Рождённые в Пламени

Домой я возвращался в приподнятом настроении – пока мои планы осуществлялись едва ли не быстрее, чем я их изобретал. Я заручился могущественным союзником и начал собирать команду исполнителей для исследования планеты. Если я смогу собрать достаточно данных, то наверняка смогу решить проблему не решённую Первыми Людьми. Четыреста лет назад колонисты исходили из предпосылки, что лес – это просто лес, а зелёные обезьяны в его ветвях – просто зелёные обезьяны. Поэтому они ограничились стандартной схемой терраморфированиябиоты земного типа, просто выпустив во внешнюю среду фронтирные виды и рассчитывая, что они уничтожат местную флору и фауну сами собой. По сути дела мощности Ковчега даже не использовались – только клонирование плейстоценовой фауны – для этого и Ковчег-то не нужен. Подобную задачу могли бы выполнить и тысячи лет назад, за столетия до создания нормальных генетических сборщиков и тысячелетия до появления Общества Экологической Генетики. Теперь всё будет иначе – я знаю насколько опасен лес, я знаю техническую мощь стигийцев. В конце концов, я могу повторить успех Саргона-16 и уничтожить их как вид раз и на всегда… Хотя мне будет вполне достаточно загнать их в резервации или просто вытеснить за пределы материка. Но для этого я должен разобраться КАК они создают новые виды, управляют ими и не подпускают плейстоценовый фронтир к свой биоте. И я в этом разберусь. В своём шёлковом халате я напоминал местного, и не смотря на «ужасный акцент» по словам Медины, большинство торговцев принимали меня за лэнгийца. При себе у меня была большая сумма денег, заготовленная для переговоров с капитаном и теперь, когда она не понадобилась, я ощущал жгучее желание поссорить немного деньгами. Позади меня, в порту, орали чайки и стрекотали громадные промышленные принтеры, а впереди раскинулся огромный блошиный рынок, занимавший, наверное, не меньше километра древнего и давно не используемого по назначению автобана. Разносившиеся по всюду ароматы изысканных блюд должны были кружить головы голодным морякам и заставлять их переплачивать за то, что в глубине города стоило гораздо дешевле – хотя еда в Асшае и так была баснословно дорогой – и я бы тоже наверняка соблазнился обалденными запахами, если бы капитан не накормил меня от пуза в вип-кабинке портового ресторана. Я приблизился к длинному ряду разномастных аквариумов, в которых плавали причудливые существа. Сначала я подумал, что животных продают как домашних питомцев – мне доводилось встречать людей получающих эстетическое удовольствие от созерцания каких-нибудь декоративных рыб. Правда в качестве украшения дома существа были так себе – серые и невзрачные они кучами шевелились в своих водяных клетках и я с трудом мог бы представить человека, который получил бы от их созерцания какую-то радость. Кроме того я никогда не видел чтобы в декоративных целях держали живые раковины, членистоногих или головоногих моллюсков, но, с другой стороны, что я могу знать о прекрасном? Мои сомнения разрешились неожиданно – волосатая рука опустилась в аквариум прямо перед моим носом, выловила из шевелящейся кучи моллюска размером с ладонь взрослого мужчины и разломив его надвое протянула закутанному в халат смуглому человеку в тюрбане. Человек принял моллюска и расплатился за него мелкой медной монетой. Продавец взял монету, полил агонизирующий организм прозрачной жидкостью с пряным запахом и переключился на следующего покупателя. Ага, это не домашние питомцы, это еда. Следующим из аквариума был извлечён маленький волосатый краб, но в отличии от моллюска он отправился к покупателю не сразу, а был откинут на маленькой сеточке в чан с кипящей водой… ага – что-то из этого можно есть сырым, а что-то надо готовить. Понаблюдав несколько минут за агонией поедаемых существ я решил не рисковать и попробовать такую же раковину, которую при моей появлении извлекли первой – никогда прежде не ел организмы живыми. В этом было что-то дикое, первобытное, что равняло меня с другими хищниками, обитающими в дикой природе. Получив политую соком «устрицу», я кинул торговцу крупную серебряную монету и тот расшаркался в низких поклонах. Шевелящая масса пахла уксусом и имела кисловато-крабовый привкус – зря я наелся за капитанским столом, сейчас перепробовал бы каждой твари по паре… Однако мой щедрый жест не укрылся от взглядов других торговцев и они стали наперебой зазывать меня в свои лавки. Я уже успел купить какой-то совершенно не нужный мне платок, и яркий, но совершенно бесполезный карманный фонарик, как мне под руку юркнул малец, лет десяти-двенадцати и, поманив меня пальцем, громко зашептал на ухо: «Господин не желает приятно провести время? В нашем заведении самые красивые и юные девушки Асшая!». Вот это предложение! Господин желал! В этом не было никаких сомнений. От одной мысли о «красивых и юных девушках» у меня защемило в груди и кровь прилила к соответствующему органу так, что это было сложно скрывать даже в моём просторном одеянии. Я не был уверен, что решение принимала та голова, которой я обычно думаю, но согласился практически мгновенно. Парнишка провёл меня через галдящие шеренги покупателей и торговцев и, свернув в один из многочисленных закоулков, и оказались перед тяжёлой обитой железом дверью, казавшейся чёрной даже в этом сумрачном переулке на фоне полированной базальтовой стены. Мальчик постучал по металлической окантовке двери, закреплённым на шарнире металлическим молотком. Дверь отварилась и в тусклом свете химических панелей я увидел крепкого высокого мужчину в военизированном комбинезоне, резко отличающем его от большинства людей на улицах. Заметив мальчика, он кивнул мне и, пропустив нас внутрь, захлопнул дверь и запер её на тяжёлую стальную задвижку. Мы миновали узкий коридор, и навстречу мне вышла женщина в расшитом золотом одеянии. Была она достаточно хорошо сложена, просторная одежда, тем не менее, подчёркивала её высокий бюст и тонкую талию. Ухоженное лицо, холёные руки придавали ей лоску, но всё же по моим меркам она была старовата: – Господин у нас впервые? – то ли спросила, то ли констатировала она. – Я не местный, – подтвердил я её подозрения. – Вы не пожалеете, – она взяла меня за руку и увлекла в просторный зал с приглушённым освещением. Подобно сцене провинциального театра зал был задрапирован свисающими отовсюду шторами и занавесками так, что определить его размер было сложно, когда женщина одёрнула преграждающий проход кусок ткани, где-то надо мной мелодично звякнули колокольчики. На их звук сразу же потянулись девушки и просторных одеждах, которые при этом, странное дело, почти ничего не прикрывали. Полдюжины жриц любви построились прямо передо мной, соблазняя блеском губ и округлостями форм… но мне вдруг почему-то вспомнилась Ниса: как она стояла раскинув руки на вершине крутящейся башни; как её волосы полыхали огнём в закатных лучах вечернего солнца, едва касающегося мерцающей глади Нефритового моря; как она смотрела мне в глаза держа за руки, перед тем как открывшаяся дверь не спугнула волшебство этого момента… Что за наваждение? Может бытьНиса и станет моей женой, если это будет выгодно, но я не видел женщины 400 лет, почему меня должна интересовать только она? – Вот эта, – показал я на невысокую девушку стоявшую чуть поодаль от остальных. Она была юна и очень хороша собой, черные как смоль волосы рассыпались по плечам прикрывая высокую грудь проступающую через полупрозрачную ткань, большие блестящие глаза смотрели на меня с интересом и опасением, влажные губы манили подобно спелым наливным ягодам, а стройные точёные ножки пробуждали желание ощутить их гладкость под своей кожей. – Одна золотая монета, – прошептала хозяйка, призывая девушку движением руки. «Ниса… – пронеслось у меня в голове, – интересно, а какова она без одежды…?» Что за ерунда? Я встряхнул головой, отгоняя наваждение, когда тёплая ладонь девушки ласково коснулась моей руки. Вынув из кармана золотую монету, с единицей на аверсе, я протянул её хозяйке, и девушка увлекла меня прочь через колышущиеся преграды разноцветных тканей. Она усадила меня на мягкую перину, её руки скользнули от груди в глубь моего халата, а губы коснулись шеи, и стали опускаться всё ниже и ниже… и тут я понял, что я так не могу. Точнее я мог, но не хотел. Я и так сделал в своей жизни достаточно страшных, да просто чудовищных вещей! И теперь я ещё и морочу голову бедной девушке… не понимаю почему, но у меня было ощущение, что я собираюсь совершить измену, причём не кому-то постороннему, а самому себе. Моё тело жаждало плотского наслаждения, вопило об удовлетворении своей естественной биологической потребности… но разум не мог принять этого. – Прости, я не могу, – я оттолкнул девушку и запахнул полы своего халата. Девушка испуганно и вопросительно смотрела на меня, пытаясь понять, что именно сделала ни так: – Ты не при чём, – ответил я на не заданный вопрос, – извини. Я сунул в ладонь девушки вытащенный из-за пазухи тяжёлый золотой червонец. Она удивлённо посмотрела за большую золотую монету, а потом поклонилась и прикоснулась губами к тыльной стороне моей ладони. – Выводи меня отсюда, – скомандовал я, и, вцепившись в руку юной гетеры, стал продираться через свисающие с потолков потоки цветастой ткани. Мальчишки, который привёл меня сюда, нигде не было – видимо отбыл искать новых клиентов – но встречавшая меня женщина по моей просьбе отрядила со мной в провожатые совсем ещё маленькую девочку, по всей видимости выполнявшую тут несложные хозяйственные поручения. Та провела меня по тесным лабиринтам хозяйственных построек и вывела к улице вдоль которой были припаркованы уже знакомые мне электрорикши, заменявшие тут такси. – Ты знаешь, где здесь Библиотека? – спросил я водителя, бросив девочке серебряную монету. Увидев какими деньгами я расплачиваюсь за пустяковую услугу загорелый обнажённый до поясапарень-водитель рассыпался в знаках вежливости: – Дорогой господин, но в городе не одна библиотека… – Та где обитает Хранитель, самая главная, я не знаю, как она называется… – рассеянно ответил я. – Я понял, господин, – парень включил рикшу нажатием единственной кнопки и аккуратно вывернув руль отчалил от бордюра мостовой. Через полчаса рикша остановилась у высокого тёмного здания почти без окон, выложенного мозаиками из разноцветных полудрагоценных камней. Я бросил парню золотую монету, и он едва не расцеловал мне ноги. – Жди меня здесь, – скомандовал я, и поспешил к центральному входу, к которому вели несколько десятков массивных базальтовых ступеней. Пройдя в открытые двери здания, я нос к носу столкнулся с крепким молодым мужчиной, очень похожим на того, которого я совсем недавно видел в доме терпимости. Одет он был также – в лёгкий армейский комбинезон, и мне впервые пришла мысль, что эта одежда может быть признаком сил правопорядка, а не случайным совпадением. – Мне нужен Хранитель, – проговорил я в ответ на его суровый бессмысленный взгляд. – А вы кто? – пошевелив квадратной челюстью выдавил из себя охранник. – Его друг, с Лэнга, он знает меня и давно ждёт. – Я уточню, – ответил охранник и исчез в плохо освещённой глубине коридора. Оставшись стоять в одиночестве в прохладном холле древнего здания, я с любопытством стал изучать нанесённые на стены изображения – это были формулы и знаки, часть из которых была мне известна, а часть – совершенно незнакома. Посреди этих разрозненных крупиц знания красовалась стилизованная под восходящее солнце золотая тета ОЭГ в небе над которой можно было разглядеть цилиндр Ковчега демонстративно размещённого напротив убывающей луны и превосходящий её размерами. – Хранитель ждёт вас, – сообщил вернувшийся охранник, – я вас провожу, – жестом руки он показал мне следовать за ним. Признаться я не ожидал увидеть в библиотеке такое оживление – мы миновали огромный зал, размером с баскетбольную площадку, уставленный столами где под яркими огнями ламп накаливая расположились люди с кипами книг: кто-то просто читал, кто-то старательно выводил конспекты ручным способом… я такое видел-то только в исторических фильмах – сам я, разумеется, в ручную писать не умел… то есть я смог бы скопировать текст перенеся его по буквам, но это нельзя было делать с такой скоростью, которую я наблюдал у переписывающих. Я, конечно, знал, что в глубокой древности люди писали руками, и даже имели для этого два алфавита – один для печати книг, а второй для ручной записи, но вживую такого никогда не видел. Между столами сновали клерки поднося и унося книги и делая какие-то пометки в странных карточках. Пройдя зал насквозь, мы свернули в коридор пахнущий бумагой, металлом и краской. Я ожидал увидеть бесконечные полки с книгами и Селуда Навару на какой-нибудь передвижной лестнице высотой в пять этажей, но то помещение, в котором мы в итоге оказались, выглядело как обычный рабочий кабине, да ещё и не самый большой – точно меньше чем «секретная комната» у Хранителя дома. – Я так и подумал, что это вы, – проговорил Хранитель, отрывая глаза от разложенных перед ним бумаг, – вы свободны, – обратился он к охраннику, тот кивнул и отбыл восвояси. – Ну как прошла встреча с капитаном Мантикоры? – поинтересовался Навара, жестом приглашая меня за стол. – Встреча прошла отлично, – присаживаясь, проговорил я, – но я пришёл сюда не по этому вопросу. – Вот как? – брови Хранителя взлете ко лбу выразив удивление, – зачем же тогда? Да ещё и так срочно, что это не могло подождать до вечера? – Я обдумал ваше предложение, – коротко ответил я, – и решил, что это будет правильно… – …не вполне понимаю, – мотнул головой Хранитель, – вы о чём? – О свадьбе… – мой голос потерял уверенность. Уж не передумал ли Главный Библиотекарь отдавать за меня дочь? Не переиграл ли я со своим напускным равнодушием? Хотя… они с Мединой наделал мне столько предложений за последние сутки, что можно и в самом деле растеряться – это у меня мысли о Нисе занимают всё свободное время и место в голове, а у Хранителей, наверняка куча других забот. Однако расплывшееся в улыбке лицо Селуда рассеяло мои сомнения: – О! Я очень рад! – он даже подорвался из-за стола и, схватив мою ладонь обоими руками, энергично потряс её в воздухе. – …но, – продолжил я, – со свадьбой следует поторопиться – корабль отбывает через неделю, а нам ещё надо добраться за это время до моего флаера и провернуть сделку по продаже оружия Совету, и набрать небольшую команду… – Об этом не беспокойтесь, – махнул рукой Навара, – недели нам хватит на подготовку, проведём скромную церемонию – семья и знакомые поймут причину спешки, ведь вместе с вашей свадьбой можно будет и вашу подлинную личность объявить официально… – Но у меня одно условие, – добавил я, проигнорировав вторую часть сообщения. – Какое? – Я сам скажу Нисе о свадьбе… всё-таки она будет моей женой, и мне не хотелось бы покупать её как корову… – объяснил я, – в общем, я бы хотел, чтобы согласие на наш брак она дала МНЕ, а не вам… – Понимаю, – кивнул Хранитель, – и когда вы хотите с ней поговорить? – Ну если вы не возражаете, то прямо сейчас, – ответил я, поднимаясь со стула. – Тогда не стану вас задерживать, – лицо Селуда всё ещё выражало глубокое удовлетворение. Он вновь протянул мне руку для рукопожатия, и теперь мне пришлось наклониться через стол, чтобы на него ответить. – Ещё вот что, – вспомнил я, развернувшись почти на выходе из кабинета, – на Земле в знак помолвки у людей было принято дарить друг другу кольца, а как это происходит у вас? – Ну как… те, у кого есть деньги на кольца, обычно их дарят, – улыбнулся старик. – Тогда не черканёте мне адресок хорошего ювелирного магазина? – Да конечно, – Хранитель вытащил листок из стопки бумаги и что-то написал на нём от руки, – хотя нет, – проговорил он, откладывая ручку, – я позвоню моему водителю, и он сам вас отвезёт. Там место хорошее и хозяин знает и меня и размер дочери… – Но меня ждёт такси на входе…? – махнул я в сторону двери. – Ничего страшного, – ответил старик, поднимая трубку древнего стационарного аппарата связи, – отпустите его, так будет быстрее и проще… – Хорошо, – кивнул я, и покинул кабинет. Обратный путь дался мне не так просто. Когда я шёл сюда следом за сопровождающим путь казался почти прямым, но на обратной дороге я обнаружил многочисленные повороты и двери, за одной из которых даже увидел те самые стеллажи с книгами высотой в несколько этажей, которые представлял себе по пути в библиотеку. Так что когда я выбрался из здания, громадный чёрный электрический седан уже ждал меня у входа. Я протянул разочарованному водителю моторикши серебряную монету, и плюхнулся на заднее сидение допотопного автомобиля. В ювелирку Навара, похоже, тоже успел позвонить, потому что когда мы подъехали к нужному адресу, хозяин уже ждал меня на входе и сразу же расшаркался в низких поклонах. Он предложил мне на выбор несколько очаровательных колечек из которых я выбрал самое дорогое, отдав за него не меньше пяти его весов в золоте. Прямо в моём присутствии он выгравировал на кольце дарственную надпись на «языке неба» – которую я нацарапал на бумажке печатными буквами – и, упаковав подарок в специально приобретённую коробочку красного бархата, я отправился к моей будущей невесте. *** По дороге я пытался прорепетировать какую-нибудь речь, которая звучала бы убедительно, и впервые в жизни пожалел, что не знаю рукописного письма – мог бы потренироваться подбирая слова письменно. Но главное о чём я думал – говорить ли девушке в чём заключается наш с Хранителями план, и для чего вообще нужна эта свадьба на самом деле. Мне казалось что выйти за меня замуж Ниса не откажется… но стоит ли начинать жизнь с обмана? Да, мы не успели стать особенно близки, совсем не долго знали друг друга и, вроде как, у меня не должно быть никаких угрызений совести по поводу договора с её отцом… но так тоже не честно. Нису я нашёл зале-столовой, где она расположившись в свете единственного окна по обыкновению читала какую-то книгу. – Мне нужно с тобой серьёзно поговорить… – начал я без предисловий. Девушка отложила книгу и посмотрела на меня вопросительно своими большими широко распахнутыми серыми глазами. – Я хотел бы предложить тебе стать моей женой… – холодно проговорил я, и протянул обёрнутую ленточкой коробочку с кольцом. Однако вместо ожидаемой радости девушка ответила на мой жест напряжённым разочарованием: – И почему же таким тоном? – дрожащим голосом произнесла она. – Я не хочу тебя обманывать, – я опустился перед ней на одно колено и, взяв за руку, снизу вверх заглянул в её глубокие серые глаза, – этот брак нужен нам, чтобы обмануть совет… Девушка вырвала свои тонкие пальчики из моей ладони. – Только для этого? – её голос вновь дрогнул. – Ну ты правда мне нравишься… – попробовал оправдаться я. – Только нравлюсь? – голос девушки по-прежнему дрожал. Я не знал что ответить, тогда она задала второй вопрос: – Нравлюсь, но не на столько, чтобы жениться на мне просто так? – её розовые губки задрожали, а глазки подёрнулись влагой. – Без выгоды? Романтический момент был безнадёжно испорчен, поэтому я не стал ходить вокруг да около: – Агилар не доверяет мне, а нам требуется помощь совета в организации вывоза моего флаера и, возможно, будущих переговорах с кочевниками. – И зачем же вам я? – девушка начала шмыгать носом, но затем взяла себя в руки, злобно взглянула на меня и встала, сложив руки на груди. – Ты останешься в городе, – поднимаясь вслед за ней начал я, – и будешь гарантировать то, что я не вернусь сюда во главе армии из кочевых племён. – И отец согласен оставить сделать из меня заложницу? – теперь сквозь застывшую в глазах влагу стали проглядывать негодование и злость. – Этот план он и придумал, – беззастенчиво ответил я. – Как это отвратительно… – девушка закрыла лицо руками и казалось начала всхлипывать, однако из комнаты не вышла. Мне стало её жалко, в конце концов она правда мне нравилась, да, может быть не как одна единственная… ни как Триша… но я был бы счастлив жениться на ней и по своей воле. Я подошёл к ней и обнял за плечи: – Ты мне нравишься, Ниса, – я провёл ладонью по вздрагивающей спине девушки и окунулся носом в сладковатый аромат её светлых волос, – ты очень хорошая девушка, и ты мне очень дорога… именно поэтому я не хотел ничего от тебя скрывать… ну чтобы не получилось… знаешь как это бывает в книгах… жили они долго и счастливо, родили восьмерых детей, а потом она узнала что он женился на ней по расчёту… и… – И…? – девушка подняла на меня заплаканные глаза. – Ну знаешь, есть такая сказка, – начал я взяв девушку за руку и увлекая за собой в свою комнату, – жили-были два друга. Они жили на границе враждующих королевств, каждый в своей стране, но их деревни были затеряны так далеко в лесу, что граница между ними была просто линией на карте… Я усадил девушку на кровать и продолжал, взяв её ладонь обоими руками: – В общем выросли вместе как братья. Они были сильными и умелыми, и когда достигли принятого в тех землях совершеннолетия, то нанялись служить во враждующие армии. Прошло много лет и каждый из них стал королём одного из враждующих королевств. Жители этих королевств ненавидели друг друга, потому что много зла и боли причинили друг другу в страшной и длинной войне, которая к тому времени длилась уже больше жизни целого поколения. Однако старые друзья не хотели воевать друг с другом, но и остановить войну они не могли, и тогда встретились они тайком за пределами своих замков в разбойничьих землях – где много лет назад начинали обучаться боевому ремеслу – и стали думу думать, какой силой переломить ход безумного противостояния, да так, чтобы и подданные тому не воспротивились… Я вошёл во вкус и история полилась из моих уст уже как-то сама собой. Сбитая с толку моими речами девушка даже перестала всхлипывать: – В общем, – продолжал я, – придумали они хитрый план, как остановить войну так, чтобы и подданные были довольны и знать не нашла бы поводов для возражений: у первого короля была дочь красавица, умна не по годам, мила не по происхождению и прекрасна лицом и телом как утренняя заря, ну вот, как ты, – высвободив одну руку я провёл ладонью по светлым волосам девушки, – у второго же был сын – красавец, удалец, и один из лучших воинов двух королевств. «У одного из нас дочь, у другого сын – устроим династический союз и тем примирим две наших страны, скуём народ в единое целое, крепче прежнего станет наша дружба и прекратится кровопролитие на земле наших предков!» Так порешили они, да так и сделали. Девушка совсем перестала всхлипывать и смотрела на меня мокрыми удивлёнными глазами: – Первый из королей, – продолжал я, присаживаясь рядом и обнимая девушку за плечи, – отправил свою дочь на обучение женским премудростям в дальние земли. В те же земли отправил второй король своего сына, объяснив ему все тонкости своего плана: показал он ему портрет прекрасной девицы, рассказал о ней всё, что друг его – первый король – про дочь свою поведал: и каким распорядком день свой ведёт она, и какие яства любит, и какие книги читает. Короче всё рассказал, чтобы сыну было проще заполучить сердце красавицы. В то время как дочь первого короля об их хитром плане так ничего и не знала. В общем не подвёл сын своего родителя и через месяц прислал ему письмо, где подробно изложил как хитростью и уловками смог пробудить к себе интерес красавицы и склонить её к замужеству. Тут же послал второй король сватов к первому, получили молодые родительское благословение и сыграли свадьбу, какую свет ещё не видывал. На том прекратилась бесконечная война между странами, и стало из двух воюющих государств одно единое. Сами же два друга короля сложили свои короны к ногам новобрачных и удалились в тёмные леса, чтобы встретить смерть свою в покое и уединении. И наступили в обоих царствах покой и благоденствие… – Ты к чему это? – повернув голову Ниса одарила меня внимательным взглядом. – Погоди! – промолвил я и, вновь погладив девушку по волосам, прижал её прелестную головку к своей груди. – Короче, прошло много лет принцесса родила своему доблестному мужу шестерых детей, и всё это время жили они в любви и согласии. Но вот как-то раз отправился муж её, король, по королевскому обыкновению на охоту. Однако случилось так, что в его бумагах возникла в тот день какая-то надобность. В общем пошла супруга в комнату мужа искать какие-то документы, а нашла то самое злополучное письмо, которое писал её тогда ещё будущий муж своему отцу, где рассказывал как ловко ему удалось охмурить юную дурочку на благо обоих враждующих держав. Словно хрустальная ваза разбилось сердце красавицы на тысячи мелких осколков, и поняла она что вся её жизнь была одной сплошной ложью, и что ни слова правды не слышала она от супруга своего, и что нет между ними ни любви ни доверия, да и не было их никогда. Горько зарыдала тогда королева, пошла она в детские спальни, и умертвила по одному всех их малолетних наследников. А потом поднялась на крышу самой высокой городской башни: с рыданиями бросилась она вниз и разбилась насмерть. Чёрными знамёнами и похоронным плачем встретил город вернувшегося с охоты монарха. Как узнал король, что за страшная беда случилась во время его отсутствия, так и поседел в один миг. Горько плакал он в детских спальнях над мёртвыми царевичами и царевнами, и затем, так и не произнеся ни единого слова поднялся в свои покои, снял со стены меч с которым ходил в походы на соседнее королевство его отец и пронзил им своё разрывающееся сердце… Девушка больше не вздрагивала, а убаюканная моими поглаживаниями тихо сопела у меня на груди: – …короче, – теперь я уже одной рукой обнимал девушку за плечи, а второй гладил её мягкие шелковистые волосы, – с тех пор вспыхнула война с новой силой, длилась много лет и все умерли, и не осталось от тех королевств камня на камне: ныне лишь ветер воет в пустых заброшенных замках, да крысы копошатся в руинах разорённых войной городов, а плодородные земли кормившие народы и армии заросли источающей яды призрак-травой. – приостранив девушку, я приподнял её прелестную головку, чтобы наши взгляды могли встретиться, –…в общем я бы не хотел, чтобы у нас было также… – закончил я глядя в её большие, серые, мокрые от ещё не остывших слёз глаза под пушистыми чёрными ресницами. – Чё ты несёшь Рглор? – девушка вдруг улыбнулась сквозь слёзы и, шмыгнув носом, снова уткнулась мне в грудь, – я бы не за что не стала убивать наших детей… я бы убила тебя. Не говоря уже больше не слова, я взял в ладони её тонкое заплаканное личико, и поцеловал в нежные алые губы… – Ты же придумал эту сказку только что, Рглор-с-Земли? – спросила она, когда мы утомлённые ласками лежали в моей постели, а комната наполнилась полумраком вечерних сумерек… – ведь на Земле нет призрак травы… Я лишь молча, кивнул в ответ. В тускнеющем свете сумерек моего движения не было видно, но девушка почувствовала его по движениям моего тела. – А король любил свою королеву? – спросила девушка, отрывая голову от моей груди и пытаясь рассмотреть в неверном закатном свете моё лицо. – Да, конечно, – снова кивнул я, – очень любил, он и забыл о том письме и тех событиях… Девушка поцеловала меня в губы, и заговорила: – Тогда позволь и я расскажу тебе сказку! – она приподнялась на подушке, и не выпуская меня из объятий начала свой рассказ. – В одной далёкой стране жил был принц. С детства был приготовлен он к наследованию престола своего отца, обучался военному делу и финансовой грамоте, учился чтить и создавать законы, овладевал пониманием того, как ему использовать свою власть на благо подданным и как самому заставить подданных служить государству. С двенадцатилетнего возраста был он помолвлен с принцессой из соседнего королевства и должны были они пожениться по достижения совершенного числа лет. Обычаи тех земель обязывали принца хранить верность будущей невесте до брака, но какой же юноша выдержит сию непосильную ношу, обладая богатством и властью столь великими, что многие из девиц сами рады дарить ему свои прелести? Нельзя сказать, чтобы принц был особенно злобен или жесток: для своего времени и своего положения был он весьма разумен, благ и справедлив, и всё же великая власть дарует великие соблазны и заставляет человека считать, что законы, написанные для всех, не распространяются на них самих. В общем, юный принц любил женские прелести, и, обладая при том недюжинной силой и большим богатством, бывало, брал понравившихся ему женщин даже против их воли. И вот в один хмурый осенний день поехал принц со своей свитой на охоту, как было заведено в тех землях для забавы, и встретил на пути повозку, которой правила молодая крестьянская девушка. Незнакомка приглянулась принцу, и тот пригласил её уединиться в королевских охотничьих угодьях. Однако девица лишь смерила его высокомерным взглядом, и, рассмеявшись, повела свою повозку дальше, даже не удостоив юношу ответом. Принц был достаточно своенравен и себялюбив, и не смог стерпеть отказ простой крестьянки. Догнав повозку на своём вороном коне, он вскочил на телегу и попытался добиться благосклонности девицы силой. Но не тут-то было: крестьянка оказалась настолько сильной и ловкой, что не только не поддалась напору принца, но и сама смогла отвесить ему увесистых тумаков. Отобрав у него меч голыми руками, она спихнула принца с телеги и, осыпая его проклятьями, удалилась в своём направлении. Конечно, принц мог позвать дворню, и расправиться с несговорчивой и строптивой девкой – но как уже было сказано, был он хоть и избалован, но не злоблив и справедлив настолько, насколько позволяли представления той страны и того времени – по сему рассудив, что незнакомка, защищая свою честь, не нарушила никаких законов, он решил не придавать историю огласке, и исчезновение меча объяснил потерей. Однако с того дня случились с принцем странные перемены: перестал он не только склонять к близости понравившихся ему женщин, но даже отказался от благосклонности тех, которые и сами были не прочь дарить ему свою ласку.Так уж выходит, что запала строптивая незнакомка в душу юного принца, ибо понял он, что если такая девица полюбит его, то будет этого не следствием его знатного происхождения или золотой казны, а только лишь от человеческих его достоинств. Ведь даже простолюдину хочется считать себя достойным искренней любви, не то что знатному и именитому принцу. Принц объявил большую награду за свой пропавший меч, рассудив, что это самый быстрый способ найти так полюбившуюся ему девушку. Он был уверен, что бедная крестьянка либо продала меч сама – и тогда он сможет разыскать её через покупателя; либо поручит принести его кого-нибудь из родных – и тогда он найдёт девушку через них. Но и тут смелая крестьянка превзошла его ожидания: как только известие о пропаже королевского меча докатилось до самых дальних уголков страны, она сама явилась во дворец, на той самой повозке, в которой принц добивался её благосклонности на охоте. «Не нужно мне никакой награды» – проговорила девица, – «лишь одно твоё обещание, что никогда отныне и впредь, не поднимешь ты ни этого и никакого иного меча ни на женщину, ни на девицу и ни на одного иного жителя твоего королевства, но только на поле брани в честном бою против неприятеля!» И без того юное сердце принца было пленено прекрасной незнакомкой, но после этих её слов понял он, что никто из его советников и придворных не радеет так о благе отчей земли, как эта простая крестьянская девушка. Поражённый её мудростью, доблестью и бескорыстием принц ответил, что меч этот девица может оставить себе, но он всё равно даст обещание не поднимать никакого оружия на жителей своей страны, если она согласиться стать его супругой, чтобы речи её внушали ему мудрости, а меч в её руках подобно его собственному оборонял страну от врагов. Все вельможи и советники отговаривали принца от скоропалительного решения. Отец принцессы, которая была обещана принцу в жёны, прислал королевству ноту протеста. Однако принц был непреклонен и видя его искреннее желание и те трудности, что пришлось юноше преодолеть ради её любви, крестьянская девушка согласилась стать его женой. Многие вельможи, придворные советники и члены правящей династии пытались чинить препятствия этой свадьбе, однако принц, ставший к той поре королём, быстро остудил их горячие головы, лишив самых видных из своих недругов земель и титулов. Пожалуй, если бы не клятва, данная любимой, он лишил бы их и жизни. Так что выходит именно не родовитой невесте впавшие в немилость вельможи были обязаны тем, что не потеряли ещё и своих голов. Ставший королём принц души не чаял в своей прекрасной супруге: она была легка характером, остра умом, а телом и страстью была хороша настолько, что король навсегда позабыл свои молодецкие забавы с другими женщинами и был верен королеве всю свою жизнь. У них родилась прекрасная дочь, вобравшая в себя всё лучшее от обоих своих родителей, и счастливая чета жила душа в душу… пока не подкосило семью жуткое несчастье – в один роковой день королева ушла на прогулку в королевскую рощу, да так более и не вернулась. Всем миром искали королеву по всем уголкам королевства, но она как в воду канула – никаких следов не осталось. Долго грустил король по пропавшей жене, за известия о ней он сулил баснословные богатства, и многие охотники до денег пытались выдать за истину свои вымыслы, но каждый раз проверяя подлинность историй король ловил их на обмане… клятва данная любимой более не сдерживала его, и каждый кто пытался соврать ему о судьбе его возлюбленной супруги подвергались жесточайшим пыткам и казням, пока охотники за лёгкими деньгами не перевелись вовсе. Король так и не выбрал себе новой жены, и всю свою любовь направил на воспитание единственной дочери, которую с раннего детства обучал делам, более свойственным принцам, чем принцессам – от фехтования и верховой езды, до владения языками и другими науками. Взяв от матери ум, смелость и красоту, дочь унаследовала от отца его страсти, в том числе неуёмное желание узнать о судьбе матери. Часто вечерами выходила она из дворца в простой одежде и бродила по городу разговаривая с горожанами под личиною простого путника. Поскольку была она смела, крепка и владела оружием лучше большинства мужчин, без страха входила она в самые опасные и злачные места королевства, но сколько бы не ходила она, скольких бы людей не встречала, никто не мог поведать ей о судьбе пропавшей королевы. Пока в один из дней в пустой таверне не подошёл к ней путник в длинном чёрном балахоне. Он схватили девушку за руку и прошептал: «Я знаю, что ты ищешь, принцесса, но не легко тебе будет найти задуманное…» «Кто ты? И что знаешь о моей матери?!» – вскричала она. Но путник лишь бросил на липкий стол таверны клочок бумаги, и растаял в воздухе, будто его никогда и не было. Опустив глаза, девушка схватила бумагу с такой поспешностью, будто и та могла исчезнуть бесследно. Перед ней была карта, на которой девушка без труда узнала преддверия Сумеречных Гор, с которыми королевство граничило с востока. Без промедления вернулась принцесса во дворец, и оседлав своего коня тем же вечером отправилась в путь. Долго ли, коротко ли скакала она по тёмным лесам и хмурым болотам, но наконец достигла места, что было отмечено на карте. Пред её взором предстал огромный древесный лабиринт, а перед входом в него на тяжёлой каменной плите прочла она надпись: «Сумеречная Кошка охраняет путь к тайне. Тому, кто пройдёт Лабиринт Теней будут ведомы любые секреты Здесь проявляется скрытое и прошлое обретает плоть…» Не раздумывая более не секунды, смелая девушка вступила в лабиринт и почти сразу же попала в рощу синих цветов Сумеречной Розы – растения, что хорошо знакомо знахарям по его целебной силе. Долго блуждала она по лабиринту, но вот свирепое рычание донеслось до её слуха и прямо перед собой увидела она громадную Сумеречную Кошку. Девушка успела вынуть свой меч прежде чем свирепое животное ринулось в драку, но как бы не размахивала она мечом, какие бы боевые приёмы не использовала, хитрая бестия всякий раз ускользала от смертельного удара. И тогда девушка решила заманить кошку в ловушку и бросилась бежать петляя по лабиринту к зарослям Сумеречной Розы. Словно тень ступала отважная девушка между розовых лоз, намереваясь откинуть зверя в заросли кустарников и добить, как только кошка броситься за ней в чащу, где её движения будут ограничивать плотные заросли острых колючек. Однако хитрая бестия не спешила нападать. Она встала у границы рощи и пристально глядя на девушку лишь рычала, подёргивая кончиком своего пушистого хвоста. Кошка глядела в упор на девушку, а девушка – на неё. Казалось часы и дни миновали за этим жутким противостоянием. Жгучую боль начала ощущать девушка, под цепким кошачьим взглядом, как будто розовая лоза врастает в её ступни, но и тогда не пошевелилась она, стойко перенося свои страдания ради желанной победы. И вот уже боль стала такой невыносимой, что хоть и не проронила она не звука, но слёзы сами стали катиться из её глаз, как вдруг кошка извернулась, присела, выгнулась дугой, и перед принцессой предстал тот самый незнакомец, которого она видела в таверне прежде чем отправиться в путешествие. «Напрасно ты думаешь, как тебе победить меня. Ты проиграла в тот самый момент, когда согласилась играть по правилам незнакомца, на его земле, с его приспешниками. Теперь же прощай принцесса. Прощай навсегда.» Человек взмахнул полой своего длинного чёрного плаща, и растаял в воздухе. Как только незнакомец исчез долой с её глаз, принцесса попыталась освободиться от разрывающих её лоз, но не тут-то было – длинные острые утыканные шипами ветви сумеречной розы насквозь проросли через её ступни и тогда принцесса закричала, закричала так, как орут умирающие, понимая, что нет им спасения. Колючие лозы проросли через икры принцессы насквозь и прикованная к земле не могла она даже пошевелиться. В ужасе принцесса попыталась отрубить себе ноги, но не успевала она занести меч для второго удара, как нанесённые им раны заживали под действием целебного сока Сумеречной Розы. И возопила принцесса и возрыдала так, как не рыдала и не вопила она никогда в своей жизни. Час от часа, день ото дня всё глубже вгрызались шипы в её израненное тело, и все эти дни вопли принцессы разносились над безлюдной долиной. Лишь когда пучок синих цветов вылез из её рта разорвав горло, стихли эти жуткие крики. Но страдания её не окончились. Страшное растение терзая тело невероятной болью месте с тем впрыскивало в её кровь свой целебный сок, и даже сойдя с ума от своих мучений не могла отважная девушка умереть. С тех пор её тело так и страдает в глубинах розовой рощи, горло и грудь её разорвана шипами синих цветов и некуда ей набрать воздуха, чтобы огласить долину страшными криками своих мук. Лишь тихо стонет она от терзающей её лютой боли, и потому это место теперь называют Стонущей Рощей. Отец же её, король тех земель, потеряв единственную дочь – последнее что связывало его с его возлюбленной супругой – сошёл с ума от горя и удавился в самой высокой башне своего замка. Горожане поговаривают, что и исчезновение жены и гибель дочери – дело рук тех самых знатных вельмож, которым пришлось не по вкусу расстройство обещанного династического брака. Правда то или клевета злых языков – того никто не ведает. Но одно не подлежит сомнению – в любой игре выигрывает тот, кто устанавливает её правила… В отличии от моей, наскоро придуманной истории, эта сказка, по всей видимости была настоящая. Тем труднее мне было понять суть сей заумной и жуткой истории и зачем девушка рассказала её мне сейчас: – К чему это ты? – спросил я Нису, нежно поглаживая её по шелковистым волосам. – Я это к тому, что не надо играть с Хранителями по их правилам, – строгим голосом ответила моя будущая жена, – не доверяй им… даже Медине и моему отцу! Не иди у них на поводу… ты думаешь, что включившись в Большую Игру ты сможешь у них выйграть, но это ни так – в любой игре всегда выигрывает только тот, кто устанавливает её правила…