Часть 2
29 июля 2021 г., 21:00
Примечания:
2/3
Каким-то непостижимым образом, Гермиона всегда просто знала о его присутствии. Хоть и не была уверена, кто он и что это может означать, она совершенно не чувствовала угрозы. Со своего места в коридоре, прислонившись к стене, она наблюдала, как Минни брала его плащ, прислушивалась к невнятному разговору и жадно смотрела на его руки, те самые, которые, как ей казалось, она могла нарисовать в воображении, если закрыть глаза. Голова Минни наклонилась в ее сторону, и Гермиона резко втянула воздух, когда мужчина в дверях проследил за ее взглядом. Когда он посмотрел на нее, она почувствовала себя парализованной, придавленной его взглядом и ошеломленной тем, где она стоит, прежде чем он сделал несколько шагов в ее направлении.
Гермиона даже не заметила, как Минни резко развернулась, когда его ладони прижались к стене позади нее.
— Кто… кто ты? — чуть слышно выдохнула Гермиона, понимая, что он, наконец, довольно близко, чтобы услышать ее шепот.
Он остановился всего в футе от нее, достаточно близко, чтобы она могла видеть легкие голубые вкрапления среди сплошного серебряного марева в его глазах, но все же одновременно и слишком далеко. Каждая клеточка ее существа кричала, чтобы она наклонилась вперед; обхватила его щеки и попробовала на вкус его дыхание, но Гермиона осталась на месте, не смея сдвинуться ни на дюйм, ожидая услышать ответ.
Она наблюдала, как его взгляд скользил по каждому дюйму ее тела. Одетая в простую одежду, с босыми ногами и волосами, которые слишком вьются для того, чтобы легко укротить их без помощи. Гериона почувствовала себя неловко. Переминаясь с ноги на ногу, она ощутила, как его взгляд снова поднимается вверх. И перепрыгивает между ее глазами, губами, щеками и отслеживает каждый изгиб ее лица, когда она пыталась выровнять каждый вдох и не выдать того, как ее нервные окончания искрили под тяжестью его взгляда.
Его кадык подпрыгнул в горле, прежде чем он заговорил.
— У меня есть кое-что для тебя.
Гермиона почувствовала, как брови нахмурились в замешательстве, когда он залез в карман и достал палочку. Магия, которой ей так не хватало, пульсировала в ее венах, когда она протянула руку и обхватила своими слишком тонкими пальцами гладкое дерево. Легкий вздох проскользнул между ее губ, когда она почувствовала, как подавленная магия начала разворачиваться и заполнять каждый дюйм ее тела. Магия покалывала от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног, и она так очаровалась этим ощущением, что почти не заметила изгиба его губ, когда он молча наблюдал за ней.
— Это мое, не так ли? — Даже когда она это говорила, то уже знала ответ. То, как ее магия пробудилась к жизни, не оставляло сомнений.
Он кивнул в знак согласия, но при этом держал губы плотно сжатыми.
— Я… Боюсь, я не понимаю.
— Однажды ты сказала мне, что картинка стоит тысячи слов, Гермиона. И хотя я не приношу изображений, мы договорились, как это будет происходить. Ты мне доверяешь?
— Я… — Она почувствовала, как сжалось ее горло, а беспорядок эмоций бушевал в каждом дюйме ее тела, когда она смотрела между серебристоглазым блондином перед ней и палочкой из темного дерева, которую ее магия, кажется, так хорошо знала. — Я не знаю, — прошептала она.
— Давай я тебе покажу.
Это не звучало как вопрос, но то, как он смотрел на нее умоляющим взглядом, определенно было похоже на то. Опустив подбородок всего один раз, Гермиона задержала дыхание, когда он наклонился вперед и прижался лбом к ее лбу. Ее глаза закрылись, когда она сделала судорожный вдох, жар от его прикосновения обжог каждую нить ее чувств. Она едва услышала шепот Легиллименс, прежде чем образы наводнили ее разум.
Перед Гермионой простирались темные коридоры. Дети в школьных мантиях смеялись и шутили с руками полными книг и улыбками, будто приклеенными к их лицам. На Гермионе красно-золотой галстук, и ее щеки болели от широкой улыбки.
Гарри — все звали его Гарри — спрашивал ее о крестражах, и она дрожала только от этого имени.
— По моим расчетам, мы должны были уничтожить их всех. Почему он все еще жив? — бормотал Гарри: — Я не знаю.
Битва за Хогвартс продолжалась, тела погибших лежали рядами с повязками Феникса на руках, ожидая, когда семьи придут за ними.
— Это должно было убить его, — всхлипнул Гарри ей в плечо, все его тело дрожало от усилий продолжать. — Он должен быть мертв, Миона. Почему он никак не умрет?
Гермиона старше, наверно, прошли годы, и в дверях конспиративного дома появился человек со слишком хорошо знакомой белокурой щетиной.
— Что он здесь делает? — Рон недовольно пробормотал рядом с ней, и Гермиона едва слышит свои слова: «Просто дай ему шанс», прежде чем ее уносит в другой проблеск воспоминания.
Дождь стучал по жестяной крыше, заглушая звуки какого-то члена Ордена в муках страсти, и Гермиона почувствовала, как горели ее щеки, когда блондин смотрел на нее, подняв бровь.
Ее нога болела, или, точнее, горела, и слезы потекли по щекам, когда теплая рука обхватила ее сзади за шею и подняла с земли. Сдавленный вопль вырвался из ее горла, прежде чем головокружительное ощущение магического переноса завертело весь мир и все, что она видела — это белые стены и целители, толпящиеся вокруг нее. Она кричала «подожди», но блондин уже отступил, и она потеряла сознание, прежде чем поняла это.
Она прижималась спиной к двери позади, когда сильные руки обнимали ее за талию. Она вздыхала, когда он ласкал кожу ее шеи, запутываясь пальцами в волосах. Его зубы царапали чувствительную плоть, и она стонала, когда он теснее прижимался к ней. Шепот «пожалуйста» заставил его сделать это снова.
Кровь застилала Гермионе глаза, пепел и дым покрывали каждый квадратный дюйм ее рта. Она, кажется, даже не могла откашляться, лежа в пропитанной кровью грязи и пытаясь заставить себя произнести слово «ПОМОГИ». Но ничего не выходило, и ее глаза снова закрывались, когда она думала: «я не могу уйти». Ещё нет. Я им нужна. Он нуждается во мне.
Потрепанная простыня обернута вокруг ее талии, и свечи в комнате отбрасывали мягкий свет на его алебастровую кожу. Ее пальцы легко обвели резкую линию его подбородка и скользнули по губам. Гермиона убрала прядь светлых волос с его лица, и он поморщил нос, но дыхание оставалось ровным, и она подумала, что он все еще спит. Три непрошеных слова поднялись из ее груди и проскользнули сквозь губы. Она просто захотела попробовать их на языке, почувствовать, как они проскользнут по его коже и осядут в скудном пространстве между ними. Откинувшись в кольце его рук и прижавшись щекой к груди, она повторила это снова. Потом снова, и снова, и снова, пока не убедилась, что бормотала во сне, и не заметила, как слегка подергивались его губы.
Когда он это говорит и бросает Гермионе в лицо, она кричит, потому что сказанное чувствуется словно кровь между пальцами и течет, как будто это проклятие. Он говорил, что именно поэтому отослал ее обратно. Почему они должны довести до конца свою половинчатую идею спрятать ее после падения Ордена. Он говорил это так, как будто это самое худшее в мире, что он любит ее и теперь должен что-то с этим сделать, прежде чем она пойдет по пути своих друзей.
Капли дождя стекали по окну с одной створкой в том же безопасном доме, который она видела ранее. Гермиона чувствовала слабость, но была бодра. У нее стучало в голове, когда она пыталась покопаться в своих воспоминаниях. Но ничего не вышло. Она даже сама их больше не знала после того, как закрыла и строила стену за стеной, пока они не окаменели и не превратились в твердую скалу вокруг каждого воспоминания, которое у нее когда-либо было.
Горячие слезы текли по ее щекам, но она не знала почему. Потом — ничего. Море, поместье, Минни, тосты с джемом завершают поток воспоминаний, перемешанных в ее голове.
Когда Гермиона открыла глаза, мысли все еще путались, но кусочки головоломки, которую она так отчаянно пыталась решить, наконец встали на свои места и начинали складываться в картину. Она прошептала «Драко», и почувствовала, как его глаза расширились, и в них появились непрошенные слезы.
