Рождённые в Пламени

Утром я проснулся от аппетитных запахов, проникающих в приоткрытую дверь спальни. Может быть я забыл запереть дверь с вечера, а может кто-то открыл её специально, чтобы я не залёживался, но стерпеть искушение этими ароматами я не мог, и потому быстро выбравшись из постели и облачившись в подаренные Селудом шаровары и просторную рубаху, вышел из комнаты. Моей прелестной хозяйки нигде не было. Искать её в затворённых комнатах я не решился, и потому спустился на второй этаж, где, судя по звуку и запаху, и разворачивалось основное действо: Ниса в просторном шёлковом халате сосредоточено размешивала какую-то пищу на большой металлической сковороде, охваченной снизу тусклым голубым пламенем. Пар и жар поднимались вверх туманным ореолом окружая её лицо, и исчезали в гудящей вентиляционной шахте пирамидой расходящейся над плитой чуть выше её головы. Заметив меня, девушка красивым движением откинула назад свои русые волосы и улыбнулась: – Дисано! – произнесла она, указывая на сковородку. Этого слова я ещё не знал, поняв это она добавила: – Миса, – что означало «пища», это слово уже было мне знакомо, – мана, – произнесла она второе слово и указала за окно. «Мана?», «Мане?» – Мане? [утро, лат.] – произнёс я, показывая двумя руками горизонтальную плоскость, как будто разглаживаю одеяло, а затем зачерпнул с воображаемой поверхности полные горсти и сопровождая движение глазами поднял их в небо. – Солнце, – произнёс я уже известное слово, на их языке кивая на горсти, – проснулось? Мана? – Мана, – хохотнув, кивнула девушка. Понятно, «мана» – это утро, значит «дисано» это не животное, это утренняя еда – завтрак. Я показал на сковороду и сделала ладонью волнообразные движения слева на права пытаясь изобразить плывущую рыбу, уж не знаю, как этот жест восприняла девушка, но она кивнула так, как будто поняла о чём речь. Ниса последний раз помешала содержимое и выключила пламя нажатием какой-то клавиши под панелью. – …! – Она произнесла какой-то громкий горловой звук, и из дверей смежной комнаты выбежала уже знакомая мне соторийка с тряпкой в руках. Гоминидка смотрела на девушку исподлобья совершенно бессмысленными глазами, в которых почти не мелькали признаки разума. Ниса обвела рукой плиту и примыкавший к ней стол и, ни слова не говоря, указала на тряпку в руках соторийки. Видимо это означало «убрать». Соторийка ни словом, ни жестом не выразила понимания, а просто молча подошла к раковине, сполоснула тряпку под проточной водой и принялась наводить порядок. Ниса достала с верхней полки две тарелки и две вилки и протянула их мне. Её мягкие ладони коснулись моих рук и я невольно вздрогнул от пронзившего меня заряда эмоций, даже сердце, казалось, стало биться быстрее: «Какая она всё-таки красивая!» – подумал я невольно залюбовавшись этой чудесной девушкой. В её присутствии меркли даже воспоминания о Трише, чего со мною давно не случалось – обычно я машинально сравнивал с ней всех встречающихся мне женщин и почти все они безнадёжно проигрывали… но не Ниса… Правда мне было сложно разгадать истинный смысл этих своих ощущений – я ведь не видел других женщин с момента пробуждения – может сейчас любая баба подействовала бы на меня точно также? Я помотал головой пытаясь стряхнуть наваждение, и выглядел в этот момент, наверное, очень странно. Ниса вопросительно посмотрел на меня и я, едва не краснея, принял, наконец, тарелки и вилки из её бархатных ладоней. Она улыбнулась одним краешком губ, взяла сковороду и свободной рукой указала мне направление к двери. Мы вернулись на третий этаж. Я расставил тарелки, а Ниса положила в них еду. Подвинув мне тарелку и усевшись в своё кресло она проговорила: – Вы вчера говорили отец? – судя по интонации, это предложение должно было быть вопросом. – Совет, – ответил я, неопределённо махнув рукой. Девушка кивнула, сделав вид что понимает меня, и добавила: – Одни? Почему? В ответ я честно пожал плечами – я и сам бы хотел знать. – Отец, я, – она указала пальцем себе на грудь, – не верить? Я развёл руками, надеясь что такой жест будет воспринят как «не знаю». Потом подумал и добавил: – Он, думать, знать, опасно. – Что? Я вновь развёл руками в искреннем жесте непонимания, потому что пока сам не понимал имеющей место политической ситуации. – О! – девушка стукнула по лбу пальцами, – забыть, я, ты, подарок. Она улыбнулась и выпорхнула из комнаты. Не было её буквально пару минут, вернулась она радостная и с улыбкой положила мне на колени свёрток из мягкой ткани. Меня опять пронзило ощущение тепла и нежности. «Какая же она всё-таки красивая!» в очередной раз подумал я, принимая предмет из её рук. Развернув свёрток, я понял, что у меня в руках находится мой же собственный бластер, только теперь он был упакован во что-то напоминающее древнюю кобуру, на упругом поясе из рыбьей кожи с пряжкой из жёлтого металла, на которой была вытравлена золотая тета – эмблема Общества Экологической Генетики: – Носить, – девушка несколько раз обвела руками возле своей талии, – без… ска-фан-дэр, – это слово далось ей с трудом, но мне и так было понятно, что она имела в виду. Поучив подарок, я немного растерялся. Вещь действительно была очень нужной, кроме того она однозначно демонстрировала симпатию, да и судя по виду и нанесённой гравировке была как минимум не дешёвой – ну ладно ремень или кобуру девушка могла сшить сама, но изготовить именную пряжку из металла – вряд ли. Ниса улыбаясь вопросительно смотрела на меня. Разумеется, я был очень рад и весьма признателен, но ведь за такой подарок нужно чем-то расплачиваться? Не став долго раздумывать я снял то единственное, что ещё оставалось на мне из моих старых вещей – личный номер с именем, группой крови и голографической записью характеристик ДНК, на цепочке из металлизированного углеволокна. Как сказать «спасибо» я не знал и потому протянул его девушке используя единственное слово которое смог подобрать: – Тебе! – Граци… – прошептала девушка, принимая подарок, и даже слегка покраснела. Зато теперь я знаю как на их языке звучит «спасибо» – я тоже улыбнулся – а личный номер мне здесь всё равно не нужен, ведь ни прочесть ни подобрать лекарства по коду здесь некому и не из чего. Попавший в руки бластер напомнил о рюкзачке с инструментами – я вспомнил, что там лежит и аптечка с некоторыми важными препаратами. В том числе там должна быть упаковка с несколькими таблетками Эмпатиума – наркотика отдалённо напоминающего древний MDMA. Эта штука находится в аварийном комплекте как раз на случай допроса попавшего в руки «языка». Он не то чтобы позволяет читать мысли, но очень сильно увеличивает взаимопонимание с любым другим разумным существом. Полагаю он вполне подойдёт для ускорения обучения языку: – Отец, меня, совет, – произнёс я набор слов, уже мне знакомых, – учи меня язык? Для верность я показал на себя указательными пальцами обоих рук. – Да, – с улыбкой кивнула девушка, – когда еда конец, – она указала на тарелку и с укором добавила, – я делать! – Конечно, – кивнул я, – после еды, понял! Сразу после трапезы я попросил девушку принести мой рюкзак, что она немедленно выполнила. Ниса с интересом смотрела на странные штуки, которые я одну за одной выкладывал из технического кармана между баллонами. По её взгляду было понятно, что она хотела бы узнать назначение приборов, но к сожалению я не знал достаточно слов, чтобы его объяснить. Аптечка не подвела, синий продолговатый цилиндр с золотой тетой в верхнем основании раскрылся, представив мне семь белых цилиндрических таблеток. Действие таблетки от шести до двенадцати часов – их хватит на семь дней… выучить язык за семь дней – такого я ещё не делал. Но как говорил отец Тук задирая подол девственнице: «всё когда-нибудь бывает в первый раз». – Либер? [книга, лат.] – спросил я. Но девушка лишь подняла на меня непонимающие глаза. И тут я вспомнил где видел книгу. – Пойдём, – произнёс я на федеральном, и вставая с кресла взял девушку за руку и потянул на себя. Какая же у неё приятная рука, и какая же она сама… приятная… кровь гулко застучала в ушах, а сердце как будто остановилось в груди от одного только прикосновения. Девушка не поняла сказанного слова, но поняла мой жест. Не выпуская руки она проследовала за мной в отведённую мне комнату и нерешительно остановилась рядом, когда я отпустил её руку чтобы открыть окно. Гаргулья с книжкой была на месте и всё также с умным видом таращилась в каменные страницы. Я взял девушку чуть выше талии и подвёл к окну – от прикосновения к её телу и запаха волос у меня даже закружилась голова. Облизнув пересохшие губы я указал ей на химеру и повторил: – Либер! – показав ладонями открытую книгу перед глазами. Лицо девушки осветилось пониманием: – Либра! – она подпрыгнула и хлопнула в ладоши. Ну какая же она милая! Я вдохнул полной грудью пытаясь унять разгулявшиеся эмоции: – Ты, – я указал на девушку, – мне, – теперь я указывал на себя, – либра! Лего! [читать, лат.] – Лир! – поправила меня девушка, – понял! И с лёгким шелестом платья моя птичка упорхнула из комнаты. С этого дня обучение языку было построено следующим образом: девушка читала мне книги вслух, а я внимательно следил за её жестами, мимикой, зрачками, кожей, и всем что каким-либо образом отражало мысли. Эмпатиум создаёт иллюзию чтения мыслей, хотя конечно действует иначе – просто по совокупности внешних признаков ты начинаешь полностью ощущать эмоции окружающих носителей разума. Начинаешь понимать их настолько хорошо, что от чтения мыслей это почти не отличается. Иногда даже кажется, что ты слышишь обрывки фраз в чужой голове, но чуда в этом нет – просто мозг работает на пределе своих возможностей, а человеческий мозг – очень мощный вычислитель, с невероятной точностью предсказывающий поведение любых сложных систем… если его грамотно настроить. Девушка читала, я слушал и спрашивал, потом пытался читать я – благо алфавит и написание мало отличалось от латинских оригиналов – а она объясняла мне непонятные слова и поправляла произношение. Я чувствовал её эмоции и переживания… но чувствовал я и ещё кое-что, и это относилось лично ко мне. Теперь у меня не было никаких сомнений, я ей интересен. Несколько раз я даже отмечал возбуждение при моем появлении, а ведь обмануть человека под Эмпатиумом невозможно… Мне стоило невероятных усилий сдерживать свои собственные желания, точно зная, что если я сейчас возьму её ладонью за шею слегка приподняв волосы и поцелую в призывно манящие полуоткрытые губы – она сама с готовностью ответит не только на мой поцелуй, но и на любые более смелые действия. Я ей нравился. Она готова была стать моей. И я этого хотел. Но… Что останавливало меня? Честь, порядочность? Не думаю… В прошлую свою миссию мы полностью уничтожили население целого мира и превратили цветущую планету в пустыню – люди способные на такое не имеют ни чести ни совести, даже если уверяют себя в обратном… Но её я не мог тронуть даже зная что она на это согласна… Может это любовь? Как это было у меня с Тришей 400 лет назад? Что я чувствовал, какие эмоции испытывал? Сложно сказать… всё это происходило так давно... прошлое было как будто в тумане, из которого на меня смотрело лишь обрамлённое русыми волосами чуть курносое мило личико Нисы и её манящие алые губы… – Ты меня слушаешь? – спрашивала в такие моменты девушка и сердито смотрела на меня. Я возвращался в реальность, набивая свою голову новыми словами и семантическими конструкциями, пока снова не уплывал на волнах Эмпатиума в дебри размышлений о её нежных формах и призывно манящих губах… В таком режиме прошло семь дней, за которые я удостоверился в своей привязанности к Нисе и выучил язык почти до уровня местных. Когда таблетки закончились я провёл в постели больше суток – мозгу потребовалось время чтобы прийти в себя после перегрузки, а в полдень следующего дня Хранитель Библиотеки пригласил меня на совет. *** Огромный чёрный седан подъехал к дому семьи Навара ровно в полдень. Машина как будто была вырезана из цельного куска чёрного камня, как и все здания в городе, и блестела на солнце всё тем же матово-смолянистым блеском. В этот день я, впервые с того момента как пришёл в себя, покинул замкнутое пространство приютившего меня дома и оказался на улицах города. Ощущение было такое, как будто я не на улицу вышел, а вошёл в сауну – горячий мокрый воздух вобрал меня в свои объятья и я едва ли не физически ощутил как организм пытается выдавить из себя струйки пота ради защиты от оглушающей жары. – Фух, – произнёс я, заваливаясь на заднее сидение стилизованного под древность автомобиля, – сколько тут градусов? – Тридцать пять по Цельсию, – ответил Селуд протягивая мне руку для рукопожатия. – А кажется будто все пятьдесят, – проворчал я закрывая за собой дверь. В машине было прохладно, по всей видимости где-то под капотом работал кондиционер. – Влажность высокая, – согласился старик и отдал приказ водителю ехать. Да, в машине был водитель, как в глубокой древности на Земле, я хотел было задать глупый вопрос, но вспомнил что Хранитель уже объяснял почему в городе проблемы с производством электроники, ну а без электроники, понятно дело, не собрать даже самый примитивный автопилот. Походу движения выяснилась и ещё одна деталь – оказалось, что полноценные автомобили в городе всё-таки были, хотя их и считанные единицы – также как и чёрный седан Навары они обходились без выхлопных труб, что однозначно указывало на электромоторы: – Улицы ведь рассчитаны на большой поток транспорта? – спросил я, глядя как электрокар объезжает очередную лавку торговца, расположившегося прямо на проезжей части, – но за всё время нам встретилось буквально несколько машин, почему их так мало? – У нас экономика в миллион человек, – резонно заметил Селуд, – мы не можем в таких условиях создать сколь-нибудь заметное серийное производство. Для того чтобы машину мог позволить себе каждый, их нужно производить миллионами, а мы собираем в ручную всего несколько десятков экземпляров в год, поэтому они баснословно дороги и их могут позволить себе лишь очень богатые люди… – Как вы, например? – поинтересовался я. Старик усмехнулся: – Боюсь даже мне это не по карману, это транспорт Совета, – объяснил указывая на обивку сидения, – Хранитель Библиотеки почётный пост... но не слишком доходный... – А воздушные корабли? Самолёты? – спросил я, указав глазами наверх. Старик покачал головой: – У нас есть радиоуправляемые паропланы, которые мы используем для разведки, правда мы не можем сделать для них компактные камеры… да и источники питания тоже. То есть что-то мы конечно делаем, но оно такого качества и таких размеров, что запас хода с этими комплектующими у летательных аппаратов минимальный. Он может пролететь несколько километров возле стен или вдоль железной дороги, но не более... – А воздушные аппараты для людей? – снова поинтересовался я. В ответ на этот вопрос Селуд Навара лишь с тяжёлым вздохом махнул рукой: – Об этом не приходиться даже мечтать. – Проговорил он. – Мы могли бы собрать какие-нибудь примитивные самолёты, но для них, по большому счёту, нету задач – летать-то нам некуда. Самый длинный из существующих маршрутов это из Асшая в Туран – примерно восемьсот километров морем. Но даже на парусных судах он преодолевается за несколько дней. Самые отдалённые рудники Асшая в паре сотен километров от города, но туда ходят электропоезда, оставшиеся ещё со времён Первых Людей. Самолёт в таких условиях просто баснословно дорогая игрушка… и совершенно бесполезная... – А как же эти ваши кочевники? – напомнил я. – Разве за их перемещением следить не надо? – Увы… – развёл руками старик, – несколько лет назад Воларис – тогдашний хранитель технологий, изготовил воздушный шар способный поднять двух человек – мы использовали его для наблюдения за северной границей города… но два года назад его оторвало ураганом и на этом история воздухоплавания в Асшае закончилась. – Я бы мог снабдить вас камерами и хорошими аккумуляторами, на первое время… – задумчиво ответил я. – Если у вас нет под них производственной линии из местного сырья, я боюсь толку от них будет немного, – рассеянно проговорил Селуд, – а вот если у вас есть какие-нибудь производственные линии – они бы нам весьма пригодились… Я задумался – что-то могло остаться на Ковчеге, но даже если бы я нашёл в его потрохах нечто полезное – кто и как будет производить перевозку и монтаж? Да и толку будет чуть – правильно говорит Навара – необходимо радикально повысить численность занятых в экономике субъектов, и поднять общий уровень цивилизации – остальное временные полумеры. Вот если бы мы могли полноценно включить в экономику кочевников… Машина удалялась всё глубже и глубже в деловой центр, теперь нас окружали десяти-двенадцатиэтажные здания – настоящие небоскрёбы по местным меркам. Но направлялись мы и к ещё более высокой тридцатиэтажной – если я не сбился со счёта, считая этажи – громаде. Это здание единственное посреди чёрного города сверкало стальным блеском стекла и бетона, а на его стеклянном фасаде, красовалась золотая Тета Общества Экологической Генетики, размером не менее чем в пять этажей – точно такая же, как на моей униформе. Может быть заметив мой взгляд, а может быть просто так Хранитель Библиотеки ответил на незаданный мною вопрос: – Это единственное здание в городе, уцелевшее со времён колонизации. При реконструкции было решено оставить его в неизменном виде, чтобы напоминать о происхождении Хранителей от Первых Людей. …ну и вообще, о былом величии… Машина проехала мимо главного входа, который очень контрастировал с резными барельефами окружающего нас средневековья – строгие чёткие линии, ничего лишнего, только сталь и стекло – и, обогнув здание, спустилась в многоуровневый подземный гараж. – Запомните, – обратился ко мне Селуд Навара, – председательствует в совете Бланко Агилар, вы его сразу узнаете, он Хранитель Законов и очень влиятельный человек. Он первый на кого ровняется совет в своих решениях. Фронду ему составляет Дис Медина – Хранитель Технологий. Он справедливо считает, что главным в совете должен быть он сам, и всячески это демонстрирует. С большой долей вероятности он выступит против любого спорного решения Агилара, если почует хоть малейшие шансы на поддержку. Вы узнаете его по одежде с золотой Тэтой ОЭГ – он считает себя и свою гильдию наследниками технической мощи предков. Агилар его ненавидит, но обойтись без него не может: Дис действительно очень хороший мужик и продвинутый инженер, всё что ещё работает в этом городе – включая очистные сооружения без которых Асшай вымрет полностью – держится на его техническом гении… – А остальные? – спросил я, покидая машину вслед за стариком. – Остальные ни так важны, – равнодушно ответил он, – основную позицию озвучит Агилар, Медина наверняка ему возразит по каким-то моментам – используйте это с умом. К сожалению вашего мнения, что с кочевниками можно заключить мир, в совете не придерживается никто, но Медина может выступить на вашей стороне чтобы ослабить Агилара… – Не переживайте, – отмахнулся я, – я же не идиот, и не стану озвучивать свою позицию не заручившись прежде поддержкой… – …ещё, – спохватился старик, – Отис Санс, это Хранитель Оружия, сам по себе он тупой салдофон, но от него часто зависит на чью сторону склонится совет. Дело в том, что идейно он близок к Агилару, но без Медины – совершенно беспомощен, так как производство оружия находятся в руках Хранителя Технологий… Я хотел было спросить, как его узнать, но не успел. Мы оказались перед широкой дверью, доступ к которой преграждали двое вооружённых автоматами людей во вполне стандартной, защитного песочного цвета, военной форме. По тяжести и задержкам их движений я понял, что под военной формой скрываются бронежилеты. У меня сразу возникла сильная ностальгия по моему боевому скафандру, который я оставил в доме Хранителя Библиотеки. Эта идея не нравилась мне с самого начала, но Навара настоял на том, чтобы я обошёлся лишь рабочим комбинезоном с эмблемой ОЭГ. Скрепя сердце я согласился, хотя бластер в самодельной кобуре всё-таки к поясу пристегнул. Правда стрелок я был так себе, и без системы наведения, которая опять же была только в скафандре, я едва ли успею уложить этих мускулистых парней прежде, чем они изрешетят меня пулями. Оставалось надеяться, что если не Ковчег, то хотя бы древнее оружие Хранителям действительно нужно, и эти бравые вояки дежурят здесь не по мою душу. Толстый обрюзгший мужчина в белоснежном халате с золотой вышивкой на груди восседал во главе длинного массивного стола, и вытирал лоснящийся лоб носовым платком – не могу сказать что в помещении было особенно жарко, но учитывая габариты возглавляющего совет человека он мог воспринимать температуру иначе. По всей видимости это и был Хранитель Законов Бланко Агилар. Остальные Хранители расположились по обе стороны от него. Я насчитал двадцать девять человек, учитывая самого Агилара и Селуда Навару который стоял возле меня и не спешил занимать оставленное для него кресло. – Представьтесь совету, молодой человек, – проговорил Агилар. Он отнял руку с платком ото лба, и указал мне на противоположный конец стола. Не знаю что он имел в иду, но я воспринял жест как приглашение встать напротив него. Теперь хранители располагались ровно между нами, и если бы мне предложили стул, человеку со стороны могло бы стать неясно кто ведёт собрание. Селуд дружески хлопнул меня по плечу и занял свободное кресло по левую руку от меня. Если близость к главе совета каким-то образом отражала иерархию Хранителей и возглавляемых ими управлений, то Навара делил последнее место с тщедушным старичком неопределённого возраста, грустно гоняющим по столу ручку с правой стороны от меня. Со стороны Агилара правое место занимал высокий плотный мужчина среднего возраста с золотой тетой на груди – заочно известный мне как Хранитель Технологий, а правое – сухонький старичок в золотистой мантии без опознавательных знаков. Двери за мной захлопнулись – я невольно оглянулся на звук – двое охранников заняли свои места по обе стороны от двери приняв автоматы на изготовку. Учитывая тупые рожи, квадратные подбородки и совершенно одинаковые форму и вооружение, я не смог бы сказать наверняка – те же солдаты это что снаружи, или другие стражи порядка, дублирующие первых внутри зала. Однако сомнений в том, что и у этих под одеждой скрываются тяжёлые бронежилеты, у меня не было. – Вы утверждаете, что прибыли с Ковчега-Сеятеля утраченного много веков назад? – вальяжно произнёс жирный мужчина. Тон председателя напоминал скорее допрос, чем деловую беседу. А автоматчики сзади лишь усиливали это впечатление. Кроме того все присутствующие члены совета сидели, а я стоял – это ещё больше придавало происходящему сходство с процедурой дознания. Подобная манера общения была мне неприятна и я уже сильно жалел, что послушал хозяина и не облачился в свой имбовый силовой костюм – мало ли что эти умники решат со мной сделать? Теперь же скафандр в другом конце города, корвет с Фраем в горах за сотни километров, а сам Ковчег вообще удалён за несколько астрономических единиц – я непроизвольно нащупал на бедре бластер, затем сложил руки за спиной так, чтобы выдернуть его при первом же намёке на агрессию. Стараясь не крутить головой я одними лишь глазами осматривал помещение, намечая пути к бегству на случай, если они мне понадобятся: высокие сводчатые потолки и резные рамы на уходящих вверх вертикально вытянутых витражах с цветными стёклами подчёркивали солидность помещения. Под потолком электрическая люстра с россыпью маленьких лампочек стилизованных под свечи. Столы и стулья из натурального дерева. …и всё это восточное великолепие внутри офисного небоскрёба – весьма своеобразный стиль. Тяжёлые двери в два человеческих роста тоже вытесаны из дерева, а возле дверей – двое военных с автоматами… Да, диспозиция далеко не лучшая. – Почему вы молчите? – голос жирного мужика вывел меня из ступора. – А? Да задумался… – неопределённо ответил я, – я борт-инженер Ричард Глор, капрал инженерной службы Общества Экологической Генетики. Я пришёл в себя на Ковчеге ОЭГ несколько недель назад, и… Но жирный не дал мне закончить фразу: – Как вы оказались на корабле? Удивительно мерзкий типа, мне хотелось подойти и зарядить в его жирную ряху ботинком. Но вместо этого я состряпал равнодушное лицо и ответил максимально спокойным голосом: – Я член аварийной бригады. Если повреждения корабля критические мы должны проснуться и произвести срочный ремонт… или уничтожить корабль, чтобы он не попал в руки к врагу, если ремонт осуществить невозможно. – И как вы оценили состояние корабля? – председатель совета посмотрел на меня, подозрительно прищурившись. – Критическое, – честно ответил я, – корабль повреждён и не на ходу, хотя его биотехническое оснащение в норме… – Тогда почему вы не уничтожили корабль, а оказались здесь, перед нами? – задал он весьма резонный вопрос. – Так война закончилась, – развёл я руками, – никакой опасности нет, да и несмотря на критические повреждения, его ещё можно починить… – И почему же корабль не на ходу? – Агилар вальяжно закинул ногу на ногу, как будто демонстрируя своё пренебрежение. – С него сняты маршевые реакторы. – Я не посчитал нужным скрывать факты почти наверняка известны Хранителям. – Данные бортжурнала говорят о том, что они были демонтированы и спущены на планету… Члены Совета зашептали, здесь я видимо упомянул историческое событие и моя версия согласовывалась с известными им фактами. – Но маршевые реакторы сняты триста пятьдесят лет назад, – уточнил Агилар, – так почему же вы не очнулись тогда? – Я не знаю, – честно ответил я, – вполне возможно, реакторы были сняты с соответствующим допуском. А штатные ремонтные работы, даже очень подозрительные, не приводят к пробуждению таблетки… – Чего? – не понял Агилар. – Таблетки… – пояснил я, – так мы называем наши капсулы – таблетки для смертельно больного корабля. – И почему же вы, в таком случае, очнулись сейчас? – Система гибернации вышла из строя, – вздохнул я, – она же не вечна, накопив критический массив ошибок она задействовала протокол аварийного выключения и… вот я здесь. – Допустим… но где сам корабль? – вновь с подозрением в голосе проговорил Агилар, – …судя по историческим записям он огромен, и если бы он был на орбите, мы бы увидели его невооружённым глазом… – Корабль далеко, – снова честно ответил я, – на расстоянии больше десяти астрономических единиц… Допрашивающие переглянулись и зашептались: – Это сколько? – озвучил всеобщий вопрос Агилар. Ага, запомним – они не знают что такое астрономическая единица! По крайней мере большинство. Лишь человек с золотой тетой на одежде по правую руку от толстяка- председателя сидел со скучающим выражением на лице, давая понять, что уж он-то знает о чём идёт речь, но за его консультацию придётся доплатить. – Десять-пятнадцать расстояний от вашей планеты до солнца, – пояснил я. Возможно в милях или километрах им было бы понятнее, но я и сам не знал точной цифры и сейчас взял расстояние прикидкой со схемы которую видел краем глаза, когда Фрай определял местоположение Ковчега. – Хм… и как же вы попали на планету? – уточнил Агилар. – Спустился на челноке, – озвучил я договорённую с Наварой версию, – на корабле оставался капитанский аварийный челнок – мятежники убили капитана и его личным челноком воспользоваться не смогли. – А вы смогли? – с сомнение в голосе проворчал толстяк. – У меня есть допуски ко всем системам корабля, – с гордостью произнёс я, – я ведь инженер-ремонтник, мой уровень допуска равен капитанскому. – Понятно! – Агилар хлопнул потными ладонями по столу, – зачем же вы явились сюда? – Я полагал, что это вы хотели меня видеть? – я состряпал на лице равнодушно-удивлённое выражение. – Я имею в виду на планету? – пояснил он с долей раздражения в голосе. – А куда же мне было деваться? – пожал я плечами. – Там, – я указал пальцем на потолок, – знаете ли довольно скушно… – Почему вы не покинули систему? Ну вот это было обидно. Создавалось впечатление что мои ответы тут вообще никто не слушает. – Я полагаю, если вы не в курсе, то Хранитель Библиотеки, – я указал на своего сопровождающего, – может вам напомнить, что до ближайшего заселённого мира сотни световых лет. А в моём распоряжении был только челнок класса земля-орбита… Жирный председатель пытался задать очередной вопрос. Но на этот раз я не дал ему раскрыть рта: – …и даже если бы, в моём распоряжении был настоящий субпространственный корабль, я всё равно не знаю куда лететь. Как вам всем, опять же должно быть известно, ваши предки перебрались в этот мир после поражения Земли в Хранганийской Войне. Так вот у меня нет никаких сведений о том, что Земля вернула себе свои колонии. А это значит, что улетев из системы я с большой вероятностью попаду в руки врагов. Вы же в курсе как ваши предки оказались здесь? – я в упор посмотрел на оппонента. Агилар лишь злобно сверкнул глазами и ничего не ответил. Вместо него с места поднялся какой-то сухонький старичок и проговорил: – Конечно-конечно, мы все в курсе что на покорённых инопланетянами мирах военные ОЭГ вне закона, у меня по этому поводу вопросов нет, но… вы сказали, «даже если бы могли». Так ответьте нам – можно покинуть систему или нет… если, предположим, это будет необходимо? – Боюсь что нет, – я как можно убедительнее помотал головой пытаясь изобразить скорбь и разочарование, – уж поверьте, я бы выбрал какой-нибудь более технически продвинутый мир, если бы мне было из чего выбирать… – Ладно, – махнул рукой Агилар, – у меня больше нет к вам вопросов. Возможно кто-то из членов совета хочет что-нибудь добавить? С места поднялся подтянутый моложавый человек в пошитом по фигуре халате, отдалённо напоминающем военный китель. На его груди блестело несколько знаков отличия. По всей видимости это был заочно представленный мне Отис Санс – Хранитель Вооружения, или как-то так, если я правильно запомнил слова Навары. – Хранитель Библиотеки сказал нам, что вы имеете доступ к древнему оружию, и оно до сих пор функционально? – Это правда, – кивнул я, – например вот это, – я вытащил бластер из кустарной кобуры и представил его на всеобщее обозрение, – мой личный бластер. Такие были у каждого члена экипажа Ковчега, но существует вооружение и посерьёзнее. – Что может такое оружие? – этот вопрос был тем самым тихим крупным скучающим мужиком с надменно-прошариным лицом и золотой Тетой на груди, Хранителем Технологий Мединой. – А что в этом помещении лишнее? – задал я встречный вопрос, усмехнувшись одними лишь уголками губ. Мужик усмехнулся в ответ, очевидно как и я полагая, что лишним тут является Агилар. Мне даже на секунду показалось, что в глазах Хранителя Законов мелькнуло беспокойство. Однако Медина не стал создавать драматических пауз, и указал рукой на стоявшую в углу статую, то ли одного из хранителей, то ли кого-то из первых колонистов. Бросив ещё раз беглый взгляд на автоматчиков, я обошёл стол совета оставив его слева от себя. Затем перевёл бластер в импульсный режим: – Пригнитесь, – скомандовал я и нажал на спуск. Статуя разлетелась в мелкую крошку, засыпав Хранителей пылью. – Примерно так, – подытожил я, – у него есть разные режимы, могу продемонстрировать все. – Нет-нет, не стоит, – вставая чтобы отряхнуться, произнёс Хранитель Технологий, – вы не будете против, если мы изымем его для изучения? – Я буду не против продать его любому из присутствующих, – озвучил я встречное предложение и мило улыбнулся, – а что вы будете делать с ним дальше, меня совершенно не интересует. – Это просто смешно, – вновь подал голос побогровевший Хранитель Законов председательствующий во главе стола. Теперь он отирал со лба не только пот, но и известь – Агилар сидел ближе всех к взорванной статуе и, потому его осыпало крошкой сильнее других. Серая гранитная пыль особенно смешно смотрелась на его красном от злости лоснящемся лице, и придавала ему сходство с актёром напудренным дешёвым театральным гримом. – Если мы захотим изъять у вас оружие, мы его изымем без вашего согласия! – прошипел он, и двое автоматчиков у входа угрожающе вскинули стволы в мою сторону. – Я не вижу в этом ничего смешного, – серьёзно ответил я, стараясь держаться к автоматчикам в пол-оборота, – я в вашем городе один и без денег, и не хотел бы злоупотреблять щедростью и гостеприимством приютившего меня человека, – кивнул я в сторону Селуда Навары, – так что я отдам оружие тому, кто больше за него заплатит. Это совершенно справедливое предложение. Не говоря уже о том, что убив меня, вы больше ничего не получите. – Но я вижу у вас только один бластер? – с ехидной интонацией снова подал голос Хранитель Технологий. – Я знаю где взять ещё, – уверенно произнёс я. – И где же? – поинтересовался человек с золотой тетой. – На руинах Стегая. Я нашёл там несколько складов с вооружением, – соврал я, не моргнув глазом. Эту часть мы с Наврой не обсуждали, так что пришлось импровизировать на ходу: – и только я, используя свой флаер и скафандр, смогу туда попасть. – Это может быть правдой? – чуть успокоившийся Агилар обратился с вопросом к моему домовладельцу. – Конечно, – подтвердил Хранитель Библиотеки, мгновенно разгадавший мой план, – из города забирали в первую очередь станки и оборудование, никакой войны тогда даже не предвиделось и большую часть оружия, если оно там было, наверняка просто бросили на складах. – Но ведь мы может реквизировать также и скафандр и флаер, – всё ещё с угрозой в голосе, но уже менее уверенно произнёс Хранитель Законов. – Жаль вас разочаровывать, – я покачал головой, – но это совершенно исключено. Скафандр индивидуальный, никто кроме меня не сможет его надеть, а даже если бы смог – не сможет управлять. Про флаер я вообще молчу, за прошедшие дни я не видел здесь ни одного самолёта, и полагаю что я единственный человек на планете способный справится с летающей машиной. По потному лицу Агилара была видна напряжённая работа мысли. – Я даю 1000 монет, – наконец проговорил он, и было видно, что эти слова дались ему с большим трудом. – Гильдия Технологий даёт 2000, – подмигнув мне, парировал его ставку Медина. – Гильдия Истории даёт 3000, – снова показался тщедушный старичёк сидевший напротив Медины, который спрашивал меня, можно ли покинуть систему в случае необходимости. Осмотрев присутствующих тяжёлым взглядом Агилар поднялся из-за стола и уже совсем спокойным голосом с максимумом властных интонаций произнёс: – Город, – он сделал ударение на этом слове, – даёт Р’Глору 5000 монет золотом, и в последствие распорядится этим оружием по решению совета. Решение окончательное, и обсуждению не подлежит. На этом всё надеюсь? – он обвёл присутствующих пылающим взглядом. Сидевший подле него Медина поднял руки в жесте согласия и торг прекратился. Я представления не имел сколько это – 5000 монет, и что на них можно купить, но судя по коротким кивкам которые глядя исподлобья посылал мне Хранитель Библиотеки – сумма была достаточная. – Господин Р’Глор, когда вы сможете доставить ещё? – спросил Агилар возвращая свою жирную тушу в председательское кресло. – Мне нужно добраться до флаера, – ответил я, – как я понимаю он примерно в двухстах километрах выше по течению реки, на древней дороге… – Сколько человек он может взять на борт? – снова прервал меня председатель. – Двоих, – отрезал я. Агилар поморщился, видимо в его планы входило послать со мной своих подручных, но допускать этого было никак нельзя, поэтому я уточнил ответ: – Но я в любом случае отправлюсь на руины один… – Это ещё почему? – председатель совета вновь смотрел на меня вопросительно. – Руины города радиоактивны, – объяснил я, – а у меня только один скафандр усиленной защиты. Второй человек просто умрёт от облучения, либо сразу, либо вскоре после возвращения… Разумеется я врал напропалую, флаер был достаточно экранирован от радиации, но догадываться об этом могли только два человека: Хранитель Библиотеки и Хранитель Технологий, но оба они хранили молчание. Хотя Медина и смотрел на меня вопросительно-скептически, он не проронил ни слова – видимо моя версия была ему выгодна – и всё же в его взгляде сквозило обоснованное недоверие. Пользуясь затянувшимся молчанием, я впервые задал вопрос сам: – А для каких целей вам вообще оружие? – начал я. – Не поймите меня неправильно: политика города и господ Хранителей не в моей компетенции, но от этого зависит что и где мне искать… – Ищите всё и везде… – начал было Агилар, – впрочем никакой тайны это не составляет… – добавил он после некоторых раздумий и махнул в сторону моложавого человека в «военном кителе» с медалями. – Нас атакуют кочевники, – начал он, поднимаясь со стула, – двадцать лет назад они впервые напали на город убив несколько тысяч жителей. С тех пор мы укрепили городские стены и возобновили производство пороха и взрывчатки. В принципе крупных нападений давно не было, но мы всегда на чеку и дополнительное оружие нам не помешает… в том числе для защиты членов совета. Вот с этого и надо было начинать – с такой постановкой вопроса всё становилось на свои места. Конечно ни один ни сто бластеров перевеса в войне с конными всадниками не обеспечат, да и не настолько они превосходят обычное пороховое оружие, чтобы убиваться ради их поиска и изготовления… а вот для личной охраны членов совета – совсем другое дело. Против кочевников автомат и бластер эффективны одинаково, а вот против броненосцев охраняющих зал – и, вероятно, особенно важных советников по отдельности – автомат не слишком надёжное средство. Наверняка для закованных в броню солдат автоматные пули не смертельны – если, конечно, не попасть в голову. А вот бластер – другое дело – ему бронежилет не преграда. Я поднял руки ладонями вперёд в жесте понимания и согласия: – Господа, я всё понял, можете больше ничего не объяснять… кроме одного – почему вы не хотите использовать мощности Ковчега ОЭГ и расчистить часть континента чтобы кочевники просто откочевали из ваших предгорий к чёртовой матери? – Вы же говорили, что корабль неисправен? – напомнил мои слова Агаилар. Да они похоже вообще меня не слушали! – Неисправны только маршевые двигатели, – повторил я то, что уже говорил полчаса назад, – и часть системы жизнеобеспечения, но биотехнологичское оборудование в полном порядке… за исключением стасис-поля. – Что это? – поинтересовался Агалар. Он обращался не ко мне, а к Хранителю Технологий, но тот лишь пожал плечами. – Это… хм… установка позволяющая локально замедлять и ускорять время, – попытался объяснить я, – она очень энергоёмкая, может быть она и функционирует, но без маршевых реакторов для её работы не хватит энергии… – Чем это чревато? – уточнил глава совета. – Ничем… кроме одного – выращивание организмов будет происходить естественным путём, без ускорения процесса… – объяснил я, – ну, например, чтобы вырастить взрослого мамонта придётся ждать десять-пятнадцать лет, а чтобы выпустить слонёнка из бака – полтора-два года… – Но в остальном он будет жив и здоров? – Полагаю да, – кивнул я. – Полагаете? – в голосе Агилара сквозило сомнение. – Кораблю почти четыреста лет, – напомнил я, – ни в чём нельзя быть уверенным до конца… но критических повреждений в системах и генетических базах я не обнаружил. – А вы в этом разбираетесь? Вот это было уже оскорбительно. – Я знаю об этом всё! – самодовольно похвалился я. – Скорее всего я последний человек во вселенной, который может обслуживать Ковчег ОЭГ. Даже если я и преувеличил, то самую малость – специалистов моего уровня и во времена рассвета Федерации было не так уж много, а сейчас, даже если кто-то остался в других мирах или выжил, как я, в брошенный Ковчегах, их количество столь ничтожно, что без потери смысла можно говорить будто их и нет вовсе. – Смелое заявление… – проговорил Агилар, и на его лице впервые с начала допроса показалось что-то напоминающее улыбку. – В нашей системе я точно один, – подтвердил я. – И чем же нам может помочь Ковчег? – наконец спросил он. На мой взгляд с этого вопроса следовало начинать, а не заканчивать им, но я всё же ответил так, как считал правильным: – Мы можем завершить то, что не смогли завершить колонисты… – Как? – удивился Агилар, и его удивление выглядело вполне искренним. – Ведь их было больше и Ковчег тогда был исправен? – На корабле остались посадочные торпеды, – начал объяснять я, – с помощью которых груз доставляется на атакуемую планету, их там тысячи, миллионы… а я могу связаться с ним удалённо, так что неисправности Ковчега преградой не являются… что же до первых людей – я полагаю, аналитики ОЭГ не отработали должным образом. Так что, собрав больше данных, мы вполне сможем избежать их ошибок. – Мы подумаем над этим, – махнул рукой Агилар, – я полагаю если на этом всё, то на дальнейшем обсуждении господину Р’Глору присутствовать нет нужды. – Стоп-стоп-стоп! Не всё! – запротестовал я, заодно заметив, что и правильное произношение моего имени они тоже оставили без внимания. Агилар смерил меня презрительно вопросительным взглядом. – Деньги мои где? – ответил я на незаданный им вопрос без тени смущения. Я заметил, как губы Хранителя Технологий Диса Медины изогнулись в лёгкой усмешке. – Конечно, – проговорил председатель в очередной раз промакивая платком свой потный лоб, – а вы передайте мне свой бластер. Деньги получите в канцелярии. Он выдернул из стопки бумаг на столе бланк, и непонятно как оказавшейся в его руках ручкой черканул на нём несколько слов. За сим заверил бумагу, окунув в чернила большой перстень, располагающийся на мизинце правой руки, и оставив на бланке оттиск печати. Перечить я не стал – обещание дано при всём совете. Если все они вместе решат меня кинуть, то мне всё равно не жить, а если нет, то риск минимален. Подойдя к вершине стола я вытащил бластер из кобуры и положил перед Хранителем Законов, тот в ответ протянул мне заверенную бумагу. Я уже собирался покинуть зал, как со своего места поднялся Хранитель Технологий: – Я помогу нашему гостю найти канцелярию, – проговорил он, и приобняв меня за плечи, увлёк за собой вон из зала. Мы прошли в коридор мимо охранников превратившихся в живые статуи, и как только оказались вне их поля зрения Медина взмахнул полой своего халата – другое название для этих одеяний так и не пришло мне в голову – и достал чёрный воронёный пистолет напоминающий пороховое оружие глубокой древности. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что его движения никто не видел, он протянул предмет мне и передал его лично в руки: – Что это? – не понял я. – Это оружие, – ответил Дис, хитро подмигнув мне левым глазом, – мало ли, вдруг пригодится, ведь свой бластер вы отдали. – И сколько я вам за него должен? – подозрительно поинтересовался я. – Да ну, пустое, – махнул рукой Хранитель Технологий, – считайте что это подарок, – и, наклонившись к моему уху, прошептал, – я заеду к вам сегодня вечером. Надеюсь вы не против? – Отчего же, я только за, – тихо проговорил я в ответ, убирая подаренный мне ствол в сшитую Нисой самодельную кобуру, – я вообще за любой кипеш, кроме голодовки…