Стоя на краю света

"Сдаться может любой: это самое простое, что можно сделать. Но истинная сила — это когда ты держишься, хотя любой бы понял, если бы ты сломался". — Крис Брэдфорд Иван снова чувствовал себя запертым. Только в этот раз он был не закован в цепи или наручники, а сидел, согнувшись пополам, в кабине из стали и железа, которая вполне могла стать ему могилой. Помимо него, в танке было ещё двое, и места хватало всем, но Иван всё равно чувствовал себя взаперти. Пять секунд отделяли его от покоя. Пять секунд, два быстрых удара ножом в горло, и он был бы свободен. Он снова и снова прогонял в голове план, пока танк переваливался через камни и кочки. - Команда Бета, - сказала Ред, смотря ему в глаза, - Это ты и Франциск. Ваша задача: перехватить центр Вашингтона и уничтожить все линии связи на пути. - Только мы? - удивлённо выдохнул Франциск. Ред смерила его прожигающим взглядом. - Я бы с радостью послала туда Ивана одного, но под вашим руководством будет сотня членов сопротивления. По пятьдесят на каждого. - Каждого? Ты хочешь нас разделить? - в ужасе переспросил Франциск. - Вашингтон — большой город. А нас мало, так что человеческие ресурсы приходится растягивать. Но между ними и нами есть огромная разница, - она наклонилась над столом, и до Ивана донёсся резкий запах табака. - Они безмозглые марионетки, мы - нет. Они делают то, что им прикажут, и ничего больше. Они не будут прятаться или убегать и точно не станут придумывать замысловатые планы, как вас устранить, если только им не прикажут. Верховный контролирует каждого из них и ни за что не отдаст этот контроль. Но без руководства они всего лишь стадо муравьёв. По пятьдесят человек каждому из вас хватит. Я отправлю с вами Бернарда для подстраховки. Он и его команда снайперов с удовольствием вам помогут. Иван смерил её подозрительным взглядом. - Твоего отряда достаточно, чтобы помогать каждой команде. Насколько большое у вас сопротивление? - Достаточно большое. - Она улыбнулась, не желая говорить ничего больше, и повернулась к остальным. - Как я сказала раньше, сегодня в восемь у Эллипса будет проходить ежемесячная тренировка. Франциск, Иван, вам нужно будет проникнуть в эпицентр и ждать сигнал Бернарда, чтобы начать действовать. - И что же это будет за сигнал? - Ивану всё меньше нравилось это полное отсутствие информации о предстоящем бое. - Вы его не пропустите, - заверила его Ред, явно наслаждаясь возможностью заставить Ивана понервничать. Виноваты ли в этом были прошлые споры или его близость с её отцом, он не знал. Вероятно, истина была где-то посередине. Ред ещё раз смерила его строгим надменным взглядом. - И не вздумайте облажаться. Иван раздражённо закатил глаза, вспоминая этот разговор. Почему-то Ред решила унаследовать от Альфреда самые худшие качества. Он скорее всего позволял ей делать что угодно в детстве и давал ей сладости, чтобы не плакала. Он представил себе Альфреда, пытающегося усмирить кричащего младенца и убедить её не есть землю и не дёргать его за волосы. Он почти было засмеялся, но тут же вспомнил, как далеко от него был сейчас Альфред и как легко он мог его потерять. Альфред был в миле от него, исполняя самую опасную часть их плана. С самого начала Ивану не нравилось, как они распределились по группам, но Ред утверждала, что их группировали так, чтобы избежать любых возможных отвлечений. Никому такой расклад не нравился, но никто не стал отрицать его логичность. Хотя Иван чувствовал, что отвлекается намного больше как раз оттого, что Альфреда не было рядом и он не знал, насколько тот в безопасности. Страшнее всего было думать о том, как Альфред может погибнуть в одиночестве, не успев попрощаться. Один из людей рядом чихнул, заставляя Ивана выйти из мрачных размышлений. Его напарники, одинаково сложенные и одинаково постриженные, прилично удивились, когда Иван заявил, что его назначили управлять танком вместе с ними. Было трудно поверить, что человек такого роста и ширины грудины был назначен в танковые войска. Однако скепсис в их глазах быстро рассеялся - они были не в состоянии долго подозревать того, кого считали одним из своих. Их надрессировали не задавать вопросы. И правда муравьи. Когда земля начала ощутимо разглаживаться, Иван понял, что они почти у цели. Хруст разбитого асфальта под колёсами сменился гладкой травой. Эллипс. Южный президентский парк. Овальная территория двухсот метров в длину, простирающаяся до ворот Белого Дома. Когда-то ухоженный и зелёный, сейчас газон представлял из себя пучки бурой сухой травы, кое-где накрытый шапками снега. Трудно было поверить, что изрезанная воронками от мин земля когда-то была местом проведения ежегодных пасхальных праздников для тысяч детей. Внезапно Иван почувствовал всепоглощающую тоску по дому. Если бы мир был прежним, через несколько недель Красная Площадь была бы увешана огнями и гирляндами, превращая белые сугробы в калейдоскоп красок. Сотни людей теснились бы, как пингвины, устремив глаза вверх, чтобы увидеть новогодние фейерверки - их собственное северное сияние, созданное человеком. Вспышки красного, зелёного и золотого окрасили бы купола Собора Василия Блаженного и новогоднюю ёлку, обещая людям новый год лучше, чем прошлый. Через неделю бы наступило Рождество, и ужин из двенадцати блюд... Его живот предательски заурчал, но остальные двое не обратили внимания. С момента прихода в бункер он выживал на супе, хлебе и овсянке. Иван, конечно, справлялся и меньшим, но в это время года его организм привык шиковать. В голове пронеслась надежда, что победа над Организацией приведёт их наконец к человеческой еде, и Иван с горечью отметил, что мысль убивать за еду больше ему не претит. Мир и правда скатился в ад. Танк резко остановился, заставляя каждый мускул в теле Ивана напрячься. Кабина танка была тихой, как смерть. Ни одной шутки, ни одного слова, ни малейшего движения без команды. Иван пытался всеми силами повторить внутреннюю пустоту и тишину своих напарников. Если бы только его мысли были такими же тихим, а не наполненными страхом и тревогой. Он прислушивался. Пять минут спустя Иван заметил, что от нервов начал заламывать пальцы, и тут же прекратил, надеясь, что его не заметили. Восемь минут. Ничего не случилось. Тишина давила, и Иван начал было думать, что его обнаружили и в западне были уже они. Он не знал, сколько человек видели, как он залезал в танк, и его напарники, столь подозрительно недвижимые, могли в любую секунду напасть... Иван дёрнулся от внезапного звука выстрела вдалеке и вгляделся в узкие смотровые окна танка. Перед ними стояло море солдат в чёрной форме. Никто не шевелился, и сердце Ивана было готово выпрыгнуть из груди, как вдруг – всё началось. Снаружи происходил абсолютный хаос. Силы сопротивления раскрыли себя в рядах Организации, отстреливая любого, кто встал бы у них на пути. Силы Организации пытались перегруппироваться и понять, что происходит. Несколько мгновений Иван был парализован происходящим. Эта битва должна была решить судьбу всего мира. Никогда прежде чувство ответственности не лежало на его плечах так тяжело. Действуя почти машинально, Иван поднялся с места и бросился к одному из мужчин перед собой, сворачивая ему шею. Его напарник воскликнул что-то неразборчивое и судорожно начал доставать свой пистолет. Прежде чем тот успел прицелиться, Иван выбил оружие из его руки и отбросил в другой конец танка. Солдат едва успел издать звук, когда сильные руки опустились ему на шею. В глазах мальчишки, ещё не привыкшего к войне, загорелся животный страх, после чего жизнь покинула их. Его тело обмякло и упало на пол без признаков жизни. Пристрелить их было бы быстрее, но даже будь Иван в полном сознании, не стал бы этого делать, не желая лишний раз привлекать внимание к себе. Только успел сесть за водительское кресло, как танк пошатнулся от мощного взрыва со стороны, и стало понятно, что пора двигаться. Иван давно не управлял танком и никогда не делал этого в одиночку (это всегда было под строгим запретом). Но времени на раздумья не было, и Иван переключил передачу, двигаясь в эпицентр борьбы. Ему не нравилось сидеть в танке в относительной безопасности, пока остальные делали за него грязную работу. Но и отрицать необходимость своей роли не мог. По плану его задачей было провести силы сопротивления к Техническому Генштабу Организации, используя танк для прикрытия солдат, и ему предстояло пройти так милю, но сил придавало знание, что с каждым метром он приближался к Альфреду. С этой мыслью Иван начал набирать более уверенную скорость, пусть делать это без напарника было сложно. Дым вырывался клубами, и пули свистели, прорезая воздух. Иногда танк сотрясали взрывы. Иван надеялся, что его люди поспевают за ним, заезжая за угол к бывшему Министреству Финансов. Звуки взрывов затихли на мгновение, давая Ивану возможность передохнуть, прежде чем войска Организации нагнали их, и его люди ответили возвратным огнём. Сейчас больше чем когда-либо Иван мечтал иметь клона, которого можно было бы усадить в место стрелка. Он мог несколькими ударами уложить всю колонну Организации, но был вынужден продолжать вести танк и свой отряд за ним. Он не мог рисковать их жизнями, но понимал, что вряд ли к этому моменту все его люди остались целы. В ухе послышались помехи,  напоминая о гарнитуре, настроенной на частоту, которую использовало командование сопротивления, о чём Иван благополучно забыл в пылу сражения. Сквозь стрельбу и взрывы прорвался кричащий голос: - ...бители приближаются, - голос Бернарда был как прежде чётким и строгим, - Иван, у них истребители. Они нацелились на танк. Отбой миссии немедленно. Приём? - Есть, - процедил Иван, вдавливая рычаг тормоза. Он вскарабкался в сиденье стрелка, еле помещаясь в узком пространстве, и присмотрелся к прицелу. В пасмурном небе появились тёмные силуэты, прорезая крыльями облака, приближаясь всё стремительнее. Руки Ивана держались уверенно и точно знали, что нужно делать, в отличие от его мозга, который пытался визуализировать боль от разрыва снаряда истребителя и смерть от сожжения. - Отменяю миссию. - его слова звучали скорее как вопрос, нежели утверждение. Он забрался на сидение и потянулся к люку. Щелчок затвора будто вновь запустил его сердце; кровь шумела в ушах. Используя всю свою силу, Иван провернул вентиль и открыл тяжёлый люк, выныривая наружу и сползая на землю по стене танка, пытаясь остаться вне зоны прицела истребителей. Как только его ноги опустились на асфальт, он побежал. - Отставить! - крикнул он своим солдатам, всё ещё удерживающим сопротивление. - Бомбы! Отставить! Он чувствовал себя настоящим трусом, сбегая первым, а мышцы не позволяли ему двигаться дальше, пока не увидел, что его люди были в безопасности. Он давал им сигналы руками, повторяя "Отставить!" и "Бомбы!" Последний солдат пробежал мимо, слегка замедляясь, не желая оставлять Ивана без защиты. - Беги! - Иван толкнул его, заставляя бежать дальше. Истребители подлетали всё ближе. Как заворожённый, Иван смотрел, как их носы опускаются, как открываются отсеки со снарядами, и только тогда он опомнился и побежал прочь. Стоило ему сделать один шаг, Иван тут же понял, что ни за что не успеет убежать вовремя, и вокруг не был ничего, что позволило бы ему спрятаться от взрыва. Он продолжил бежать, не сводя глаз с правительственного здания перед собой. Его ноги двигались сами собой, и всё вокруг превратилось в белую, горячую пустоту. Массивная волна горячего воздуха прокатилась по воздуху, пригвоздив Ивана к земле. Огонь кусал его тело, начиная с ног и поднимаясь выше. Он ничего не слышал, тщетно пытаясь различить хоть что-то в трясущемся смутном облаке дыма, и перестал чувствовать ноги. Вдруг, как потухшая свеча, всё вокруг затихло и погрузилось во мрак.