую планету в отравленную пустыню. Однако получив данные о боевой мощи наших кораблей, следующие две атаки хранганийцы провели успешнее, и захватили исправный Ковчег с новейшим вооружением. После этого, дела у Старой Земли пошли совсем хреново – разгадав большую часть наших технических секретов, хранганийцы стали проводить одну успешную контратаку за другой, пока не выбили людей в сектора уже разорённые Сеятелями. В результате люди оказались без снабжения и поддержки с планет и им прошлось отступать внутрь Федеральных Колоний. Собственно после этого исход войны был предрешён. В итоге спустя ещё четверть века опустошительных боёв лапа хранганийца впервые ступила на поверхность Праматери Космической Федерации. Земля была оккупирована, лишена статуса метрополии, и осуждена за военные преступления – а уж чего-чего, а военных преступлений мы совершили более чем достаточно: практически вся деятельность ОЭГ с начала Великой Войны представляла собой одно сплошное и непрерывное военное преступление. Ковчеги-Сеятели опустошили половину колонизированного космоса, на руках ОЭГ была кровь (или что там у кого её заменяло) триллионов мыслящих существ; сотен, а может и тысяч разумных видов. Собственно последний приказ отданный командованием ОЭГ предписывал всем уцелевшим Ковчегам вернутся на Землю для утилизации… О судьбе экипажа приказ не сообщал ничего, но не нужно было быть гением, чтобы понимать, что хранганийцы сделают с каждым сотрудником ОЭГ после победы. Не удивительно, что команда восстала и не пожелала исполнить самоубийственный приказ. Кстати теперь моя задача ясна – я должен уничтожить корабль. Ага, щас! Я даже усмехнулся про себя. Да на кого вообще был рассчитан этот идиотизм? Впрочем, скорее всего большая часть Сеятелей была уничтожена в боях, и если противник тоже понёс серьёзные потери – а это наверняка так – то ему особо не важно прибудут ли команды Линкоров ОЭГ для коллективного самоубийства, или сдриснут в глубины космоса подальше от цивилизованных миров – лишь бы избежать дальнейших боёв и уже бессмысленных жертв. В общем резюме такое: Земля побеждена. ОЭГ расформировано и запрещено. Члены ОЭГ – военные преступники. Я – военный преступник. Даже если я найду способ вернуться на Землю – меня найдут и повесят… или что там делают хранганийцы с землянами? Не принципиально – важно что мне трындец совершенно независимо от того исполню я этот последний самоубийственный приказ или нет. Так что я поднявшую мятеж команду прекрасно понимаю, и, пожалуй, тоже на Землю не хочу. Конечно, есть в ситуации и плюсы: итоги войне далеко не так плачевны, как могли бы быть. Земля потеряла пусть большую, но ЧАСТЬ колоний. Да и сама Земля хоть и оккупирована, но не уничтожена… какое великодушие. Мы бы с хранганийцами церемониться не стали. В случае нашей победы все они пошли бы на удобрения… это радует, очень радует, что они – не мы. Значит путь на Землю закрыт, а раз так, то мне необходимо выяснить, что с колонией на Стигии. Ведь если корабль покинут, то его команда видимо там, что логично – ресурсы корабля велики, но не безграничны и жить на планете намного приятнее, чем в холодных глубинах открытого космосе. Разве что могли бы оставить какую-то вахту… хотя… зачем? Стигай в сотнях световых лет от потенциально пригодных для колонизации миров и тысячах – от уже колонизированных, земные войска сюда не прибудут, а от хранганийских один Сеятель не спасёт, так что единственный выход прикинутся ветошью и не отсвечивать – глядишь пару тройку столетий никто и не заметит, а когда заметит проблема как-нибудь уже рассосётся сама собой… Я встал с капитанского кресла – как бы там не было, мне нужно починить основные шлейфы данных, без них я глух и слеп, а мне надо оглядеться в окружающем пространстве и найти способ спуститься на планету – я ведь не собираюсь доживать свои дни здесь в полном одиночестве? Капитанский сейф с оружием был пуст, но аварийный отдел с концентратами остался практически не тронутым – значит, у меня есть еда и вода на много дней. О состоянии гидропонных ферм узнаю, как только починю шлейфы, так что пока надо поесть и отдохнуть… Ах да! Чуть не забыл! Надо же выяснить, сколько лет я проспал! В принципе я понимал уже, что полученный ответ мне очень сильно не понравится, но степень этого разочарования даже представить себе не мог. Когда я вывел на экран данные корабельного хронометра, ноги у меня подкосились, даже не смотря на силовую поддержку боевого скафандра. Я обессилено рухнул обратно в кресло и несколько раз перепроверил дату в надежде, что систему заглючило или у меня поехала крыша: но нет, всё было точно, на экране светились сухие и совершенно невероятные цифры – я проспал не тридцать шесть лет, и даже не сто тридцать шесть. Судя по данным бортового журнала Линкора ОЭГ, его автономный полёт продолжался вот уже 392 года…