День плохой, день хороший

Бруно Меллоун — строгий инструктор по парапланеризму. Именно поэтому он говорит белесому клиенту с выпученными глазами, что вернет ему деньги и не станет с ним больше возиться.  — Как это? — недоумевает парень. — Вы обязаны меня учить. Вы обещали. — Но Вы не слушаете ни одну инструкцию, ни один совет. Все делаете наобум. Даже не напрягаетесь… — А я и приехал сюда отдыхать, а не напрягаться, — отрезает клиент и гордо смотрит на подружку с залакированной прической. — Летать, как собираетесь? Вы хоть понимаете, что это — не игрушки? Реальная высота? Парень усмехается и молчит. — Не буду я с Вами работать, — заявляет инструктор. — Почему это? — Не хочу! Клиент обиженно обещает пожаловаться начальству и добиться, чтобы Бруно уволили. Его подружка, удаляясь, что-то кричит про произвол. Бэтмен смотрит им вслед с насмешкой. — Во всей красе! — едко усмехается Джокер. — Узнаю терпеливого Брюса. Жаль, по шее ему надавать нельзя, скажи? — Отстань, — ворчит Бэтмен. — Он то ли совсем пустоголовый, то ли под веществами. Ну, не могу я с таким работать. — И что? Что ж ты не сделал ему внушение, не натаскал его, как следует, чтоб он себе шею не сломал? Сейчас найдет другую фирму, другого тренера, посговорчивее. И — вперед, в небо. А потом в газетах: «Ах, ах, несчастный случай с туристом». Но Бэтмен ни при чем. Бэтмен в белом плаще. Его это не касается. Главное же — себя не утруждать. — Что я мог сделать? Не слушает он меня, — грустно говорит Брюс. — Как что?! Искать подход, — с издевкой советует клоун. — Сотрудничать. Ты у нас почему дома не сидишь? А? Напомнить? Людям помогать тянет. Вот и помогай. Что он тебе, не «людь»? — Может, я и поспешил, — расстроенный Бэтмен присаживается на валун. — А всё твои замашки тирана! У кого другое мнение — с вещами на выход. Кто не слушается великого и могучего — bye-bye, my love. А здесь все взрослые люди, Брюс. Никто подчиняться не обязан. И в бэт-костюм от них не спрячешься. О миллиардах твоих здесь не знают, драться с тобой не собираются… Взял деньги — предоставил услуги — ничего личного. И только ты, как подросток, чуть кулаками не машешь… Брюс в этот момент ненавидит Джокера, но возражений находится все меньше.  — Вечно ты все делаешь неправильно, — добивает клоун.

***

Джокер рисует. Не то, чтобы это что-то значило… Рисует, потому что нравится. Пятна цветов и формы, воду — текущую, капающую, бегущую, черепа, огонь — пламя оборачивается зверем или входом куда-то. Но больше всего рисует себя. Лица на его работах расползаются и искореживаются, как отражения в кривых зеркалах. Краски на портретах самые разные. То разноцветные сполохи, то почти белая, кое-где прошитая пронзительной синевой картина, то любимые густые до неприличия черно-бело-красные цвета, то мертвенный пепельно-серый. Сколько всего еще можно попробовать! Краски можно делать в своей мини-лаборатории. Можно холст покрывать джемами, вином, кофе. Рисовать пальцами, нитями, ножами. Разбрызгивать, капать, раскатывать, подкладывать разные текстуры и штриховать. Почти ничто не ограничивает! Свобода. Джей уже давно пытается закончить очередной автопортрет. Торчит возле него, как проклятый. Но то, что получается, ему не нравится. Совсем. Это совсем не весело. Он в сердцах хватает нож, и полосует непослушный холст на куски. — Конечно, разрушить проще, чем закончить, — бурчит Бэтмен. — Иногда проще уничтожить и начать заново, — отвечает Джокер. — Чтобы потратить еще пару дней и опять выбросить? Ты понятия не имеешь о самодисциплине. Дело надо доводить до конца, или не начинать вовсе. — Чепуха. — Тогда зачем это делаешь? — Нравится — и делаю, — огрызается клоун. — А в чем смысл? Чего ты хочешь? Стать художником? Нет. Научиться признанным в мире техникам? Нет. — В чем смысл загорать на пляже и плавать в океане? — В здоровье. Конечно, тебе нравится изображать себя, любимого. Думаешь, это кому-то на свете еще надо? — А тебе? — Мне? Видеть тебя в серо-зеленом цвете и перекошенным? Нет, спасибо. Мне тебя живого хватает. Так что? Кому это надо? Просто так, онанизм? Джокер рычит от возмущения и расхаживает по комнате. — Ты зануда, Брюс. Гребаный мерзкий зануда. Дай мне пожить. — Прости, но как бы ты жил без меня? Тебе скоро тридцать, но тебе нечем заняться. Да, не смотри так, знаю: ты бы быстро достал денег. Криминальным путем. Вот только не надо рассказывать, что у тебя это лучше всего получается. И ты выше всяких запретов. Ты просто не умеешь делать ничего другого. И сейчас тратишь время на бессмысленные забавы, вместо того, чтобы… — Заткнись! У меня получается все, что я захочу! Я могу научиться, чему угодно! Джокер в этот момент ненавидит Брюса. Он присаживается прямо на пол и кусает костяшки пальцев. — Все, что ты делаешь, никому не интересно, — добивает Бэтмен.

***

Брюс возвращается с работы хмурым. — Давай посмотрим какую-то старую комедию, — предлагает он с порога. — Что-то случилось? — всматривается в него Джей. — Такое… Поссорился с одним клиентом. Прогнал его к черту, — мнется Темный рыцарь. «Ты все делаешь неправильно», — опять шипит Джокер в его голове. Точнее — внутренний голос, который целый день донимал на работе. То ли зов совести, то говорящее чувство вины, которое последний год почему-то маскировалось под насмешки клоуна. Нет, Брюс прекрасно понимает, что сам фантазирует, сам себя мучает, выбирает слова побольнее якобы от имени партнера. Но звучит это так правдоподобно. — А чем он тебя достал? — спрашивает живой, реальный, перепачканный красками Джей. Бэтмен подробно рассказывает. — Зря я, наверное, так… — неуверенно говорит он. — Ха! А почему ты должен ему сопли подтирать? — возмущается Джокер. — Не хочет слушать — пускай проваливает. Да кто он такой?! Что ты такой мрачный? Из-за этого сопляка? Вот только не говори мне, что тебя пугает возможность увольнения… Ты можешь этим заниматься в любом городе. В любой стране. Можешь накупить этих чудовищных «крыльев» и открыть собственную фирму. Ой, да мало ли… Пошли кино смотреть. У Брюса теплеет на душе. Голос в его голове, который транслирует страхи Бэтмена, но редко совпадает со словами живого клоуна, наконец затыкается. Иногда самые жестокие самообвинения мы прокручиваем в голове голосами самых близких людей. Они проходят через комнату, в которой весь день рисовал Джей. Брюс подбирает обрывки работы, и пытается их сложить. — Выбрось! — недовольно фыркает Джокер. — Так, ерунда… «Это никому не нужно», — басит в его голове голос вымышленного Бэтмена. Или голос страхов Джокера, которым в последнее время нравится притворяться Летучим Мышем. — Ничего себе ерунда, — удивляется Брюс. — Столько чувства! Как у тебя это получается? Клоун подходит поближе и косится на разорванные части. — Как будто одна сторона лица грустная, а другая веселая. Ты так и хотел? — с интересом расспрашивает Темный рыцарь. Джей неуверенно кивает. Голос фальшивого Бэтмена в его голове затыкается. — Я еще такое нарисую. Если хочешь, — небрежно пожимает он плечами. — Хочу, конечно. Это то, что ты со вчерашнего дня делал? — вдруг понимает Брюс. — И ночью почти не спал? И к океану не ходил? Ты хоть ел сегодня? Понятно. Давай сейчас устроим ужин под кино и вино. Они спускаются на первый этаж, на кухню. — Какой же ты упорный, Джей, — восхищается Бэтмен. — Надо же! Два дня рисовать! Да-да, голос в голове Джокера редко совпадает со словами живого Брюса. Бэтмен возится с паэльей, пока Джей рассказывает ему обо всем на свете. А потом они вместе выбирают кино. Ничем не примечательный вечер. Когда-нибудь их внутренние голоса, наверное, научатся говорить теплые слова, поддерживать и щадить их самих. Пока же они — жестокие сволочи, от упреков которых спасают только близкие люди. Но день за днем голоса исправляются. Если живешь в любви, она постепенно впитывается под кожу, в тело и в мысли. И ты, глядя на себя в зеркало, ловишь в своих глазах улыбку, с которой смотрит на тебя любимый человек. И его голос в голове однажды произносит: «У тебя все получится. Ты прав. Я верю в тебя».