Рождённые в Пламени

Изготовление уникального алтаря, который загадочным образом должен был появиться на берегу бухты, где асшайские и лэнгийкие контрабандисты вели запрещённую торговлю со степняками, оказалось не такой уж тривиальной задачей, как я представлял себе по началу. Вытесать параллелепипед из цельного куска скалы оказалось весьма не просто – я исполосовал все скальные выступы к северу от Стегая, но ничего путного так и не получилось – камни трескались, отказывались выходить из расплавленных пазов или разбивались при перемещении. Провозившись так несколько часов я плюнул на это дело, напечатал корабельным принтером форму из материала обшивки Корвета, взорвал кусок базальтовой скалы и просто расплавил её военным лазером. Остудив блок жидким азотом, я разобрал форму и шлифанул края одним из ремонтных роботов. Получился офигенно красивый иссиня-чёрный блестящий на солнце кирпич весом сорок пять тонн и размером полтора на два и на пять метров. К тому же он немного фонил, что наверняка создаст потомкам нынешних кочевников большие проблемы при объяснении его естественного происхождения. Для того чтобы перетащить блок в указанное Салазаром место, мне пришлось запустить весь Корвет – флаер поднять такой вес оказался не способен. И вот тут началось интересное… Вы когда-нибудь видели бумажную карту? Я видел… три раза в жизни. Первый раз в музее военной техники, который мы посещали по обязательной программе курсов переподготовки; второй раз несколько дней назад в портовом кабаке, где мне показывал её капитан Мантикоры; а третий раз сейчас перед собой в рубке управления Корвета ОЭГ, где мне предстояло каким-то образом воспользоваться этим примитивным артефактом для ориентации в пространстве. Я вывел на экран нормальную карту, которую набросал мне Фрай по данным полученным с Ковчега и Корвета ещё до нашей высадки на Стигию. Однако плоская бумажная карта на геодезическую проекцию натягивалась с трудом, да и линии побережья на ней были указаны довольно такие приблизительно – я всё время ловил себя на мысли отдать карте команду на масштабирование. У меня были ещё и координаты, но их точности я доверял не больше, чем странному листу бумаги. В итоге мы с Фраем прикинули примерный квадрат, в который искомое место должно было попасть наверняка и двинулись в путь в расчёте сориентироваться на месте. Сама дорога заняла не больше получаса, и заняла бы ещё меньше если бы нам не мешала плотная атмосфера. Корвет завис примерно в километре над поверхностью и мы с высоты принялись искать какие-нибудь признаки человеческого присутствия. Точка встречи должна была находиться примерно на сто километров южнее устья Иня – ближайшей к Асшаю реки на севере сравнимой с Пепельной по полноводности. Мне почему-то казалось что ночью следы человеческого присутствия мы разглядим без труда с большой высоты, но и тут я ошибся – никаких огней или иных признаков жилья в видимом диапазоне я не заметил. Пришлось переключиться на инфракрасный, и мы сразу же обнаружили корабль примерно в двух километрах от берега посреди живописной бухты без названия. То есть названия не было на карте, но в личной беседе Салазарговорил что среди контрабандистов эта бухта известна как Торговая – скорее всего это была она. Корабль излучал тепло силовой установкой, которая использовалась – судя по парусам – исключительно для выработки электричества. Мы сделали небольшой крюк над побережьем и теперь уже без труда обнаружили то, что можно было считать торговым городком. Сами кочевники в стационарных домах не жили – по остаткам терраморфированных степей они таскали за собой повозки с тканями и жердями, из которых на стоянках собирали что-то отдалённо напоминающее древние земные юрты. Но этот городок по архитектуре отличался от обычного кочевого стойбища, хотя на окраине и теснилось несколько одиноких юрт. Домики маленькие, построенные их травы и глины – насколько можно было судить по спектральному анализу – но всё же настоящие капитальные стационарные строения. В городке их было не меньше сотни. Эти домишки разбегались большим полукругом от убранной прессованной глиной площади, а с противоположной её стороны также полукругом расходились торговые палатки, или что-то крайне на них похожее: полукруглые шатры закрытые с одной стороны, со второй были снабжены длинными лавками и по всей видимости служили для выкладки товаров. Часть шатров была занавешена со всех сторон и внутри под тканью в окружении каких-то тюков спали люди. Другая же часть шатров была пустой, и это значило что шатры принадлежали городку, а не морякам, и по всей видимости сдавались местными жителями в наём. За границей городка раскинулось несколько десятков кочевых юрт – здесь же паслись лошади, которых в самом городке я не приметил. Размеры торговых площадей указывали на что, что торговлю в этом месте ведёт не только капитан Мантикоры – есть и другие любители обходить запреты Совета ради прибылей – а лишние свидетели мне были не нужны. Судя по показаниям приборов горожане давно спали. Корвет был укрыт вихревыми полями термооптического камуфляжа, но вытащить без палева семидесятитонный камень я бы всё равно не смог, так что, рисковать не решился – мне на помощь пришла автоматика Корвета, которая хоть и не могла тягаться с мощностями Ковчега-Сеятели, но простейшие биоинженерные задачи были по плечу даже ей. К счастью генотип людей я знал и Искусственному Интеллекту корабля за полчаса удалось приготовить вполне годный усыпляющий газ, который я и распылил дронами над стационарным посёлком. Выждав для верности ещё полчаса, я разместил алтарь прямо посередине торговой площади, в расчёте на то, что уж такое чудо точно не останется незамеченным. Завтра-послезавтра Мантикора войдёт в Торговую Бухту и сошедшие с палубы люди в багровых плащах с кровавым подбоем будут искать место, что в их снах указал им сошедший с небес Бог Пламени. Мне казалось, что одно это послужит хорошей демонстрацией моего величия и отобьет у кочевников охоту обманывать этих странных людей и их могучего Бога. К слову сказать, парней Медина действительно подобрал сообразительных – ручной секвинатор генома хоть и имел до предела упрощённый интерфейс, всё-таки был не самом простым в использовании устройством, тем более для человека который и слова-то такого никогда прежде не слышал – секвинаторы не производили на планете со времён Колонизации, а те, что остались от Первых Людей давно вышли из строя. Кроме того собранные данные нужно было передать по высокочастотному каналу на мой флаер, что создавало дополнительные сложности. Однако парни достались мне головастые и справились с поставленной задачей по изучению древней техники в кратчайшие сроки, так что в плавание я отправил их с лёгким сердцем. Поскольку весь торговый городок был погружён в глубокий сон, я решил, что называется, понтонуться, и установил камень верхней гранью в точности перпендикулярно силе тяжести планеты – даже идеально круглый шар, будучи положенным на его полированную поверхность не стронется с места, пока его не толкнёт человек или ветер. Кроме того я заморочился и выставил блок по сторонам света… и лишь убив на это два часа понял что занимаюсь ерундой – ведь ось вращения планеты непрерывно колеблется, так что восток и запад гуляет ежегодно на несколько градусов. Впрочем переделывать работу я не стал – мы всё равно почти на экваторе, астолябией мои расчёты перепроверять никто не будет, а за ближайшие недели стороны света зримо не поменяются. Некоторое время я ещё поборолся с искушением спрятать Корвет в горах поблизости, но всё же из опасений попасться на глаза стигийцам – которые появляются неизвестно откуда и неизвестно когда – отвёл Тачи обратно в Стигай, где его защищало не только собственное вооружение, но смертельная радиация разрушенной Стигайской АЭС. Довольный собой, я законсервировал Корвет, поднял в ночное небо свой флаер и отправился на встречу Мантикоре – тестировать секвинирующее и передающее оборудование. *** Шлюпка причалила к примитивному самодельному причалу, но в этот раз из неё вышли не знакомые степнякам матросы с голыми торсами и штанами из парусины, а странные люди в багрово-красных плащах, скрывавшие свои лица под накинутыми на глаза капюшонами. Матросы, конечно, там тоже были, но тёмно-красная троица очень уж кидалась в глаза, выбиваясь из привычного для местный пейзажа. Жара на берегу Иня стояла тропическая, градусов под сорок. Торговцы из Лэнга развалились в тени своих торговых шатров. Крепкие загорелые мужчины на лошадях и без обходились одними лишь набедренными повязками и даже их женщины не стеснялись своей наготы едва прикрытой полосками ткани на груди и бёдрах – про себя я отметил, что нравы в среде дикарей были гораздо свободнее асшайских, по крайней мере одежды они использовали по минимуму; дети же и вовсе плескались и копались в пыли совершенно голыми. Виной такой нудиской свободы был, конечно, мощный парниковый эффект и плотная атмосфера Стигии – там где земное солнце испепелило бы нежную человеческую кожу ожогами, Стигай оставлял лишь густой бронзовый загар. Тем страннее выглядела троица людей в плотных плащах, что шла между расставленных шатров и ветхих домиков к огромному чёрному камню два дня назад загадочным образом появившемуся посреди посёлка. За два дня ажиотаж схлынул и кочевники лишь иногда косились на камень, как на забавное недоразумение; однако когда делегация укутанных в багровые плащи людей подошла к камню, и упала перед ним на колени бормоча слова на непонятном языке, на это место вновь обратили внимание: женщины проходя мимо бросали косые взгляды, дети пробегая смотрели заинтересованно, а мужчины и вовсе окружили поломников и принялись обсуждать странный камень и не менее странных людей стоящих на коленях перед ним. После получаса невнятных бормотаний делегация встала, и также не проронив ни слова вернулась к матросам Мантикоры, уже успевшим развернуть торговые шатры. Двое из троих «жрецов» также начали таскать что-то из шлюпки, и через полчаса развернули большую быстровозводимую конструкцию – шатёр, багровый снаружи и ярко-красный изнутри, как их собственные плащи и капюшоны. В отличии от круглых шатров кочевников и полукруглых торговых лавок моряков, это шатёр был прямоугольным и с воздуха имел отдалённое сходство с расположенным неподалёку базальтовым алтарём. Подражая мне «жрецы» сориентировали шатёр по сторонам света, оставив вход повёрнутым за рассвет. Материал шатра был покрыт тем же полимером, что и стены домов в Асшае. Технологию изготовления которого пока ещё хранил Технологический Институт Асшая – позволяя получать электричество из солнечного света. Энергию планировалось использовать для питания громкоговорителей и передатчика – секвинаторы были заряжены от батарей Корвета, им питание было не нужно – так что энергии полсотни квадратных метров полимеризированной ткани производили с запасом в пару порядков… Правда наши расчёты чуть не накрылись медным тазом на первых же ходовых испытаниях: Пока Мантикора была в море, ребята Медины попробовали секвинировать органику на корабле – потренироваться в передаче данных по радиоканалу – рыбы и насекомые прошли на ура, но проблемы пришли откуда не ждали: при передаче очередной порции данных бортовой компьютер показал немыслимую перегрузку канала связи: – Вы что там отправили? – проворчал я в рацию, полагая что парни просто что-то перепутали или сбили настройки. – У капитана завалялось несколько листьев с Чар-Древа, как называют стигийские деревья с лицами, мы попробовали передать их код… но у нас тут что-то пошло ни так… – проговорил в рацию лаборант, которого я оставил за старшего. – И что там показывает прибор? – поинтересовался я. – Пе-ре-груз-ка, – по слогам прочитал парень непонятное ему слово на небесном языке. «Может быть прибор сломался? Всё-таки четыреста лет консервации?» – посетила меня спасительная мысль. И я сразу же попытался проверить своё предположение: – Другим секвинатором пробовали? – Пробовали, – ответил лаборант, – он выдаёт то же самое. Две идентичные поломки – это уже странно, а если… – Давай теми же приборами что-нибудь другое проанализируй… себя, например, – приказал я. Несколько секунд прошли в полной тишине, а потом на панели замигала индикация приёма данных. – Ну как? – раздался из динамика голос будущего красного жреца. – Отлично… – пробурчал я в ответ. Оба устройства спокойно передали человеческий геном на челнок, значит проблема была не в приборах, а в чём-то другом: – Фрай, – обратился я к частично загруженному компьютерному сознанию, – проанализируй проблему. – Судя по описанию проблемы речь идёт о гипердеревьях, если это так, то всё правильно – гипердеревья не анализируются ручными секвинаторами – не хватает мощности… – ответила бездушная железяка. – В смысле? – не понял я. – Ты издеваешься что ли? Что ещё за гипердеревья? – Я не могу ответить на ваш вопрос, в память челнока основные мои библиотеки не поместились… – напомнил мне Фрай побочные следствия переноса в компьютер челнока урезанной версии сознания Ковчега-Сеятеля. – Ну вкратце ответь, без схем, своими словами… – проворчал я. – Только если совсем кратно, – задумчиво произнёс Фрай. Вот значит на интонации голоса мощностей ему хватило, это важная часть личности, а библиотеки, видите ли не так важны! Охренеть… – …гипердерево получило такое название из-за длины генома, который составляет около тысячи терабайт, – продолжал компьютер, – длина генома не постоянна, у каждого дерева геном уникальный. – Что за бред? – я помотал головой прогоняя наваждение. – Конкретизируйте вопрос, – равнодушно ответил Фрай. – Как так может быть? – перефразировал я. – Представления не имею, – равнодушно проговорила машина. И ради такого ответа стоило переформулировать вопрос? – В смысле? – я попытался ещё раз. – Их, что, никто не исследовал? – Не могу сказать, соответствующие библиотеки не загружены… – опять напомнил Фрай и в кабине наступила тишина. – Но делать-то что?! – я начал повышать голос. Вся эта ситуация меня основательно подбешивала: значит колонисты не заметили на планете разумный вид, недооценили противника, а теперь получается что самые странные объекты этого мира вообще никто не исследовал? Выходит Первые Люди поступили со странными деревьями так, как все нормальные люди поступают сталкиваясь в реальном мире со сложной нестандартной проблемой, которой по идее быть не должно – то есть занавесили на неё большущий хер и предпочли сделать вид, что никаких странных деревьев на планете вообще не существует. Вот она – глубина анализа отделом аналитики: «– У нас тут растение с геномом в тысячу терабайт, подобного которому не встречалось ни в одном из исследованных миров, что делать будем? – А давай забьём на них х…? – А давай!» Вся эта ситуация до боли напоминала устроенную на Саргоне бойню, когда вместо того чтобы за неделю получить чистенькую пригодную для жизни планетку, мы бились два месяца за, доставшуюся нам в итоге, радиоактивную пустыню. Тогда аналитики прозевали не только наличие у туземцев ядерного оружия, но и заключённый в тайне союз с Хранганийской Империей, то есть сделали свою работу как всегда через жопу и их ошибка стоила нам жизней тысяч бойцов и десятков кораблей… я и сам там чуть не погиб, когда хранганийский боевой демон выжег электронику грузового челнока и я оказался один на один с созданными мною чудовищами… Но на Стигии ошибка аналитиков обошлась ещё дороже… «Это б… п… какой-то!!!» – в моей голове просто не помещались приличные мысли, – «как, б…, так можно! Это что – анализ? Этим славится ОЭГ? Для этого были построены Ковчеги? Чёрт знает что такое!» – негодовал я про себя. Однако злостью делу не поможешь. Надо было как-то выкручиваться из сложившейся ситуации: – Фрай, – снова обратился я к недозагруженной личности, – придумай, как нам собрать данные? Тебе же известна цель нашей миссии? – Независимо от целей миссии собрать данные о гипердеревьях ручными секвинаторами не получиться… – равнодушно ответила машина. Я покрыл Фрая и Первых Людей всеми известными мне матерными словами – теперь до меня стало доходить почему выстроенная для борьбы с лесом биота не сработала – лес, по большому счёту, никто толком не изучал. Не удивительно что эти люди проиграли войну хранганийцам… Впрочем мне в отличии от первых бойцов ОЭГ отступать некуда и задачу необходимо решить срочно и на месте. Просеквинировать листья на Корвете проблемой не было, проблема была не дать кочевникам нас обмануть – не позволить выдать два фрагмента от одного организма, за фрагменты от разных организмов. А если мы не может прочить геном листа, то мы не можем и сравнить один лист с другим… да, ситуёвина… Проверку оборудования на этом месте я решил прекратить – вместо неё мне пришлось отправиться на Корвет и заставить Фрая перелопатить уже полные библиотеки в поисках решения… но решения не находилось. Я ломал голову всю ночь. Каюсь, у меня даже мелькнула мысль сгонять в Асшай, разбудить Нису и спросить не подкинет ли она мне какого-нибудь неординарного решения. Но, в конце концов, во мне взыграло мужское самолюбие – не гоже живому богу так зависеть от женщины. Так что гениальный план пришлось придумывать самому, и в этом мне помог Нильс Бор, явившийся ко мне во время отрывочного и беспокойного сна. Его портрет висел в зале заседаний у атомщиков, и погрузившись в рваную пучину больных сновидений, я вновь оказался в той самой комнате. Здесь мы, бывало, устраивали совместные заседания… Но только в это раз рамка портрета была пуста… Нильс Бор, стоял прямо передо мной и в его взгляде можно было прочесть плохо скрываемое осуждение моей тупостью… И тут я всё понял! Нильс Бор осуждающе смотрел на меня не просто так – он тоже в своё время решил задачу без решения, причём его задача была на порядок сложнее моей – дело было так: то что электроны заряжены отрицательно, а ядра атомов – положительно знали задолго до Бора. Но никто не мог объяснить, почему электроны в таком случае не притягиваются ядрами и не падают на них. Нильс Бор предложил изящное решение, которое при всей его простоте никому до него в голову не приходило: «а вот не падают и всё!» – сказал гений. Не падают потому что нельзя, закон природы такой, а почему – не имеет никакого значения. Ровно тоже самое, я передал парням Медины относительно любых фрагментов Чар-Древ – херов на них: листья стричь не по лесам от стигийцев прятаться – дронами насобираю, а воля бога, как и законы природы, разумных объяснений иметь не обязаны… В двадцати метрах под замаскированным пузом челнока «жрецы», наконец, закончили сборку шатра и монтаж оборудования, и над торговым городком разлилась речь асшайца в десятки раз усиленная громкоговорителями: – Мы путники из Асшая, – вещал громкий голос на кочевом наречии, – мы пришли сюда по воле бога Р’Глора, который явился в Асшай и обещал спасение всему человеческому роду если мы выполним его волю и принесём угодную ему жертву. Он указал нам путь на север, и сказал что мы найдём здесь большой чёрный камень строгой формы, который опуститься с небес пред нашим появлением. Сверху мне было хорошо видно, как в одно мгновение обычное течение жизни в городке оказалось разрушено: дети перестали играть, женщины оторвались от своих женских занятий, а мужчины прекратили торговаться и рассматривать товары – все взгляды теперь были обращены в поисках громкого звука разлетающегося над окрестностями на сотни метров. – Мы люди сведущие в тайных знаниях, но не сведущие в охотничьем деле, – продолжал багрово-красный жрец. Кочевники, перешептываясь, указывали друг другу на тёмный шатёр из которого раздавался необычайно громкий голос: – Поэтому мы готовы заплатить гордым жителям степей, если они предоставят нам то, чего желает наш повелитель: нам необходимо собрать большие жертвы и принести их в дар Богу Пламени в Дни Новой Луны. Бог требует от нас по клочку от каждого животного, каждого цветка, каждого дерева и вообще каждого существа или растения, что живут в проклятых лесах… Кроме мерзких деревьев с человеческими лицами, эти деревья – суть оскорбление бога, и их вид противен нашему Владыке. Тем смелым людям, что отважатся добыть для Р’Глора требующиеся ему дары, мы щедро заплатим серебром и золотом. На это серебро и золото вы сможете купить лучшую сталь, шёлк и много других прекрасных предметов из Последнего Города, которые привёз на своём корабле наш любезный капитан, соблаговоливший сопроводить нас в ваши земли. Жители и гости торгового городка медленно стягивались к багровому прямоугольному шатру – теперь уже всем было ясно откуда идёт звук, и по движению людской массы внизу, было понятно, что предложение жрецов не оставило степняков равнодушными. – Нам не нужны целые туши или деревья, – продолжал вещать жрец, – достаточно кости, шерсти, листа, лапы насекомого или зуба змея. Однако мы должны предупредить и о других словах нашего бога. Он сказал нам, что если кто-то попытается обмануть его посланников, к примеру принесёт два клочка шерсти от одного и того же зверя, или два плода от одного и того же дерева, но выдаст за разные, и сделает это не по ошибке, а с умыслом и корыстью и не раскается в содеянном будучи уличённым во лжи, то Бог Пламени, Владыка Света и Бог-на-Земле Р’Глор испепелит такого человека на месте, явив гнев свой в назидание остальным. Будьте честны с его слугами и получите щедрое вознаграждение, но если попробуете обмануть Бога-на-Земле, в наказание подвергнитесь лютой и неминуемой смерти! В след за Старшим Жрецом вперёд вышел другой мужчина в красном плаще, и добавил: – С того дня, как луна полностью пропадёт в ночном небе, Р’Глор начнёт забирать принесённые ему дары с Чёрного Камня, как только последний солнечный луч поглотит морская пучина… Передайте наши слова всем своим соотечественникам. Если жертва будет принесена так, как того требует Р’Глор, то мир освободится от голода и болезней, а проклятые леса будут уничтожены пламенем его гнева! Торговля в городке окончательно остановилась. Не только кочевники, но и матросы с Мантикоры потянулись к жрецам выяснить подробности удивительно сделки, что предлагал им неведомый Владыка Света и Бог Пламени. Мне оставалось лишь ждать результатов… ну и следить в оба, чтобы вовремя нажать на копку, если кто-то из дикарей и вправду попытается облапошить моих посланников. К шатру жрецов сразу же выстроилась очередь. Я с самого начала полагал, что какие-то предметы найдутся у кочевников прямо на месте: шкуры, лианы, деревянные предметы, которые, хочешь не хочешь, надо добывать в лиственных лесах Стигии. И в своих прогнозах я не ошибся – уже через полчаса к палатке жрецов подошёл какой-то лысый хромой старик с блестящей голой зеленоватой шкурой, и я получил первый запрос на приём данных: – О, Великий Владыка Света! – громко проговорил старший из самовоспровозглашённых жрецов. После чего добавил заклинание на никому непонятном языке. Его голос больше не усиливала аппаратура, теперь микрофоны передавали происходящее в шатре и вокруг него только в мою кабину – флаер парил в небе над палаткой скрытый маскировочным полем термооптического камуфляжа. И я, зевая после бессонной ночи, приготовился к приёму информации. Жрец прочитал словесную формулу из непонятных слов, которая кодировала для меня начало передачи и, заняв своё место за столом у входа в шатёр, принял из рук кочевника «образец», сразу же передал второму, который быстро провёл по шкуре ручным секвинатором. Работу я поставил следующим образом: первый жрец принимал образцы, второй жрец проверял их на соответствие и фиксировал внешний вид, а третий выплачивал деньги. Если обнаруживался обман – растение (животное) не стигийское или два куска шерсти (два куска дерева) оказывались от одного животного (растения) – он кивал второму жрецу и тот, грозя карами от Бога Пламени, возвращал дар обратно. Очередь росла – мужчин тут почти не было, но женщины и дети вовсю сдавали клочья шерсти и обломки изделий из лесных материалов – каждый получал свою оплату, тем более щедрую, чем больше подносящий подавал даров. Оценив размер выплат к шатру потянулись и мужчины, а к вечеру я увидел, как множество всадников седлают коней и отправляются в сторону леса. Микрофоны жрецов передавали обычные торговые диалоги. Иногда кого-то из детей ловили на попытках сдать один образец под видом двух, но будучи изобличены во вранье, они сразу же возвращали лишние деньги, и торговля шла дальше. Разумеется, убивать каждого вравшего я не собирался, угрозы были произнесены на случай силовых эксцессов, которых к счастью в первый день не произошло. Проводив жрецов до корабля, я отправился на Корвет и прекрасно выспался в капитанской каюте… в принципе можно было сгонять и в Асшай, но я не хотел отрываться от работы – предстояло сгрузить данные в информаторий Корвета, и заодно забрать переформатировать библиотеки Фрая, чтобы избежать в будущем эксцессов подобных неприятностям с гипердеревьями. В общем пока Фрай работал я последний раз выспался вдоволь. Включив термооптический камуфляж, я занял свой боевой пост в небе над торговым городком, нацелив приборы на палатку жрецов. – Ты подгрузил все нужные библиотеки? – осведомился я у компьютера. – Ответ невозможен, я не могу знать какие библиотеки и для каких целей могут пригодиться… – резонно возразила машина. – Ладно, – махнул я рукой, не желая ввязываться в бессмысленный спор с искусственным интеллектом, – Корвет проанализировал данные боя со стигийцами, которые собрали датчики челнока? Какие результаты? – Я сохранил полную базу по этому вопросу, – подтвердил Фрай, – но данные слишком объёмны, чтобы предоставить их одним ответом, задайте конкретизирующие вопросы. Снизу пришёл запрос на подтверждения передачи, я переключил его на Фрая и перевёл обработку получаемых геномов в фоновый режим. – Ну давай так, – начал я, приготовившись к долгому разговору, – двести лет назад на планете произошла грандиозная катастрофа, волны километровой высоты смыли все города колонистов и перекроили облик Стигии, существует предположение, что катастрофу могли вызвать сами стигийцы, это возможно? – Да, возможно, – подтвердил Фрай, – более того наиболее вероятно. Этого ответа я ожидал – камеры и датчики флаера писали в бортовой журнал всё происходящее вокруг челнока в автоматическом режиме, записали они и возмущение полей и стационарные волны возникавшие на реке в нарушение законов физики, и перемещение стигийцев, и произвольное изменение ими температуры тела и многое-многое другое, так что поле для анализа было достаточно широким. – Хорошо, – подтвердил я, хотя ничего хорошего в этом, конечно, не было, – могут ли стигийцы повторить такую атаку? – Безусловно. Ну собственно, а чего я ожидал? Попробуем задать вопрос по-другому: – Сколько времени потребуется им для организации подобной атаки? – Данных для точного ответа недостаточно, – сразу предупредил Фрай. – Ты снова недогрузил какие-то библиотеки? – Не в этом дело, – ответила машина, – просто собранных данных недостаточно для точного вывода, но экстраполируя скорость реакции стигийцев на первое нападение, способность к управлению водой в прямой видимости, фронтирные характеристики лесов и встречное давление степной биоты… – Короче, – прервал я разошедшуюся машину, – полную раскладку на тему, откуда ты взял данные для экстраполяции сообщишь мне по запросу, а пока покороче – выводы какие? – В общем от двенадцати местных лет, до бесконечности, – подытожил Фрай, – точнее сказать не могу. – Но нижняя граница точная? – обрадовался я. – Если собранные за всё время данные верны, то не меньше двенадцати лет, – утвердительно ответила машина, – я исхожу из того, что инфраструктура приготовления к атаке была уничтожена во время это самой атаки. Даже если они среагируют быстрее, чем в прошлый раз, на разворачивание плацдарма у них уйдёт не меньше двенадцати лет. Ну это уже кое-что, двенадцать лет это приличный срок. – Даже если мы увеличим фронтирное давление? – поинтересовался я. – Даже если мы будем уничтожать стигийцев и их среду обитания всеми мощностями Ковчега имеющимися в нашем распоряжении, – подтвердил Фрай. Я хотел спросить что-то ещё, но меня отвлёк голос из динамиков: «шеф! У нас чэ-пэ!» – говорил старший жрец весьма взволнованным голосом. Срочно переключившись на происходящее внизу, я мгновенно оценил обстановку: Какой-то крепкий парень с мечом и в набедренной повязке, сдал жрецам целую охапку лиан или чего отдалённо их напоминающего, уверяя, что каждый образец взят им от разных деревьев. Третий жрец уже отсчитывал монеты, когда второй передал в эфир, что все образцы взяты с одного растения – он даже показал кочевнику линии резов, однозначно доказывающих, что он просто нарезал на куски единственный стебель, причём по сочащимся влагой линиям реза было понятно, что этот фокус кочевник проделал только что. Наш счетовод сразу же бросил уже отсчитанные монеты на стол и протянул дикарю только одну из них. Однако в этот раз вместо того чтобы согласиться со сделкой и признаться в обмане, кочевник раскричался, сгрёб со стола изначально отсчитанные для него деньги, и начал поносить отборной бранью асшайсцев и их богов. – Вы пытались нас обмануть, верните краденные деньги… – начал было старший жрец, но кочевник прервал его слова гневной тирадой на тему того как, когда и кого именно из жрецов он использовал сексуально нетрадиционным способом, и что повторить каждое из этих действий он может прямо здесь и прямо сейчас. – Вы сами всё врёте! – кричал он, и на его крики уже стали стягиваться зеваки. – Никакого Р’Глора не существует, а вы всего лишь жалкие колдуны! – Верни деньги, или тебя настигнет карающая длань Повелителя Пламени! – прокатилось над площадью. Старший Жрец, наконец, догадался включить громкоговоритель, чтобы привлечь внимание к конфликту каждого жителя городка. Торговля в городке снова замерла, дети и женщины бросив свои занятия, поспешили к чёрному шатру, дабы своими глазами узреть смельчака бросившего вызов таинственному богу и, если повезёт, запечатлеть обещанную кару… или её отсутствие, если прав окажется смелый кочевник, а не красный жрец. Теперь уже вся площадь смотрела чем закончится история с попыткой обмануть загадочного бога. И я не сомневаюсь, что прояви мы гуманизм, с этого момента образцы сдавали бы нам по весу. – Е…л я твоего Рглора! – громко заявил кочевник и самодовольно сложил руки на груди. – Если бы он был так силён как ты рассказываешь, то уже давно поразил бы меня своим огнём на этом самом месте! Не могу сказать, что я ждал именно этих слов, но они были даже лучше того, что можно было бы написать специально. Люди в толпе всё ещё суеверно косились то на огромный камень выросший позапрошлой ночью посреди города, то на странных жрецов способных говорить с громкостью грома, но ропот по толпе уже прокатился. Ещё на шаг отступили люди от смельчака, и ещё на один… но этот последний дался толпе совсем неуверенно – к тому же задние ряды напирали на передних, так что медлить более нельзя было не секунды. «Пора!» скомандовал я сам себе и нажал на гашетку. Я никогда не одобрял убийства людей, но парень не оставил мне выбора – огненный столб вырос из-под земли прямо посреди шепчущейся толпы и поднялся в небо на высоту корабельной мачты. Даже при ярком свете подбирающегося к зениту солнца, вспышку было видно на несколько километров, как впоследствии рассказывали друг другу степняки и моряки Мантикоры. Столб пламени держался в воздухе всего пару секунд, но даже их хватило, чтобы обдать жаром людей в первом ряду – воздух наполнился запахом озона и палёных волос. Впрочем, обожжённые волосы и ресницы, не обратили дикарей в бегство – настолько те были поражены явлённым богом зрелищем. А дерзкий боец, только что посмевший при всех оскорбить Р’Глора превратился в кучку обугленных костей. – Узрите мощь Повелителя Пламени! – прокатилось над площадью. – И не злите его больше… – добавил усиленный звуковым оборудованием голос жреца, снижая громкость. Я напрягся, сжимая в ладони джойстик огневой турели, и приготовился держать оборону. Мне почему-то казалось, что разъяренная толпа сейчас кинется на жрецов, чей бог только что превратил в пепел их соплеменника. Захватив глазами несколько ближайших целей, я взвёл орудия и настроился нажимать на курок… Но ничего не произошло. Кочевники вернулись в очередь, и умолкли. Сверху мне было хорошо видно, как то тут, то там люди выбрасывают шерсть или ветки – получить деньги на халяву хотели многие, но теперь, видимо, передумали. После демонстрации силы желающих обмануть загадочного асшайского бога больше не находилось и мы завершили день в относительной тишине и спокойствии. Несколько следующих дней прошли без заметных эксцессов. Наконец истончающаяся луна полностью исчезла с ночного неба, и это означало, что настала пора продемонстрировать следующий акт драмы – наступал первый вечер жертвоприношения. Поскольку геномы всех образцов уже были переданы на флаер дистанционно, сами образцы мне нужны не были. И когда закатное солнце коснулось краем блестящей полосы морского горизонта, жрецы начали выкладывать на полированный чёрный камень выкупленные у дикарей подношения. В экваториальных широтах темнеет быстро. И как только солнечный диск скрылся в морской пучине, сумерки стали стремительно оттеснять сполохи заката в океанскую бездну. «Отойдите от жертвенного камня!» – прокатился над площадью голос жреца, – «Сейчас Бог Пламени примет нашу жертву!» И тут же над смолисто чёрным, как сама ночь, базальтовым параллелепипедом взвился сияющий столб пламени. В темноте он выглядел гораздо величественнее, чем при дневном свете. Кроме того я поднялся в небо на добрую сотню метров и задержал пламя подольше, так сказать, для создания большего драматического эффекта. Теперь стена огня точно была видна в радиусе нескольких дней пути, и сценический образ сурового бога можно было считать полностью завершённым. Я был доволен собой. Ну чем я не бог? Вся процедура выглядела достаточно величественно и при том совершенно бессмысленно. За предшествующие дни жрецы скупили тысячи образцов, раздав дикарям рейсовый оборот хорошего торгового судна. Мешки с ветками и листьями, корзины с плодами и шкурами едва помещались на смолисто-чёрной поверхности алтаря. Я даже опасался, как бы не пришлось «принимать жертву» дважды, что смазало бы весь эффект, но парни внизу как-то справились – а может просто выкинули половину «подношений» в море, без палева, пока туземцы следили за сооружением кострища. И теперь на глазах нескольких тысяч человек, стянувшихся в городок на необычную торговлю, всё это добро, за которое были выплачены колоссальные по местным меркам деньги, за считанные минуты обратилось в белёсый пепел. Наверное и хранганийцы не разгадали бы чем занимаются странные люди скупающие за бешеные деньги мусор со всех концов света, а потом прилюдно сжигающие его в плазменном пламени. Прекратив поливать огнём давно превратившиеся в пепел подношения, я взмыл в ночное небо и направил флаер к сияющим в закатном свете снежными вершинами пикам Сумеречного Хребта. *** Каждый утро с рассветом, включив термооптический камуфляж, я занимал место карающей длани господней над палатками импровизированного рынка, где «асшайские жрецы» скупали у кочевников образцы лесной флоры и фауны. Вечером, после заката я устраивал огненное шоу с сжиганием принесённых образцов, и отбывал в Стигай отгружать данные Фраю для обработки – точнее урезанная копия Фрая отгружала данные своему основному сознанию. После этого у меня было примерно четыре часа на сон, и этот круг повторялся заново. Кроме того я решил не тратить времени даром и несколько расширить программу исследований. Начиная с третьих суток образцы у местных жителей закончились, а ускакавшие в леса посланники ещё не прибыли, так что сбор того немногого что удавалось добыть дикарям по близости не занимал и пары часов. В итоге большую часть времени мои жреци слонялись без дела… и я озадачил их дополнительным поручением – собирать информацию о самих кочевниках, их быте, семьях, а также любые иные сведения об их жизни, которые только удастся выяснить. Теперь порядок дня у парней Медины был следующим: на рассвете они воздавали молитву Богу Пламени, потом пару часов вели сбор образцов, а потом понимали больных и беседовали с местными жителями – объяснить такое поведение было не трудно: – Наш Повелитель, Бог Пламени Р’Глор очень доволен тем, как жители степей помогают его верным слугам, поэтому он решил вознаградить вольный народ и одарить его своей милостью, – раскатилось над городом утром третьего дня, – нашим богом нам дана власть над людскими недугами – его именем мы излечим каждого, кто пожелает обратиться за излечением… Мне лично идея казалась блестящей, но поначалу в кругах дикарей она никакого энтузиазма не вызвала – кочевники ходили посмотреть на лечение скорее из любопытства, и лишь считанные единицы страдающих соглашались принять помощь от подозрительных чужаков. На борту корвета было достаточно медицинского оборудования, но я решил не перегибать с чудесами и оторванных руки и ног не выращивать, ограничившись обычной универсальной аптечкой. Лечение выглядело буднично и стандартно – жрец прикладывал к больному красную коробочку, та определяла заболевание, сразу же собирала лекарство соответствующее генотипу больного, и вгоняла его под кожу, эффект наступал обычно через несколько часов, так что ещё несколько дней ушло, так сказать, на зарабатывание репутации. И всё же после того как Асшайский жрец вернул способность ходить одному покалеченному в бою очень авторитетному в прошлом воину, количество желающий припасть к божественной милости заметно возросло. Жрецы ходили по всему посёлку исцеляя больных, а к городу потянулась вереница паломников. Благодаря такой социальной активности моим парням удалось собрать весьма ценные сведения, которыми, судя по словам Хранителей, в этом мире не обладал никто. К концу второй недели исследований я знал всё не только о лесной биоте, но и о жизни кочевых народов, и эти знания совершенно не внушали оптимизма. Кроме того капитан Салазар начал мягко намекать, что не собирается торчать тут до моего второго пришествия и его участие в моём проекте пора сворачивать – команда Мантикоры распродала все товары, и скучала на борту в ожидании отплытия. Решив что миссия моя завершена я последний раз зажёг огненный столб над побережьем Торговой Бухты и к наступлению полнолунья Мантикора, Жрецы и Бог Пламени покинули северное побережье. *** Подняв флаер на добрые полкилометра над землёй я настроил автопилот и вышел в трюм к моим отдыхающим на ящиках парням. – Мои поздравления господа! – начал я с приветствия, раскупоривая бутылку векового виски, ещё оставшегося в запасах Капитанского Корвета. – Это была блестящая операция! – Спасибо шеф, – проговорил старший из «жрецов», располагая закуски на большом деревянном ящике, где сейчас покоилась сложенная палатка из солцепоглащающего полимера. – Сегодня вы будете спать в своих кроватях, – добавил я, – но в течении следующей недели я жду от вас подробный отчёт о собранных данных, а пока давайте подытожим: что удалось узнать об этих кочевых племенах… в общих чертах. Я разлил «жрецам» виски и мы синхронно выпили за успех нашего уникального предприятия. – Мы собрали столько сведений, что всего и не упомнишь… – растерянно проговорил старший жрец, закусывая напиток ломтём жаренного мясо: в городе мясо было редкостью, а свежего не было в принципе, так что мой ребята не ели на выезде ничего другого, желая до тошноты обожраться дефицитным продуктом, – давайте вы будете задавать вопросы, а мы постараемся ответить, – он окинул взглядом двух своих коллег, которые согласно закивали. – Сколько примерно человек живёт в степи? – начала я с простого. – Сколько у них предводителей? – Точно никто не знает, – развёл руками жрец, – но по моим оценкам, около миллиона. Говорят что часть людей ушла в горы, кто-то сбежал искать лучшей доли на запад по побережью, говорят даже есть люди приспособившиеся к жизни в стигийских лесах и вступивших в некоторого рода союз со стигийцами – якобы они дали большую часть подношений в обмен на сталь и спирт, но правда это или нет – я не знаю, в любом случае их сугубо ничтожное меньшинство… – Хм, – хмыкнул я, если это правда, то это очень хорошие новости. Может быть и легенды Лэнгийских моряков окажутся правдой и на планете найдутся ещё выжившие, кроме тех счастливчиков чьим предкам удалось прорваться после катастрофы в Стигай, – а их вожди? Кто управляет всей этой аравой? – Вождь у них теперь один, – жрец произнёс то, о чём я и так догадывался по общей диспозиции и отрывкам разговоров, – лет уже пять как. С тех пор как стигийские леса стали теснить кочевников к Иню между ними вспыхнула кровопролитная война за остатки пригодных для жизни территорий… – Медина предполагал, что нападения на Асшай были вызваны тем, что кто-то теснит кочевников с севера, – вспомнил я. – В общем да, – кивнул парень в багряном балохоне, – стигийские леса наступали, северные племена начали драться с южными, в конце концов из всех кланов остался только один, остальные присоединились, бежали или были уничтожены. Сейчас их возглавляет вождь по имени Октин Хан, что объединил выжившие остатки степняков… к нам приезжали люди из его лагеря, хотя его самого мы не видели …и я думаю это к лучшему. – Почему? – поинтересовался я. – Судя по описаниям этого парня, его бы наши чудеса не напугали… – неопределённо произнёс жрец. – Даже так? – Да, – подтвердил он, – стигийцев тут вроде как тоже почитают за колдунов и предпочитают не связываться… да и асшайцев… но Октин Хан убивал и тех и других… о его походах на север мы знаем только из баек кочевников, а вот нападения на шахты вблизи Асшая действительно случались. Так вот, кочевники рассказывают, что это дело рук его людей… по срокам всё сходится. А теперь они в открытую говорят о подготовке похода на Асшай… большого похода, по сравнению с котором постоянные трупы в шахтах покажутся детскими играми… – Медина что-то говорил о нападениях на шахты… – стал припоминать я, – но как я понял, после резни устроенной двадцать лет назад существенных человеческих потерь не больше не было? – Совет старается скрывать такую информацию, выдавать за несчастные случаи, но похоже они врут… – уклончиво произнёс старший жрец. – Это плохо… – задумчиво пробормотал я, – миллион человек под началом воинственного лидера могут представлять серьёзную опасность для изнеженных жителей Асшая… – И не говори шеф, – кивнул парень, – лично я, после того что узнал, получив ваши деньги перевезу семью в Лэнг… стигийские леса наступают – несмотря на легенды о победах Хана на Севере владения степняков непрерывно отступают на юг. Так что я бы не слишком доверял его превосходству над стигийцами. А вот нападения на шахты и, надо сказать, успешные нападения, являются непреложным фактом… так что у меня нет оснований не верить планам Хана относительно Асшая. Парень замолчал. – Но ведь они не победят? – поинтересовался я, хотя знал ответ не хуже жреца. – На городских стенах всего несколько сот стражников с оружием, – с сомнением покачал головой парень, – если к городу подойдёт полмиллиона вооружённых всадников, гарнизоны не выстоят и суток… несмотря ни на какие пулемёты… – Но я же привёз в город ещё оружия… – напомнил я жрецам. Но парень лишь рассмеялся в ответ на мои слова: – Оставьте эти сказки для выступления на Совете, несколько десятков и даже сотен стволов положения дел не изменят… – В Асшае людей в несколько раз больше… – пока ещё не сдавался я. Однако мои реплики вызывали у жреца-лаборанта лишь саркастическую улыбку: – И что с того? Каждый кочевник с детства владеет луком и стрелами, они и раньше-то были весьма свирепы, а теперь почти все закалены в боях с соседними кланами. Из миллиона жителей полмиллиона мужчины, из них от ста до двухсот тысяч хладнокровные убийцы. А сколько воинов в миллионом Асшае? …девять из десяти асшайцев даже курицу самостоятельно убить не смогут, не то что человека. Оружия в городе толком нет – несколько сотен стволов от орды не защитят, а деваться степнякам некуда, для борьбы с лесами им нужна сталь, но им нечего за неё – самим бы с голоду не сдохнуть… – Я мог бы убедить совет снять дурацкий запрет на торговлю, – задумчиво произнёс я, – и продавать больше стали… да и других товаров… – А на что они эти товары купят? – с усмешкой поинтересовался старший жрец. – Вы сами видели: судно, которое пришло сюда до Мантикоры проторчало в бухте месяц в надежде сбыть товар, фактически обе экспедиции оплатили вы своими бессмысленными жертвами. Салазар долго рассказывал какое делает нам и вам одолжение, но посмотрев на дела в городке мы поняли что он только набивал цену. Без нас он бы распродавал свою сталь месяцами… «Вот ведь мудак», – подумал я. Мало того что выклянчил атомную батарею фактически не за что, так ещё и отказался охранять моих людей и хотел свалить раньше времени! Впрочем, злобы к прошаренному морскому волку у меня не было – разве я сам не поступил бы также на его месте? – Так чего ж он тогда рванул? – облёк я свой вопрос в приличную форму, – куда ему было спешить? – Моряки боятся оставаться на берегу, – ответил парень, – опять же вы видели, и тот корабль и Мантикора – все они оставались на рейде и команда ночевала в основном на кораблях. Как я понял Октин Хан терпит асшайских торговцев из последних сил. Рядом с городом дежурить экспедиционный корпус, и когда им окончательно нечего будет продавать, они возьмут сталь даром… – Но ты же говоришь, что предыдущий корабль стоял в бухте почти месяц? – напомнил я своему старшему жрецу недавно сказанные им же слова. – Так он чуть от радости не обделались, когда мы выгрузились! – вгрызаясь в очередной кусок мяса, проговорил парень. – Я разговаривал с матросами оттуда, и они в один голос говорят что ждали нападения со дня на день и только жадность капитана мешала им отступить… А после нападения на городок, у Хана не будет больше надобности откладывать нападение на Асшай… Вы, наверное, видели что большая часть торговых палаток пустая? – Да, обратил внимание, – кивнул я. – Так вот – это первый год так, жители городка пытаются свалить в Лэнг, те кто остаются – живут как на вулкане. Думаю сначала оставшиеся на материке люди перебьют друг друга, а потом леса и призрак-трава поглотят пустое побережье… – Безрадостная картина – подытожил я. – Что поделаешь, – пожал плечами парень, – но благодаря вам, – он потряс увесистый мешочек с монетами, я этого уже не увижу, сразу же по возвращении беру супругу, дочку и ходу отседова, пока корабли в Туран ходят ещё каждый день… Чего уж и говорить – диспозиция оставляла желать лучшего и по всему выходило что стигийцы не составляют нашей первоочередной проблемы… под эти невесёлые мысли я вернулся в кабину и больше не выходил из неё до самого Асшая. …все оставшиеся две минуты полёта.