Рождённые в Пламени

Меня, поначалу, несколько напрягало непривычное прочтение моего имени – ведь у всех Асшайцев имена, по земным меркам были вполне стандартные: имя и фамилия; совету я тоже представлялся как Ричард Глор, но в своём коммюнике они назвали меня Р'Глором, также как называли меня Ниса и её отец – однако потом решил что так даже лучше. Вроде как такое прочтение сообщало мне некоторую уникальность, отличие от остальных жителей города. О том же, что совет планирует операцию по поиску и вызволению моего корабля и вовсе решено было не сообщать – Агилар опасался, что корабль могут попытаться найти какие-нибудь бандиты. Это соображение было вполне разумным, поэтому даже Медина и Навара не стали ему противоречить. Также никто не объявлял о предстоящей свадьбе между чудом выжившим биоинженером и дочерью Хранителя Библиотеки, но в городе, где события подобного масштаба не происходи уже лет двести, о нём всё равно знали все, кому эта тема была интересна. Пока семья Навара готовила нашу с Нисой свадьбу, я с Мединой подготавливал операцию по спасению корабля и придумывал способ эффективно и быстро собрать необходимое мне количество генетических образцов стигийской биоты. По космическим меркам флаер был совсем близко, однако операция по его возвращению оказалась значительно сложнее, чем казалось мне с начала. Дорога, на которой я оставил свой флаер шла до самых стен Асшая. Но расстояние в жалкие 200-250 километров оказалось, неожиданно, почти непреодолимой преградой. Как говорил Селуд при наличии электродвигателей небольшой экономике Асшая не удавалось произвести хороших аккумуляторов – даже для химических требовалась очень высокая степень очистки компонентов, а про атомные и даже твердотельные не приходилось и мечтать. Как следствие запас хода электромобилей не превышал сотни километров – в условиях города – более чем достаточно, но в два с половиной раза меньше, чем было необходимо для моей миссии. Понятное дело, контроль Асшая над окружающим пространством простирался намного дальше, самые далёкие шахты располагались едва ли не у границы отравленного радиацией Стегая, но к этим шахтам вели железные дороги по которым курсировали электропоезда. Соответственно они нам тоже помочь не могли – электричество они брали прямо с путей, а сами железнодорожные пути проходили вдоль горных хребтов, а не возле реки, и, следовательно, к заброшенной дороге не приближались. В такой ситуации проблему мог бы решить двигатель внутреннего сгорания – технология древняя, но эффективная – более того Асшай такие двигателя производил, как и топливо к ним... но ставились они только на корабли. Опять же потому, что под машины с ДВС просто не существовало задач. У меня, конечно, созрел вопрос: что делают асшайцы в случае нештатных ситуаций, поломок на линиях или авариях тех же электропоездов? Ответ оказался прост до примитивности – они использовали лошадей. Но тут уже я оказывался слабым звеном – мой костюм весил столько, что даже для лошади этот вес был на пределе возможностей. То есть я мог бы добраться до флаера на лошади... но не намногобыстрее, чем дошёл бы до него пешком. Без костюма была вероятность достичь цели в течении суток, но для этого нужно было во-первых быть уверенным, что стигийцы не поджидают нас возле флаера в засаде – а я бы на их месте обязательно такую засаду устроил, – а во-вторых – уметь держаться в седле. А как вы понимаете задача удержаться на скачущей галопом лошади без соответствующей тренировке выглядела не вполне реалистичной. Если же передвигаться со скоростью пешехода (хоть на лошади, хоть без неё), поход растягивался на несколько дней. Это опять же было плохо, во-первых из-за ядовитых испарений отравленной реки, во-вторых из-за возможности попасть в лапы стигийцев. Короче куда не кинь – всюду клин. Как не странно, но в решении этой проблемы мне на помощь пришла моя будущая жена – прямо как в одной из старинных сказок, где мудрая женщина выручает своего смелого, но не блещущего умом супруга. – ...машина с ДВС могла бы спасти ситуацию! – сокрушался я, в очередной раз перемеряя маршрут на выданных мне Мединой топографических картах. – Почему вы не производите Двигатели Внутреннего Сгорания, ведь бензин у вас есть! – моя претензия была идиотской, но я не спал уже вторую ночь пытаясь найти решение, в общем-то пустяковой проблемы. – Мы производим двигатели внутреннего сгорания, – напомнила мне Ниса. После нашей своеобразной и достаточно вольной по местным меркам помолвки, она окончательно перебралась в мою комнату, которая теперь превратилась в самый настоящий рабочий кабинет, после того как я обзавёлся рабочим столом и даже небольшой библиотекой, размещавшейся пока что в единственном небольшом книжном шкафу. Как мне показалось это произошло не просто с одобрения, но и по прямому указанию её отца, и в тот вечер я опять мешал ей заснуть своими ночными рабочими посиделками над бумагами. – Но они для кораблей, – вяло напомнил я. – А у тебя какие-то предубеждения против кораблей? – поинтересовалась невеста насмешливо поглядывая на меня с уже почти супружеской кровати. – В смысле? – не понял я. – В самом прямом, – улыбнулась Ниса и присев на кровати откинула назад свои роскошные волосы, – ты же упал в реку после нападения, так? – Так, – подтвердил я, всё ещё не понимая к чему клонит девушка. – Значит там есть река? Так? – Так, – снова согласился я. – Ну так и плыви по реке! – воскликнула девушка удивлённая моей непонятливостью. – Но ведь река выше по течению перегорожена плотиной и комплексом водозаборных и очистных сооружений? – эту информацию выдал мне Медина, не применительно к миссии, а так, между делом. – Так и что с того? – парировала невеста. – Их же как-то обслуживают?! К очистным ведёт железная дорога, туда ходит грузовой состав. В чём проблема погрузить на него небольшой бензиновый катер, и выгрузить с внешней стороны плотины? ...я, конечно понимаю, – добавила она, – что к внешнему краю дорога не доходит, но неужели столь мудрые учёные мужи, коими себя считают отец, Медина, да и ты сам, не решат проблему, как передвинуть катер весом в пару тонн на пятьдесят метров? Признаться смысл сказанного дошёл до меня не сразу – мне вообще начинало казаться, что многовековая гибернация стала давать осложнения на мозг, раз я сам не заметил столь очевидного решения – но когда дошёл, я бросил к девушке с объятиями и поцелуями: – Ах ты ж моя умница! – искренне восхитился я сообразительностью моей будущей супруги. – Конечно это решаемая задача! Я сейчас же свяжусь с Мединой и сообщу ему что нужно делать! Я ещё раз поцеловал её в курносый носик и бросился вниз к кабинету Хранителя, где располагался древний стационарный телефон. Медина внимательно выслушал наш план и, всячески его одобрив, подтвердил что задача решаемая и решена будет в течении суток. Раз уж я всё равно ему позвонил, Хранитель Технологий обсудил со мной и другие аспекты операции, так что к невесте я вернулся только через полчаса. Раскидав волосы по одеялу, Ниса дремала, обнимая мою подушку и блаженно улыбаясь, забавно посапывая своим маленьким курносым носиком. Не знаю спала ли она на самом деле или просто претворялась, чтобы мне стало стыдно, что я так надолго её оставил, но при попытке потревожить её сон, она, мягко говоря, не возражала. И, как мне показалось весьма благосклонно ссудила мне очередную порцию долга, пока ещё не ставшего супружеским. После чего я, впервые за последние 400 лет, заснул в объятиях любимой девушки с ощущением абсолютного счастья... *** Река на самом деле воняла – в своём боевом костюме я, конечно, этого не ощущал, – но трое крепких ребят, которых мне подогнал капитан Салазар, морщились от вони даже в противогазах. Правда противогазы больше напоминали респираторы и в их фильтрующих характеристиках я уверен не был. Легкий прогулочный катер тяжело оседал под тяжестью только что установленной поверх хлипкой конструкции листовой брони и двух тяжёлых пулемётов снятых, по случаю, прямо с городских стен. Мой небольшой поисковый отряд состоял из трёх человек, командовал им Наргиз – высокий черноволосый парень, с которым мы уже встречались в портовом ресторане – Салазар тогда представил его как своего сына. Помимо него в отряде было два крепких матроса, и оба они были старше парня, хотя и уступали ему в габаритах. За плечами бойцов болтались примитивные, но весьма эффективные в полевых условиях пороховые автоматические винтовки. Которые, как и противогазы, выпускались современными асшайцами, и не были раритетами Первых Людей. Такой автомат был и у меня. Мы немного постреляли на стрельбище у городских стен, чтобы я хоть немного освоил оружие, и могу сказать оно было выполнено на хорошем техническом уровне. Выпущенная из него пуля прошивала сантиметровый стальной лист с расстояния в полсотни метров – и это лишний раз подтверждало, что в моих древних бластерах у города никакой нужды не было. – Почему никто не ходит на руины Стегая? – спросил я черноволосого парня, – Неужели ни у кого в городе нет костюмов радиационной защиты? Наверняка такие вещи существуют, по крайней мере они точно должны быть в Лэнге, если там когда-то был военный бункер – не пустили же их все на тряпки и металлолом? Мой голос из динамиков звучал хрипло и не дружелюбно, но парни уже привыкли, что звуковая система не передаёт интонацию. – Говорят что руины Первого Города прокляты, – просто ответил парень, – отец рассказывал что во времена его молодости ещё были желающие, но никто из них не вернулся назад... а теперь, когда вокруг города рыскают стигийцы, риски и вовсе стали несоизмеримы с вероятностной прибылью. Тема с проклятьем меня развеселила: – Но ведь вы все цивилизованные люди! – не поверил я. – Ладно одичавшие дикари, но вы-то должны понимать, что проклятий не существует! Полдюжины бойцов с этими игрушками, – я потряс в воздухе примитивным пороховым автоматом, – не оставили бы шанса ни стигийцам, ни кочевникам... а ближе к городу без радиационной защиты всё равно не выживает ничего кроме растений... – Вы недооцениваете морские суеверия, – серьёзно ответил Наргиз, – когда ты неделями идёшь в открытом море под парусами, может случиться всё что угодно – моряки очень суеверны... мы верим в проклятья, в морских чудовищ... в колдовство… Хранители говорят, что стигийское колдовство это всего лишь хитрая технология, как у Первых Людей... но мы-то знаем – всё ни так просто... – голос парня был на удивление серьёзен, и не оставлял сомнений в том, что он ни сколько не шутит, – стигийцы обладают тем, что на древней земле называли магией... Откровения Наргиза Салазара сильно меня удивили – не думал что техническая деградация так сильно повлияла на мировоззрение этих людей, забытых Великой Империей на краю вселенной. Между тем, парень хоть и не услышал от меня ответа, видимо догадался, что мои слова его не убедили, и продолжил: – Вы можете не верить, в то, что я сейчас расскажу, но в моей жизни был эпизод, заставивший меня пересмотреть отношение к морским байкам. – сидя на краю борта, он опёрся на свой автомат и приготовился к долгому повествованию. – Мне тогда было лет пятнадцать и отец впервые взял меня с собой в плавание. Как назло мы угодили в шторм, пришлось сложить паруса, и наутро пристать к мысу далеко на севере – корабль получил повреждения, ремонт мог занять несколько дней. Я был молодым и глупым, повздорил с отцом, и убежал в лес – это сейчас я понимаю, как глупо поступил… Наверное я остался в живых чудом… Но я видел в лесу такое, что любого заставило бы поверить в проклятья и древнюю магию… Не могу сказать, что я поверил юноше, но впереди было ещё несколько часов пути, которые всё равно было нечем занять: – Ну, трави, раз начал, – я перекинул автомат на другое плечо и сел поближе к морякам – смысла в этом не было, усилители скафандра и так доносили мне звук из любого положения, но жест мой были чисто рефлекторными. – В общем дело было так, – начал Наргиз убирая автомат под ноги и тоже устраиваясь поудобнее, – я бежал по лесу пока не понял что заблудился. Я хотел повернуть назад, но потерял направление, к тому же лес окутал густой туман. Я не мог разглядеть откуда светит солнце и окончательно сбился с пути. И тут прямо перед глазами у меня возникло огромное человеческое лицо... я чуть в штаны не наложил, прежде чем понял что это лицо не настоящее... да и не человеческое. Лицо было вырезано на дереве – это такие странные деревья, из которых и состоят стигийские леса. Стигийцы зачем-то вырезают на них лица – их лица ведь похожи на человеческие… Так вот, увидев это дерево я жутко испугался. До меня дошло в какой опасности я нахожусь, ведь стигийцы редко упускают возможность убить человека, если он оказывается в глубине леса. В общем я отломал от этого дерева большой сук, несколько раз оцарапав пальцы – судовой врач в последствие говорил, что мои видения былыи вызваны попавшим в кровь ядовитым соком дерева, но я то знаю… то что я потом увидел не может иметь логического объяснения. Я шёл на ощупь, прощупывая веткой пространство перед собой – туман стал ещё плотнее, я почти ничего не видел даже на расстоянии вытянутой руки. Я смотрел только перед собой, и потому не заметил как под моими ногами в прямо смысле разверзлась бездна – я упал в глубокую яму и потерял сознание. Когда я пришёл в себя, у меня было лишь одно желание – скорее увидеть отца. Надо мной виднелась светящаяся дыра с рваными краями, и я стал карабкаться к ней по торчавшим отовсюду корням, и вдруг, один из корней будто живой обвился вокруг моей руки. Не могу передать словами ужас, который я испытал – я не мог даже кричать, настолько был напуган. У меня в голове билась только одна мысль – спастись и вернуться к отцу. И тут я увидел его – своего отца. Я как будто наблюдал за кораблём и лагерем со стороны, я слышал что говорили матросы, видел как отец собирает команду на мои поиски, видел куда они пошли, чувствовал их страх, когда они углублялись в лес ощетинившись автоматическими винтовками... и тут я вдруг понял куда надо идти. Дерево отпустило меня, я выбрался из ямы и теперь знал направление, за считанные минуты я вышел к искавшим меня матросам, и всё было точно так, как в моём видении. Я знал кто именно пошёл на мои поиски, как они построились, во что одеты, какое оружие держат в руках. Разумеется отец избил меня после возвращения в лагерь – и я понимаю, что он поступил правильно, но дело не в этом – я расспросил его о событиях, которые произошли после моего ухода, и всё, абсолютно всё было именно так, как я видел в своём сне, если можно назвать это сном. Потом я, несколько раз, беседовал с кочевниками, которые бывали в лесу – все они в один голос говорят – деревья живые, а лес пропитан магией. Это не какие-то утраченные технологии – это настоящее колдовство. Кочевники рассказывали мне, что в древние времена люди пытались охотиться на Детей Леса – так они называют стигийцев – но каждый раз терпели поражения и почти всегда оказывались в засаде, откуда живым всегда возвращался только один человек, как будто стигийцы отпускали его в назидание остальным. Кочевники верят, что стигийцы видят глазами девевьев, зверей и птиц, они могут заставить человека видеть то чего нет и умеют управлять погодой... это не технологии – это колдовство! Услышанное от моряка очень меня заинтересовало. Понятно, для него древние технологии – это атомные батареи и космические корабли, но я-то видел по настоящему ВЫСОКИЕ технологии. Например, я видел хранганийских боевых демонов – правда в голографических моделях – но даже в записи они представляли из себя жуткое зрелище. Прямо в воздухе материализовывалась тьма – чёрное поглощающее свет чудовище по форме напоминающее головоногого моллюска с бесчисленным количеством щупалец. Его прикосновение вызывало перегрузку синопсов нервных клеток и могло закончиться параличом или смертью, но выжившие рассказывали о волне непередаваемого ужаса, продолжающегося годы субьективного времени. Помимо этого демоны каким-то образом смещали вероятностные поля, что приводило к выходу из строя самой надёжной техники. Мы так до конца и не разобрались, как хранганийцы создают эти сущности, хотя и научились экранироваться от них – одно я знал точно – чудовища были даже не материальны, в том смысле что для их создания не использовалось вещество – они производили их на расстоянии комбинацией какие-то вакуумных волновых функций изменяющих само пространство-время. Но вне всяких сомнений, это была техника, а не магия. Так что я знал – продвинутые технологии могут выглядеть как угодно. Однако само наличие у стигийцев столь продвинутой техники было впечатляющим. Деревья с человеческими лицами… взглянуть бы на них. – Слушай, – снова обратился я к парню, – а кочевники или ещё кто-то кто взаимодействовал со стигийцами, рассказывали что-нибудь о том, как они хранят знания? Есть ли у них письменность, или ещё какой-нибудь способ хранения информации? Как они перевозят грузы? Где живут? – Я не знаю таких подробностей, – пожал плечами парень, – про их книги мне точно никто не рассказывал, никаких знаков на деревьях, как делают люди-охотники, они тоже не оставляют, а вот про грузы… я даже об этом не думал, но теперь когда вы спросили… мне рассказывали о реках, текущих вверх! – парень вскинул голову и посмотрел на меня в упор, – …я не знаю насколько это правда – сам не видел – но слышал от многих людей, будто в лесах встречаются реки, которые текут вверх… ведь так можно перевозить грузы, ни так ли? «Так ли – так ли», – мысленно согласился я, правда вопрос как стигийцы управляют водой оставался открытым, но зато теперь я знал что заменяет им дороги и наземный транспорт, следы которого я не наблюдал с орбиты. – А где они живут? – снова спросил я. – Как я понял – никто не знает, – ответил парень, – но вообще похоже на то, что они не нуждаются и комфортабельном жилье. Они легко переносят жару, холод, длительное отсутствие воды и пищи, ничем не болеют и очень долго живут… Говорит это вам о чём-нибудь? – Да, конечно, – кивнул я, насколько это позволял скафандр, – мы – люди, приспосабливаем окружающий мир к себе – так поступает подавляющее большинство существ с достаточно развитым мозгом. Но существует и иная стратегия – не изменять под себя окружающий мир, а изменять самих себя под внешние условия… так бывает редко, это не слишком популярный способ приспособления среди высших животных, но такое тоже бывает. И похоже стигийцы пошли именно этим путём… и всё же они должны где-то жить. Они должны откуда-то управлять животными и водой, должны где-то хранить свои знания… и мы всё это выясним это, обязательно выясним… – я занёс было руку чтобы потрепать парня по загривку, но вовремя вспомнил, что сервоприводы силовых элементов скафандра могут сделать такое движение весьма болезненным. – Прошли уже 200 километров! – крикнул коренастый рослый моряк, управлявший катером, – Р’Глор – смотри в оба – дорога отсюда почти не просматривается. Я поднялся и прошёл с кормы к носу катера: – Я сейчас буду смотреть на берег, а вы, – я обвёл рукой сопровождавших меня парней, – не вздумайте попасть мне на глаза! Сенсоры на моём шлеме будут испускать очень мощное излучение, которое может быть весьма опасно для вашего здоровья, тем более учитывая уровень развития местной медицины. Настроив сканирование в максимально широком диапазоне я принялся просматривать очертания берега во всех известных частотах. Я стоял на своём посту почти час, когда впереди показался выступ обнесённого каменной оградой «кемпенга», очень похожего на тот, где я обнаружил труп убитого стрелой человека. – Если мне не изменяет память, то нам туда, указал я рукой на каменный выступ. Катер вильнул носом и чуть изменив курс, направился в сторону берега. – Бойцам приготовиться! – скомандовал черноволосый парень, и вскинул автомат на изготовку. Его примеру последовал и второй парень. Закинутым за спину ствол остался только у моряка стоявшего у штурвала катера. Сам катер ревел как раненный кашалот, и если стигийцы оставили у флаера засаду – они уже наверняка были в курсе нашего приближения. С местом я не ошибся – силуэт непроницаемого для излучения субатмосферного корабля я видел даже через разбросанные по побережью куски гранита – судя по виду флаер был не вредим, но это ещё не говорило, что возле него не притаилась засада. Я снизил мощность сканирующего излучения – живые организмы в высокоэнергетическом излучении всё равно не видно – и забравшись на самый верх кабины катера попытался рассмотреть берег в инфракрасном диапазоне. Тишина. – Я ни кого не вижу, – сообщил я, но тут же добавил, – но это ещё ничего не значит! Я видел как твари маскировались даже от моих датчиков… – Что-то ни так… – вдруг прервал меня рулевой. Мне тоже казалось что чего-то не хватает, несколько секунд я стоял пытаясь понять что вызвало настороженность рулевого, и вдруг до меня дошло – шум воды! Он стал тише! Осмотревшись по сторонам я понял, что вода вокруг перестала течь, она как будто застыла замороженная невидимой силой, хотя я по прежнему визуально наблюдал наклон рельефа… эта тишина длилась несколько мгновений, а потом вода, всё ускоряясь снова начала своё движение… только теперь в обратную сторону! «Что за …ня?» – это единственная мысль, которая родилась в моей голове при виде этого физического безобразия: вода текла не нам на встречу – она текла от нас, широкий зеленоватый поток двигался от катера вверх по течению! Посреди реки, в нескольких сотнях метров вверх по течению начал набухать водяной горб – вода текла к нему с двух сторон – с верху, как ей и полагалось под действием гравитационных сил, и снизу – в нарушение законов физики. «Парень говорил что-то о реках текущих вверх, – вспомнил я недавний разговор с Наргизом, – ну вот теперь увидит своими глазами». Водяной горб продолжал набухать, но наши неприятности на этом не заканчивались – берег, до которого оставалось уже меньше сотни метров, сначала замедлил приближение, а затем и вовсе остановился. «Да что за …ня!!» – создавалось впечатление, что кто-то держит катер за жопу и не даёт ему развивать скорость. Я попытался просканировать толщу воды, но ничего не заметил, кроме странного мутного мельтешения – вернув обзор в нормальное состояние я моргнул, но мельтешение в воде не исчезло – вода как будто побелела, приобретя оттенок разбавленного молока, а катер стал заметно крениться в сторону кормы… «Это воздух!» – сообразил я. Цвет воды был нормальным, но её толщу заполнили мелкие воздушные пузырьки – по сути дела вода превратилась в кипящую пену, как будто кто-то взболтал бутылку газировки – в таком состоянии литром газировки можно наполнить ведро… но плотность этого состава будет ничтожной, архимедова сила действовать перестанет – ведь пена будет иметь плотность значительно ниже, чем должна быть у воды [1], и то что в воде плавает, в этой пене будет тонуть. Как будто подтверждая мои мысли катер покачнулся и начал стремительно уходить под воду. Перепуганные моряки водили автоматами из стороны в сторону, и орали что-то про колдовство. Но меня такими фокусами было не удивить – сейчас стигийцы положат катер на дно, а потом накроют нас водяной стеной: «херов им на воротник, что б мягче был», –пронеслось в голове. В этот раз плавное развитие событий не требовало от меня мгновенной реакции, только хладнокровия: в мыслях образовалась необычайная ясность – наверное, я сейчас смог бы решить в уме систему Уравнений Максвелла [2]. И всё же действовать нужно было без промедлений. «Салазар будет очень расстроен, если его сын погибнет в это операции – парня надо спасти!» – вот первая мысль, что пришла мне в голову, подтолкнув на немедленную реакцию… реакция моя всегда была моим личным предметом гордости, и одним из факторов моего отбора в элитную ремонтную бригаду [3]. Я в принципе никогда не впадал в панику, и сейчас эта специфическая особенность моего характера вновь была готова сослужить мне верную службу. Тем времен вода за бортом вскипела и палубу катера стала заливать мутная пена с такой скоростью, будто пробоины возникли одновременно в каждом листе обшивки. К сожалению парня за штурвалом я спасти уже не мог, поэтому в один прыжок я приземлился на палубу между Наргизом и вторым матросом вскинувшим автомат на изготовку. Обняв их за талии как двух девиц лёгкого поведения, я согнул ноги, и что было сил оттолкнулся от обшивки тонущего судна. Сервоприводы боевого костюма выдав максимальное усилие подбросили меня в воздух на добрый десяток метров. За один прыжок я одолел половину расстояния до берега и с грацией падающего с пятого этажа чугунного утюга – вошёл в бурлящую воду пробивая реку до самого дна в считанные секунды. За те мгновения, которые прошли между погружением и вторым прыжком парни – как они потом признавались – не успели даже испугаться, и через пару секунд я, разнося в крошку гранитную ограду кемпенга, приземлился на берегу. И тут же на голографической карте перед моими глазами загорелись десятки видимых в инфракрасном диапазоне целей, которые прямо сейчас группировались в боевое построение – запомним: они могут понижать температуру только когда не двигаются! Моряки в моих руках не пострадали и на удивление быстро пришли в себя – Наргиз, упав на одно колено, выставил перед собой автомат, второй выживший моряк последовал его примеру. А я выдернул из-за спины специально на этот случай приготовленные дымовые шашки и, оторвав чеку, запулил первую из них в траву за флером. Вторую бросил ближе, на дорогу – чтобы режущий глаза дым как можно скорее заполнил пространство вокруг моей летающей машины. Мои бойцы целей не видели, но я своими приборами видел их прекрасно не только через дым, но даже через траву. Раздвоив глазами целеуказатели я взялся за стволы обоих автоматов и скомандовал «Огонь!». Надо отдать парням должное – они отреагировали мгновенно и без вопросов, открыв огонь по невидимым для них целям. Всё, больше я морякам помочь ничем не могу: – Не прекращать огонь! – проорал я, и что было дури ломанулся к флаеру. Две секунды и я перед дверью шлюза, нажатие – ещё пять секунд и я на месте пилота. В это время огромная стационарная волна, предназначенная для нашей бронированной лодки разбилась о берег, накрывая моих парней с головой – но существенного вреда им, к счастью, не нанесла. Я видел как за их спинами вырастает вторая волна – и вот она уже будет направлена прямо нас, у стигийцев уйдёт не больше пары минут, чтобы накрыть и бойцов и флаер – но этого времени я им не дам – взревев турбинами флаер оторвался от земли и подобно гигантскому жуку развернулся к бойцам кормой с открывающейся пастью грузового трюма. Объяснять было ничего не нужно – заметив расширяющуюся щель грузовой камеры моряки кинулись в неё и в считанные секунды оказались в безопасности. Одним движением я вывел на экраны камеры трюма – мокрые бойцы тяжело дыша привалились к стенам и заходятся в кашле – до них добрался дым из запущенных мною шашек – промокшие противогазы пришлось сбросить после приземления на берегу. Ну это ничего, это не смертельно. Потом я продую трюм фильтрованным воздухом, а пока покашляют, не разваляться. Теперь всё! Теперь молитесь, зелёные обезьяны… если, конечно, у вас есть религия. Носовую часть флера начинали сотрясать взрывы уже знакомых мне химических гранат, но это уже не имело никакого значения: боевой флаер ОЭГ – реликт Союзной Империи Старой Земли – ему эти взрывы как дробина носорогу. Боевые системы в полной готовности, на экране полтора десятка целей – засаду стигийцы организовали с размахом – да, хороши мы были бы отправившись сюда на лошадях! Три или четыре цели неподвижны, цифры рядом показывают потерю температуры – это трупы. Ребята успели зацепить нескольких ублюдков по моим целеуказателям. С наслаждением перехожу в ручной режим управления бортовыми пушками: Выстрел – есть один! Второй выстрел – второй! Как в тире, и мишени такие же – просто голограммы на панели задач. Третий выстрел – третий труп. Твари остановились, перестали растягиваться в боевой порядок. Четвёртый выстрел – четвёртый труп. До стигийцев, похоже, начало доперать, что их план провалился и дело труба, но мне пришлось превратить в огненную вспышку ещё одно существо, прежде чем до них дошла вся серьёзность положения. Кстати, это что же получает – они тоже как-то видят друг друга через траву и дым? Со стороны их действия выглядели вполне синхронно… Красные точки на секунду замирают в нерешительности, и через мгновение утратив боевой порядок обращаются в бегство – правда им это уже не поможет... Методично гашу на экране мерцающие расплывчатые фигурки: Шестой, седьмой, восьмой, девятый, десятый трупы. И только тогда вспоминаю о брошенном на катере моряке – с момента начала бойни прошло не больше пяти минут – он вполне может быть ещё жив! Я с сожалением посмотрел на удаляющиеся красные точки. Ладно, далеко не убегут. Подняв флер, запускаю сканирование в боевом режиме поиска раненных. Вторая стационарная волна, которой стигийцы планировали нас добить, уже распалась и бултыхнувшись водопадом обратно в реку подняла высокие, но уже совершенно обычные волны. Поразительно, но парень видно бывалый – красная точка держится на уровне воды. Навожу камеру – автомата при нём нет, но моряк вполне себе жив. Это совсем хорошо! Захожу на вираж, спускаюсь к воде, открываю до упора грузовой люк, включаю динамики: – Мужики, там с воды корефана своего заберите! Парни понимающе кивают и кидаются к люку. Ещё несколько минут и вся команда была в сборе – парни улыбаются, демонстрируют друг другу мокрую разодранную одежду, ржут в голос. Но дело ещё не закончено. Поднимаюсь над долиной и выхватываю россыпь убегающих красных точек. Наведение – труп. Наведение – труп. Наведение – труп. Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать, двадцать один, двадцать два. Последний как-то понимает что все его товарищи мертвы и начинает быстро сбрасывать температуру, но слишком поздно, и очередной выстрел довершает разгром противника. – Ну всё парни, – сообщаю я из динамиков, – я их всех перещёлкал. Двадцать три ублюдка, и троих вы успели завалить сами. Я поднял флаер над водой и, зафиксировав его в воздухе, вышел в трюм к мои мокрым бойцам: – Пацаны, у меня есть предложение, – начал я без предисловий, – как вы полагаете, может быть стоит отомстить зелёным обезьянам за это нападение? – Наверное не такими силами… – начал было промокший Наргиз, но я его перебил. – …я не к тому, – попытался объяснить я, – домой, говорю, сильно торопитесь? – Мы вроде нашу часть плана выполнили? – ответил он. – Нужно уходить. – Уходить можно, – согласился я, – но я бы предпочёл нанести поганцам ответный удар. От вас ничего не требуется, – успокоил я моряков, разве что голодными посидите несколько часов и заскучаете – у меня тут нет ни еды ни развлечений. – Так мы это, вроде не на банкет подбивались… – тут же изменил тон крепкий черноволосый парень, очевидно подумавший, что добивать тварей предлагается ему и его команде, – а что ты собираешься делать? – обратился он ко мне встречным вопросом. – Хочу отследить, откуда пришли твари, – ответил я, – и пока они не очухались, разнести их лагерь, не в голой же степи они ночевали ожидаючи нас две недели. – Тогда никаких вопросов, – ответил Наргиз, разводя руками в знак согласия, матросы согласно кивнули, – надо так надо. Заручившись согласием товарищей, я развернул машину, и вернулся к месту схватки. ИИ рассчитал векторную схему перемещения стигийцев и определил наиболее вероятный маршрут наступления. Включив внешний термооптический камуфляж я направил машину к горам, выпустив вниз дюжену дронов. Эти дроны были способны не только вести наблюдение во всех диапазонах излучения, но и улавливать запахи, благодаря чему мне быстро удалось напасть на след стигийцев. Вскоре данные с дронов подтвердились и данными с воздуха – я заметил что-то вроде тропы в тонких стеблях ядовитой травы, и повёл машину вверх не упуская из виду подозрительную петляющую дорожку. Несмотря на то, что скорость моя была ограничена медленными дронами пробирающимися в траве в полуметре от земли, путешествие наше было не долгим. Тропа расширилась и стала уходить в горы, когда прямо по курсу показалось огромное раскидистое дерево – единственное в этом сумеречном краю скалистых гор и равнин покрытых призрак-травой. В обхвате дерево было никак не меньше десяти метров, хотя высота его была не велика. Переплетение ветвей и листьев поднималось над равниной пушистой красно-зелёной полусферой около полусотни метров в диаметре. «Наверное, в случае грозы под ним не спрячешься», – почему-то подумалось мне, когда на мониторе стали вспыхивать красные точки. Точек было много: не меньше полусотни стигийцев сидели в ветвях дерева, укрытые от посторонних глаз его густой кроной; но ещё больше точек сканер обнаружил ниже уровня поверхности – полусфера кроны под землёй переходила в полусферу корней и образованных ими пустот переплетающихся пещер. Остановив флаер, я принял на борт дроны и приготовил плазменные пушки. Для внешнего наблюдателя мой корабль был невидим – вихревые стационарные поля вокруг него образовывали сферу термооптического камуфлирования – фотон попавший в сферу выходил в точности с противоположной её стороны, так что машина переведённая в боевой режим не могла быть обнаружена ни в каком из видимых диапазонов… и всё же при моём приближении точки зашевелились, будто почувствовав грозящую им опасность… но спасаться было уже поздно – сквозь ветви дерева маленьким юрким тварям наверняка было видно как в вечернем небе на фоне окрашенных алым перистых облаков материализовался боевой флаер Союзной Империи. Невидимая сфера вокруг меня подёрнулась радужной рябью световой интерференции, а затем начала таять, подобно угасающей в небе радуге, выпуская из своего чрева поблёскивающую в багровых закатных лучах матовым блеском своих металлических крыльев, тяжёлую и страшную боевую машину… И в эту же секунду перепуганных зелёных человечков накрыл первых залп бортовых орудий. Переведя задачу сканирования комплекса разбегающихся из-под корней подземных пещер в фоновый режим, я открыл прицельный огонь по тварям прямо сквозь ветви дерева. Плазменные разряды прошивали крону насквозь, и попадающиеся на их пути ветви мгновенно превращались в пылающие факелы. Выстрел – труп. Выстрел – труп. Выстрел – труп… Я успел набить десятка полтора, как в тире, прежде чем понял изъян своего плана– теперь в горящих ветвях дерева красных точек было почти не видно. Впрочем пёс с ними. Подняв флаер над кроной метров на сто, я смог окинуть взглядом всю схему подземных ходов, выведенных мне компьютером прямо на лобовое стекло в режиме дополненной реальности – большинство коммуникаций отходило не далее чем на двести метров и заканчивалось либо подземными залами, либо выходами на поверхность, но один длинный широкий проход шёл куда-то в глубь горы, и как раз к нему-то и потянулись ещё видимые мне красные точки. Не слишком смело. В степи твари вели себя гораздо решительнее. Признаться я ожидал встретить на их базе если и не стационарные пушки, то как минимум сопротивление в виде тех самых химических гранат, которыми меня отоварили в первый же день высадки на планету, и сегодня пытались применить в степи против флаера. Но нет – здесь зелёные обезьяны только вопили, метались и пытались спрятаться… странно это всё… Поворот, залп, и туннеля больше нет – теперь им бежать некуда. Единственный выход из ставших ловушкой пещер под деревом перестал существовать и стигийцы остались заперты в переплетениях горящих ветвей и осыпающихся пещер. «Вот это хорошо, – подумал я, – хоронить не нужно будет!» И развернув орудия вниз, дал залп из всех стволов – пламя взмыло в небо чуть не до днища флаера, пришлось поднять его повыше и отодвинуть чуть в сторону от кроны дерева, превратившейся сейчас в громадную полыхающую свечу. Я утюжил местность до тех пор, пока винегрет из корневищ и подземных лабиринтов не превратился в одну громадную воронку ста метров в диаметре. Поднявшись ещё на двести метров, я просканировал степную равнину и горные склоны, чтобы убедиться, что в этой бойне никто не смог выжить. Лишь после этого, удовлетворённый, поставил катер на автопилот и расслабленно откинулся в кресле. Некоторое время я просто сидел и смотрел перед собой. Как всегда после нервного напряжения организм требовал несколько минут спокойствия, но тут в рубку вошёл Наргиз – я услышал его шаги, хотя и сидел спиной ко входу в кабину, и опознал парня по голосу: – Что там было? – спросил он, кивая головой на обзорное стекло, за которым тлели остатки испепелённого дерева. Ну конечно, бойцы-то наблюдали за устроенной мною бойней из иллюминаторов трюма. А красные точки и синие схемы пещер на экранах мониторов видел лишь я один. – Бойня, – честно признался я, – стигийцы прятались в конях и ветвях этого огромного дерева. – Сколько? – Несколько десятков… может сотен… – неуверенно проговорил я, пытаясь припомнить более-менее точное количество, – много, – я пожал плечами, но внутри силового скафандра этот жест невозможно было заметить. – Это дерево было похоже на те деревья с лицами, что растут в стигийских лесах… – проговорил парень, и, не дождавшись ответа, добавил, – да, теперь-то мне будет что рассказать детям! – А дети-то у тебя есть? – я в пол оборота повернул кресло к парню. – Пока нет, но теперь обязательно заведу! – его длинные чёрные волосы за это время почти высохли, а вот с потрёпанной одежды до сих пор капала вода и под его ногами на полу образовалось небольшое мокрое пятно. «Наверное пора завязывать», – подумал я. Парни мокрые голодные – все припасы пошли на дно вместе с катером, а стигийев мы всё равно всех вручную не перебьём – тут задача объёмная и подход нужен комплексный. – Да, самое время… – глубокомысленно согласился я, и вызвал по радиосвязи башню совета. Был бы я один, я бы сгонял до космодрома оценить состояние Корвета, но по легенде этот флаер – всё что у меня осталось, так что, не смотря на терзающее меня смутное беспокойство, придётся подождать. Радиация в Стигае смертельна, но кто их знает, этих зелёных ублюдков – на что они ещё способны? Может их радиация вообще не берёт? Из размышлений меня вывел раздавшийся из интеркома встревоженный голос Медины. – Башня Совета вызывает Р’Глора! Башня Совета вызывает Р’Глора! Отзовитесь! – Да, – откликнулся я, – Р’Глор Башне Совета, слышите меня? – Слышу вас! – прозвучал в эфире сонный, но радостный голос Медины. – Что произошло? Почему задержка? У вас всё в порядке? – У нас да! – с гордостью произнёс я. – А вот из поджидавших нас стигийцев никто не выжил! – Там была засада? – голос Медины стал взволнованным, – Парень Салазаровский жив? – Жив-жив, – поспешил я успокоить Хранителя Технологий, – он тут в рубке, можете привет ему передать… Правда мы потеряли катер… – вспомнил я о неудачном начале нашей операции, – ну тот, ваш… надеюсь он был не очень дорогой. – Да пёс с ним, – голос Медины прозвучал облегчённо, – Понял! Прилетишь – расскажешь! …челнок-то в порядке? – Да, – кивнул я невидимому собеседнику в рации, – всё отлично, летим домой! [1] Основная гипотеза о том, почему корабли тонут в Бермудском Треугольнике и менее известных аномальных места состоит в выбросе в воду большого количества глубинных газов, в этом случае вода приобретает белый цвет, фактически превращаясь в пену с намного меньшей плотностью, что уменьшает действующую на объекты в воде Архимедову Силу и приводит к затоплению того, что в обычных условиях не тонет. [2] Уравнения Максвелла – система уравнений в дифференциальной или интегральной форме, описывающих электромагнитное поле и его связь с электрическими зарядами и токами в вакууме и сплошных средах. [3] Поведенческая реакция на стресс бывает двух типов: типа А и типа В. «Животные или люди с поведенческой реакцией типа А в стрессорной ситуации начинают суетиться, драться, бегать, пытаться что-нибудь сделать. А животные и люди с реакцией типа В в ситуации стресса замирают.» [Ася Казанцева https://22century.ru/video/psyex] Когда и если эти типы реакций можно будет надёжно диагностировать, одним из правил отбора в военизированные структуры станет, конечно же, реакция на стресс типа А.