Независимость
3 апреля 2021 г., 19:26
— Прости меня, Господи, ибо я согрешил, — Нико складывает ладони в молитвенном жесте, шепчет под нос, зарабатывая несколько удивлённых и раздражённых взглядов от других прихожан.
Он не идёт на исповедь, ему не нужно причастие, Нико даже не верит в бога толком, но это почему-то облегчает его совесть, и он не хочет отказывать себе в этой маленькой слабости.
Он не идёт на исповедь, потому что знает — его грехи могут лечь в основу нескольких уголовных дел, если их услышат не те уши. Нико не хочет рисковать, даже если на кону стоит не его жизнь.
— Прости меня, Господи, ибо ты виноват, что создал меня с любовью к тому, кого ты посчитаешь не должным любить, — шепчет Нико, женщина в цветастом платке, сидящая рядом на скамье, смотрит на него почти злобно, а он заставляет себя сдержать фырканье — дети божьи, как же — и выбирается из церкви, игнорируя бросаемые ему в спину взгляды. Его здесь больше никогда не увидят, а если посмеют сказать что-то против Нико, он уверен, кое-кто позаботится, чтобы эти агрессивные христиане не увидели в своей жизни ничего больше.
Чёрный мерседес ждёт у входа с заведёнными двигателями, и Нико садится на заднее сидение, не думая. Очевидно, вряд ли у бедной церкви в рабочем районе машина люкс-класса может ожидать кого-то другого. Водитель, Нико их не запоминает, увозит его, не спрашивая адреса; он уверен, что все водители Льюиса уже давно запомнили, где выступает Нико, и даже его расписание, чтобы точно знать, когда и куда его везти, но сегодня дорога кажется незнакомой, и Нико хмурится, мысленно прикидывая, куда они могут направляться.
— Добрый день, мистер Росберг, — Нико хмыкает, расслабленно откинувшись на спинку, и позволяет себе маленькую улыбку, узнав человека на переднем сидении.
— Добрый день, мистер Баттон, — Дженсон улыбается ему, довольный тем, что Нико его узнал и, очевидно, чувствует себя достаточно спокойно в его компании, — это свидание, похищение или вы чего-то хотите от меня?
— Прекрасный набор вариантов, мистер Росберг, двумя из них я бы с радостью воспользовался, но, боюсь, не получу на это вашего согласия, — Нико улыбчиво щурится, с удовольствием отвечая на лёгкий игривый флирт тем же, зная, что Дженсон не сделает ничего, на что не будет их обоюдного желания. По крайней мере, пока между ним и Льюисом существовал мир, точно. — В данный момент, я просто хочу насладиться приятным обществом и поговорить с образованным человеком. И, возможно, всё же договориться с вами о личном концерте.
Нико смотрит в окно, раздумывая, и мельком пытается понять примерное направление, в котором может двигаться их автомобиль. Он вдруг улавливает в себе игривое настроение, жгучее желание согласиться на все предложения, дразнить и смотреть, к чему приведут эти пляски на углях. Льюис вдруг решил недавно, что несколько их страстных ночей, проведённых то в его пентхаусе, то в небольшой квартирке Нико, то в машине где-то… много где, на самом деле, их встречи каждый раз были потрясающими, и Нико был уверен, что они оба стремились повторять их как можно чаще… Но Льюис совершил ошибку, относясь к нему, как к должному. А Нико ненавидел, когда его не воспринимали всерьёз.
Дженсон удивлённо приподнимает брови, когда Нико расслабляется окончательно, закидывает ногу на ногу, щегольски поддёрнув светлые клетчатые штаны, и улыбается совершенно очаровательно, не скрывая того, что флиртует, осознавая все последствия.
— Парадоксально. Если бы вы не боялись не получить согласия, мистер Баттон, вы бы могли его получить, — Дженсон ухмыляется, вероятно, уже зная или догадываясь об «отношениях», связывающих Нико и Льюиса. Но Нико почему-то уверен, что Дженсон не откажется от предложенного развлечения, понимая всё, что за этим не стоит ничего, больше одного (или нескольких, Нико допускал) приятных вечеров. — Готовы задать вопрос, мистер Баттон?
— Готовы дать личный концерт со скрипкой в моём доме, мистер Росберг? — Нико хмыкает, широко улыбаясь и с радостью замечая такую же широкую лёгкую улыбку на лице Дженсона.
— Меня ждёт продолжение? — Дженсон мягко облизывает уголок губ, бесстыдно окидывая Нико быстрым взглядом, и он почти уверен, что видит все желания Дженсона перед собой, как на ладони.
— Полагаю, мы сможем договориться, если вы захотите, мистер Росберг. Когда у вас есть свободное время, чтобы мы могли не торопиться? — Нико сладко улыбается, наклонившись вперёд, и чуть щурит глаза.
— Сейчас у вас найдётся подходящий инструмент, мистер Баттон? — Дженсон протягивает ему ладонь для рукопожатия — элегантную, жилистую, с длинными чуть узловатыми пальцами — и Нико охотно сжимает её в своей, уже абсолютно уверенный, что не отступится от своего, пока не узнает, как эти пальцы могут ощущаться на его теле.
***
Нико возвращается домой через несколько дней, наслаждаясь своими законными выходными в приятной компании. Дженсон всеми своими манерами, видом и действиями настолько далёк от того, какими Нико привык видеть мафию, что пребывание с ним каким-то образом помогло ему примириться со всем, происходящим в его жизни. Как будто, попробовав уйти от того, что мучило его совесть, Нико окончательно понял, что застрял во всём этом надолго и теперь даже, наверное… не очень-то и хочет выбираться? Они с Дженсоном разделили прекрасную ночь (Нико был полон решимости узнать, на что способны эти длинные пальцы и красивые улыбчивые губы, и он ни о чём не жалеет), но не более того, в остальное время наслаждаясь общением и музыкой, и Нико уверен, что «мистер Баттон» если и не стал ему другом, то имеет все шансы стать им, если сам пожелает. Нико открывает дверь в квартиру и хмурится — ключ поворачивается только на один оборот, хотя Нико точно знает, что всегда закрывает на три. В доме темно, но Нико даже так видит, что что-то не так — на первый взгляд, вещи лежат точно так же, но у него будто свербит тревога где-то в затылке, убеждая его быть осторожнее. Он не знает, что может угрожать ему дома, но его жизнь, кажется, слишком повязана с криминалом, чтобы спокойно относиться к таким «случайностям». — Давно не виделись, дорогой, — Льюис сам раскрывает своё присутствие, всё же заставив Нико вздрогнуть от неожиданности, но его мрачное выражение и слабая улыбка, которая не достигает его тёмных глубоких глаз, ясно говорит Нико, что опасность, до этого только возможная, сейчас обрела лицо. — Не так уж и долго. Всего несколько дней, — Нико пожимает плечами, сохраняя полное внешнее спокойствие. Он хочет верить, что знает Льюиса хоть немного, и его не пристрелят на месте за дерзость, но он всё ещё играл с огнём. Нико снимает ботинки, вешает на вешалку пальто, делая вид, что наличие незваного босса мафии в его доме абсолютно нормально. — Ты вломился в мою квартиру? — Решил проведать, — Льюис мягко идёт навстречу, как большая хищная кошка, на мягких сильных лапах беззвучно скользит к жертве, Нико шагает чуть в сторону — это похоже на танго, Нико бы даже оценил идеальный ритм и эмоциональность их танца, если бы он не нёс ему осязаемую угрозу, — проверить, вдруг ты не вернёшься от Баттона. — Мило, я ценю, — Нико улыбается, делая вид, что его трогает забота Льюиса, хотя они оба знают, что его беспокойство вызвано совершенно другим. — Но со мной всё хорошо. Мог бы просто позвонить. — Этот город мой, — Льюис тихо рычит, приближаясь к нему напрямую, прижимает к стене, кажется, желая схватить за горло, но Нико вовремя пресекает это, неожиданно перехватив его напряжённые руки своими и не давая дёрнуться. — Всё в нём принадлежит мне, — Льюис поднимает их руки выше, прижимая к стене над головой Нико, и наклоняется вплотную к его лицу. — Ты принадлежишь мне. Понятно? — В этом ты ошибаешься, дорогой, — Нико ухмыляется, прекрасно зная, как его независимость бесит Льюиса. Он отталкивается от стены, прилагая все свои силы, внезапно порадовавшись схожести их комплекций, когда ему всё же удаётся толкнуть Льюиса к противоположной стене узкого коридора, прижав всем своим весом, — ты можешь купить весь город. Можешь делать, что хочешь. Но если ты хочешь меня, придётся постараться чуть больше, чем просто приходить ко мне потрахаться, как будто я дешёвая шлюха. Понятно? Льюис молчит и дёргается только символически, не пытаясь вырваться всерьёз, и смотрит безотрывно в глаза, заставляя Нико неуловимо переживать. Он уверен в своей позиции и не жалеет ни о чём, что сказал или сделал, но вместе с тем не может не думать о том, что бросает вызов человеку, держащему в своих руках самых жестоких и опасных людей. Нико вдруг замечает, как, чуть дрожа, расплывается в глазах Льюиса чёрный зрачок, поглощая яркую радужку; он выскальзывает из хватки Нико с такой лёгкостью, будто это не стоило ему ни малейших усилий, обнимает ладонями за шею, и Нико грешным делом успевает подумать, что сейчас ему свернут голову. Но Льюис тянет его ближе и шепчет в самые губы, надавливая сильными пальцами у основания черепа: — Твоя властность и независимость очень заводит, знаешь? — Льюис игриво оттягивает зубами его губу, против его воли заставляя Нико вздрогнуть, потянувшись ближе. — Было бы обидно потратить их просто так, — Нико фыркает, но Льюис не обращает на это внимания, — ты был бы таким ценным союзником. — Не надейся. — Знаю, — Льюис спокойно пожимает плечами и быстро целует его, вынуждая Нико с раздражённым ворчанием следовать за собой, пытаясь прекратить бесполезные разговоры и продлить поцелуй. Раз уж они всё равно начали… — Как я уже сказал, твоя независимость очень заводит. Если ты хочешь цветы и вино, хер с тобой, — Нико щиплет его за ягодицу, незаметно скользнув ладонью вдоль бедра, больше из чистой вредности и чувства сопротивления, — но не думай, что ты можешь управлять мной. — Если ты не спорткар и не симфонический оркестр, управление тобой меня не особо интересует, — Нико пресекает дальнейший диалог, прижавшись губами к его губам и наконец стиснув в ладонях его задницу, намекая, что розы и вино это замечательно, но от секса отказываться он тоже не планирует.
