Стоя на краю света

Никто не знал, сколько времени было на часах, впрочем, никто и не хотел знать. После привычного ужина из сухпайков большинство ушло сразу спать. Сон не приходил легко ни к одному из них, но они продолжали пытаться. Иван не мог усидеть на месте. Он лежал на своём спальнике у подножия койки Альфреда, с трудом пытаясь замереть. После быстрой и безрезультатной прогулки до туалета он решил вернуться в общую комнату, встретив, как и всегда, всеобщее безразличие. Франциск и Артур лежали рядом друг с другом лицами в стену, Мэттью ритмично барабанил пальцами по полу. Иван чувствовал, как комната давит на него, заставляя фокусироваться только на тревоге и стрессе. Никто не обратил внимания, когда он собрал спальник и подушку, сгрёб их в охапку и вышел в коридор, намереваясь найти хотя бы один любой уголок, где он смог бы уснуть в покое. Стоило ему выйти в коридор, и планы резко прервал знакомый громкий голос Альфреда, доносящийся из совещательной комнаты. Иван подошёл ближе, не понимая, почему Альфред считал уместным говорить, когда остальные выбирали страдать молча. Альфред сидел за общим столом и разговаривал с Шоном. Иван знал, что его заметили, и видел, как упали волосы Альфреда, будто он только что резко повернул обратно голову. Но Иван отказывался уходить. Что-то было не так. Голос Альфреда резко стал более расслабленным, будто заигрывающим. Он фальшиво улыбнулся, и рука, прежде лежащая на столе, мягко опустилась на плечо Шона. Иван решил, что с него достаточно. В этот момент что-то внутри него сломалось. Прежде, чем он успел сообразить, что делает, Иван вломился в комнату, схватил за запястье руку, всё ещё многообещающе лежающую на плече у Шона, и без единого слова вытащил Альфреда из комнаты за собой - через весь коридор в душевую. - Да что с тобой, блять, не так? - крикнул Альфред как только Иван запер дверь. Русский не ответил, лишь небрежно бросил на пол свои спальник и подушку и грубо оттолкнул Альфреда от себя. Тот потерял равновесие и упал на спину, с трудом фокусируя взгляд на Иване, стоящем перед ним в дрожи от ярости и с неприкрытым презрением в глазах. - Почему я решил, что будет иначе? - процедил Иван сквозь зубы. - Такая упрямая свинья, как ты, неспособна меняться. Я должен был догадаться. Альфред поднял глаза, впервые понастоящему напуганный. Иван выглядел так, будто был в состоянии оторвать ему конечность голыми руками. - Я не знаю, о чём ты, - промямлил он. Иван улыбнулся - зловещим, издевательским оскалом, которого Альфред не видел на его лицо много лет. - Ты знаешь. - Иван наклонился над ним, провёл пальцами по его затылку и сжал в кулаке копну волос. - Всё ты знаешь. Альфред заёрзал, не в силах что-либо ответить. Иван наклонился ближе. - Ты готов зайти так далеко? Раздвинуть ноги перед незнакомцем, просто чтобы доказать, что я тебе больше не интересен? - Иван цокнул языком и одёрнул руку, позволяя голове Альфреда с глухим стуком упасть обратно на кафельный пол. - Ты мне просто отвратителен. - Мне нечего тебе сказать, - твёрдо ответил Альфред, несмотря на трясущиеся руки. - Между нами всё кончено, и я могу делать, что захочу. А теперь слезь с меня. Но Иван не слез, а схватил Альфреда за воротник. - Ты видел, как я вошёл, видел, что я смотрю на тебя. Тебе жизненно необходимо делать мне больно? Как и всегда. Я уверен: тебе нравится причинять другим боль. Альфред закашлялся и начал бегать глазами, не в силах встретить взгляд Ивана напрямую. - Это не так. Ты сам себе делаешь больно, Иван. Тебе тяжело принять, что я больше тебе не принадлежу и что я не хочу тебя. Иван почувствовал, как глаза непривычно защипало. - Тогда посмотри на меня и скажи, что не хочешь. Скажи мне, после всего, что между нами было, после того поцелуя, что тебе противно на меня даже смотреть. Самоконтроль Альфреда таял постепенно, но сейчас от мнимой уверенности не осталось ничего. Он тревожно прикусил губу, прокусывая её до крови, лишь бы избавиться от чувства губ Ивана на своих. Но это не помогло ни на мгновение. Спустя минуту тишины Альфред повернулся к нему лицом, посмотрел в чужие глаза, полные смятения, и ответил: - Я не могу. Ты знаешь, что я не могу. Иван смотрел так, будто ожидал услышать что-то ещё, прежде чем отпустить его воротник, отстраниться и помотать головой. - Эта... похоть между нами, не стоит больше её подпитывать и делать вид, что это нечто другое. Иди к нему, дай себя трахнуть. Ты ведь только на это и способен, да? Похоть? Альфред глубоко вздохнул. - Я не это имел в виду. - Ты врал мне, - горячо обвинил его Иван, будто бы Альфред и не говорил ничего. Минутная слабость исчезла, и гнев вернулся с новой силой. - Чего я вообще ожидал? Ты всегда мне лгал. Почему я думал, что через твою тугую голову можно пробиться здравым смыслом? Ты говоришь, что я холодный. Скажи мне: разве не я бегал за тобой, как последний дурак? Разве не ты без конца от меня убегаешь? Альфред видел, как гнев в глазах Ивана поглотило отчаяние и боль. Он не мог отвернуться. Иван никогда прежде не показывал свою боль так открыто. Неужели он чувствовал это каждый раз, когда Альфред ему отказывал? Дрожащими руками он обхватил разгорячённое лицо Ивана, на мгновение теряя дар речи, когда в лиловых глазах мелькнула тень надежды. - Я не врал. - Голос Альфреда отказывался возвращаться в норму. - Только не об этом. Я готов сделать многое, чтобы причинить тебе боль, но я бы никогда не соврал о том, что люблю тебя. Потому что это не ложь. Я не могу сблизиться с тобой снова. Я обещал себе. Иван полностью затих, будто даже не дышал. Альфред не знал, что делать, и лишь надеялся, что русский не слышит бешеный стук его сердца. Если я поддамся, твоя смерть убьёт меня. От меня ничего не останется. Иван глубоко вздохнул и сказал голосом, более по-детски невинным и разбитым, чем Альфред когда-либо слышал: - Пожалуйста, перестань мне врать. Руки Альфреда упали с его лица. - Я не лгу, - продолжил он с опаской, наощупь находя холодные руки Ивана и сжимая в своих, пытаясь угомонить нервы. - Я... я знаю, что врал тебе тысячу раз, как ты врал мне. Но, прошу тебя, поверь мне. - Язык Альфреда казался тяжёлым, как свинец. - Я влюблён в тебя. Уже очень давно. И мне жаль, что я не говорил тебе об этом. Просто я никогда никого не любил прежде, уж точно не своего злейшего врага. Я не знал, что делать. И слишком много думал о том, что скажут другие. - Альфред остановился, чтобы передохнуть. Всё его нутро кричало остановиться, замолчать, скрыться, но как мог он перестать, когда мокрые лиловые глаза смотрели на него так широко? - Прошу тебя, пожалуйста, поверь мне. Ты нужен мне. Без тебя я пропаду. Альфред считал секунды, пытаясь отвлечься от того, как горело его лицо. Иван тоже начал краснеть, и Альфред не сразу понял почему, пока русский не обхватил его лицо обеими руками и не сомкнул их губы в поцелуе. Альфред замер на месте, не зная, что делать. Голова кружилась от ощущения чужих губ на своих, и он понимал, что если отстранится сейчас, то потеряет это чувство навсегда. И было ясно, что потакает зависимости, но был готов скорее умереть, чем прервать поцелуй. В голове Альфреда взрывалась тысяча фейерверков, и все здравые мысли покинули его, когда он схватил Ивана за свитер и потянул на себя на смятый спальный мешок. Останься со мной, прошу. Останься со мной, как я однажды остался с тобой. Помнишь? С трудом Иван смог освободить свою нижнюю губу от зубов американца и слегка отпрянул, чтобы полностью осознать вид перед собой. Чёрт, это действительно происходит. Никогда ещё Альфред не выглядел таким искренним, как сейчас, лёжа на полу с растрёпанными волосами, исхудавшим лицом, с мольбой в широко раскрытых глазах. Просьбой остаться и не покидать его больше никогда. Альфред робко погладил его по щеке, произнося одними губами: "Пожалуйста". Просить дважды не пришлось. Непривычно мягкие руки закатали его свитер, и Альфред радостно заметил, что Иван не зря запер дверь. Жалобно застонав, Альфред оторвался на секунду, чтобы стянуть с себя кофту, и тут же вновь впился в мягкие губы. Голова кружилась от недостатка кислорода, отчего все чувства обострились в разы. Иван отстранился, тяжело дыша, проводя языком по мочке уха, оставляя дорожку из поцелуев на шее, на кадыке, ключице и наконец спускаясь к затвердевшим соскам. Даже если после этого нас не ждёт ничего, мне плевать. Сто раз плевать - Ваня, - выдохнул Альфред, запуская руки в серебристые волосы. Иван обхватил один сосок губами и потянул на себя, заставляя Альфреда прогнуться в спине, прежде чем перейти на второй. Сколько мы могли бы быть вместе? Сколько времени мы потеряли? Губы Ивана продолжили спускаться ниже, пока его руки быстро снимали с Альфреда штаны и бельё. Его бёдра дёрнулись, и он расставил ноги шире, чувствуя влажное горячее дыхание на своём бедре. - Пожалуйста, - умолял Альфред, ёрзая, и настойчиво тянул к себе серебристые волосы. Иван послушался, прижимая бёдра Альфреда к полу и проводя языком по всей длине покрасневшего от возбуждения члена. Альфред высвободил одну руку, чтобы зажать себе рот и не застонать слишком громко. Иван сделал это снова, останавливаясь на головке. - Черт, Ваня, ещё, - стонал Альфред, и Иван наконец полностью взял его в рот. Альфред поднялся на локтях, чтобы встретиться с Иваном взглядом. Иван взял его до середины и провёл языком вокруг длины. Альфред откинул голову назад и дёрнул бёдрами, не в состоянии удержаться. Не то что бы Иван очень любил делать минет, но он был согласен на всё, лишь бы Альфред продолжал так же стонать и двигаться. У нас могло бы быть всё и ещё больше. Прости меня. Ваня, прости меня. Я конченый дурак, и я не достоин тебя. Иван обхватил его рукой и начал двигаться с почти болезненной скоростью. Альфред запрокинул голову назад, громко застонал и кончил, подаваясь вверх бёдрами. Иван оставил на его бедре поцелуй, прежде чем подхватить под колени и расставить его ноги шире. Мышцы Альфреда всё ещё тряслись от напряжения после оргазма. Ему не нужно было спрашивать, достаточно было просто дождаться, когда Альфред поднимет на него полуприкрытые глаза и протяжно застонет. Иван наощупь взял одну из маленьких бутылочек, стоящих на полу душевой. Вспомнив, что он сам до сих пор полностью одет, он спешно избавился от одежды и открыл бутылку, выливая дешёвый шампунь себе на руку и смазывая им свой твёрдый член. Альфред не мог лежать на месте без движения. Его кожа горела там, где Иван прикасался к ней, и он хотел быть ближе, хотел его внутри, чтобы чувствовать пульс их обоих одновременно. Иван подтянул Альфреда к себе и начал медленно входить, стараясь растянуть момент такого долгожданного воссоединения. - Ваня! - Альфред сжал в руках мягкий спальник, чувствуя, как сгорает изнутри. Иван опустил руки по сторонам от Альфреда, изучая его лицо вблизи. Одной рукой он мягко провёл по его волосам и неожиданно целомудренно примкнул к губам. Альфред открыл рот, приглашая Ивана внутрь, но тот твёрдо решил показать Альфреду всё то, что пытался показать столько веков. И целовал нежно, пока Альфред не схватил его за лицо и не притянул к себе с силой - Иван сдался, подключая язык. Спасибо, что всё равно любишь меня. Спасибо, что нуждаешься во мне. Я столько лет мучался вопросом, когда мне выпадет шанс в ком-то нуждаться, и всё это время ты был прямо передо мной. - О боже... - Иван выдохнул в волосы Альфреда на своём родном языке, чувствуя, как тело в руках задрожало. Иван прижался носом к шее за ухом Альфреда, вдыхая его запах. Альфред закинул руки ему на плечи и запустил пальцы в пепельные волосы. - Федя, знал бы ты, насколько ты прекрасен. До этого момента Альфред считал, что таять от чувств невозможно, что это глупый миф, который распространили маленькие девочки, и тем не менее сейчас таял по-настоящему. Иван так давно не называл его Федей. В первый раз это имя он услышал в их самую первую встречу, когда Альфред был молод и глуп, а Иван был юн и встревожен. Он помнил тот день так ярко, как никогда прежде – каким Иван был высоким, как Альфред восхищался его силой и храбростью. Когда Альфред узнал, что Иван любит подсолнухи, он подарил ему целый букет в надежде заполучить союз с ним. Вместо этого получил непонятный ему тогда взгляд и неуместный, как казалось, румянец и совершенно не понимал, что произошло. Только сейчас осознал, что тогда видел начало длинного, безответного обожания. Я дал тебе чертовы подсолнухи, когда на самом деле тебе был нужен я. - Ваня, пожалуйста, - заскулил Альфред, скрещивая ноги на пояснице Ивана, - ещё, пожалуйста. Иван спустился губами к его шее, одновременно делая глубокий медленный толчок. Альфред начал царапать ему спину. - Я люблю тебя, Федя. Альфред всегда казался ему таким тёплым, и Иван не понимал, завидовать или восхищаться. Иногда втайне мечтал быть таким же. Этого достичь он бы никогда не смог, а потому был счастлив просто жить, кутаясь в чужое тепло. - Я люблю тебя больше жизни. - Ваня, пожалуйста... Голова Ивана закружилась, когда Альфред прижался к нему так, будто он был его последним спасательным кругом в бескрайнем океане. Он бы отдал всё, чтобы раньше узнать, каково это - быть для Альфреда последней надеждой. Он оставил на губах нежный, почти кроткий поцелуй, удивившись, когда Альфред ответил с такой же мягкостью, не желая разрушить хрупкую идиллию. Иван снова начал двигаться, уже быстрее. Ему едва хватило сознания чтобы взять Альфреда за руку и сплести вместе их пальцы. Альфред держался за него железной хваткой. Всё казалось смутным, горячим и таким правильным. Альфред запрокинул голову назад и громко застонал, когда Иван попал по его простате, и ни одного из них уже больше не волновало, что их могут услышать. Иван невольно улыбнулся. Альфред даже здесь был невозможно драматичным, но теперь это не раздражало, а скорее умиляло. - Федя, скажи, что любишь меня. - Иван лихорадочно выдохнул и взял член Альфреда в руку. Пожалуйста, я хочу слышать это имя ещё немного. Альфред начинал волноваться, что такими темпами оставит на спине Ивана открытые раны, но волнение быстро сменилось блаженством от накатившего оргазма. Несколько движений руки Ивана, и Альфред кончил с громким криком, прижимая бёдра Ивана плотнее к себе. Иван последовал за ним, и Альфред не отпускал его ни на секунду. Я готов отдать что угодно, лишь бы остаться с тобой ещё. Наконец Иван упал на пол рядом с Альфредом, тут же притягивая к себе, будто от одной мысли, что их могут разлучить, ему становилось больно. Нет, я бы отдал тебе всё. Потому что ты дал мне всё. Всё, и теперь я не могу без тебя даже дышать. Как я могу сказать тебе "нет"? Он прижал голову Ивана к своей влажной груди и поднял глаза в потолок, тяжело дыша и пытаясь сфокусировать взгляд. Вероятно, его очки слетели раньше, но где они были сейчас, он думать не хотел. Иван поцеловал засос на шее Альфреда, и тот вздрогнул. Русский потянулся за полотенцем и начал вытирать их обоих одной рукой, пока второй разминал суставы в пальцах Альфреда. Иван слегка отстранился, задыхаясь от жара чужого тела, но Альфред вновь прильнул к нему. - Давай ещё раз? Пожалуйста? Иван помотал головой, с трудом сдерживая улыбку. - Нет, Федя. Нам завтра предстоит тяжёлый день. Альфред надул губы. - Но... - Альфред, - строго сказал Иван. Альфред закатил глаза, и Иван усмехнулся. - Мы девственники. - Эм... чего? - В любовном смысле. - Иван поцеловал его в щёку и начал бездумно гладить пальцами его костяшки. - Мы оба никогда никого раньше не любили. Альфред пожал плечами. - Видимо, да... чувствую, что сильно опоздал. - Лет так на триста. - Иван поцеловал его в другую щёку. - Я люблю тебя. Альфред задумчиво теребил в руке пряди белых волос. - Думаю, я тоже люблю тебя. - И Альфред оставил на красных губах Ивана короткий поцелуй. Повисла тишина. Иван рассматривал очередную трещину в потолке, как вдруг заметил, что Альфред пристально его рассматривает. - Что? Альфред довольно улыбнулся. - Ты очень милый. Иван от такого признания оторопел. - Чего? - Ты похож на фарфоровую куклу, - Альфред ущипнул его за щёку, - Круглые румяные щёки, большие глаза. И твой нос. - Что не так с моим носом? - Иван нахмурился, не желая признавать самому себе, что слегка комплексовал из-за его размера. - Ничего, - заверил его Альфред. - Я бы ничего не менял. Без него я бы не знал, что ты – это ты. - Оставил на кончике носа очередной поцелуй. - Он мне нравится. Как и весь ты. Иван густо покраснел, не зная, как ответить на комплимент (чёрт, он в кои-то веке получил комплимент), и лишь перекатился на бок, залезая в спальный мешок и утягивая за собой Альфреда, который без конца ёрзал. - Эй, я вообще-то... - Тш-ш. Молчи. - С чего бы это? - Я просто... - Иван улыбнулся, зарывшись носом в волосы Альфреда, - очень счастлив. Альфред устроился у него на груди и уснул в объятиях чужих рук под стук чужого сердца. Ему оставалось лишь надеяться, что быстрее это сердце бьётся только ради него. Надеюсь, ты счастлив, потому что в этот раз мне не сбежать. Я и не хочу. Ты поймал меня, и теперь я навеки твой.  

***

Артур не мог заснуть. Франциск хихикал ему в ухо, как ненормальный. - Ты заткнёшься наконец? - проворчал Артур. Сон был роскошью, которую ему, видимо, было не суждено познать в эту ночь. - Мне кажется, они закончили. - Я заметил. - Альфред наконец-то покорился. - Тебе откуда знать? - Его голос, - ответил Франциск, будто это было очевидно. - Сколько бы раз я с ним не был, он никогда не издавал таких звуков... - Ещё одно слово, и я оторву тебе яйца и буду использовать их как мишени для стрельбы. Франциск испуганно отпрянул от него. - Я всего лишь... - Заткнись и ложись спать, лягушка. Франциск придвинулся ближе и притёрся носом к шее Артура. - Ты же знаешь, что я люблю тебя. Только тебя. Артур постарался не обращать внимания на кульбиты, которые выдало его сердце от этих слов. - Мгм... - Ты тоже покорился? Артур цокнул языком. - Я никогда не покоряюсь. Я покоряю. - В таком случае я счастлив быть покорённым. - Франциск поцеловал его в плечо. - Спасибо, что помог мне с моими... воспоминаниями. На лице Артура появилась широкая улыбка, и он был как никогда рад, что в комнате было темно. - Не за что, любовь моя. - Он взял Франциска за руки, и их пальцы сплелись вместе, как идеальные кусочки паззла.