Рождённые в Пламени

Теперь мне каким-то образом предстояло выполнить своё обещание и в одно рыло совершить то, что несколько тысяч экоинженеров Союзной Империи не смогли сделать во времена зенита её могущества: спасти (правда точнее было бы использовать термин «захватить») целую планету; уничтожить туземную разу превосходящую колонистов численно и технически и создать такую биоту, которую не смогут потеснить местные лиственные леса. Прямо скажем – задача была не из простых, а перспективы успеха – весьма сомнительными. Конечно, я мог бы сбежать из этого мира, вот только куда? Боевые сводки с Сеятеля говорили о том, что все внешние колонии опустошены или уничтожены; внутренние колонии оккупированы и тоже опустошены; Земля и Прометей – оккупированы. Даже с исправным Сеятелем я не смогу победить Хранганийскую Империю, а вот местных зелёных человечков – можно попробовать. Разумеется качество жизни в этом деградировшем мире оставляет желать лучшего, но с мощностями Ковчега о медицине я могу не переживать, а в простой жизни на лоне природы есть и свои плюсы. Кроме того, чего греха таить, лавры спасителя мира были бы мне весьма кстати. Правда появлялась опасность, что те, кто сейчас у власти, не будут рады моему присутствию, но если я смогу показать свою полезность местному человеческому сообществу, едва ли власть предержащие осмелятся действовать против меня в открытую. На сегодняшний день я являюсь единственным человеком способным управлять Ковчегом и, к тому же, единственным, кто вообще имеет допуск к управлению, а значит только я могу решить проблему зачистки материка от местных форм жизни… Что Хранители могут мне противопоставить? У них самих положение отчаянное. Ну узнают они Ковчеге и что дальше? Взломать ИИ корабля, да ещё и удалённо на этой планете никто не способен, а их собственный технический уровень оставляет желать лучшего: несмотря на головокружение и путанность мыслей вызванные, по всей видимости, сотрясением, я смог вчера бегло оценить «цивилизованность» своего пристанища и кроме святящихся потолков никаких технологий не обнаружил. Ни автоматизированной бытовой техники, ни компьютеров, ни гаджетов, которыми наполнено жилище современного человека я не увидел – в углу гостиной, где мы ужинали, пылилось что-то отдалённо напоминающее голографическую панель, но работала она или нет было не понятно. Старик говорил что-то о радиосвязи, но раз уж асшайцам неизвестно ничего о мире дальше тысячи километров, значит ни космических аппаратов, ни даже достаточно продвинутого атмосферного транспорта у них нет… Впрочем, технический уровень цивилизации имеет значение только если ты беден и вынужден добывать свой хлеб в поте лица, если же ты богат и популярен – а на монетизацию своих знаний я возлагал большие надежды – можно жить хорошо в любое время и в любом месте. И уж точно лучше быть спасителем человечества здесь, чем пониженным в правах гражданином в одном из оккупированных миров. Спасти мир… Что может быть приятнее? Деньги, слава… женщины… Я мечтательно зажмурился. Лёжа на кровати в отведённой мне спальне, я рассеянно наблюдал за пробивающимися сквозь шторы лучами восходящего солнца, россыпью разбегающимися по потемневшему потолку. Женщины – это хорошо. У меня ведь так давно не было женщины… по моему личному времени больше года, а по абсолютному, так и вовсе несколько веков! В голове немедленно возник образ юной девушки разбудившей меня прошлым вечером. Сложно думать об уничтожении туземцев и терраморфировании планеты, когда все твои мысли заняты соблазнительной красавицей. Нужно признать – довольно тяжело не реагировать на юное девичье тело, если ты не прикасался к женщине четыреста лет. Как у них тут с нравами? Какие законы на планете? Каков возраст согласия и сколько лет девушке? Смотрела она на меня вчера вполне заинтересованно… ну может не как на мужчину, а как на зверька, но всё же. Впрочем, каковы бы не были здесь законы и правила гостеприимства, вряд ли мой добрый хозяин обрадуется соблазнению своей дочери. Мысли о девушках были приятны, но отвлекали от настоящих дел. Я встал с кровати и подошёл к окну и прикоснулся к мягкому полупрозрачному материалу штор – на ощупь, как и на вид они напоминали шёлк – но меня болшеи интересовало то, что скрывалось за ними. Металлические крючки, которыми штора крепилась к гардине издали едва заметный мелодичный звон, когда я отодвинул мягкую ткань, освобождая доступ к окну. Оконное стекло было вставлено в толстые деревянные рамы тёмного дерева. Я провёл пальцем по шву между стеклом и окантовкой – резина или мягкий полимер обеспечивали герметичность стыка, но сама рама с оконным проёмом загерметизирована не была, и свежий воздух сочился в комнату через зазоры в деревянных панелях – технологии так себе, не намного выше обсидиановых стрел. Окно состояло из двух состыкованных одна к другой прямоугольных рам, удерживаемых посреди расположенной внахлёст вертикальной перекладиной. В основании перекладины конструкцию закрепляла металлическая ручка из серебристого металла. Я повернул ручку и правая створка, на которой и была закреплена задвижка с перекладиной с лёгким скрипом начала отодвигаться внутрь. Отворив окно, я впустил в комнату тёплый и влажный морской воздух – запах соли и водорослей напоминал о земных океанах. Поразительно, но те кто живёт у моря почти его не ощущают, и, в отличии от рождённых и выросших в глубинах мегаполисов, совсем не ценят… Зажмурив глаза я сделал глубокий вдох с ароматом морских брызг – да, этот мир ничем не хуже любого другого покорённого человечеством… правда он огрызается и норовит сбросить непрошенных гостей, как необъезженный жеребец неопытного укротителя, но как говорил Циалковский: «если какие-то твари смеют сопротивляться воле человека – уничтожь их». Уж кто-кто, а отец космической эры знал толк во взаимоотношениях с природой. Схватившись руками за внешний край подоконника, я подтянулся вперёд, что сразу же вызвало резкую боль в сдавленной бинтами груди. Не обращая на неё внимания, я высунул голову наружу… и тут же отпрянул назад – справа от окна на выдающимся вперёд парапете сидела громадная крылатая смолисто-чёрная тварь с жуткой шипастой мордой. Рука сама собой дёрнулась к бедру где в обычной боевой обстановке должен был крепиться бластер… Правда приглядевшись внимательно я понял, что тварь не шевелится. Её жуткие когтистые пальцы сжимали перед собой книгу, а уродливая морда имела вполне интеллигентное выражение, которое весьма комично дополняли очки забавно смотревшиеся на уродливом носу чудовища. По всей видимости её вид и выражение морды, должны были изображать увлечённое чтение. Да это же статуя! Чёрная гаргулья в очках одной рукой сжимала книгу, а указательным пальцем другой руки заинтересованно водила по странице. Я повернул голову и на другом углу здания увидел точную копию чудовища. Селуд назвал себя Хранителем Библиотеки – видимо жуткая бестия на парапете должна была подсказать прохожим статус и занятие хозяина дома – весьма ненавязчивая реклама. Я усмехнулся и, наслаждаясь запахом моря, стал разглядывать город. Пред моим взором раскинулась широкая улица окружённая домами из чёрного камня. Окно находилось примерно на уровне третьего-четвёртого этажа стандартного жилого здания. Судя по тому что я видел, даже таких зданий в городе было немного – прямо от меня и в даль насколько хватало глаз улицы были утыканы двухэтажными постройками. Утреннее солнце, восходящее где-то у меня за спиной, заставляло дом Хранителя отбрасывать длинную тень, тянувшуюся до второго этажа расположенных через дорогу зданий. И, судя по соседним теням, многие дома с моей стороны улицы были ещё выше. Все строения, которые я видел, были сложенные из одинакового на вид чёрного камня, и, казалось, поглощали свет своими стенами, от чего на улице создавался довольно сильный контраст между безоблачным небом и ярким солнцем вверху, и холодным сумраком внизу у оснований домов. Создавалось впечатление, что стены частично поглощали световой поток и рождали ассоциации с древними солнечными батареями – надо бы при случае спросить, откуда в городе берётся электричество, как оно передаётся и запасется, и что вообще осталось у асшайцев из технических достижений человечества. По широким улицам сновали люди как будто сошедшие со страниц исторической хроники, одежда их была простой и не обычной для цивилизованного общества: просторные рубашки или халаты, головы в большинстве своём не покрыты, хотя кое-кто был закутан в ткань с ног до головы – вполне возможно во мне сыграли стереотипы, но мне показалось, что это были женщины – дети же бегали по мостовой почти голыми, и, насколько я мог разглядеть, совершенно босыми. К запаху солёных брызг добавлялся едва заметный аромат специй. Я не выдел моря отсюда, но его запах было невозможно перепутать ни с чем – Селуд говорил, что провизию в город доставляют по воде, значит где-то здесь должен быть большой торговый порт… А вот машин я не видел – хотя широкие улицы не оставляли сомнений в том, что проектировались под частный транспорт. Кроме того хозяин говорил что-то о нефтехимии… и всё же настоящих машин тут не было, только сновавшие тут и там грузовые трёхколёсные скутеры с открытой кабиной, на которых уличные торговцы развозили свои незатейливые товары. Судя по примитивности конструкции и при этом полному отсутствию шума и выхлопа, скутеры были электрическими, что гладко ложилось на версию о солнечных батареях в стенах домов. Бесполезные ныне широкие автобаны были переоборудованы жителями под стихийные рынки – по крайней мере через пару кварталов от приютившего меня дома я разглядел именно такой. Дом хранителя стоял в одном ряду с такими же, высокими по местным меркам, трёх-четырёхэтажными зданиями, в который утыкалась длинная полоса серийных двухэтажных построек – разные по форме и оттенкам крыши не могли скрыть архитектурного единства уходящей в даль улицы. Дома же в нашей линии были куда более разнообразны – это наводило на мысль, что их владельцы также были несколько выше большинства горожан, только в смысле социальной иерархии. Причём через пару кварталов дома становились ещё выше, из чего следовало, что я находился где-то на границе делового центра. Эх… были бы у меня деньги, я сходил бы поискать вина и свежих фруктов… а может и притон, если таковые есть в городе… но в нынешних обстоятельствах мне и продать-то нечего… из ценного у меня есть разве что костюм спецзащиты, но он мне и самому нужен. Впрочем…У меня же есть на половину заряженный боевой бластер! Наверняка это очень ценное оружие по местным меркам. Пожалуй, я могу срубить за него хорошие деньги – для меня самого он большой ценности не представляет – Корвет Федерации, оставленный мною в Стигае набит оружием, да и на флаере есть несколько запасных стволов. Я уже начал строить планы, как мне найти хорошего покупателя на редкий и, вероятно, незаконный товар в незнакомом городе, да ещё и не зная местного языка, как меня вернул в реальность осторожный стук в двери спальни – видимо хозяева услышали шевеление в комнате и решили осведомиться о моём самочувствии: – Войдите! – прокричал я, затворяя окно и возвращаясь к кровати. Дверь приоткрылась, и в комнату робко заглянула та самая девушка, мысли о которой периодически отвлекали меня от планов по покорению мира. На ней был роскошный шёлковый наряд, напоминающий восточное кимоно, тонко подчёркивающий достоинство её и без того соблазнительной фигуры. Рассыпавшиеся по плечам русые волосы источали аромат, который я ощущал даже в другом конце комнаты, а серые глаза смотрели с интересом и настороженностью. – Вы… есть… – проговорила она на федеральном языке и для верности показала сложенные в щепотку пальцы, поднесённые к губам. Это было забавно, я улыбнулся и кивнув. Не могу сказать, что я был особенно голоден, но вслед за девушкой в комнату ворвались изысканные ароматы, которые не смогли бы оставить равнодушным даже сытого человека. Столовая, как я помнил со вчерашнего дня, была расположена на том же этаже, что и моя спальня – прямо за моей дверью. В этот раз пыльный монитор в углу был включён и транслировал какое-то изображение без звука – изображение было не только плоским, но и чёрно белым. Я никогда не видел таких примитивных технологий, и потому мне было трудно воспринимать происходящее на экране, но вроде речь шла о каких-то джунглях с лазающими по лианам мелкими приматами. Девушка жестом предложила мне присесть в ещё вчера отведённое для меня кресло, и монитор оказался у меня за спиной – ну и пусть, девушка точно была интереснее этого плоского видео. – А где ваш отец? – спросил я, присаживаясь на предложенное место, и только потом вспомнил, что девушка не владеет федеральным языком. Однако этот вопрос она поняла: – Отец… идти… место книг… – проговорила она, для верности показав рукой куда-то сквозь стену. – Вы тоже знаете федеральный язык? – поинтересовался я, невольно исследуя глазами пустой стол в поисках источавших аромат блюд. – Мало… учить… называют – язык неба! – девушка подняла вверх указательный палец. Мой взгляд невольно дёрнулся вверх за её жестом, но кроме потолка я ничего не увидел. Моя юная хозяйка взяла со стола колокольчик и по дому разнёсся мелодичный, хотя и достаточно громкий звон. Я с удивлением посмотрел на хозяйку, но уже через минуту всё стало ясно: в дверях, которые по моему мнению вели к выходу, появилась другая девушка – если судить по движениям – потому что фигуру её скрывала накидка из лёгкой серой ткани. По всей видимости, это была служанка, потому что в руках у неё были блюда с парящей едой, одно из которых она опустила передо мной. На тарелке лежало что-то вроде тушёных кальмаров или гребешков – они были нарезаны на мелкие продольные части, так что разобрать,кем существа являлись при жизни, было весьма проблематично – в окружении уже знакомых мне по ужину овощей. – Это из моря? – я улыбнулся, указывая рукой в тарелку. Но девушка видимо истрактовала мой вопрос по-своему: – Да, рыба… Мяса нет… нет звери… вода… редко. – В городе проблемы с водой? Нечем поить зверей? – заинтересовался я. – Поить, мыть, убирать… да. Вода в реке… плохой… – она взяла себя за горло закатила глаза и высунула язык, пытаясь изобразить что задыхается, но её серьёзности на такой жест не хватило, она засмеялась, стыдливо прикрыв губы ладонью. «Она действительно очень милая», – подумал я, непроизвольно расплываясь в улыбке. Она чем-то напоминала Тришу… не внешностью даже, а именно манерой держаться, жестами, мимикой… я невольно залюбовался красивой девушкой и чуть не опрокинул свой бокал, когда служанка стала наполнять его багровой сладко пахнущей жидкость. Подхватывая его едва ли не лету, я впервые обратил внимание на руки служанки: ладонь была большая, широкая, с загрублением ороговевшей кожи на суставах и подушечках пальцев, по тыльной стороне кисти разбегались мелкие коричневые пятна, увеличивающиеся к запястью. Я поднял глаза на её лицо и увидел на нём всё те же пятнышки – меньше у основания глаз крупнее к щекам и шее – они расходились по лицу подчёркивая крупный широкий нос и низко нависающие надбровные дуги. Да ведь это не человек – дошло до меня. И только тогда я понял, что хозяйка не отдавала существу команд голосом: – Она говорит? – спросил я, показывая глазами на странную женщину. – Не понимают язык… наш… глупый, – девушка улыбнулась и постучала пальцем по своей прелестной юной головке. Слуги? Рабы? Непонятно… и тут я вспомнил про пятнистых гоминидов с Южных Материков, как их называл старик? – Эти люди, – я показал на служанку, – Со-то-рий-цы? – я попытался внятно сказать слово по слогам, справедливо полагая, что оно происходит от латинизированного названия одного из Южных Материков, названного колонистами Соториусом. – Эти… не люди… – девушка пыталась подобрать слово, которого очевидно не знала, – вещи… да. Ничего не понял, ну да ладно, после завтрака (или уже обеда?) разберёмся. И всё же периодически отрываясь от еды я продолжил задавать девушке вопросы: – Научи… ваш, – я показал на неё вилкой, – язык… говорить. Я произнёс все слова по отдельности невольно пародируя её манеру общения, сопроводив их неопределёнными жестами в воздухе. Но девушка лишь растерянно пожала плечами – по всей видимости она меня не поняла: толи слова которые я использовал были ей не знакомы, толи конструкцию из них я собрал неправильно… С другой стороны, а чего я хотел? Какой ответ получить? Да? Нет? Меня бы спросили, я бы тоже не нашёлся что ответить. Поэтому почесав в затылке, я решил подойти к вопросу с другой стороны – сразу с примеров. Я показал на тарелку и медленно произнёс: – Ламинам? [тарелка, лат.] Девушка помотала головой: – Платио! – ответила она, показывая на свою. Тогда я поднял вику и произнёс: – Фурка?[вилка, лат.] – Фурка! – подтвердила девушка, радостно кивая головой, отчего её золотистые волосы задорно заколыхались в воздухе. Указав пальцем на стакан, я продолжил: – Кап?[кружка, лат.] – Куп! – поправила меня девушка. Беглым взглядом, осмотрев помещение, в поисках предметов, названия которых могли бы быть мне знакомы, я хлопнул ладонью по столу: – Менса? [стол, лат.] – Минса! – девушка улыбнулась, повторив мой жест. И тут же задала вопрос сама: – ты… знаешь… наш… язык? Плохо? – Ни[нет, лат.], – ответил я, покачав головой, – я знаю… – я сделал неопределённый жест себе за спину, – знаю… патерна[исходный, родительский, лат.]… язык, – жестом раскрытой ладони я показал слова вылетающие из губ, – на Земле, – я указал на небо, его называли «латынь». Собственно ничего удивительного: Первые Люди Стигии – это бойцы ОЭГ и члены их семей, собранные со всей разгромленной Союзной Империи. На Старой Земле язык у людей общий – он тоже восходит к латыни, но всё же не является её продолжением, тысячи лет назад он был известен как «английский» – а вот во внешних мирах, заселённых на заре космической эры, языки могли быть какими угодно. Там не только сохранились языки глубокой древности, пусть даже в видоизменённом виде, но и появились совершенно новые – ведь некоторые миры оставались в изоляции тысячелетиями, прежде чем земляне создали настоящие гиперпространственные двигатели способные перемещать корабли быстрее скорости света, и человечество вновь смогло объединиться под крылом Космической Федерации. Как следствие языком командования в ОЭГ был так называемый «общий язык» Старой Земли, а все остальные понимали друг друга как могли… Что было общего у всех этих людей собранных с сотен человеческим миров? Только работа! …и язык на основе которого вся эта работа строилась – латынь, по странному стечению обстоятельств оставшаяся официальным языком биологии и медицины. Суржик на базе латыни… всё что осталось от сотен языков из сотен колонизированных человечеством миров… Я тяжело вздохнул – мысли о том, что большая часть известного мне человечества уничтожена, вгоняла меня в депрессию. Так что я решил всерьёз взяться за изучение местного языка, тем более что общение с красивой девушкой само по себе поднимало мне настроение. Латынь я, конечно, знал. А если знаешь от чего отталкиваться, обучение идёт быстрее. Так что когда в дом вернулся Хранитель мы с Нисой уже болтали обзывая по порядку все предметы в комнате. К тому времени я уже выяснил, что всё здание принадлежит семье Навара. В доме три этажа, на первом часть помещений была отведена под склад (библиотеку?), а часть под гостиную, где отец принимал посетителей. Столовая и моя спальня размешались на верхнем, здесь же был рабочий кабинет Селуда и ещё две комнаты ныне пустующие. На втором этаже размещалась кухня, и две спальни, одна из которых была занята девушкой-соторийкой выполняющей несложную домашнюю работу – как объяснила Ниса, на что-то серьёзное интеллекта саторийцев не хватает. Соторийка может убраться, помыть посуду, накрыть или убрать со стола, подогреть еду или наложить её в тарелки, но не больше. Так что все эти чудесные блюда, которые мы ели за завтраком или вчера на ужин, Ниса готовила сама. Два старших брата жили в другой части города, а их мать умерла несколько лет назад от заразной болезни. Девушка пыталась объяснить подробности, но я так ничего и не понял. А вот узнать что-либо существенное о техническом уровне города и мира мне не удалось. Кроме того я не знал как перевести технические термины на местный язык. И всё же Ниса сумела объяснить мне, что в городе есть телефонная связь и чёрно-белое телевидение с несколькими каналами. Если я понял правильно, телевидение и связь были проводными, а странные чёрно-белые экраны имели в своей основе технологию схожую с той, что заставляла светиться потолки – Асшайская химическая промышленность производила несколько полимеров которые излучали свет под действием электрического тока. Само электричество, как я и предполагал, давали стены домов – построенные из обычного горного базальта они были покрыты тонким слоем полимера производившего электричество при поглощении света. Технология была похожа на древние солнечные батареи хотя и основана на более продвинутых принципах доставшихся Асшайцам в наследство от Первых Людей – как сейчас называли спустившихся с небес колонистов. Мне даже удалось выяснить некоторые подробности летоисчисления – после Катастрофы ось вращения планеты непрерывно колеблется и потому времена года длятся по несколько лет, да и сама продолжительность года, возможно, немного изменилась – эту часть я понял потому что специальные термины в латинизированных языках, как правило, имеют общие корни. Девушка нарисовала мне довольно подробную схему, объясняющую что сейчас года исчисляют не по сезонам, а по приближению и удалению от местного солнца (Стигаем его никто не называет, это имя, окончательно закрепившись за руинами древнего города, утратило было значение). Если коротко: то орбита планеты имеет некоторый эксцентриситет, и потому линейные видимые размеры светила незначительно изменяются в зависимости от положения планеты на своей орбите. Орбитальные характеристики мира, конечно, тоже изменились, но в отличии от наклона орбиты, совершенно не значительно. Кроме того орбита, опять же в отличии от оси вращения имела хоть и изменённые, но стабильные значения, так что вести летосчисление хоть и с трудом, но было возможно, несмотря на хаотичную смену сезонов. Развлечения были старомодны и не многочисленны, например моя хозяйка любила читать книги, откуда и знала немного о древнем языке Космической Федерации, который хоть и был от латыни намного дальше её родного языка, но в всё же имел некоторое родство. Алфавиты языков были схожи, хотя за последние 200 лет (сколько это в земных годах сказать трудно, так как о Земле Ниса знала только из сказок) для обозначения некоторых фонем возникли новые символы. Сами фонемы возникли из необходимости общения с соторийцами, которых, по всей видимости, использовали в качестве грубой физической силы – последние были очень сильны физически. В дикой природе соторийцы крайне агрессивны, но воспитанные в человеческих условиях становятся более покладистыми. Впрочем, как предупредила меня девушка, они всё равно остаются дикими животными и опасны не менее чем приручённые волки или пантеры. Так что обращение с ними требует известной осторожности и сноровки. Селуд вернулся домой только глубоким вечером, когда солнце уже коснулось горизонта и освещало базальтовые улицы города прощальными красноватыми лучами. – Смотрю, вы делаете успехи в нашем языке? – похвалил меня старик. – Да, – кивнул я, – как оказалось он не слишком сложен, и я знаю тот язык от которого произошёл ваш… – Да? – удивился хранитель, – откуда? – На Земле он называется латынь и широко используется в биологии, а как вы понимаете… – я хотел было указать пальцем на золотую тету на груди, но не сообразил, что на мне нет формы. Однако старик, по всей видимости, меня понял. – Конечно, ОЭГ… биология основа основ… – и почти не меняя тона, молниеносно сменил тему, – мне нужно с вами переговорить. Я обрисовал ситуацию старейшинам, и вроде бы вам ничего не угрожает, но они хотели бы вас увидеть. – Я только за! – обрадовался я. – У меня есть кое-какие соображение, как использовать Ковчег против стигийцев и их лиственных лесов! Старик покачал головой: – Боюсь, что Ковчег их мало интересует. Вера в его мощь не так велика, как вера в древнее оружие… вроде вашего бластера. Я фыркнул: – Что за чушь? Где бластер, а где Ковчег ОЭГ? Это всё равно, что предпочесть кухонный нож танковому батальону… даже ни так, как предпочесть нож танковому заводу с полной системой снабжения производства! Старик нахмурился: – Боюсь вы не понимаете, Хранителям не нужен Ковчег, потому что они не собираются больше терраморфировать материк, им вполне достаточно Лэнга и Асшая… они обошлись бы и одним Лэнгом, если бы там были полезные ископаемые, но планета бедна ими в принципе, и без минеральных ресурсов Сумеречных Гор, металлургических и химических заводов Асшая, Лэнг скатится в каменный век. Поэтому Правящий Совет хочет любой ценой удержать Асшай. …но на этом всё, остальной мир их совершенно не интересует. – Но ведь и эту задачу проще решать Ковчегом, а не бластерами! – не сдавался я. – Они так не считают, – не согласился старик, – во-первых никто не верит что вам удастся решить проблему, которую не смогли решить Первые Люди. Их было больше, Ковчег был исправен, но при попытках терраморфирования они потерпели поражение и поставили всю колонию на грань гибели… – Но они же не знали того, что теперь заем мы! – взвился я. – А зная, что и где искать, мы… Старик жестом остановил меня и произнёс, понизив голос до шёпота: – Я смотрю вы хорошо общаетесь с моей дочерью, и она немного знает федеральный язык, поэтому я хотел бы поговорить с вами наедине, – снова повысив голос Хранитель обратился к дочери. Из его слов я уловил «готовить», «накрыть» и «стол» – слова которые уже были мне известны. По всей видимости он предлагал её приготовить ужин и накрыть на стол. Меня же самого старик увлёк в низ, добавив что-то про библиотеку и дом. – Я сказал Нисе, что хочу показать вам дом, – объяснил он на федеральном, – поймите меня правильно, Ниса юная девушка, ей не стоит знать политических подробностей. Кроме того это может быть опасно, ведь, как я уже говорил, Совет не един во мнениях что делать с вами и ковчегом. Они будут стараться, вынюхивать сведения, и чем меньше людей посвящены в наши настоящие планы, тем лучше. – У нас с вами есть секретные планы? – усмехнулся я. – Пока нет, но в любой момент могут возникнуть, – подмигнул старик. Мы спустились по витой лестнице на первый этаж дома, и оказались перед тяжёлой металлической дверью, которую старик открыл ключом, висящим на его шее. Здесь было прохладнее чем наверху: толстые базальтовые стены хорошо абсорбировали тепло, благодаря чему днём и ночью температура в доме почти не менялась и была равна среднесуточной температуре на улице, однако работающая печь на втором этаже, не смотря на сплошной дымоход всё-таки подогревала верхние этажи. – Это мой рабочий кабинет, – он пропустил меня вперёд в плохо освещённое помещение, а затем добавил потолку яркости, подкрутив какой-то регулятор на стене. Помещение залил яркий свет и я увидел большой Т-образный стол, который можно было бы использовать для заседаний небольшого совета директоров, и множество опутанных проводами экранов и другой аппаратуры. – Кстати, – поинтересовался я, указывая пальцем на электронику, – Ниса говорила, что электричество дают стены домов, но как? И как вы его запасаете? Это хоть секретом не является? – Нет, – махнул рукой старик, – какой тут секрет. Мы производим полимер, которым покрыты все дома с Асшае, он создаёт разность потенциалов между освещённой поверхностью и базальтовым основанием стен и мы просто снимаем с него электричество, как с солнечной батареи. Конечно, формулу полимера я вам не скажу, но не потому что она секретна, а потому что я не знаю тонкостей технологии – не моя область. Хранить этот секрет не имеет никакого смысла – единственный завод производящий полимер находится в Асшае под контролем Хранителя Технологий, и кроме нас его произвести некому и не из чего. А храним электричество в обычных литий-ионных аккумуляторах – с химией у нас попроще – химические технологии поддерживать не так сложно, как электронику – для этого не требуется множество людей и разделённых производств, как для создания, например, компьютеров… – Или галлопроекторов, – добавил я, указывая пальцем на бледные плоские экраны. – Сам проектор мы бы, пожалуй, осилили, но управляющую электронику – нет, – согласился старик, – для того чтобы создать нормальный процессор, даже полупроводниковый, требуются сотни тысяч людей занятых в сотнях различных техпроцессов. Так что да, электроника – наше самое слабое место. – А эти экраны работают также как и светящийся потолок? – поинтересовался я. – Совершенно верно, – кивнул старик, – они состоят из маленьких ячеек, к каждой из которых идёт отдельный тонкий провод. И да, даже производство достаточно тонких проводов является для нас большой проблемой… собственно всё из-за того же отсутствия элементарной базы, которую просто не может поддерживать жалкий миллион человек, проживающий в городе… – Хорошо, – сказал я, присаживаясь в кресло в верхней перекладине Т-образного стола, почти напротив места хранителя, – так что же такого секретного вы хотели мне сообщить? – Смотрите, – начал Хранитель занимая место во главе стола, – главная проблема для совета состоит в том, что если вдруг вам удастся отодвинуть границы лесов достаточно глубоко внутрь материка или вообще уничтожить лес вместе со стигийцами, то люди разбегутся из отравленного города как крысы с тонущего корабля. С одной стороны это позволит основать новые города, но с другой совершенно непонятно смогут ли старейшины захватить и удержать в них власть? Не станет ли Совет Асшая всего лишь кучкой стариков распоряжающихся сырьевым придатком развитого человечества на обломках древней цивилизации? Это очень болезненный вопрос, для тех кто привык к власти... – Но не для вас? – с иронией произнёс я. – Но не для меня, – кивнул старик. Он наклонился, забрался куда-то вглубь стола и извлёк на свет большой хрустальный графин. Следом за ним появились и два бокала: – Выпьете? – Не откажусь, – кивнул я, – что это? – Винный… дистиллят… – гладкая речь старика сбилась, очевидно он не знал нужного слова на федеральном чтобы обозвать напиток. – Виски что ли? – я с подозрением посмотрел на прозрачную бесцветную жидкость льющуюся в бокал. – Я слышал это слово, – ответил старик наполняя второй бокал, – но из описания сделал вывод, что для земной версии напитка нужны дубовые доски… но дубы в Асшае не растут… никогда не росли. Мой мозг помимо моей воли сразу же стал искать способ генно модифицировать дуб для экваториального приморского климата, но эти мысли улетучились как только я глотнул пахучей обжигающей жидкости – к чёрту всё, так тоже вполне неплохо. Хм… мне нравится здесь всё больше и больше, интересно, а как у них с кофе и табаком? – И всё же, – поинтересовался я возвращая бокал на стол, – почему вы не разделяете позицию совета? Я изучил жизнь города мало и из окна, но мне кажется что и вы здесь не последний человек? – Во-первых, – начал старик, загибая пальцы, – мои знания и знания нашей… мн-н… группы, которую я возглавляю, пригодятся всегда и всем. Во-вторых, старые книги приходят в негодность, мы и так утратили огромный пласт технологий разучившись читать электронные носители… – он бросил загибать пальцы и снова взялся за бокал, – Но главное даже не это, главное то, что знания не должны лежать без дела, они, подобно птицам, не могут жить в заточении секретных библиотек… они… портятся, пропадают, исчезают вместе с книгами приходящими в негодность и людьми которые умеют их читать. Знания должны принадлежать всем… но нынешний миллион человек никогда даже не прочтёт всех тех книг, которые хранит наш… – он снова замялся, пытаясь подобрать слово, – орден. Нам нужно больше людей… кроме того я не верю в возможность бесконечно удерживать Асшай. Рано ли поздно он падёт либо под натиском кочевников либо под напором стигийцев… но ещё до тех пор древние очистные сооружения выйдут из строя, и пресной воды не будет даже для людей. Не могу сказать что слова старика показались мне убедительными. Но по его тренированной речи я понял, что он готовил это сольное выступление давно и повторял не первый раз. – А что с городом? – я пытался вспомнить говорил старик об этом что-либо вчера, –Ниса сказала, что здесь проблемы с пресной водой, но я не понял какая именно? – Если вы не заметили, то в четырёхстах километрах вверх по течению находятся радиоактивные руины… – напомнил старик, – сейчас грунтовые воды дают нам достаточно воды для жизни, но её уже не хватает для промышленности и животноводства. Только вопрос времени, когда она перестанет отличаться от воды из Пепельной… Я кивнул – да, пожалуй, тут никакие очистные не помогут. – Но и это ещё не всё, – продолжил он, – есть ещё призрачная трава… Да, вчера старик что-то об этом рассказывал. Странную траву, которой нет ни в одной базе данных, я видел в горах… вроде бы старик говорил, что она ядовита. – …она не просто ядовита сама по себе, – напомнил он, – она отравляет воду и почву вокруг города. – Так мы могли бы её… – начал было я, но старик прервал меня резким жестом. – И! – произнёс он с нажимом, показывая что он ещё не закончил свою мысль. – Позволяет старейшинам держать город под контролем за счёт поставок воды и продовольствия, а Лэнг – за счёт поставок металлов и минералов. В общем, нынешнее положение дел им крайне выгодно и ничего менять принципиально они не хотят. Эта логика была омерзительна, но понятна. Я поморщился и спросил: – Но оружие им тогда зачем? – Против кочевников, – ответил старик. – Против людей? – я не поверил своим ушам. – Тут целая планета, которую нужно только зачистить от аборигенов, а они собираются применять оружие против людей?! – Боюсь что так… – Селуд развёл руками, демонстрируя, что тоже разочарован подобным решением. – Это отвратительно… – не сдержался я. Я хотел добавить: «…на подобное я пойти не могу», – но вовремя прикусил язык – пока я не знаю кто мне друг, а кто враг, от выражения своих мыслей стоит воздерживаться, по крайней мере в тех пунктах, которые противоречат мнению местных правителей. – А что вообще за кочевники? – попытался я внести ясность. – Расскажите мне о них. – Да, я, в общем, ни так уж много знаю… – задумчиво проговорил старик, и добавил, – в смысле никто не знает. – …и всё же? – настаивал я. Мне могла пригодится любая информация. – Как я вам уже говорил, какая-то часть изгнанников спаслась в горах, – напомнил мне старик содержание нашего первого разговора, – когда вода отступила, они спустились в долину, с ними спустились и выжившие земные животные. С тех пор они обитают где-то в междуречье Иня и Цзиня – это две крупные реки к северу от города. В долинах этих рек ещё сохраняются обширные саванны, потому что полноводный Цзинь, ставший ещё более полноводным после Катастрофы, долгое время преграждал путь лиственным лесам с севера. Около двадцати лет назад со стороны кочевников начались нападения на город и шахты с северной стороны… – Почему? – осведомился я. – Для того чтобы ответить на этот вопрос нужны деньги и исследования… хотя бы переговоры! А вы думаете кому-то есть до этого дело? – нервно ответил старик. – Никому не интересно почему: может они размножились в саваннах, а может наоборот леса перебрались через Цзинь и прижимают людей к горам и бесплодным теневым побережьям… так или иначе они стали представлять реальную опасность, и это единственное что беспокоит Хранителей, так как именно это, а вовсе не стигийцы или лиственные леса угрожает их власти здесь и сейчас. Я задумался… в ОЭГ нас всегда учили думать на перспективу, а здесь прямо какая-то безнадёга. – Ну хорошо, – я сплёл пальцы в замок и опустил на них голову с задумчивым выражением лица, – допустим они расправятся с кочевниками, предположим даже убьют их всех до одного, сколько бы их там не было. Но ведь это не решит проблему? Через двадцать, тридцать, пятьдесят или пятьсот лет леса всё равно дойдут до побережья и штурмовать стены города будут не одичалые с бронзовыми ножами, а эти… обезьяны с гранатами. При этом ни меня ни Ковчега в вашем распоряжении уже не будет – что они тогда будут делать? – Да насрать им на такую дальнюю перспективу, – старик в сердцах всплеснул руками, – им вообще плевать на всё что будет после них! – Но вы же так не думаете? – осторожно осведомился я. – Я нет, – кивнул старик, – но Хранитель Библиотеки не такой уж важный чин в Совете, и моё мнение не дорого стоит… – Но ведь вы же не последний умный человек на этой планете? – продолжал настаивать я, – Наверняка в Совете есть ещё люди, которые видят дальше своего носа? – Есть, – согласился старик, – но их не много, и даже для них выгоды здесь и сейчас должны перевешивать риски того что будет потом и может быть… а здесь и сейчас нам нужно оружие против кочевников. – При всём уважении, – я поднял голову, и сделал ещё глоток, – здесь что-то ни так. Старик удивлённо посмотрел на меня, и мне пришлось развернуть свою мысль подробнее: – Ну смотрите – вы смогли поддерживать химическую промышленность на уровне середины третьего тысячелетия нашей эры, а порох, вообще-то, изобрели за тысячи лет до двигателей Стирлинга и светопреобразующих полимеров… почему вы не делаете порох? – Мы делаем, – уверенно ответил старик. Тут уже настала моя очередь удивляться. – Тогда в чём проблема? Ни так уж вы примитивны чтобы не делать хорошего автоматического оружия… или… – добавил я поражённый внезапной догадкой, – никакой проблемы нет и вы делаете пороховое оружие? – Конечно делаем! – подтвердил старик, – Но ведь бластеры лучше?! – Кто так сказал? – я с хитрой улыбкой посмотрел на старика, – вы можете вспомнить точно, кому в совете принадлежала эта мысль? – Конечно, на этом настаивал глава совета, Бланко Агилар, он Хранитель Законов и… – П-ф-ф, – успокоился я, – он просто ничего не понимает в военном деле... то есть оружие я вам, конечно, продам, но если у вас есть нормальные автоматы, никаких дополнительных преимуществ над кочевниками от бластеров вы не получите… разве что они помогут от обезьян с гранатами. Залпом допив напиток я встал с кресла и сделал приглашающий жест старику:  Нас наверное Ниса заждалась? – спросил я его. Не мог же я прямо сказать, что проводить время с его дочерью мне намного приятнее, чем обсуждать с ним какую-то бессмыслицу. Старик согласно кивнул и тоже поднялся из-за стола. – Оружие я, конечно, предоставлю, – повторил я, – но я могу рассчитывать что мне щедро заплатят за такой подарок? – О! В этом не сомневайтесь! – старик поддержал мой тон. – Если разговор сведётся к деньгам, за ними дело не станет! Остаток вечера мы провели за столом на третьем этаже, где Ниса опять приготовила что-то изумительно вкусное. Она не спрашивала что мы так долго без неё обсуждали, но внимательно слушала всё, о чём разговаривали за столом. Здесь никакого секрета уже не было – Селуд пытался уговорить меня потерпеть с представлением в совете, хотя бы до тех пор, пока не заживут рёбра и не пройдут последствия сотрясения. Я, напротив, пытался объяснить Хранителю Библиотеки, что и так провалялся без дела почти четыреста лет, и терпеть ещё месяц не вижу никакого смысла. Кроме того, мне нужны были деньги. Об этом я старику не говорил, но мне очень не хотелось оставаться в долгу за его гостеприимство. Да и вообще я хочу погулять по городу, пообщаться с людьми, посмотреть на море в конце концов. Может быть даже сделать подарок его дочери, которая вызывала во мне всё большую и большую симпатию… а может и другую девушку себе найти, а то моё воздержание и так затянулось на века. Всё это стоит денег и я намеревался раздобыть их на переговорах с Советом. Да и вообще от одной мысли, что мне придётся ещё несколько недель провести в каменной коробке, я готов был полезть на стену. Не знаю какие из моих аргументов его убедили, но к концу вечера Хранитель Библиотеки сдался и пообещал устроить встречу в самое ближайшее время. С тем мы и разошлись: Селуд – обдумывать как меня представить, а я – с мыслями о том, что бы мне ещё продать из оборудования и как выручить за это наибольшую цену…