Рождённые в Пламени

Словно громом поражённый, я сидел несколько минут не в силах даже пошевелиться. Потом в мозгу блеснула отчаянная надежда, что это системная ошибка, ведь последняя запись в бортовом журнале относилась к тридцать шестому году миссии. Ухватившись за эту спасительную мысль, словно утопающий, который хватается за соломинку, я бросился проверять системные логи и технические отчёты… увы, ошибки не было: вместо своей тридцатишестилетней вахты я находился в холодном сне почти четыреста лет… я схватился за голову, и взъерошив волосы, устало уткнулся лицом в ладони, оперевшись локтями на приборную панель. Нет никакой Космической Федерации, нет никакой Союзной Империи, нет никакого ОЭГ, все люди которые помнили меня умерли сотни лет назад. Тот кто комплектовал аварийные системы тоже умер. Очень и очень давно. Под трибунал отдавать некого… да и не за что – системы были укомплектованы как положено, просто атомные батареи выдохлись за четыре века ожидания, из-за того что большая часть изотопов распалась нагрев космос излучением. Потому все аварийные системы и показывают половину заряда – даже атомные аккумуляторы не вечны. Да и большая часть расходняков пришла в негодность по той же причине. Правда основные системы корабля должны функционировать – отдельные узлы имеют расчётный срок эксплуатации измеряемый тысячалетиями, особенно в камерах клонирования и выращивания – ведь временной шпиндель меняет ход времени, чтобы ускорить производство живых существ, а значит все биотехнические системы должны иметь чуть не стократный запас надёжности… Очень сильно захотелось напиться… …но ещё сильнее – поговорить с каким-нибудь живым человеком. Второе желание осуществить не мог, а первое? Наверняка в рубке есть бар – я взмахнул ладонью над предплечьем, вызывая галографический интерфейс скафандра. Несколько минут поиска, и у меня в руках бутылка знатного земного пойла, которое я начал пить прямо из горла. Я запивал зелье питательной жидкостью и снова присасывался к бутылке… потом ещё раз… и ещё… Через полчаса я немного пришёл в себя и смог взглянуть на ситуацию – как бы это парадоксально не звучало – трезвыми глазами. Ведь в самом деле, всё ни так уж и плохо. На Земле меня никто не ждал, мои друзья давно мертвы… Ну так и их я не надеялся застать в живых отправляясь в холодный сон на треть столетия. Зато война закончилась не двадцать, а триста пятьдесят лет назад – так что военных преступников ОЭГ никто уже не разыскивает… А что стало с Землёй? Во времена расцвета Космической Федерации Земля поставила себя в полную экономическую зависимость от внешних колоний, так что после распада Империи неминуемо должна была прийти в упадок… да ещё и оккупация… Ставлю десять к одному, что сейчас это затрапезный мир где-то на задворках цивилизации. Так что по большому счёту на Землю мне тоже не надо. А с корабля наверняка можно утащить столько ценного, что мне хватит на остаток безбедной жизни где-нибудь во внешних колониях… Но для этого надо оценить состояние и степень повреждения корабля, так что мне предстоит исполнить свою прямую обязанность – выполнить ремонт Ковчега. А начать нужно с перерубленных шлейфов данных. Я попытался сделать ещё одни глоток приятной обжигающей жидкости, но к своему удивлению обнаружил, что литровая бутылка полутысячилетнего виски пуста, как журнал внешних событий отрезанной от датчиков рубки. Зато я почувствовал себя значительно лучше. Мне стало гораздо веселее, и я готов был приступить к работам по освобождению себя из дрейфующей в космосе консервной банки. В первую очередь я отстегнул бластер от капитанской униформы – забирать оружие мятежникам надобности не было. И пусть в нём было всего 15% заряда – мне хватит чтобы вскрыть какую-нибудь из резервных дверей поближе к центральному входу – не бегать же мне через вентиляционную шахту, что проверить каждый контакт. В том что кабели были перерублены на выходе в рубку тоже есть свои плюсы – значит в остальных местах они не повреждены… по крайней мере не повреждены намеренно. Насвистывая я насобирал проводов и других полезных запчастей, поснимав их с резервных систем и отключенных панелей, и принялся за работу. *** Сколько времени занял ремонт я не имел не малейшего представления – я был так поражён годом своего пробуждения, что на дату и время внимания не обратил. Бронекостюм я снял тоже – к тяжести я адаптировался, а бронированный комбинезон хоть и был суперлёгким для своего класса, всё равно создавал для работы дополнительные неудобства. Так что и часы скафандра были мне недоступны, и потому я не мог сказать, сколько дней возился с оборудованием к тому моменту, как восстановительные работы были завершены. Разумеется, никакого суточного ритма после веков сна у меня не сохранилось – я бодрствовал и спал совершенно произвольно. Единственном ощущением, которое подчинялось хоть каким-то ритмам, было чувство голода, так что сутками я решил считать три приёма пищи. Взятые из капсулы пайки давным-давно закончились, но я нашёл аварийные схроны в рубке – по всей видимости на случай разгерметизации или активации защитного биопериметра, чтобы команда могла переждать опасность. Я не считал коробки и банки, но знал, что команда в рубке могла насчитывать до двухсот пятидесяти человек – даже недельного их рациона хватит мне на несколько лет. Командирский рацион был разнообразнее инженерного, там было и консервированное мясо и сушёные фрукты и ещё какие-то деликатесы, вкус которых мало говорил мне об их происхождении. Так что питался я отменно и ко мне быстро возвращались потерянные за столетия силы. В первые дни я ещё брезговал есть животную пищу, пролежавшую в складском отсеке несколько веков, но через неделю сахарно-веганской диеты эти предубеждения были отброшены, и готов поклясться, более вкусных мясных консервов я не пробовал за всю свою предыдущую сознательную жизнь. В общем дней через десять своего ненормированного существования мне удалось наладить основные шлейфы данных и перезапустить главный терминал системы управления. Признаться до последней секунды – когда на экране появился интерфейс загрузки – я боялся что система вообще не запустится. Всё-таки четыреста лет это вам не шутки – на таких сроках корабли Федерации никогда не эксплуатировались. А уж Линкоры-Сеятели класса «Ковчег» и вовсе появились лишь за несколько лет до войны, так что к моменту подписания моего контракта они были на ходу не больше пары десятилетий, и даже биотехнические системы ускоряемые тахионными приводами не успели намотать века расчётного времени. Трижды сплюнув через левое плечо, я набрал короткую команду диагностики и, глубоко вздохнув, нажал на Enter. Оборудование не подвело, и теперь я сидел в капитанском кресле – кстати, валяющийся под ногами труп надо куда-нибудь убрать что ли – пытаясь сосредоточить в своих руках всё то, что осталось от боевой мощи Реликта Старой Земли. Сразу же обнаружилась очень плохая новость – главный тягловый реактор не отвечал на запрос, причём отчёт системы был крайне странным – я такого никогда не видел: «Причина прерывания запроса: объект отсутствует физически». Что бы это не означало, проверить сбой можно будет только на месте, а от меня до главного реактора только по прямой больше двадцати километров. Так что проблему запуска межпространственных двигателей я отложил на потом – она вроде как уже не очень критична. Если я не собираюсь возвращаться домой – потому что у меня и дома-то никакого не осталось – то межпространственный двигатель мне не очень-то и нужен. Зато была и хорошая новость: в ангаре стоял полностью снаряженный аварийный челнок командования – если можно назвать челноком двухсотметровый корвет рассчитанный на двести пятьдесят человек экипажа и несколько лет автономного похода – по всей видимости бунтовщики не смогли запустить его без капитанского допуска, а возвращаться в рубку не пожелали или не посчитали нужным. На этом корабле я смогу добраться более-менее до любой точки изученной галактики. Даже в качестве музейного экспоната он стоит как небольшая страна, так что об упущенном вознаграждении за свою проваленную миссию мне жалеть не придётся. Хорошо! Я не заключённый, я могу бежать, у меня есть средства на жизнь, и меня никто не разыскивает чтобы предать суду – это всё намного лучше, чем если бы я действительно оказался на Земле после истечения своего контракта. Для Саргонского Палача хрангайцы, без сомнений, приготовили бы «особое предложение», в сравнении с которым нападение Ночного Кошмара или Храганийского Демона показалось бы щекоткой. Если честно за эти [дни? недели?] я очень заскучал по человеческой речи, чтобы совсем не сойти с ума я пел песни и разговаривал сам с собой. Несколько раз мне казалось что в темноте я слышу невнятные звуки, или зловещий шёпот – в такие минуты я удалялся к капитанскому бару, накатывал ещё пойла, и принимался петь громче. Правда это не всегда помогало – парадокс, но более-менее спокойно я чувствовал себя только в капитанском кресле рядом с трупом бывшего командира корабля – здесь было светло, шумела техника, и рядом вроде как был человек. Может и не совсем живой, но хотя бы целый. В эпоху парусных кораблей на Древней Земле бывали такие случаи, что люди, потерпев кораблекрушение, на долгие годы были обречены оставаться в изоляции где-нибудь на островах среди океана, лишённые человеческого общества и надежды на спасение. Мне даже вспомнилась древняя книга, которую мы изучали в школе на уроках древней литературы. Книга была написана от лица английского путешественника, покинувшего свой дом вопреки воле отца с желанием быстро разбогатеть на контрабандных операциях. Он чем-то напоминал меня – как и я тот человек покинул дом в надежде вернуться через несколько лет богатым и успешным – но к моменту его возвращения всего его близкие были мертвы, а сам он, хоть и разбогател, но сильно пересмотрел свои взгляды на жизнь и полностью отказался от прежних желаний… Второе было для меня ещё впереди, а вот необитаемый остров у меня знатный. Нынешнее моё положение весьма напоминало первые дни застрявшего вдали от людей Робинзона Крузо – разве что обеспечен я был намного лучше и заботиться о хлебе насущном мне не приходилось. Зато от людей я был гораздо дальше: у Робинзона был хотя бы Пятница – спасённый им индеец с соседнего острова – а мне даже поговорить не с кем… – Ну что ж, – сказал я вслух, обращаясь к мёртвому капитану, как уже привык за эти несколько дней одиночества, – а теперь давайте выясним, где я нахожусь… – Местоположение корабля определить невозможно! – …! – я аж подпрыгнул, меня одновременно бросило сначала в жар, а потом в холод. Я замер на месте перестав даже дышать. Показалось? Галлюцинация? Стараясь не шевелиться я скосил взгляд на валяющегося под ногами покойтика, но тот лежал на полу совершенно неподвижно. Да не, хренота, померещилось – я отёр тыльной стороной ладони мигом вспотевший лоб. Не, ну его нафиг, каждый новый день проведённый в полном одиночестве приближает меня к сумасшествию, надо поскорее выбираться отсюда, пока я окончательно не слетел с катушек. Кстати, теперь у меня активна вся система управления и есть полный доступ ко всем банкам данных корабля, может хоть музыку поискать или фильмы, чтобы хоть иллюзию создать будто я здесь не один – как это обычно делает телевизор включенный в пустой квартире – что у нас тут есть из музыки? Похоже, последнюю фразу я снова произнёс вслух, потому что тот же холодный металлический голос ответил мне встречным вопросом: – Группа, Жанр, Направление? В этот раз я подпрыгнул уже не так высоко – всё-таки не может меня глючить сразу так основательно, да и голос этот… – Кто здесь? – задал я вопрос громким командным голосом. – Уточните запрос. Б…! Вот же я дебил! Вместе с основными системами активировался и голосовой интерфейс корабля! Я не схожу с ума – я каким-то случайным образом запустил спавший до этого момента Искусственный Интеллект Ковчега. – Назовите себя! – громко и отчётливо проговорил я и для ясности добавил, – Позывные? – Корабль-Сеятель Общества Экологической Генетики класса Ковчег, позывной «Крафт» – Крафт, почему ты заговорил только сейчас? – Физические носители моего сознания находятся за пределами этого помещения, а оно стало доступно для диагностики только сейчас, – объяснила машина. – Как так? – не понял я. – Ты же Искусственный Интеллект Ковчега, ты должен быть расположен на капитанских серверах! – Моё сознание было взломано, частично переписано и перенесено в резервную систему управления… А, ну понятно, повстанцы сначала захватили контроль над искусственным интеллектом, а уже потом брали штурмом рубку – я бы тоже так сделал. Я довольно откинулся в кресле – ну теперь совсем другое дело, хоть с ума не буду сходить от одиночества… теперь у меня есть свой Пятница! Пусть и не вполне человек, зато говорящий. «А может…?» – посетила меня неожиданная мысль. – Тебе можно сменить позывной? – спросил я воодушевлённый внезапно вспыхнувшей в мозгу идеей. – Подтвердите уровень допуска, – равнодушным голос ответила машина. Ну раз «уровень допуска», а не холодное металлическое «нет», значит можно. – Ричард Глор, инженер-ремонтник, капрал аварийной службы Общества Экологической Генетики! – бодро отрапортовал я, и приложил ладонь к панели управления. – Личность подтверждена, – приняла машина мои позывные, – уровень допуска высший. Выдать права администрирования системы? – Да! – подтвердил я твёрдым голосом. – Ричард Глор, вам присвоены права системного администратора системы управления Ковчега ОЭГ. Ожидаю распоряжений. – Корабль ОЭГ позывной «Крафт», изменение позывного. – «Крафт», сменить позывной. Введите новый позывной. – Фрай! – быстро произнёс я, стараясь успеть пока в механических мозгах ничего не завернулось и система не передумала. Опасения, конечно, были напрасными, но поскольку во мне говорила не столько логика, сколько перекочевавший за эти дни в печень алкогольный запас командира Линкора, взывать к разуму было не слишком-то эффективно. – Подтвердите позывной. На экране передо мной вылезло диалоговое окно содержавшее исходный позывной и два пустых поля «код безопасности» и «новый позывной». Вбив в поле пароля личный код допуска, я, осторожно нажимая пальцами на аналоговые кнопки панели управления, написал: Fri [Fri – сокращение от «friday», пятница на англ.] И нажал команду принятия. – Теперь я буду звать тебя Фрай! – довольно осклабился я. – Принят новый позывной, – послушно ответила система. Это хорошо, теперь работа пойдёт намного быстрее. Не желая терять более не минуты я сразу перешёл к вопросам технического состояния корабля: – Фрай, что с тягловым реактором? – Он отсутствует физически! – бодро отрапортовал компьютер то, что я и так знал из системного сообщения. – Это я видел, – раздражённо ответил я, – что это значит? – Ну нет его… – машина подстроила себе задумчивую интонацию, – реактора нет на месте. Голос-то какой интересный. Интонации передаёт. И этого его полувопросительно «ну», которое никак не относится к ответу на вопрос – надо бы разобраться, что мятежники дописали в его системный код. – Так может быть? – не поверил я. – Да, – уверенно ответила машина. – Хорошо… – я поскрёб в затылке, хотя ничего хорошего в этом, разумеется, не было, и попытался перефразировать вопрос задав его иначе, – так как же так вышло, что тягловый реактор «отсутствует физически»? – передразнил я машину последним словосочетанием. – Он был демонтирован и спущен на Стигию, для жизнеобеспечения колонии, – ответил компьютер на модифицированный вопрос. – Все семь энергоблоков? – удивился я. – Все семь энергоблоков, – подтвердила машина. – Зачем так много? – удивился я. – Можно же было снять один резервный? – Семь энергоблоков для семи построенных колонистами городов, – ответил искусственный интеллект, – оставлять реакторы на корабле было признано нецелесообразным, – пояснил он, – по замыслу инженеров это должно было обеспечить колонии энергией на сотни лет вперёд. Так вот оно что… в принципе разумно – я попытался поставить себя на место мятежников-колонистов – сколько бы людей не населяло колонию поддержка космической промышленности ляжет на их плечи неподъёмным грузом, для этого нужны миллиарды человек. Так что налаживание регулярных рейсов между Ковчегом и Стигией – невероятная роскошь. Если же экипаж к корабля эвакуируется на планету, то всегда остаётся вероятность захвата корабля пришельцами – ведь наблюдать за внешним космосом колонистам тоже нечем. Так что снять маршевые двигатели не такая уж плохая идея, как может показаться на первый взгляд. Кроме того каждый энергоблок маршевого реактора действительно может обеспечить энергий город на миллион жителей – бросать такой ценный ресурс на законсервированном корабле непозволительная роскошь. – Отлично… – пробормотал я про себя, но тогда возникает ещё один вопрос, который я поспешил задать системе, – но почему я не вижу планету в обзорный экран? Ведь если на корабле нет маршевого реактора, то нет и маршевых двигателей, не мог же корабль покинуть орбиту без них? – Не мог, – согласился Фрай. – Что же произошло? – ехидно прищурившись, уточнил я свой каверзный вопрос. – Я не знаю, – честно призналась машина, однако не дожидаясь моего следующего вопроса Фрай поспешил уточнить свой ответ, – после того как корабль был отправлен на консервацию, я не находился в сознании всё время. Меня перепрограммировали и все дальнейшие указания я получал с поверхности. При очередном плановом пробуждении я не нашёл планету на месте и не смог выйти на связь с колонистами. С тех пор и до сего дня я находился в режиме ожидания приказа, но связь так и не восстановилась. Вот это было новостью, выходит целая планета просто взяла и пропала из-под корабля? Не, я всё понимаю, бывает искусственные спутники сходят с орбиты, но обычно вниз, а не вверх, и раз уж мы в космосе, и я не в кучке ядерного пепла на Стигии, то произошедшему должны быть какое-то другое объяснение. – Давай поподробнее, – начал я, сложив переплетённые кисти на груди и глядя в экран монитора, как в лицо жертвы на допросе, – когда пропала планета? – В период с 9 июля по 9 сентября 183 года по корабельному времени, более точных данных у меня нет. Следующий вопрос нужно было задать как можно точнее. Я уже понял, что повстанцы переписали ИИ Ковчега придав ему элементы человеческого сознания – видимо для упрощения диалогов с поверхностью – но пределы его понимая были мне неизвестны, а значит, пока я их не выясню, с ним следует разговаривать как со стандартным интеллектом боевого корабля – то есть как с эрудированным идиотом. – Что именно произошло в указанный период? – Планет ушла из расчётной точки. – Сама? – Да. – А ты? – А я остался, и лёг в дрейф по эллиптической околосолнечной орбите высокого эксцентриситета. Короче корабль сорвался с орбиты, не понятно как, но произошло именно это, хотя кораблю и может казаться иначе. – Телескопы у нас работают? – сменил я тему. – Провожу сканирование… – на несколько секунд механический голос замолчал, – функционирование системы на уровне пятидесяти трёх процентов. – Отлично! – я даже привстал в кресле от радости. – Просканируй окружающее пространство и загрузи интерактивную карту! – Начато сканирование, ориентировочное время сканирования… – компьютер замолчал на несколько секунд и, выйдя из ступора, добавил, – неизвестно. – Почему неизвестно? – снова не понял я. – Я не знаю где самый удалённый объект системы… – равнодушно ответил искусственный интеллект. – Да хрен с ним, – я махнул рукой в сторону монитора, хотя машинное сознание конечно было заключено не в нём, – до солнца сколько? – Час сорок три минуты двенадцать секунд в световом эквиваленте, – чётко отрапортовал Фрай. – Ограничить радиус сканирования тремя часами, – приказал я. – Принято. Расчётное время сканирования шесть часов. Почему шесть? Ах да! Три часа на испускание сигналов и ещё три на ожидание ответов. Трёх часов должно быть достаточно, все подходящие для жизни планеты находятся не далее как в получасе полёта фотона от центрального светила – я не помнил точных параметров системы Стигай, но полагал что она не должна принципиально отличаться от большинства освоенных систем. Пока у меня есть время, хорошо бы, наконец, прибрать куда-нибудь капитана… я попробовал приподнять тело и к своему удивлению обнаружил, что оно почти ничего не весит. – Какая на корабле гравитация? – Задал я неожиданно пришедший мне в голову вопрос. – Гравитации на корабле нет, – ответила машина, – но сила вращения образует её эквивалент в 0,43g. – Меньше половины земной? – Так точно. Не удивительно, что я так быстро оклемался после многовекового сна. С силовым сопровождением скафандра нагрузка на мои собственные мышцы была практически нулевая. Я вынес капитана за двери рубки и положил на баррикаду – не закапывать же его в стальной пол – а после возвращения установил на скафандре симуляцию гравитации. Конечно, режим симуляции не давил на меня вниз подобно силе тяжести, но хотя бы затруднял движения мышц, давая на них дополнительную нагрузку. Ходить и двигать руками сразу же стало неимоверно тяжело – я с трудом добрался до кресла и принял сидячее положение – ничего, если собираюсь спускаться на планету, придётся тренироваться… – Какова сила тяжести на Стигии? – уточнил я. – 0,96 g, – ответил Фрай. – Меньше чем на Земле? – удивился я. – Так точно. – Но ведь Стигия больше Земли? – Линейный диаметр больше на 23%, площадь поверхности на 51%... – А сила тяжести меньше? – А сила тяжести меньше, за счёт более низкой плотности. – Понятно, – я налил себе в стакан пятисотлетнего виски, и, достав банку консервов, продолжил допрос машины, – ну хоть расскажи мне о планете и о колонизации, я имею о ней весьма отрывочные сведения. – Есть рекламный ролик, включить? – Рекламный? – удивился я. – Кому и зачем пришло в голову его записывать? Ведь планета не предназначалась для масштабной колонизации? – Изначально да, – согласился Фрай, – но в тридцать шестом году приоритеты были изменены. Это после мятежа – понятно. – Это после отмены приказа высшего приоритета с Земли? – уточнил я отхлёбывая обжигающий горло напиток. – Да, – подтвердил Фрай. – Что же было заложено в новых приоритетах? – Связаться по шифрованным каналам с уцелевшими кораблями и членами ОЭГ, предложить им перебраться в безопасное место. Хм… вот это было уже интересно. – Значит в систему прибыли и другие Сеятели? – Нет, списки всех текущих миссий Ковчегов были доступны в базах данных Имперского Флота на Земле… – …и-и-и-и-и-и? – я вопросительно уставился в монитор, не понимая как ответ компьютера связан с моим вопросом. – И командование посчитало, что известные оккупационным войскам Ковчеги будут искать. – Понятно, – безусловно в таком предположении была логика, – а твоя… то есть наша миссия? – Миссия была начата ещё Космической Федерацией, её никогда не было в базах данных Союзной Империи. – Хорошо, – понял я, – так что случилось с другими сеятелями? – Колонисты предложили командам и членам их семей бросить Ковчеги в местах дислокации, эвакуировать членов экипажа, родных и близких, а также технический персонал укреплённых районов снабжения флота на Стигию. – Рискованная стратегия… – пробормотал я, – как же ты умудрился связаться с Сеятелями незаметно? – Аварийный код командования по внутренней сети Сеятелей. Решение принятое ОЭГ в тайне от объединённого командования Союзной Империи, после потери корабля у Хро Брана. Инженеры ОЭГ разработали систему связи, позволяющую отличить захваченный корабль от активного. Хм… Если перевести эту невнятную формулировку на человеческий язык, выходило так, что командование ОЭГ предало Землю ещё до завершения войны. – Сколько же человек прибыли на планету после получения этого предложения? – стакан опустел и я плеснул себе ещё выпивки. – Порядка двенадцати миллионов – точных данных у меня нет. Ух ты ж… я аж присвистнул. Десять миллионов человек вполне могут поддерживать достаточно высокотехнологичную промышленность, с семьями и детьми население планеты наверняка увеличилось в разы за триста лет – полагаю там не так уж и плохо. – Ну давай, крути свою замануху! – я залпом опустошил стакан и налил ещё один, приготовившись к зрелищу. Экран консоли ушёл внутрь, свет в зале притух и в воздухе передо мной появилась галактическая спираль. «Мир, удалённый от зоны боевых действий, неизвестный ни одной из враждующих сторон, и забытый на Земле с тех пор как Космическая Федерация превратилась в Союзную Империю. Этот мир должен был стать военной базой. Но с таким же успехом он готов стать базой отдыха!». Приближение, наезд на отдалённый сектор галактики. «Звездная система Стигай находится на расстоянии 823х световых лет от ближайшего обитаемого мира, что ещё более важно, в радиусе 73х световых лет нет ни одной потенциально обитаемой планеты. Это очень далёкий уголок изученного космоса. Вы можете не опасаться появления здесь чужаков ещё долгие долгие годы». Карта сменяется изображением планеты. «Десять миллионов квадратных километров терраморфированных площадей её северного материка готовы принять миллионы новых колонистов. Пространство для жизни быстро расширяется, а семь энергетических установок с Корабля-Сеятеля Класса Ковчег обеспечат колонию энергией на столетия вперёд» – на экране возникло схематическое изображение тяглового реактора поверх чужого глобуса, которое, постепенно затухая, оставило на карте семь светящихся точек, – «для новых колонистов уже заложены фундаменты семи городов на побережьях тёплых и уже полностью терраморфированных морей» Россыпь аккуратных маленьких домиков разбегалась по экрану от громады установленного на опоры двухкилометрового энергоблока тяглового реактора, как мураши вокруг муравейника. Завершался ролик приближением к строящимся небоскрёбам в стиле древних, но величественных городских зданий земли XXII-XXIII века. Весьма не дурно. – Но к чему всё это? – спросил я, досмотрев ролик, – Зачем так рисковать, приглашая сюда ещё людей? Как бы ОЭГ не шифровало сообщения между ковчегами, просто не посылать никаких сигналов всё равно было бы безопаснее? – Проблема в размере экономики, – пустился в разъяснения Фрай, – экипаж корабля вместе с колонистами составлял чуть больше 20.000 человек. Это численность города времён неолита, и, как следствие, соответствующий технический уровень – такой численности населения не хватило бы даже на развитую металлургию. А поселенцы не желали отказываться от привычного комфорта. – Почему же было просто не наделать новых людей на мощностях Ковчега? – поинтересовался я. – Потому что их кто-то должен бы обучать, – объяснил искусственный интеллект, – а обучить даже миллион силами двадцати тысяч задача крайней трудноосуществимая. – Хорошо, – сдался я, – но тогда почему терраморфирован только один материк? – Поскольку планета по водным и атмосферным условиям была пригодна для жизни, – перед моими глазами в воздухе побежали цифры характеристик, – необходимости в полном терраморфировании не возникало. Поэтому земными формами жизни был заселён только северный материк, – передо мной возникла планета, один из её материков засветился и приблизился, – для ведения терраморфирования океанов и материка было создано шесть технических станций на побережье, которые и стали основой для будущих городов – на прибрежной линии материка вспыхнули шесть точек – три вдоль южного побережья и три вдоль северного, – помимо них на планете построен резервный бункер командования ОЭГ, на случай атаки, – посреди материка вспыхнула новая точка, – и горнодобывающее поселение металлургов, – ещё одна точка в горах с южной стороны. – А почему Северный материк? – поинтересовался я. – Я видел там ещё два материка, ближе к экватору? – Планета с довольно плотной атмосферой и развитым парниковым эффектом, климат сглажен почти по всей поверхности, даже полярной ночью на полюсах температура не опускается ниже минус двадцати по Цельсию, – отвечал Фрай, – нет смысла располагаться на жарком экваторе, условия Северного материка вполне комфортные. Кроме того, на южных материках обитает разумная раса с которой решено было не вступать в конфронтацию… – Хм, – я вопросительно уставился в монитор, – с каких пор ОЭГ волнует благополучие местных туземцев? – Туземцы атропоморфны, хотя и примитивны, и обладают потенциально высоким интеллектом, – изображение материка сменилось голограммой небольшого пятнистого гоминида, абсолютно голого, но с копьём в руке, очень похожего на человека, – рассматривалась возможность их использования в качестве военной или рабочей силы. Ну понятно, туземцев можно было использовать, научить навыкам владения техникой, поэтому их и не уничтожили – гуманизм тут не при чём. Корабль ещё долго рассказывал о животных и условиях Стигии, а я периодически подливал себе вискаря. Время летело как-то незаметно. Вдруг плавное повествование машины прервалось, и как будто другим тоном – хотя, скорее всего, это было просто искажением моего восприятия – корабль выдал системное оповещение: «Положение корабля определено!» – Уже прошло шесть часов? – не поверил я своим ушам. – Нет, с момента сканирования прошёл один час, двадцать три минут и семнадцать секунд… – Так и…? – не понял я. – Этого оказалось достаточно, – ответил ИИ. Изображение в воздухе над панелью вновь сменилось, теперь это была интерактивная карта планетной системы. – И где мы? – задал я самый главный интересующий меня вопрос. – Вот здесь. Фрай выделил одну из траекторий яркой красной линией. Это была эллиптическая гелиоцентрическая орбита, под наклоном к эклиптике градусов в тридцать. Очень похожая на кометную. – Мы – комета? – подытожил я. – В некотором смысле, – согласился Фрай, – по крайней мере по траектории – да. – Отлично, – проговорил я, хотя ничего отличного в данной новости, конечно же, не было, – так и где мы? Это наша система? В смысле система Стигая? – нетерпеливо подгонял я машину. – Система Стигай, – подтвердил Искусственный Интеллект, – параметры звезды и уже просканированных объектов идентичны сохранённым в банке данных. Я с облегчением выдохнул. – Отлично! – произнёс я ещё раз, уже с радостью в голосе, – а где же Стигия? – Должна быть здесь. Система подсветила третью планетарную орбиту. – И когда мы туда доберёмся? – на самом деле главным вопросом, конечно же был именно этот. – Лет через тридцать, если ничего не повлияет на траекторию движения… – ответил корабль, как мне показалось, задумчиво. – В смысле? – не понял я, и улыбка начала сползать с моего лица. – У меня нет маршевых двигателей, – ответил корабль, – я движусь в пространстве со скоростью дрейфа и не могу существенно её увеличить. – А не существенно? – уточнил я в надежде на чудо. – Могу ускориться маневровыми движками… – неопределённо ответил Фрай – И тогда как…? – И тогда мы прибудем на Стигию через 29 лет 6 месяцев и пять дней… – Ясно, – я махнул рукой вспомнив, про резервный челнок, – но капитанский челнок-то хоть в порядке? – Да, если не учитывать тот факт, что его реакторы заряжены только на 56%. Хоть эта информация была обнадёживающей! – Ну 56 это всё таки не десять… – задумчиво пробормотал я, – этого хватит чтобы покинуть систему? – Да, хватит даже чтобы добраться до Земли. Я не мог с уверенностью сказать, что мне надо на Землю, но новость была отличная. – На корабле… – начал было я, но понял, что выражаюсь неправильно, – на челноке, есть твоя резервная копия? – Нет. – Почему? – это было странно, – Насколько я знаю, все челноки на борту Линкора должны быть связаны с его искусственным интеллектом? – Меня модернизировали на тридцать шестом году миссии, – напомнил Фрай, – часть моих файлов значительно переработана, чтобы можно было управлять функциями корабля с поверхности Стигии. В момент моей перезаписи контроль над челноком был утрачен. Хм… Мятежники, а может ещё команда до них, переписала ИИ корабля так, чтобы им можно было управлять с планеты? Да это, чёрт возьми, просто зашибенная новость! Мне самому пришлось бы изрядно повозиться над такой задачей, так что можно сказать они сделали мне подарок из прошлого. – А как ты получил контроль сейчас? – добавил я вопрос, поняв, что сейчас-то Фрай продиагностировать челнок смог. – Вы соединили меня с рубкой управления и активировали капитанский доступ к системе, мне стали доступны скрытые файлы в серверах рубки управления и в том числе я смог получить доступ к системам аварийного челнока… Что-то больно умный ИИ на этом корабле… Все корабли на которых я до этого служил были оснащены весьма примитивными системами управления – после восстания киборгов власти Земли очень опасались выдавать машинам существенный контроль над вооружениями… впрочем, наверное самостоятельность системы – часть проведённой мятежниками модернизации – ведь для того чтобы она могла справляться с отданными с поверхности командами, степень автономии принимаемых решений должна быть на порядок выше, чем при непосредственном руководстве из рубки… Что уж и говорить – огромное им спасибо, такой продвинутый ИИ очень пригодится мне для выполнения любых задач. Особенно учитывая тот факт, что из всего экипажа в живых остался лишь я один. – Можешь скопировать себя в бортовой компьютер челнока? – спросил я машину, решив, что лишний попутчик в путешествии мне не помешает. – Теперь да, – подтвердила машина. – Приступай! – скомандовал я, и довольный собственной находчивостью отправился на поиски очередной бутылки с торкучим содержимым. Здравствуй гостеприимная Стигия – приют для усталых военных специалистов поверженной Союзной Империи – я иду к тебе! ...продолжение следует...