Рождённые в Пламени

Расстояние в несколько тысяч километров мы преодолели меньше чем за час – могли бы и быстрее, но флаер не был снабжён нормальной защитой от перегрузок – для меня в защитном скафандре это значения не имело, а вот Нисе с непривычки пришлось бы не сладко. Большая часть нашего полёта проходила над морем, но берег всё равно приходилось держать в зоне видимости – очертания островов изменились до неузнаваемости, так что единственным ориентиром были горы на горизонте, от которых и приходилось отталкиваться при построении маршрута. Впрочем Вечные Огни не заметить было невозможно – громадный вулканический комплекс из четырнадцати непрерывно дымящих вулканических гор занимал площадь в сотни тысяч квадратных километров. Зарево постоянных извержений было видно ночью за сотни километров, и даже днём столбы огня и дыма не давали потеряться. Несмотря на апокалиптическую картину на горизонте вблизи край Вечных Огней оказался гораздо более дружелюбен, чем этого можно было ожидать: полноводные реки образованные из выпадающего на склонах водяного конденсата разливались россыпью переливающихся рукавов, заливные луга заполняли обширные долины между дымящимися горами, и повсюду присутствовали следы жизни. Да, солнце сюда практически не заглядывало, потому что не могло пробиться через плотную завесу вулканических газов, пара и пепла, но света было достаточно, повышенное содержание углекислого газа создавало комфортные условия для растений, а периодически высыпающийся с неба вулканический пепел увеличивал плодородие почв. Правда видимость на высоте была никакая: когда мы проходили над линией побережья, мне показалось что вдали я увидел корабль – деревянную шхуну несущуюся на белых парусах – но видение мгновенно заслонила туча пыли и газа, и пока я настраивал приборы чтобы пробиться через эту дымовую завесу, море скрылось за окружившими обширный залив прибрежными сопками. Спустившись ниже уровня облаков, мы ненароком распугали громадное стадо волосатых мастодонтов, и их топот, казалось, пробивался даже через звукоизоляцию катера. Надо же, наверняка никто не думал что наша мегафауна в изобилии расплодиться именно здесь, а вовсе не в тех местах, для которых её спроектировали экоинженеры… Всё это неожиданное изобилие снимало вопрос, чем же питаются на склонах вулканов огненные черви: если они правда способны усваивать обычную органику, то с белковой пищей проблем у них быть не должно. Моя обожаемая супруга дремала в кресле второго пилота, разбросав свои длинные шелковистые волосы по мягкому материалу обивки, убаюканная плавными манёврами флаера между горных пиков над злёными долинами. Тем временем катер начал входить в вулканическую зону, видимость резко упала. – Фрай, есть какие-нибудь соображения, как нам найти эту тварь? – поинтересовался я, настраивая навигационные фильтры. – Ну тепловизоры мои вблизи вулканов бесполезны. Если животные равны температурой с лавой – я ничего не увижу. Да и вообще разглядеть что-либо на фоне вулканических извержений довольно проблематично… – начал отчитываться металлический голос. – Это я и без тебя понимаю, – прервал я бесполезную лекцию Искусственного Интеллекта, – идеи какие-нибудь есть? – Можно попробовать сканирование в разных диапазонах… – задумчиво произнёс Фрай, – есть также небольшой шанс, что этих животных обеспечивает энергией что-то наподобие Двигателя Стирлинга, если это так, то они будут не горячее, а наоборот холоднее потоков лавы и тогда я смогу их обнаружить… впрочем там наверняка полной других объектов, которые будут выглядеть как холодные пятна. Ещё можно отследить изменение химического состава… – А движение? – вдруг подумал я. – по движению их отловить нельзя? – В лавовом потоке нет, – уверенно произнёс Фрай, – там всё время что-то движется, но если они ползают где-то по поверхности, или даже под поверхностью, я их замечу. – Это уже кое-что… – пробормотал я вставая из пилотского кресла и облачаясь в свой почти уже разряженный скафандр. На табло горело унылые 12% заряда, и это означало, что данная боевая вылазка с высокой вероятностью будет для меня последней. С энергией вообще были большие проблемы – у флаера осталось 17% заряда, а Корвета – 7%. Конечно, я мог бы собрать из подручных средств небольшой ускоритель и перезарядить батареи скафандра и флаера… но тогда Корвет превратился бы в бесполезную груду металлолома, потому что вернутся на Ковчег и даже просто взлететь, он уже не сможет, а зарядить его собственные батареи нечем даже в теории. Впрочем с возвращением на Ковчег были и другие проблемы – вернутся-то можно, но где взять энергию? Маршевые реакторы отсутствуют, из питания только те же полурязряженные аварийные батареи… Развернуть солнечный парус? Так его нет на борту и строить его не из чего, кроме того мне не двигаться надо, а зарядиться. Собрать солнечные панели? Ещё проблематичнее: на борту не так много материалов для столь капитального строительства, да и толку? Большую часть времени корабль довольно далеко от солнца, батареи много энергии не дадут, по крайней мере такое количество батарей, которое я смогу построить… я всё время откладывал эту проблему на потом, но когда-нибудь её придётся решать… – А что мне делать? – от размышлений меня отвлёк голос Нисы. Пока я собирался, она проснулась и теперь глядела на меня своими огромными влажными обеспокоенными глазищами. – Слушать меня, – я показал пальцем на приборную доску, – делать что я говорю, страховать меня там где я не вижу, а не вижу я тут практически ни хрена… ну, короче, как в прошлый раз, – я улыбнулся и едва касаясь девушку бронированной рукой крепко поцеловал её в губы. Теперь я был в полном боевом облачении и обнимать этими руками живого человека было просто опасно. Ниса разложила по бортовой панели древнюю бумажную карту и сравнив её изображение с показаниями приборов на мониторах уверенно ткнула пальцем в цветной экран: – Вот тут это должно быть, это кратер Валира, самый спокойный из четырнадцати вулканов Вечных Огней… Судя по нынешним показаниям приборов назвать это место «спокойным» не получалось даже с натяжкой. Толи в недавнем прошлом произошло временное повышение активности, толи этот вулканический район так и не пришёл в норму после Великой Катастрофы, но сейчас кратер Валира был одним из самых активных вулканических районов на планете. – Фрай! – скомандовал я. – Ты слышал? Отредактируй мне быстренько карты по новым показаниям. Карта съехала с экрана рассыпалась на фрагменты и собралась вновь в неизменном виде, только теперь на ней были нанесены древние названия: – Да, – подтвердил Фрай, – это он. Это место примечательно тем, что является крупнейшим из всех известных месторождений тяжёлых металлов на планете. Его даже рассматривали как основу для первой базы. Постоянная вулканическая деятельность выносит на поверхность скрытые в недрах планеты ископаемые. Здесь их больше чем в любом другом месте… отказались от этой затеи только из-за вулканической активности. Первые Колонисты решили, что в Сумеречных Горах опасности будет меньше. – Здесь были какие-нибудь поселения? – осведомился я. – Да, – подтвердил Фрай, выводя на экран схему туннелей и технических объектов, – была исследовательская станция, и небольшое горнодобывающее поселение, снабжённое автономным реактором. Она даже функционировала некоторое время параллельно со Стигаем. – Хм… – удивился я, – её бросили во время Катастрофы? – Несколько раньше, из-за нападения тех самых огненных червей… – ответил Фрай и тут же со свойственной ему терминологической точностью добавил, – хотя по внешним признакам это скорее огненные змеи. – Ага, – подтвердила Ниса, – именно об этом я и читала в той книге. Черви проплавляли туннели прямо в породе, и проникали в закрытые помещения… В энциклопедии написано что за всё время эксплуатации на станции погибли по меньшей мере три человека… – И когда-то это могло остановить целый перспективный проект… – задумчиво проговорил я, вспомнив что гибель десятков людей на рудниках Асшая теперь совершенно никого не волнует. Если верить описаниям, это животное до пяти метров длиной. Ещё и совершенно неизвестной этимологии. Так что порализатор на него, скорее всего не подейстьвует… Я потёр лоб тыльной стороной ладони, и выдал единственно возможное решение: – Когда найдём, будем сразу убивать, а потом уже придумаем как затащить зверюгу на катер. Надеюсь она не слишком тяжёлая… – Хорошо, – кивнула Ниса, и жалостливо глядя на меня добавила, – может всё-таки поохотимся с воздуха? – Да не видно тут не хрена с воздуха, – разочарованно проговорил я, – дым, испарения, жара, хорошо если хоть место удастся определить. Между тем Фрай заходил уже на третий круг сканируя местность в самых разнообразных диапазонах: – Ничего, – констатировал он, заканчивая манёвр. – Слушай, – мне в голову вдруг пришла интересная мысль, я поспешил поделиться ею с Нисой, – как говоришь они проникали в помещения? – Двигались сквозь породу, – проговорила она, не понимая к чему я, – наверное как-то плавили, по крайней мере так предполагают… – У меня идея! – я сделал хитрое лицо и щелкнул в воздухе пальцами. – Фрай, ты видишь что-либо напоминающее туннели, или пещеры в толще коры? – Это же вулканы, – саркастически заметил Фрай, – конечно я вижу пещеры и туннели, они тут повсюду! – Тогда сделай ещё два круга, и отфильтруй те из них, длина которых меняется по времени, глухие, разумеется… – Понял, будет сделано, – и машина послушно пошла на четвёртый круг. Я следил за разворачивающейся над панелью масштабированной картой подземных лабиринтов. Оказалось, что части древнего бункера всё ещё существуют, и Фрай даже обнаружил несколько больших внутренних помещений правильной формы. Что самое интересное, они действительно были пронизаны сетью тонких туннелей, как картофелина изъеденная гусеницами. Правда все эти ходы были проделаны давно, о чём говорили характерные трещины связанные с подвижкой грунта, и никакого движения в них заметно не было. По всей видимости без наличия живых людей человеческие лабиринты для червей и правда никакого интереса не представляли… неужели эти животные на самом деле питаются обычной органикой? Никогда не видел подобных существ… – Нашёл! – прозвучал в напряжённой тишине механический голос Фрая. – Какая пещера? – я вперился в светящуюся над панелью трёхмерную карту, в надежде разглядеть подсвеченный участок. – Не пещера, вот они, прямо под нами, – проговорил Фрай и убрав голографическую схему туннелей, вывел на мониторы изображение поверхности, где две небольшие длинные неповоротливые твари выползали на землю прямо из текущего лавового потока. – Святая биология… – только и смог произнести я. Зрелище было поистине завораживающим, отсвечивая металлическим блеском матовых легированных чешуйчатых пластинок, твари выползали прямо из огненной реки отражая свет расплавленного камня, из-за чего казались сделанными прямо из огня. Существа были небольшими – не больше метра в длину и сантиметров 10-15 в диаметре – таких я без труда поймаю голыми руками. – Садимся! – скомандовал я, и прилепил к бедру новый бластер, взятый мною из запасников Корвета. Зависнув над каменистым берегом огненной реки, боевая машина приоткрыла щель грузового люка и я выпрыгнул прямо на то место, где несколько минут назад Фрай засёк поразительных огнеупорных существ. Где же они? Снизу это странное место напоминало загробный мир для грешников из древних религиозных текстов: светящаяся багровая река лавы, тёмное небо закрытое тучами вулканических газов, которые при должной фантазии можно было принят за своды гигантской пещеры – это сходство усиливалось отражающимися в тучах кровавыми отблесками извергающейся из недр планеты раскалённой магмы. Из потрескавшейся каменистой почвы вырывались струи горячего пара и ядовитого газа. Ощутимо потряхивало. От высокой температуры и электромагнитных возмущений, вызванных, по всей видимости, потоками расплавленного металла, сбоили все датчики. Видимость была практически никакая, а интеллектуальные системы достройки изображения работали из рук вон плохо – компьютер пытался достроить визуализацию по отрывочным данным, но видеоряд троился и рассыпался на пиксели при малейшей попытке сосредоточиться на объекте. В таких условиях этих червей и под ногами-то не разглядишь… Очень хотелось снять шлем и оглядеться своими глазами. Я с тоской посмотрел на показания приборов – почти 150 градусов жары и больше 5% углекислоты – выжить можно, но очень не долго… или может быть всё-таки рискнуть? Осторожно переступая с ноги на ногу я двигался практически на ощупь, пока не упёрся в горячую базальтовую стену. Между лавовой рекой и потрескавшимися скалами было не больше сотни метров твёрдого засыпанного камнями «берега», и «черви», должны были находиться где-то здесь. Однако в полутьме озаряемой красными всполохами пламени, когда вся земля блестела и переливалась как чешуя чудовищ, я совсем их не видел. – Я ничего не вижу, – проговорил я в микрофон. – Они здесь! – раздался в ушах голос Нисы. – Буквально в нескольких метрах от тебя, по правую руку! Не наступи! – Почему? – спросил я, поворачиваясь в указанную мне сторону. – Ну мало ли… – девушка не нашлась что ответить. – Давай, веди меня… – скомандовал я вместо ответа, и приготовился следовать указаниям. – В право… – я повернулся, – ещё правее… – новый поворот и шаг вперёд, – не, не настолько вправо, немного назад… «…!» – выругался про себя я. Так я ничего не найду, придётся передать управление искусственному интеллекту – охота это всё-таки мужское занятие – да и в стычках с стигийцами он неплохо себя показал… – Фрай! – крикнул я в микрофон. – Прими наведение на себя! – Есть! – откликнулся металлический голос. Не знаю обиделась ли Ниса на то, что я так бесцеремонно отодвинул её от управления, но пользы от Фрая в данном вопросе будет реально больше: – Семнадцать градусов лева, восемь метров прямо, – полились из наушников внятные и чёткие команды Искусственного Интеллекта, – 11 градусов право, три метра вперёд, там камень, осторожно! Я наткнулся вытянутой рукой на внезапно выросший впереди скальный выступ – гладкая чёрная поверхность отражала рассеянный красный свет и выглядела так, как будто была намаза жиром. – Теперь на 23 градуса лево, к кромке потока, и они должны быть в зоне прямой видимости. Повернувшись в соответствие с выданной Фраем инструкцией я увидел прямо в нескольких метрах перед собой две извивающиеся, поблёскивающие красными сполохами отражающегося в чешуе пламени, метровые ползучие тени – попались засранцы! Радостно потирая руки я двинулся вперёд, однако ползучие твари бросились от меня в рассыпную – одна к скалам, а вторая к огненной реке. Понимая что в потоке магмы существо мне не поймать, я не долго думая бросился за тем из них, которое метнулось в сторону скал. Двигался я очень быстро, доли секунды не прошло, как я уже был в точке перехвата свой ползучей цели… но цель оказалась ещё быстрее – тварь буквально выскользнула из моих рук и на лету меняя направления рванула к потоку магмы. Я прыгнул ей на перерез и успел вовремя преградить червю путь, но тот снова от меня ускользнул, бросившись к россыпи оплавленных камней. Эти игры пора заканчивать. Я выдернул бластер и положившись на одну лишь систему наведения выстрелил практически не целясь… и попал! Однако блестящая шкура полностью поглотила плазменный заряд, рассыпавшийся по чешуйкам сполохами синего пламени, а сама тварь даже не притормозила. Хм… на такой поворот я не рассчитывал – всё-таки придётся ловить. Прыгнув во всю мощь сервоприводов, я снова оказался на пути у червя. Видимо посчитав что деваться некуда, на этот раз червь вместо того чтобы попытаться убежать ринулся в атаку, прямо на мою ногу. Твёрды зубы клацнули по металлу скафандра и в следующее мгновение моя бронированная перчатка сомкнулась на его чешуйчатой шее… ну если слово «шея» уместно употребить по отношению к существу, которое состоит, собственно, только из неё и хвоста. Я полагал схватку законченной, однако огненная змеюка посчитала иначе, и отцепившись от моего стального ботинка попыталась выскользнуть из рук. Я перехватил её буквально в последний момент, схватившись за ускользающий хвост второй рукой, после чего, прижав тварь коленом к земле, попытался задушить её силовой перчаткой скафандра – не тут-то было – тварь оказалась просто необычайно прочной. Мне пришлось напрячь все силы, и даже перенаправить в перчатку резервную мощность прежде чем извивающаяся гадина в моей руке последний раз дёрнулась и обмякла. Фу-у-х! Пот градом катился со лба, заливая глаза – я рефлекторно провёл тыльной стороной ладони по лицу, но вместо облегчения ощутил лишь удар силовой перчатки о стекло шлема. Да – погоня была знатной! Выдохнув я начал распрямляться, собираясь помахать Нисе убитой тварью, как вдруг ощутил под ногами слабое, но всё же заметное ритмичное подрагивание. Я поднял глаза пытаясь отыскать в воздухе флаер, который здесь мы, разумеется, никаким камуфляжем не скрывали, но вместо этого увидел что на меня движется часть берега. Река огня ползла в одном направлении, а блестящая в багровых отблесках тень – в другую. Я ощутил некоторое рассогласование органов чувств – такое бывает, когда сидишь в поезде, рядом с которым стоит другой поезд. Ты видишь из окна движущиеся вагоны и тебе кажется, что твой поезд тронулся, но переведя взгляд на другое окно видишь, что дома и деревья остаются на месте и лишь тогда понимаешь, что это не твой, а чужой поезд пришёл в движение. Вот что-то подобное я испытал в тот момент – освещённая красным полоска берега двигалась быстрее лавового потока: «как будто я плыву на льдине», – пронеслось в голове. Впрочем базальт не лёд, твёрдый он тяжелее жидкого, и если бы я правда оказался на отколовшемся куске камня, то мгновенно пошёл бы ко дну лавовой реки. Я перевёл взгляд на скалы с противоположной стороны и уверился в том, что стою на месте… а кусок берега продолжал ползти в мою сторону извиваясь и поблёскивая в рассеянном свете металлическими чешуйками… Святая Биология! – Фрай! Фрай! Движение! Видишь! – Ничего не вижу, на приборах пусто… – 38 градусов лева, наведение по зрачку, максимальной мощностью, огонь! – скомандовал я захватывая цель глазным прицелом скафандра. Машина выполнила мою команду без раздумий и видимую лишь мне одному цель поразил заряд плазмы яркий, как удар молнии. – Вижу цель! – тут же отозвался Фрай, потому что при ярком свете не заметить объект было уже невозможно. Максимальный размер пять метров… ну да… Надвигавшаяся на меня змей был не менее пятидесяти метров в длину, а в обхвате в несколько раз превышал толщину человеческого тела. Но хуже всего было то, что выстрел плазменного орудия боевого флаера Союзной Империи подействовал на него также, как выстрел из моего бластера по его меньшому собрату – то есть вообще никак – тварь даже не притормозила! И тут в наушниках раздался истерический вопль Нисы: – Беги! Впрочем, подобная команда мне уже не требовалась. Бросив с трудом добытую тушку биологического чуда в приближающееся чудовище я ломанулся прочь со всей дури силовых сервоприводов. Одновременно с этим я увидел проносящийся над головой флаер – Фрай уже раскрывал грузовой шлюз, рассчитывая перехватит меня на бегу, как вдруг мои ноги оторвались от земли, а тело, с правой стороны подбрюшья пронзила сильная и резкая вспышка боли. Это не правда что перед смертью перед глазами проносится вся жизнь, у меня лично в голове промелькнуло лишь одно предложение: «ну всё, п…ц!» Тварь подняла меня в воздух и начала болтать мной в разные стороны, как собака дохлой крысой. В следующее мгновение я уже летел в сторону базальтовых скал и с размаху врезался в горячий прочный камень, который, под тяжестью силового скафандра разлетелся мелкими осколками чёрной крошки. Время как будто остановилось, мне хватило сил повернуться и увидеть торчащий из живота осколок тонкого и, по всей видимости, невероятно прочного клыка взрослого огненного червя. Теперь тварь была прямо передо мной. Как в замедленной съёмке я увидел раскрывающуюся громадную чёрную пасть, утыканную двумя рядами длинных острых зубов. Пасть раскрывалась всё шире, шире и шире так что мне начинало казаться будто у неё и вовсе нет конца – она заполнила собой всё видимое пространство и продолжала расширяться дальше – наверное мой флаер поместился бы туда целиком. И без того жуткое зрелище дополнилось вдруг разгорающимся в глубине пасти пламенем – огонь поднимался из глубины туловища освещая чудовищную пасть изнутри: тонкие полоски складок иссушённого нёба, раздвоенный змеиный язык, два ряда тонких длинных и острых как бритвы (хотя, наверное, правильнее будет сказать «как сабли»?) зубов. Тварь сжалась в пружину очевидно собираясь совершить последний в этой охоте (и похоже моей жизни) атакующий прыжок. Зажмурившись, я приготовился принять скорую и неизбежную смерть. Вспышка была такой яркой, что обожгла сетчатку даже через закрытые веки. А в следующее мгновение её дополнил чудовищный грохот… однако я, почему-то, был ещё жив. Открыв глаза я увидел прямо перед собой открывающуюся щель грузового шлюза и перепуганные глаза моей прекрасной супруги. А дальше, за флаером, обзор перегораживала как будто выросшая из-под земли базальтовая скала по краям которой плясали узоры огненных искр. Похоже, благодаря быстрой реакции Фрая и Нисы моя смерть немного откладывалась: Поняв что разряды плазмы на чудовище не действуют, Ниса приказала Фраю подняться над утёсом и направленным взрывом обрушила между мной и чудовищем кусок базальтовой скалы, весом, наверное, в несколько сотен тонн. В это мгновение змей извергл поток пламени и, прыгнув вперёд, с размаха врезался в каменную глыбу разбив значительную её часть в мелкое крошево. Впрочем змею тоже досталось. Разочарованно помотав головой он дёрнулся, огляделся, очевидно упустив меня из виду, и скрылся в пучине раскалённой магмы. – Ты жив! – Ниса чуть не вывалилась из грузового шлюза пытаясь подать мне руку. Но конечно хвать воспользоваться помощью супруги я не мог: уцепившись за тонкую руку девушки, которая была в пять раз легче бойца в обмундировании, я просто выкинул бы нас обоих в грохочащий ад снаружи. Схватившись за скобу я затянул своё тяжёлое тело внутрь и отдал Фраю приказ закрыть люк. – Я думала он тебя проглотил! – плакала девушка. Я откинул шлем, отстегнул перчатку и голой ладонью погладил её по голове: – Да ну, слабо прошептал я, подавился бы… – слабо улыбнувшись прошептал я, – так, покусал слегка... Стиснув зубы, второй рукой, которая ещё была облачена в силовую броню, я напрягся и вытащил из пуза полуметровый клык чудовища, раскалённый как доменная печь. Несмотря на глубокую рану крови не было, так как её края почти мгновенно запеклись – да, если я собираюсь остаться на этой планете, моему организму потребуется глубокая модернизация – не могу же я всё время полагаться на силовую броню и удачу… – Фрай, покажи девушке где аптечка, – я отбросил клык, и он упал на жёсткий пол грузового отсека с металлическим звоном. Попытавшись принять сидячее положение, я почувствовал что моё сознание куда-то уплывает и поспешил обратиться к Нисе: – Возьми синий шприц, уколи меня в любое место… если я к тому времени потеряю сознание… давай быстрее… Через закрывающуюся щель шлюза было видно, как пятидесятиметровая туша медленно тонет в потоке жидкой раскалённой магмы. – Неужели всё это было зря? – поднимаясь, произнесла девушка, со слезами на глазах кивнув в сторону моей разорванной брюшины. – Почему же, – улыбнулся я бледной улыбкой, – этого, указал я пальцем на валявшийся рядом клык, вполне достаточно… И сразу же после этих слов потерял сознание. *** Следующие две недели я провёл отлёживая бока в медицинском отсеке Корвета «Тачи», каждый день благодаря инженеров Старой Земли за созданное ими технологическое чудо, а мою обожаемую жену – за мгновенную реакцию. Фрай заштопал повреждённые органы, но боль никуда не делась. Можно было, конечно, закинуться обезболивающими, но это во-первых замедлило бы заживление, а во-вторых помешало бы мне правильно оценивать процесс восстановления. Мне вообще иногда кажется, что если бы не это ранение, я никогда не сделал бы свою работу настолько хорошо. Поскольку спать, есть и заниматься любовью я не мог, всё своё напичканное адреналином либидо мне пришлось сублимировать в работу. И, доложу я вам, это позволило мне создать самый потрясающий биотехнологический шедевр, который только видели все объединённые человеческие миры. Начнём с того, что происхождение твари было загадочным само по себе. Ничего подобного по геному и биологическому составу на Стигии больше не было. При этом тварь была сложноорганизованная и, очевидно, являлась результатом длительной, совершенно параллельной эволюции. И это в условиях полного отсутствия какой-либо отдельной экосистемы! Создавалось впечатление, что она является атавизмом как-то более древней и почти не сохранившейся на поверхности биоты. Такое иногда случается на планетах вблизи звёзд второго поколения – при солнечном взрыве всё или почти всё живое на планете гибнет, однако хорошо приспособленные сложные формы могут выжить, если смогут перенести высокие температуры и жесткое излучение. Если при этом планета не сходит с орбиты и остаётся геологически активной она может вновь нарастить атмосферу и породить вторую волну жизни, как правило, очень быстро развивающуюся (по геологическим меркам, разумеется). Видимо черви появились сходным образом. За эту гипотезу говорил и цикл их размножения – судя по данным полученным из симуляций, яйца червей могли лежать в земле чуть ли не миллионы лет, пока для них не сложатся подходящие условия – и этого было вполне достаточно, чтобы пережить перерождение светила. Сами существа, как я и предполагал, имели кремниевую основу, что позволяло им переносить температуры до полутора тысяч градусов по цельсию, хотя в качестве биологических жидкостей они использовали обычные водные растворы. А вот для огненного дыхания и построения тела им уже нужна была органика, которую путём нагрева и ещё некоторого набора химических преобразований они разлагали до рабочих аминокислот, из которых и строили уже легированные металлами белки своих поразительных тел. Одна проблема – существа были очень тяжёлыми, плотностью в два раза превышавшей плотность воды, и поднять такую тварь в воздух было практически не решаемой задачей… но я справился. К счастью у змеи было четыре рудиментарные конечности, две из которых я переоборудовал в крылья, а две – в лапы. Наборы нужных последовательностей хранились в базе данных ковчега в избытке, оставалось лишь заменить код на местный… однако летать существо оказалось неспособно. Пути решения проблемы было два: увеличить энергопотребление и переделать крылья, но в этом случае дракон будет жрать почти всё время, и не сможет как следует вырасти; второй – переписать весь код практически с нуля, в этом случае можно прописать что угодно и как угодно, но объём работ возрастает многократно. Что ж, пусть так. Ниса посвятила всё своё время хозяйству, готовке и уходу за мной, и я смог целиком отдаться работе. В первую очередь я заменил часть белков заменив в них тяжёлое железо на легкий кремний, оставив металосодержащими только белки покровных тканей – теперь дракон не сможет длительное время переносить тысячиградусные температуры, но поскольку селить его в вулканах я не собирался, это не должно было стать существенной проблемой. Затем я заменил металлизированные кости на обычные, оптимизировав аминокислотный состав так, чтобы они не были слишком тяжёлыми. Теперь дракон был уже вдвое легче и мог подниматься в воздух. Но всё ещё был слишком тяжёл для полноценного полёта. Поэтому я начал убирать лишние органы. Оригинальный червь переваривал органику после предварительной температурной обработки. У человека такой подход позволил сократить кишечник вдвое, но у червя много ресурсов уходило на разложение неорганических соединений – камней из которых он получал металлы и кремний. Металлы в моей конструкции были почти не нужны, так что часть кишечника можно было убрать сразу, но если мы будем получать и кремний из органики, то систему пищеварения (а она составляет большую часть веса внутренних органов в любом организме) можно сразу делить на три. Правда это замедляет скорость роста, но можно поднять эффективность растворителей, и брать его из воды, высасывать подчистую, благо мы собираемся применять драконов там, где воды в избытке. Теперь система могла функционировать вполне успешно, но мне предстояло решить ещё одну задачу – драконы должны очень быстро размножаться когда они нужны, и стать стерильны сразу, как только выполнят свою задачу – иначе они просто сожгут всю планету, а не только стигийские вычислительные леса. Начал я с ограничения продолжительности жизни, которая в значительной степени, решалась сама собой – как теперь стало понятно, червь растёт на протяжении всей жизни. Так вот, для червя тут проблем нет – он может жить практически вечно. А с летающим драконом всё иначе: масса дракона возрастает пропорционально его объёму, но объём пропорционален третье степени длины, а площадь поверхности крыла – второй. Значит масса будет расти быстрее подъемной силы, и рано или поздно по мере старения и роста дракона – превысит её. Таким образом дракон будет летать всё хуже и хуже, пока совсем не утратит способность подниматься в воздух. Ползающий же по земле дракон не сможет добыть достаточно пищи для своего огромного тела и в дикой природе просто-напросто сдохнет от голода. В итоге не смотря на сложность задачи, я сваял дракона на коленке практически в полевых условиях буквально за пару дней. День на создание форм, день на оптимизацию, и день на тонкую подстройку систем в эволюционном эмуляторе – самая сложная и энергоёмкая процедура, но, к счастью, полностью автоматизированная… и мне стало скучно. Лежишь круглыми сутками, жрать и спать толком не можешь, одна радость – поработать. Что ещё можно улучшить? Хорошо, с продолжительностью жизни разобрались, но надо бы ещё и рождаемость его как-то отрегулировать… И тут я решил исхитрится на ровном месте и создать такое, чего до меня никто (или почти никто) никогда раньше не делал: для управления и контроля над драконами, я решил создать ему паразита в человеческом облике! Подспудно дракон-паразит на корню решал коренную проблему дисбалансирующего биоту вида: наращивание численности при необходимости, и жёсткое ограничение её в диких условиях. Я придумал дракону пару, которой не может быть в дикой природе! Это было просто фантастической задачей, но я её решил. Я создал из драконьего ДНК ещё и… людей! Тут, конечно, пришлось перестраивать всё под чистую. Мысль мне подкинула репродуктивная система червя – все черви были гермафродитами, и при наличии ресурса могли размножаться быстро откладывая яйца едва ли ни как икру. У червей этот процесс запускался при сложных внешних и внутренних условиях, и всё это место я полностью переписал обойдясь лишь одним специфическим гормонном. Вся фишка была в том, что сам дракон этого гормона вырабатывать не будет! Его для дракона будет вырабатывать специально разработанный мной человек, условно говоря «наездник», являющийся для дракона чем-то вроде паразита. Помимо чисто исследовательского интереса, мною руководило ещё и желание не повторить ошибки, которую я допустил на Саргоне-16: в этот раз у людей должен быть способ контролировать созданных мною тварей! Поскольку пищу дракон ест только прожаренную, в нём на уровне эволюционной симуляции пропишется ген отвечающий за то, чтобы он не жрал всё остальное – например камни – мы используем эту систему для распознавания свой-чужой: всё что дракон захочет сожрать, он будет для начала пытаться поджечь, если же субстанция гореть не будет – дракон на неё нападать не станет. Я прописал соответствующие аллели тонкой подстройкой генетических механизмов в эволюционной симуляторе на уровне самых простых безусловных рефлексов. Теперь драконы паразиты – фенотипические люди, которые внешне будут походить на обычных людей, но генетически почти не иметь с ними общего. Построеные на основе ДНК дракона, они будут обладать теми же структурными признаками, самый главный из которых – невосприимчивость к реакциям окисления. Проще говоря «наездники» не будут гореть, бонусом им достанется способность с лёгкостью переносить достаточно высокие температуры. Дракон будет несознательно воспринимать такого человека как дракона, и применять к нему те же механизмы, которые используются у хищников для ограничения агрессии в отношении себе подобных. Разумеется, мне нужен будет маркер по которому драконы-паразиты (фенотипические люди, гинотипические драконы) будут выделять себе подобных из остальной человеческой популяции. Признак должен быть однозначным, не встречающимся у обычных людей, но при этом не запускать врождённых эволюционых программ ксенофобии – ещё не хватало мне в будущем охоты на мой подвид со стороны настоящих людей. Цвет или структуру кожи я отмёл сразу – это первое что вызывает у приматов подвидовое отвращение, хотя иная структура кожи сильно упростила бы мою задачу. Цвет глаз? В принципе можно прописать какие-нибудь красные или васильковые глаза, но тут есть сразу два минуса. Во-первых, цвет глаз не так-то легко заметить… я вот, например, даже цвет глаз Триши вспомнить не могу, а ведь я её любил, очень любил, наверняка гораздо сильнее чем люблю Нису… кстати, а у неё-то какой цвет глаз?! Тоже ведь особо не обращал внимание. Вроде серый… В общем, внешний маркер из цвета глаз так себе. Во-вторых, вариативность цвета радужной оболочки у человека и так очень велика, по большому счёту глаза могут быть любыми, да ещё и меняют периодически окраску в течении жизни… Формы ушей или носа не так раздражают как цвет или структура кожи, но всё-таки раздражают… всё остальное у человека вообще обычно скрыто под одеждой, а нужный мне типовой признак должен бросаться в глаза… И тут меня осенило – волосы! Волосы у людей на виду, их цвет вообще никого ничем не раздражает даже в самых экстравагантных проявлениях. А в случае необходимости – впрочем, я очень надеялся, что она никогда не возникнет – их можно легко перекрасить в любой другой цвет, а то и вообще сбрить! Идеальный выбор для маркировки! Первым побуждением, конечно же было сделать паразитам огненно-красные волосы… но, к сожалению, такая цветовая гамма в геноме людей уже присутствовала. Зелёный? Прикольно, конечно, но не красиво – как тина на голове. Розовый, фиолетовый? Я задумался… У Триши была подруга, которая красилась в отвратительный розовый цвет – всегда её терпеть не мог, да и она меня тоже ненавидела. Наверняка эта тварь поучаствовала в решении Триши не дожидаться меня из первой экспедиции… Нет, не хочу розовый. Пусть будет белый! Стильно как чёрный, мило как розовый, в принципе бывает и натуральным но настолько статистически редко, что на отбор воздействия оказать не должен. Решено! Пусть паразиты маркируются белым цветом волос! Я довольно потёр руки – ну-с, приступим! Три ночи у меня ушло на вырождение драконьей ДНК вместо фенотипического дракона получался фенотипический человек. Это было круто! Но этого было мало… Поэтому я запараллелил некоторые аллели наездника так, чтобы он мог давать потомство и с обычными людьми. В итоге получалась система просто невероятной красоты и эффективности. Когда дракона сопровождает наездник – дракон может размножаться. При отсутствии наездника – дракон просто стареет и умирает. Две параллельные нити геномов дублировали у наездника каждый орган, каждую ткань, каждую систему так, что можно было получить человека-человека, человека-дракона и даже совсем уж дракона-дракона. Вся система запускалась единственным доминантным К-геном, от наличия или отсутствия которого зависело будет ли потомок наездником, или обычным человеком (по фенотипу). В итоге получалось так – при внутривидовом скрещивании у двух наездников может родиться: С вероятностью 25% – натуральное драконье яйцо. Эту возможность я прошил как резервный вариант для потомков, если стигийцы найдут способ убивать драконов каким-нибудь биологическим оружием и смогут локально истребить всю популяцию. С вероятностью 25% – обычный человека, как по фенотипу, так и по генотипу. И с вероятностью 50% – новый наездник, с полным наборов рабочих генов дракона и человека. К сожалению как бы я не старался добиться стабильного скрещивания с обычными людьми, у меня это так и не вышло. В биологически чистом случае выходило, что с вероятностью в 50% пара будет взаимно стерильна. С вероятностью 25% в такой паре родится уродец, не способный даже к простому выживанию. И лишь в 25% случаев получится другой наездник способный передавать свои гены следующему поколению. Впрочем для того уровня генетического родства (а точнее его отсутствия) между наездниками и обычными людьми даже такая вероятность рождения здорового малыша была биотехнологическим чудом. Разумеется с годами, когда на Стигии сменятся и смешаются множества поколений, частотные характеристики генов размоются и предсказать что там получится у гибридов будет уже совершенно невозможно. Однако я надеялся, что к тому моменту стигийские Вычислительные Леса будут уничтожены. Драконы станут не нужны, и – выпущены на свободу – передохнут от старости и голода. А пока мне надо подумать где растить три прототипа первого поколения, и куда пристроить три пары беловолосых голубоглазых малышей, без которых мои огнедышащие детишки не будут иметь возможности к размножению.