Никогда не доверяй уборщику

Магнус закрыл глаза, когда переступил порог комнаты для совещаний. Алек слегка сжал его ладонь, и глаза пришлось открыть. Громадная туша таинственным образом испарилась со стола, за которым теперь восседали знакомые Магнусу люди, до жути напоминавшие присяжных на суде. Он поднял голову вверх — дыры в потолке тоже не было. Целая, без единой царапины мебель, чистый пол и стены — никаких следов боя с чудовищем. — Садись, — попросил Алек, и Магнус послушно опустился на стул, сложил руки на коленях и уставился в зеркальную поверхность. Представитель древнеегипетской знати пропал вместе с монстром. Теперь вместо него на Магнуса смотрел испуганный мужчина с потёками туши и размазавшимися тенями. — Что ты тут делал? — спросил Радж, и Магнус вздрогнул от того, насколько властным был этот голос. — Говори! — Не дави на него, Радж, — вмешалась Изабель и подошла к коллеге. — Ты ведь собирался уходить, Магнус. Зачем ты вернулся? Всё в порядке, никто не причинит тебе вреда, просто расскажи всё, как оно есть на самом деле. — Я обманул вас, — Магнус сказал это шёпотом, зная, что за этим последует выговор и суровое наказание, но в комнате повисла тишина. От него ждали продолжения. — Я снимаю блоги в туалете. Там большое удобное зеркало, и, если установить свет, то можно получить хорошую картинку. Я так делал всего несколько раз. Просто дома мне негде. Я думал, что никому не буду мешать. Извините. Слева хмыкнул Радж, но Магнус не посмел повернуть головы. Лишиться работы — худшее, что могло с ним приключиться. — Иди, собери вещи, — внезапно произнёс Алек и положил широкую ладонь Магнусу на плечо. — Эндрю, ты идёшь с ним. А нам пока стоит кое-что обсудить. Магнус обречённо кивнул и вышел за дверь, стараясь сохранять дистанцию в два шага. В голове то и дело мелькали мысли о том, где он будет брать деньги, пока, наконец, разум не споткнулся о яркую картинку, на которой Алек сидел верхом на монстре. Магнус остановился как вкопанный, и Эндрю вопросительно посмотрел на него: — Что случилось? — О боже. Боже. — Магнус сжал руки, постепенно начиная осознавать, что ему довелось увидеть и почему собственно он еще несколько минут назад носился по зданию словно раненый заяц. — Эта, это? Что это было? Кто вы такие? Что вообще происходит? — Тааак, — потянул Эндрю и поднял обе руки вверх. — Давай, ты не будешь устраивать истерик. До этого же всё было нормально. Ты же понимаешь, что я ничего тебе не скажу. Просто собери вещи, а дальше Алек решит, что с тобой делать. — Он убьёт меня, да? Нет, скормит тому монстру, или сначала убьёт, потом расчленит, а потом скормит. Хотя зачем расчленять? Оно и целиком меня сожрать может. — Никто тебя не сожрёт, — Эндрю принялся убеждать и успокаивать как мог. — Во-первых, есть в тебе, скажем прямо, нечего. Во-вторых, Лини мы уже убили, так что есть тебя уже тупо некому, а в-третьих, мы вообще никогда не убиваем людей. — Конечно, не убиваете. — Магнус развернул в голове грандиозную панораму своего ближайшего будущего и жалобно всхлипнул. — Бросаете их в темницы и измываетесь, пока пленники не сойдут с ума. Эндрю сглотнул и попытался выстроить в голове логическую цепочку, но звеньев не хватало, а по щекам Магнуса тем временем уже начали течь крупные слёзы. — Нет-нет-нет. Не надо плакать. Бесполезно. Магнус держался последние десять лет, но сегодня всё сошлось в одну точку: соседи скандалили до самого утра, обеспечив бессонную ночь, кончилась любимая пудра, и Магнусу пришлось выбирать между обедами и Шанель. Шанель в итоге победила. Грядущее увольнение добавило бензина и зажгло спичку, а осознание скорой смерти с размаху бросило эту спичку в центр. Магнус рыдал, не сдерживаясь, впервые с тех пор, как ушёл из дома. — Эндрю, какого хрена? Алек стоял в коридоре, и Эндрю съёжился под его тяжёлым взглядом. — Слушай, Алек, это не я, правда. Он просто внезапно решил затопить это здание, ни с того ни с сего, я ему ничего не говорил, и уж тем более не трогал. Но Алек не слушал его. Всё своё внимание он сосредоточил на плачущем Магнусе: осторожно прижал его к себе, позволяя солёной влаге пропитывать рубашку, успокаивающе прошёлся ладонями по подрагивающей спине и тихо зашептал: — Мы всё уладим, слышишь? Что бы ни случилось, всё исправим. Всё будет хорошо. Магнус отрицательно мотнул головой и попытался зарыться в многострадальную рубашку. Эндрю благоразумно отступил к глазеющим на эту сцену коллегам. — И что нам теперь делать? — осведомился он у Изабель, которая широко улыбалась, наблюдая за братом. — Иззи! — Тшш, — оборвала она Эндрю. — Когда ты в последний раз видел такого Алека? — Я вообще его никогда таким не видел, поэтому и спрашиваю, что нам дальше делать? — Мы будем действовать по инструкции, — ответил вместо неё Алек, поворачивая к ним голову. — Я сделаю всё сам. Идите домой. — Но... — Никаких но. Это приказ. По домам, быстро. Арчи уже видел вас, покидающими здание, поэтому уходите через гейты. Магнус всхлипнул в последний раз, выдохнул, немного пришёл в себя и как ошпаренный отскочил от Алека, вытягивая руки вперёд в отчаянном жесте защиты. — Мы можем поговорить прямо здесь. Алек отошёл к противоположной стене и опустился прямиком на начищенный до блеска паркет. Магнус остался стоять, раздумывая, стоит ли попытаться сбежать снова. — Мне не удастся сбежать, так? — Так. Я ретни, Магнус, ты человек. У тебя нет ни единого шанса. Но я не буду убивать тебя, и скармливать чудовищам тоже, и сажать в темницу. Ничего такого. — Просто оставите всё, как есть? — Нет. — Почему? Я никому не скажу, честно. Боже, да я даже не знаю, что я видел. — Ты видел, как ретни убил сивира по имени Лини. Алек усмехнулся, заметив замешательство в тёмно-карих глазах. Магнус выглядел озадаченным и сосредоточенным. Он смирился с неизбежным и медленно сполз по стеночке, аккуратно усаживаясь на пол. — Я могу пояснить, если ты позволишь мне сесть рядом. Эта стена ужасно неудобная. Магнус надул щёки и громко выдохнул. Любопытство всегда выигрывало. — Ладно. Но для справки. Эта стена мало чем отличается от той. Алек кивнул и пересел к Магнусу, а потом вытянул руку вперёд и повернул ладонь тыльной стороной вниз. — Не пугайся. Я хочу не просто рассказать, но и показать. Заклинание не требовало усилий, и можно было спокойно наблюдать за Магнусом, который с детским восторгом смотрел на синий цветок пламени в центре ладони, который взвился вверх и распался на две полупрозрачные сферы. — В этом мире, мире людей. — Алек указал на один из шаров. — Нет ни капли магии, оно предназначено для людей, а в моём мире всё наоборот. Там магия хлещет из всех щелей, заполняет все уголки, влияет на всё живое, наделяя их невиданной силой. Однажды, ещё до моего рождения, этой силы стало слишком много. Она разорвала мой мир, оставила от него только осколки. Голубая сфера взорвалась, и Магнус вздрогнул. Тысячи маленьких фигурок хлынули на землю. — Когда это произошло? — Давно. Первобытные времена. — Но я ничего не слышал о вас. — Слышал, слышишь каждый день. Жители моего мира ответственны за всё сверхъестественное, что происходит в вашем мире, мои предки стали вашими богами и вашими кошмарами. — Что? Это бред. Все знают, что это выдумки. — Потому что наша магия не вечна, Магнус. Сейчас мало у кого осталось достаточно магии, чтобы вступить с людьми в равный бой. Скорее, он или она, или оно обречёт всех нас на жизнь в лабораториях. Поэтому мы следим за тем, чтобы люди ничего не заподозрили. И с каждым днём у нас всё меньше работы. Магия с течением времени рассеивается в пространстве, именно поэтому мы вынуждены постоянно находится в тех местах, где есть источники силы. Они перемещаются, медленно, но перемещаются, и нам приходится идти вслед за ними. — Здесь тоже? — Да. Прямо над этим зданием ткань пространства тоньше, и мы можем прорвать её, чтобы вернуться в наш мир и подзарядиться. Отдельные предметы, которые можно взять оттуда, тоже помогают. Именно за ними охотятся сивиры и другие. Магнус сжал голову пальцами и выругался, заставив Алека улыбнуться. — Давай начнём сначала, — попросил он. — Я правильно понял, что когда-то давно было два мира: наша Земля и ваша... — Фелефийя. — Красиво звучит. Так значит, когда люди были на стадии первобытного общества, у вас произошёл катаклизм, в результате чего вам пришлось переселиться на Землю. Но так как условия здесь не способствовали сохранению магии, то она начала растворяться, исчезать. Но пока её было достаточно, именно вы и вам подобные стали героями легенд и мифов, всех тех сказочных существ, о которых мы сейчас знаем. При этом силу вы можете черпать только из своего мира, остатки которого вращаются вокруг Земли. — Ага, — произнёс Алек и пару раз хлопнул глазами. — Магнус, а откуда ты так... — Я готовлюсь поступать в университет, изучаю историю моды и макияжа, мне вообще нравится история, но мы остановились на том, что ваш мир разрушен. Я правильно понимаю, что в нём невозможно жить? — Да. По поверхности носятся потоки силы, но нет ничего живого, количество магии стало зашкаливающим, даже я могу продержаться там всего несколько часов. — Даже? — Я из первого поколения ретни. Мы рождаемся у смертных, чем дольше мы живём здесь, тем больше становится наша сила, тем дольше времени мы можем проводить на родине наших предков. — То есть ты не из Фелефийи? — Нет. Когда наш мир был разрушен, он немного и вашу Землю задел, а заодно и магия проникла в тех живых существ, которые здесь были. Время от времени у людей стали рождаться ретни. Нас отслеживали и сразу же забирали к себе ари. Это истинные жители. Они внешне походили на людей. Именно ари воспитывали нас, передавали знания. Когда один ари уходит, в мир приходит один ретни. Мы не можем оставлять потомства, мы бессмертны, мы призваны сохранить тайну. — Ари тоже были бесплодны? — Нет. Они стали такими, как только очутились на земле. С другими видами та же история. Но они, в отличие от ари, могут иметь потомство при спаривании с людьми или с животными. Шанс невелик, но он есть. — Срань господня! — Да, приятного мало. Лини — одна из тех сивиров, что пришли сюда после катастрофы. Она несколько раз поставила под угрозу тайну и понимала, что мы найдём её рано или поздно. Но она начала стареть, а это первый признак того, что магия скоро исчезнет. Поэтому она пришла за артефактом, в котором была аккумулирована магия. А мы затащили её в Междумирье, но не справились. Ретни, которые рождены недавно. У них мало опыта, они пугливы и не могут противостоять страху. Лини прорвалась наверх, а там с непривычки она впитала в себя столько магии, что её раздуло. Она провалилась сюда на землю. Дальше ты сам видел. В коридоре повисло молчание, но Алек уже почувствовал, какой вопрос Магнус задаст следующим. — Вы не могли так долго скрываться, чтобы никто не заметил. Что вы делали с теми, кто узнавал ваш секрет? — Стирали память. — Разумно. А зачем вы мне всё это рассказали? Не проще было бы привязать меня к стулу и стереть память? — Проще. Но я подумал, что могу попытаться объяснить, зачем это делаю. — Алек вздохнул, и голографические изображения рассыпались на искры, которые спустя секунду затухли и исчезли. — Ты мне нравишься, Магнус, с самого первого дня. Но я ретни, и я бессмертен, на мне висит долг, а ты человек, у которого вся жизнь впереди. Прости, что мне придётся так поступить. Завтра я и моя команда уйдём отсюда, и ты забудешь своего вечно хмурого босса. — Значит, я ничего не вспомню? — Нет. Я сумею прицельно достать воспоминания. Ты очнёшься в коридоре и поедешь домой. — Завтра будет ваш последний день? — Да, мы объявим об этом на собрании. Алек протянул Магнусу руку для рукопожатия, но у Магнуса были другие планы. Алек ойкнул, когда Магнус забрался к нему на бёдра и вздёрнул его тяжёлую голову вверх. — Если завтра я ничего не вспомню, то... То можно целовать Алека в первый и последний раз, проводить языком по его губам, обводить их контур, задевать зубы и чувствовать, как он отвечает. Можно украсть у будущего пару минут счастья, которое им не принадлежит, разделить его вкус на двоих, можно забыть про воздух, магию и различия. Можно просто быть вместе. Магнус отстранился, тяжело дыша, и Алек дотронулся до гладкой щеки. — Я не забуду, — прошептал Алек. — Буду помнить за нас двоих. Магнус кивнул и посмотрел прямо ему в глаза, которые сменили тёплый ореховый цвет на холодное серебро. Магнус рвано выдохнул, и его сознание затопила тьма.