Рождённые в Пламени

– Зря я тебя не послушал, – сказал я с виноватым видом, повернув шею не отрывая головы от подушки, – мне так жаль, что мы расстались… я хочу чтобы ты знала – я всегда помнил и мечтал только о тебе… прости меня… – Ничего, – Триша сидела у меня в изголовье и ласково улыбалась своей лучезарной улыбкой, – ты хотел как лучше, хотел чтобы у нас всё было хорошо… это я виновата, что не дождалась тебя… Она прикоснулась к моему лбу своими нежными тонкими пальчиками, и у меня на глазах навернулись слёзы. – Прости меня… прости… – я заплакал и зарылся лицом в её нежные тёплые ладони. Я протянул руку и погладил её по бархатному предплечью, покрытому чуть заметным белёсым пушком: – Прости меня… – повторил я, всхлипывая, – прости, что я оставил тебя… прости за то, что ты умерла много веков назад… а теперь я тоже умер… и уже слишком поздно что-то исправить… По моим щекам текли слёзы оставляя солёные влажные борозды, а Триша снова улыбнулась своей мягкой солнечной улыбкой и чуть прищурив глаза покачала головой: – Ричи, всё хорошо, ты не умер… – девушка провела тыльной стороной ладони по моей горячей влажной щеке, – пока ещё нет… поможет быть мы ещё встретимся… не плачь… Она наклонилась ко мне и, не выпуская мою грубую руку из своей маленькой ладошки, прикоснулась мягкими розовыми губами к моему лбу: – А теперь проснись… – прошептала она, и её горячее дыхание приятно опалило мою щёку. – Проснись… – прошептала девушка, прикасаясь губами к моему лбу… – Проснись… – её тонкая рука погладила меня по щеке… – Проснись… Проснись… Вываливаясь из зыбкого влажного небытия, я возвращал себе ощущение реальности. Лежал я на чём-то мягком – видимо на постели, буквально погрузившись едва не на половину в её мягкую основу. Я был почти обнажён, моё тело было укрыто чем-то вроде одеяла из мягкого толстого материала – такого же мягкого как перина подо мной, но совсем другого по составу, – а голова – судя по ощущениям – была перетянута тканью. Попытавшись пошевелиться, я понял, что тканью также перетянута и моя грудь, от диафрагмы до самых плеч. Больница? Госпиталь? Но что случилось? Как я сюда попал? Ах да, на меня напали, какие-то странные тощие обезьяны с гранатами… Я подстрелил одну… а потом упал в реку… Я попытался открыть глаза и сквозь белёсую пелену закрывающую обзор увидел её девичье лицо – Триша наклонилась надо мной и гладила меня по щеке: «проснись», – шептала она. Триша? Откуда она здесь? И где я вообще? Зажмурившись я попытался избавиться от наваждения. Девушка, видимо, заметила мою реакцию и когда я снова открыл глаза она уже одёрнула руку и глядела на меня настороженно, как на редкое забавное животное. У неё были прямые длинные русые волосы – оставившие в воздухе едва уловимый аромат юного женского тела, когда она резко отстранилась от меня – и мягкие хоть и немного резкие черты лица; маленький чуть заострённый курносый носик настороженно вздрагивал, придавая ей милое детское выражение… Но всё-таки это была не Триша. Девушка сидела у изголовья моей кровати, но поняв, что я прихожу в сознание, встрепенулась, подскочила и, что-то лепеча на непонятном наречии, выбежала из комнаты. При попытке повернуть голову шея отозвалась резкой болью, и всё же мне удалось немного изменить положение тела, чтобы осмотреться. Комната была небольшой, и кроме моей кровати и просвечивающегося красным, квадрата окна, скрытого от меня струящейся светлой тканью штор, по виду напоминающей шёлк, в ней ничего не было. Странные шершавые стены, казалось, были закатаны то ли тканью, то ли грубой бумагой, то ли напоминающим бумагу пластиком; потолок окрашен ровным слоем белого вещества равномерно фосфоресцирующего всей своей поверхностью. В лучах заходящего солнца свечение было почти незаметно, но я уловил его тренированным глазом. Я попытался пошевелить руками – они не отзывались болью как шея и я смог ощупать своё бельё и покрывало: на мне было надето что-то вроде больничного халата, а накрыт я был каким-то плотным пушистым материалом, напоминающим то ли шерсть, то ли стекловату… Проникающие через задёрнутое окно красные блики заходящего солнца отбрасывали причудливые узоры на серую пошарпанную дверь в прямо противоположной стороне комнаты. Моя кровать стояла где-то посередине между окном и дверью, очевидно упираясь спинкой в стену между ними. «Не слишком-то похоже на госпиталь», – подумал я про себя и провёл рукой по лицу стараясь избавиться от ощущения нереальности происходящего – под рукой почувствовалась шершавая волокнистая ткань. Что-то вроде бинтов – как в древности на Земле – вспомнил я название забытой медицинской технологии. Я попытался было приподнять тело оперевшись на локти, но меня прервал появившийся в дверях пожилой мужчина в длинном матерчатом халате – он несколько раз поднял и опустил вытянутые вперёд руки с растопыренными ладонями, очевидно предлагая мне не делать резких движений снова принять горизонтальное положение; а сам поспешил присесть рядом с кроватью, на то место откуда только что упорхнула симпатичная девушка (хотя после четырёхсот лет холодного сна любое лицо женского пола, наверное, показалось бы мне симпатичным). Короткие чёрные волосы старика налётом инея тронула едва заметная седина, аккуратно стриженная короткая борода – чуть длиннее недельной щетины – обрамляла широкий крепкий подбородок. Серые глаза его внимательно вглядывались в моё лицо, очевидно пытаясь понять моё состояние. Дверь за ним осталась открытой и в проёме на секунду мелькнуло лицо той самой девушки, которую я увидел возле себя возвращаясь в сознание. – …, – бросил старик кому-то за спину, произнеся слова на непонятном мне языке, и снова посмотрел на меня: – я… рад… очень… что… вы… живы… – проговорил он тщательно выговаривая каждое слово, – вы… меня… понимаете? Я кивнул в ответ. Глаза старика чуть прищурились в едва заметной улыбке. Убедившись, что я понимаю его речь, он заговорил быстрее: – Я знал… Я был уверен… Вы… Вы говорите на древнем языке! Вы пришли… – он очевидно пытался подобрать малознакомое ему слово, – с неба… с Земли! Я снова кивнул. Старик обрадованно подскочил, залопотал что-то на своём диалекте, обращаясь к кому-то вне зоны моей видимости, потом снова вернулся к моему изголовью, сияя как начищенный медный таз. – Я, Селуд Навара, хранитель библиотеки, а Вы… Я попытался сообщить своё имя, но из груди вырвался лишь невнятный хрип. – …а Вы Р’Глор! – безапелляционно заявил старик с гордостью уставившись на меня, – я знаю древний язык,– добавил он, – я прочёл ваше имя на нагрудной табличке! «Какой, нахер, «Рглор»?», – не понял я. Наверное, мои глаза выражали недоумение, потому что радость на лице старика как-то поблекла. Несколько секунд я не мог понять о чём речь, прежде чем вспомнил откуда в реальности могло взяться столь причудливое звуковое сочетание – в бою не особо важно как тебя зовут, важны позывные (личный номер) и биомаркеры (если ты ранен), а имя и фамилия так, для проформы. В Союзный Флот набирали людей со всего мира, возможно даже из внешних колоний, поэтому, дабы не делать разные таблички под самые нелепые из возможных именных буквосочетаний, была принята единая унифицированная форма: фамилия и первая буква имени. Так в некоторых моментах было даже удобнее – если к тебе обратились по имени – значит это кто-то кто тебя знает, если по фамилии и номеру – значит старший по званию. Так что старик всё прочитал правильно «Р.Глор», он просто не знал что первая буква – это сокращение от имени. Да похер, Рглор, так Рглор. Моргнув глазами я согласился со словами старика, чем снова вызвал у него улыбку. – Пии-и-ить, – пробормотал я. Не столько даже потому что действительно хотел пить, сколько ради того, чтобы проверить способность к речи. Однако старик кивнул, на несколько секунд выпал из поля видимости, и вернулся со стеклянным стаканом в руках. Он помог мне привстать и сделать несколько больших глотков – горлу действительно полегчало, и я попытался продолжить свои упражнения в речи: – Где я? – с помощью старика мне удалось присесть на кровати. Закатные лучи солнца, проникающие через тонкие светлые шторы, совсем покраснели, от чего светящийся потолок стал казаться куда более ярким. – Вы в Асшае – столице этого мира, – гордо произнёс старик. Асшай… нет, такого города на картах не было. Я тряхнул головой и немедленно об этом пожалел – голова отозвалась тупой ноющей болью, а шейные позвонки взвыли так, будто их пытались выдрать из позвоночника. – Как я сюда попал? Старик сделал недоумевающее выражение лица, и развёл руками, как бы говоря: «а мне-то почём знать?» – и голосом добавил: – Я надеялся, что вы сами об этом расскажите… В ответ я лишь с прискорбием покачал головой. Старик разочарованно вздохнул: – Вас прибило течением к водозаборным колодцам в пяти километрах от города. – начал он. – Сколько вы там пролежали и как попали в реку я не знаю, но о находке – сами понимаете, по вашему скафандру любому было понятно, что случай необычный – сразу же доложили совету старейшин… Скафандр! Точно! На мне был боевой скафандр ОЭГ! Наверное, моё лицо исказила гримаса недоумения, а глаза забегали по комнате выражая смятение и беспокойство, потому что старик сразу же повторил свой успокаивающий жест и ответил на незаданный мною вопрос: – Не переживайте, ваш… ска-фан-др… правильно говорю? – я кивнул, – …он цел и находится в надёжном месте, я опасался что вам необходима помощь, и не ошибся… – …но как вы умудрились его снять? – удивился я. Всё-таки боевой скафандр – это боевой скафандр, он для того и нужен, чтобы враги не могли добраться до моего слабого человеческого тела… Однако в ответ старик снова загадочно улыбнулся и погладив свою аккуратную бородку загадочным голосом произнёс: – Я хранитель библиотеки, в моём распоряжении очень много книг… древних книг… редких книг… в том числе совершенно секретных справочников с аварийными кодами ОЭГ… Вот оно как… впрочем, почему бы и нет, где-то ведь такие коды существовали… Я кивнул удовлетворённый объяснениями: – А что со мной? – задал я вопрос коснувшись рукой повязок на шее и голове. – Сильное сотрясение мозга, множественные ушибы, сломана пара рёбер… учитывая мощь вашей защитной системы – повреждения весьма серьёзные – что с вами произошло? Вы упали со скалы? Ваш корабль разбился? – старик посмотрел на меня своими внимательными серыми глазами. – На меня напали… – вспомнил я, – какие-то тощие обезьяны закидали меня гранатами. Старик нахмурился: – Где это случилось? – обеспокоенно поинтересовался он. – Километрах в двухстах ниже по течению реки, если считать от Стигая… – ответил было я, но сразу же вспомнил что это название может быть здесь неизвестно, – вы знаете что такое Стигай? Старик кивнул, но выражение на его лице не изменилось: – Поганцы никогда раньше не заходили так далеко на юг… – наконец выдавил из себя он, – сколько их было? – Я видел троих, – ответил я, и тут же вспомнил об ещё одной вещи, – я поджарил одного из бластера… кстати… – я с надеждой посмотрел на старика, – бластер… у меня было с собой оружие? – Да, – покачал головой старик, – оружие было закреплено на перчатке каким-то приспособлением, я смог снять перчатку, но отсоединить оружие не получилось… хорошо что оружие не досталось стигийцам. – Кому? – не понял я. – Стигийцам… на вас напали стигийцы – вы ничего о них не знаете? – старик посмотрел на меня вопросительно. Я с сожалением покачал головой: – Я знаю, что на южных материках есть примитивный вид разумных пятнистых гоминидов, – вспомнил я фрагмен лекции Фрая, – но эти, вроде не они… те должны быть значительно крупнее… если, конечно, на меня не напал молодняк…. Старик вновь разочарованно покачал головой: – Нет, южные… соторийцы, – произнёс он незнакомое мне слово, – хоть и похожи на людей, но достаточно примитивны и опасности не представляют, по крайней мере не здесь, а вот эти зелёные мелкие выродки – настоящая и очень большая проблема… но это будет очень долгий разговор – в нескольких словах всего не объяснишь… короче пёс с ними – главное что Федерация наконец-то нашла нас! – сменив тон, более бодрым голосом продолжил старик, и улыбка вновь замаячила на его лице. Жаль было его разочаровывать, но врать с порога мои спасителям тем более не входило в мои планы. – Я боюсь, – начал я, осторожно подбирая слова, чтобы не слишком резко разочаровывать моих добрых хозяев, – что Федерации больше нет… – Да понятно, – махнул на меня рукой старик, – Федерация, Империя, не важно, важно, что мы сможем воссоединиться с остальным человечеством! Ведь вы прибыли с Земли? Я опустил взгляд пытаясь не смотреть в радостные глаза старика, но даже по моему выражению он понял, что что-то ни так. Его лицо стало сначала подозрительно-настороженным, а потом и внимательно-сосредоточенным: – Вы не с Земли…? – спросил он с вялой надеждой в голосе. – Боюсь что нет… – я ещё ниже опустил глаза и покачал головой. – Тогда… ? – Я с корабля… – ответил я, разводя руками и пытаясь изобразить на лице извиняющееся выражение. – Корабля…? – старик явно не понял о чём я говорю. – Корабль-Сеятель… – я старательно подбирал слова, – Ковчег ОЭГ… – Ну конечно! Корабль-Праматерь! Ковчег, на котором прибыли Первые Люди! – старик подскочил и хлопнул себя ладонями по коленям, потом сел, вытер лоб своей большой грубой ладонью и проговорил, – …как бы ещё к вашему скафандру могли подойти коды вековой давности… но… разве на корабле есть ещё люди? Мы думали что там никого не осталось ещё за века до катастрофы… ? – Боюсь, что я был там один… – мне вновь пришлось повторить свой извинительный жест. – Но ведь корабль был потерян много веков назад – как вы выжили? – удивился старик. – Я был в холодном сне… гибернация… – Но почему вас не забрали с корабля, когда с него снимали двигатели и уходили люди? Почему меня не забрали, я и сам задавался этим вопросом, когда понял что произошло… но только сейчас, когда меня спросил об этом старик, я вспомнил истинную причину: – Меня не забрали потому что никто обо мне не знал! – старик посмотрел на меня вопросительно, но я успел ответить прежде чем он задал свой вопрос вслух. – О капсулах никто не знает, их местоположение на Ковчеге засекречено, только я сам знаю в каком месте капсула вшита моя капсула… я, и командование на Земле… это сделано для того, чтобы при захвате корабля враг не мог меня обезвредить… даже если враги захватят кого-то из членов команды, будут пытать его или зондировать мозг разбирая его на атомы, никто им не скажет… потому что никто не знает… – …а вы были там… один? – внезапно спросил старик то, что мне даже в голову не приходило. – Может быть на борту есть ещё капсулы? Не может быть… точно есть! Но, к сожалению, я о них тоже ничего не знаю… Мой взгляд стал задумчиво печальным… кто-то из моих коллег может быть по прежнему заперт в теле гигантского Корабля-Сеятеля, но я не могу спасти никого из них… они могут лежать там веками и проснуться лишь через тысячи лет… впрочем все они уже могут быть мертвы. – Я не знаю, – честно ответил я. – А корабль… ? С ним всё в порядке? Это ведь тот самый корабль, с помощью которого первые люди изменяли биологию планеты? Вы посадили его в Стигае? – старик засыпал меня вопросами с надеждой во взгляде заглядывая в мои глаза. Но и здесь мне пришлось его разочаровать: – Да, это именно он… но… Корабль сильно повреждён, он не может не только покинуть систему, но и перемещаться по ней собственным ходом… – я покачал головой, – впрочем, сесть на планету он не смог и в рабочем состоянии… даже если бы я просто вывел его на орбиту Стигии, это не прошло бы незамеченным – он огромный, размером с крупный астероид, на низкой геостационарной орбите он казался бы вам размером с Луну… – добавил я, пожимая плечами. – Что ж, – старик выглядел расстроенным, но старался не подавать вида, – в чём-то это даже хорошо… знаете ли… ваше появление вызвало в городе большой переполох… люди уже обсуждают планы бегства с планеты, а в кругу старейшин царит беспокойство… они будут рады узнать, что вы не с Земли. – Почему? – не понял я. – Они переживают, что земляне установят на планете свою власть… мне, между прочим, – старик взглянул на меня с гордостью, – стоило не малых усилий убедить их, что вам следует сохранить жизнь… – …отчего так? – спросил я подозрительно. Вся эта история явно переставал быть позитивной. – Учитывая некоторые… м-нэ… обстоятельства, – старик опять долго вспоминал трудное для себя слово, – многие жители города были бы рады покинуть планету, а власть имеет смысл только когда у тебя есть подданные. В отличии от большинства жителей города старейшинам есть что терять. – Но покинуть планету действительно можно! – вскричал я обрадованный тем, что в этом вопросе разочаровывать старика мне не нужно. Я полагал что мои слова произведут на него вдохновляющий эффект, но вышло ровно наоборот – старик испуганно заозирался по сторонам и попытался приложить ладонь к моим губам. – …в горах я оставил корабль, – поняв, что мои слова по какой-то причине нежелательны, я перешёл на шёпот, – линейный корвет Федерации, исправный и снаряжённый, способный к полёту в любую точку галактики… Старик покачал головой и поднёс палец к губам приказывая мне замолчать. Я замолчал и вопросительно посмотрел на него. – А вот этого, – проговорил мой спаситель, – говорить никому не надо… по крайней мере пока. Скажите им то, то же, что сказали мне в начале – вы с корабля, вас забыли на нём четыреста лет назад, корабль неисправен… только вот, – старик в задумчивости пожевал губу, – как тогда вы попали на планету? – У меня есть челнок, – я быстро включился в эту тонкую паутину лжи, и, понизив голос практически до шёпота, добавил, – корвет я оставил на космодроме Стигая, а вниз по течению спускался на маленьком атмосферном челноке, он суб-орбитальный… почти… но они ведь об этом не знают… – Годится, – кивнул старик, – вы прибыли с корабля на челноке, вышли… – …там был мёртвый человек, – вспомнил я, – убитый стрелой. – Увидели человека, вышли и попали в засаду, успели нырнуть в реку – отличная версия, – улыбнулся старик, – так всем и скажем. *** По большому счёту старик оказался не таким уж стариком – ему было всего пятьдесят четыре года. А девушка, которую я увидел, когда приходил в себя, была его младшей дочерью: – Знакомьтесь, это моя дочь, Ниса, – указал он на ладную юркую светловолосую девушку, когда я, спотыкаясь на негнущихся ногах, добрался до любезно предложенного мне кресла за большим богато накрытым столом, – она присматривала за вами все эти дни, постарайтесь сделать так, чтобы её усилия не пропали даром… Селуд – как звали моего любезного хозяина – настаивал чтобы я ещё немного поспал; но я категорически отказался от такого предложения – как оказалось я и так провалялся в постели три дня, и ещё неизвестно сколько плыл в скафандре вниз по течению. От Стегая до Асшая почти пятсот километров, а это значит я пробыл в воде не один день. Короче я и так валялся достаточно долго, чтобы от мыслей о сне меня воротило физически. Тем более мне страшно хотелось есть, а по дому витали невероятные ароматы свежеприготовленной пищи. Желудок мой буквально сводило от голода. Селуд говорил, что они поили меня бульоном, но желудок категорически отказывался считать себя полным. Усевшись в кресло, я не смог удержаться и приступил к еде не дожидаясь приглашения – вытащил из ближайшей тарелки аппетитный розовый фрукт и без предисловий впился в него зубами. Сочная мякоть брызнула соком во все стороны оставляя пятна на моём матерчатом «больничном» халате, но оторваться от еды было выше моих сил. Светловолосая девушка поставила передо мной тарелку с дымящимся мясом и тушёными овощами, а слева под рукой появился стакан с багровой жидкостью. Мясо! Овощи‼ Фрукты!!! …и вино… ах… Первый стакан я выпил залпом, второй пытался растянуть на подольше, но и он опустел буквально в несколько минут, как и моя тарелка… великая энтропия! Я ведь ни ел ничего подобного почти четыреста лет‼ Это тебе не консервы!!! Мой восторг от ужина едва ли можно было описать словами, однако хозяин, по видимому, считал что угодил мне не достаточно: – К сожалению фрукты не свежие, а из мяса у нас только домашняя птица – земли за стенами города ничего не родят уже много лет, – извиняющимся голосом произнёс Селуд, – вся наша провизия доставляется на кораблях… Теперь когда мои мысли больше не были заняты болью и голодом, я смог удобно развалится в кресле – даже шея почти перестала болеть и лишь лениво поднывала убаюканная сытостью и алкоголем. Девушка почти ничего не ела, лишь несколько раз отхлебнула из своего бокала с вином, да и старик лишь немного поковырял ножом в тарелке – по всей видимости хозяева уже поужинали и накрыли этот стол специально для меня. – Так расскажите, наконец, что у вас тут происходит? – растекаясь по креслу расположившись с бокалом в руке, – боюсь что я пропустил последние четыреста лет человеческой истории… Отхлебнув вина я улыбнулся светловолосой девушке, не сводившей с меня глаз. Она улыбнулась в ответ, что можно было бы принять за признак симпатии… но смотреть на меня она продолжала как на редкое животное, неизвестно почему оказавшееся в кресле за хозяйским столом, забавно кривляющееся и издающее странные звуки. Чтобы моему гостеприимному хозяину было проще построить рассказ, я решил немного конкретизировать свой вопрос: – В информатории Ковчега я нашёл информацию о семи городах и скрытом в пустыне на севере военном бункере, но смог обнаружить с орбиты только Стегай, где и приземлился… что случилось с городом? Что произошло с остальными городами? Вместо ответа мне, старик что-то сказал сидевшей напротив него девушке, та что-то ответила, мне удалось понять из диалога лишь отдельные слова – язык чем-то напоминал латынь, но звучал мягче и был более гортанным. Я услышал «спать» со стороны старика и «хочу» со стороны девушки – эти слова были более близки к известным мне латинским корням. Латынь была мне знакома по биофаку университета – биологические термины происходили от латиницы, как и некоторые земные языки, оставшиеся на далёких мирах внешних колоний. По жестам и мимике я понял, что старику с девушкой договориться не удалось. В конце концов он громко выругался и махнул тыльной стороной кисти в сторону дочери. Девушка фыркнула и встав из-за стола удалилась – очень жаль, её компания была мне намного приятнее стариковской. Однако спорить с хозяином в первый же день я не решился – в конце концов в чужой монастырь со своим уставом не хотят – и молча согласился с исчезновением красавицы. Видимо наш разговор, по каким-то причинам, должен был стать секретом от дочери – старик продолжил лишь после того как за покинувшей столовую девушкой громко хлопнула дверь: – Если не вдаваться совсем уж в академические подробности, – начал Селуд, – то примерно двести лет назад произошла Великая Катастрофа. Громадная волна цунами, как пишут очевидцы высотой в несколько километров, прошла по материкам полностью уничтожив все города Первых Людей… Лично я полагаю, что к ней причастны стигийцы – к тому моменту об их существовании уже было известно, как и о том, что их цивилизационный уровень мы явно недооценили… – О! – перебил я старика, – расскажи мне об этих тварях! Что это? Ведь согласна записям Ковчега на Стигии лишь одна разумная раса и это точно не они… Старик кивнул несколько раз с глубокомысленным видом, сделал большой долгий глоток вина, опорожнив половину бокала, и начал свой рассказ: – Эти твари – настоящие хозяева планеты! – он поставил бокал на стол с демонстративным стуком и продолжил. – Первые Люди обнаружили их уже после того, как оставили корабль на орбите… кстати, вы не знаете почему корабль оказался покинут? – Селуд задал мне встречный вопрос. – Информация дошедшая до нас с допотопных времён редка и противоречива… – Земля проиграла войну хранганийцам, – ответил я, – насколько я знаю она утратила колонии и была оккупирована. По всей видимости на Земле готовился трибунал над членами ОЭГ, Ковчегам было приказано вернуться на Землю для утилизации. Команда и колонисты возвращаться не захотели, они подняли мятеж, убили капитана, перехватили управление кораблём, модернизировали его искусственный интеллект так, чтобы им можно было управлять с поверхности, разобрали маршевые реакторы – именно поэтому корабль не может покинуть систему – и покинули корабль спустив всё ценное на планету. Примерно тогда же они пригласили на Стигию всех до кого могли достучаться по закрытым шифрованным каналам. Искусственный Интеллект Ковчега сообщает о двенадцати миллионах переселенцев – это всё что мне известно. – я отставил бокал и развёл руками. – Если вы знаете, расскажите о том, что было дальше? Старик кивнул, опустошил бокал до конца и ответил: – Кое-что мы ещё помним: после того как Первые Люди спустились на планету, жизнь сосредоточилась в семи городах, кстати, Стигай тогда был самым далёким и маленьким городом этого мира. Чтобы не тратить ресурсы на преступников и тунеядцев их просто высылали за пределы городских стен. Эти люди, изгнанники, заселяли терраморфированные пространства на материке и первыми наткнулись на этих тварей. Стигийцы скрываются в лесах и пользуются лишь каменными орудиями, что поначалу заставило нас сделать вывод об их отсталости. Но всё оказалось ни так просто: да, физики эти маленькие зелёные сволочи не знают, зато у них крайне высоко развита химия, медицина, биология, псионика и другие естественные науки… я не знаю встречались ли ещё в галактике подобные цивилизации… Жестом я подтвердить его сомнения: – Встречались! – кивнул я. – Да ещё как! Даже на Земле такое было, – неандертальцы – это один из видов людей, обитавший на Праматери в глубокой древности – обладали весьма развитой химией и медициной, могли делать примитивные лекарства и зажигательные смеси – сами люди пришли к таким технологиям только спустя десятки тысяч лет. Вполне возможно, если бы наши предки их не уничтожили, цивилизация неандертальцев сейчас напоминала бы стигийскую… кстати, – вспомнил я главного человеческого врага, – хранганийцы в этом отношении чем-то похожи. У них весьма развитая биология, по сути их корабли на половину живые создания, а псионика превосходит земную настолько, что мы так и не смогли разгадать значительную часть их технологий. Они могли управлять сознанием других видов и создавать какие-то полуматериальные сущности поражающие людей и технику на расстоянии. Подробностей я не знаю, но в отчётах их именовали Боевыми Демонами. – Ну вот, – старик удовлетворённо кивнул, – у древних учёных была гипотеза, что стигийцы могут управлять поведением растений и животных, возможно даже создавать новые виды… обнаружили их, когда материковые лиственные леса прекратили вымирать под натиском мегафауны и перешли в контр наступление… насколько мы можем судить у стигийцев нет ничего аналогичного нашему научному методу, поэтому на изменения твари реагируют крайне медленно… – Селуд тяжело вздохнул и добавил, – зато очень основательно. В общем мамонты, мастодонты и шерстистые носороги просто перестали приближаться к лесам, и степи с саваннами стали отступать к побережью. И когда полоса саванн стала достаточно узкой на планету обрушилась Великая Катастрофа: мегацунами уничтожили все города на побережьях, волны уходили вглубь материков на сотни километров уничтожая всё живое на своём пути. Подняв со стола тёмный матовый графин наполнил его до краёв. Я придвинул свой, хотя он ещё не был пуст – старик доналил вина и мне, после чего продолжил говорить: – Колебания гидросферы были таких масштабов что рассинхронизировали цикл вращения планеты с её спутником и заставили колебаться ось вращения – из-за этого смена времён года с тех пор происходит совершенно хаотично… у нас здесь, вблизи экватора, это не представляет большой проблемы, но на севере внезапно наступившая зима длинной в несколько лет является настоящем бедствием. Выжившие колонисты переселились в Стигай, однако непрерывные землетрясения прокатывавшиеся по планете ещё несколько десятков лет вывели из строя атомную электростанцию, и город пришлось покинуть. Так возник Асшай – последний цивилизованный город на этой планете… ну как «возник». В древности он был торговым портом связывавшим Стигай с остальными крупными городами. Планета бедна тяжёлыми металлами, даже железом, и Стигай добывал большую часть минерального сырья… в общем Асшай ушёл под воду вместе с остальными прибрежными городами и по сути был выстроен заново. – Но стигийцы-то тут при чём? – так и не понял я. – Мы точно не знаем, – развёл руками старик, – но существует предположение, что твари способны по своему желанию поднимать или опускать уровень рек и озёр, вполне возможно и внутренних морей, и создавать новые виды растений и животных, так что они могут быть способны и создать гигантское цунами… Есть интересная информация: когда у колонистов ещё были спутники, они обнаружили что лесные массивы самопроизвольно отступают из низменных долин, образуя целые коридоры, по которым земная биота просачивается в глубь материка. Колонисты считали это своей победой, но я сравнил карты… в общем в этих низинах после Катастрофы образовались внутренние моря, которые плещутся там до сих пор. Я не один это видел, другие исследователи тоже сравнивали карты отступления лесов, с последними данными спутников, полученными когда те уже сходили со своих орбит. Это выглядит так, как будто фронтир нашей биоты заманили в глубь только там, где потом их уничтожила поднявшаяся вода… из чего следует вывод, что твари по меньшей мере столетие готовились к катастрофе. То если они либо сами её устроили, либо знали когда она произойдёт и как она будет протекать. Но лично я уверен в первом варианте! – А что за новые виды? – напрягся я. Мне сразу вспомнилась бледная трава в горах, которой не было ни в одной базе данных. И старик немедленно подтвердил моё предположение: – Вы видели бледнозелёную высокую жёсткую траву в горах? – спросил старик, подтверждая мою догадку. – Да! – я так резко кивнул в ответ, что шея заныла даже несмотря на опьянение. – Ну вот – такого растения на Стигии не было, по крайней мере её никто не видел, а теперь она повсюду! – сообщил он. – Мало того что трава ядовита сама по себе, она ещё и отравляет всё вокруг – воздух, воду, почву – эти токсины смертельно опасны, в том числе и для местных видов, поэтому трава не растёт возле их лесов, но вытесняет нашу травянную биоту со стороны гор – это метла, они зачищают от нас планету. У меня нет никаких сомнений, что траву создали стигийцы, чтобы уничтожить нас… Это уже было интересно – цивилизация не способная создать нож, но способная создать новый вид… возможно ли такое? Я вспомнил одну древнюю книжку, написанную несколько тысяч лет назад, где описывалась подобная цивилизация. Концепция было вымыслом фантастов, но в том что соотношение открытий в разных науках у разных разумных существ не является универсальным, автор подметил точно. И уж в том, что можно иметь продвинутую химию почти при полном отсутствии механики, или развитую физику почти при полном отсутствии биологии, я за время службы ни раз убеждался лично. – А почему бы просто не сжечь траву? – поинтересовался я. – Для начала она очень плохо горит, – ответил старик, приканчивая очередной бокал, – но это в любом случае не помогает – новые побеги лезут из земли ещё до того как успеет остыть пепел. – У вас есть секвинаторы, биопринтеры, хоть что-то чем можно вести биологическую войну? – поинтересовался я, следуя его примеру, возвращя пустой бокал на стол. Старик устало покачал головой: – После Катастрофы и гибели Стигая наш технический уровень сильно упал, даже эти светящиеся потолки, – он показал глазами наверх, – продукт древней нефтехимии, производимой на заводах созданных столетия назад… а с тех пор население города ещё и неуклонно падает… – Сколько людей тут живёт сейчас? – поинтересовался я, возвращая пустой бокал на стол. – Около миллиона, – ответил старик. – В смысле в городе? – Да, в городе около миллиона, – кивнул он наполняя бокалы, – и примерно столько же в Лэнге – это большой остров к западу от побережья… ну может быть здесь чуть меньше, там чуть больше… люди постоянно уезжают, посчитать сложно… – И это всё население планеты? – я буквально не поверил своим ушам, ведь Фрай говорил мне о десятках миллионов жителей. – Я не знаю, – пожал плечами Селуд, – и боюсь, что никто не знает. В старых записях сказано, что после Катастрофы, когда уже был заложен нынешний Асшай, корабли ещё принимали далёкие радиосигналы. Но насколько нам известно, никто так и не отправился дальше Лэнга – у нас было и без того полно проблем. В Стегай стеклось почти три миллиона человек. Уже через год миллион умер от голода, гибель Стегая усугубила катастрофу. К моменту, когда мы восстановили нормальную жизнь, нас осталось ещё меньше. А нам надо было строить дома, добывать продовольствие, строить корабли, фильтровать отравленную воду… в общем с тех пор мы живём как в осаждённой крепости. Хорошо ещё что у нас есть Лэнг – он удалён от материка и стигийцам до него не добраться – там хорошие земли и именно они снабжают нас продовольствием, мы в ответ снабжаем их технологическими изделиями и минеральными ресурсами. Известные мне корабли не заходили дальше Иньского полуострова, рассказывают байки, что на западе, примерно вчетверо дальше Турана – крупнейшего города Лэнга – моряки видели возвышающиеся над морем цветные башни… но это скорее легенды. Боюсь нам ничего неизвестно о мире находящимся более чем в тысяче километров отсюда… – А изгнанники? – вспомнил я. – Их были десятки миллионов, и основная их масса жила в глубине материков? Старик покачал головой. – Я бы не слишком обнадёживался на их счёт. Высота волны была в несколько километров, долину между Костяными и Сумеречными горами полностью скрыло под водой. Вода отступала несколько недель оставив обширные внутренние моря, всё что не ушло в горы – погибло… – Но лиственные леса почти не пострадали… ?! – с сомнением протянул я – …и я не знаю, как это объяснить, – развёл руками старик. – А западная часть материка? – вспомнил я собранные Фраем карты. – Она ведь гораздо выше, чем равнина между горами, я видел карты – она не должна была пострадать так сильно! – …и опять я не знаю, что вам ответить, – проговорил старик подвигая ко мне бокад, – в известном нам мире проживает пара миллионов человек. Часть изгнанников спаслась в горах. Сейчас их потомки превратились в кочевые народы. И они, кстати, тоже представляют собой проблему – во времена моей юности были крупные нападения с севера, после чего нам пришлось построить настоящие крепостные стены. Но сколько их никто не знает даже примерно. Может быть десять тысяч, а может быть десять миллионов, точно могу сказать одно: их технический уровень ещё ниже – на нас они нападали с бронзовыми ножами… В общем со дня Катастрофы вся наша жизнь превратилась в борьбу за существование… Старик глубоко вздохнул, и добавил: – Именно поэтому многие люди, но не знать, разумеется, проклинают день восстания и были бы готовы вернуться на Землю. Теперь уже я покачал головой: – К сожалению даже наличие корабля нам этого не позволит… – Почему? – удивился старик, – вы же говорили что покинуть планету можно? – Можно, – кивнул я, – но я даже примерно не представляю куда можно полететь. После того как Земля потерпела поражение в хранганийской войне, я просто не знаю какие миры ещё существуют и заселены людьми… мы не обманем ваших старейшин если скажем что уходить некуда. Земля порабощена, внешние колонии порабощены или уничтожены… боюсь бежать действительно некуда, и уж точно корабль не сможет взять на борт два миллиона человек… НО! – я многозначительно поднял указательный палец, – я смогу спасти всех! И если уж миллионы человек оказались заперты на планете с враждебной разумной жизнью, я смогу решить эту проблему! Допускаю, что во мне уже играл алкоголь. Я с тоской посмотрел на то место, где недавно сидела девушка – еда на её тарелке остыла, а полупустой бокал напоминал, что его хозяйка покинула трапезу в спешке. Думаю, мне хотелось её впечатлить и где-то в подсознании теплилась надежда, что она сейчас меня слышит. Не знаю, может быть мои слова были просто пьяной бравадой, но в тот момент я действительно верил в истинность того, о чём говорил: – В моём распоряжении Ковчег ОЭГ, – самодовольно проговорил я, – пусть колонисты не знали об этих ваших разумных макаках, но теперь мы о них знаем! Я уничтожу ваших бешеных обезьян с гранатами, и их призрак-траву, и чёртовы их леса, где они гасятся! Я, Ричард Глол, Инженер ОЭГ, – я чуть было не произнёс «и Палач Саргона», едва успев прикусить язык, – даю вам слово! Я опустошил бокал и победно уставился на старика. Я поклялся защищать Землю, защищать людей. Я не знал, что случилось с остальными людьми в известных мне мирах, но я мог спасти этих, пока ещё неизвестно как, но точно знал что могу… Больше спасать мне всё равно некого, так что я приложу все свои силы и умения, чтобы вернуть этот мир людям!