Я просто был в тебя влюблен

В комнате уже привычный полумрак. Глеб стоит на коленях, полностью голый. За его спиной на полу стоит зеркало, то самое, перенесенное из коридора, без рамки, и Депо попеременно смотрит то на Глеба вниз, то на его отражение. И посмотреть там действительно есть на что — руки Глеба заведены за спину и сцеплены там надёжным замком. Металл врезается в нежную кожу запястий при малейшем движении, стелющийся по полу сквозняк холодит колени, а пальцы Депо сжимают его шею сильно и иногда даже болезненно. Но всего этого Глеб словно не замечает, ведь главная его задача сейчас — это доставить удовольствие. Ведь потом Артем доставит удовольствие ему, причем такое, которое только он и может доставить. Но это лишь в том случае, если сейчас он очень, очень сильно постарается. Губами обхватил головку и скользит по ней, языком вдоль по стволу проходится. Потом и сам пытается глубоко заглотить. Так глубоко, как только может, пока головка не упирается ему в горячее горло. Тогда он останавливается и поднимает глаза — смотрит на Артёма, уже понимая какую силу над ним имеет этот взгляд. Невинно-пошлый, умоляющий и, одновременно, дико развратный. Депо губы прикусывает — ему уже сложно стоны сдерживать, но пока ещё он справляется. Правда, захват, в котором он держит шею Глеба, уже ослабевает. Неожиданная нежность — пальцами Депо убирает волосы с его лица, которые сейчас не стянуты в хвост, распущены. Так ему больше нравится, его это заводит, особенно возбуждает. Он не говорил об этом вслух ни разу, но Глеб сам догадался — теперь он тоже учится читать по жестам, взглядам, вздохам. Ему хочется такую же власть над своим любовником иметь, так же хочется его из себя легко выводить. И, сейчас, стоя на коленях, видя, как мутнеют у Артёма от потери контроля глаза, он чувствовал, что на верном пути. Ещё немного и уже он будет властвовать в их отношениях. Но пока что происходит вот так — Депо быстро взял себя в руки после минутной слабости, и, чтобы снова не поплыть, перехватывает инициативу. Он собирает его волосы, наматывает их на кулак, оттягивает назад, заставляя член изо рта выпустить. Глеб отстраняется, и от губ его тянется тонкая ниточка слюны. — Пойдём на кровать, — бросил Артем холодно и сам к ней подошел, сел, начал в тумбочке искать что-то. — Наручники мне расстегни сначала, — потребовал Глеб. — Мне так неудобно. — Повернись. Глеб спиной повернулся, услышал как щелкнул замок. Одну руку Артем ему действительно освободил, зато вторую отвел к изголовью кровати и к спинке пустую браслетку пристегнул. — Ты чего делаешь? — Ложись. Меньше слов, больше дела, — Депо с ним явно церемониться не собирался. Как будто то, что Глеб там что-то самостоятельно для себя типа «решил» за время его трехдневного отсутствия, на деле означает, что он дал Артёму полный карт-бланш делать с ним все, что ему заблагорассудится. — А обязательно меня пристегивать? — возмутился Глеб. Чувствуя подвох, понимая, что здесь что-то неладно, он настороженно наблюдал за Артемом. Но тот сидел к нему спиной, а по выражению лица его напряженной спины особо ничего не прочитаешь. — Обязательно. Вдруг надумаешь сбежать на самом интересном моменте? — Депо повернулся к нему, наклонился, чтобы его поцеловать, а сам по бёдрам начал осторожно гладить. — Это на каком ещё таком моменте? — удивился Глеб, но развить мысль ему не дали — рука Артёма, скользнув по внутренней стороне бёдер, опустилась ниже. Ниже и сразу глубже. — Ай, — почувствовав прикосновение холодных пальцев, на которых было что-то влажно-липкое, Глеб отдернулся. — Не надо, — отодвинулся Глеб ещё больше. — Я не хочу. Ты слышишь? Я серьезно говорю, я не хочу! Ты что, оглох, мне ещё раз повторить? Свободной рукой он упёрся Артёму в плечо, пытаясь отстранить, но тут его настойчивый любовник опустил голову, обхватил губами его прижатый к животу, стоящий член. Языком по нему провёл, и он, вздрогнув, приподнялся, и попал ему прямо в рот. Начал сосать неторопливо, и, когда Глеб отвлёкся, расслабился, голову запрокинул, ноги ему немного развёл. Ласкал его так, не вторгаясь внутрь, но, спустя несколько мгновений и несколько движений губами по члену, вошёл пальцем. — Мне так не нравится, — прошептал Глеб, но следом за словами из него вырвались стоны, свидетельствующие о прямо противоположном. Он поелозил немного по простыни, отодвигаясь, но потом застыл. Артём ему своими губами и языком так приятно делал, что действительно отвлекал от возможного дискомфорта — возможного, потому что ничего дискомфортного он пока еще не ощущал. Его любовник делал все очень медленно и нежно, продвигался вперёд так аккуратно, что Глеб даже сам не понял, как так оказалось, что в него погрузилась уже целая фаланга. Осознал только, что прибавилось необычных ощущений. Неприятно все ещё не было — было непривычно. Скорее, его останавливал страх — тут и страх боли, и страх какую-то новую черту переступить. Все это заставляло его тело находиться в каком-то диком напряжении, от чего приятных впечатлений не прибавлялось, а скорее наоборот — все приятное тускнело на фоне страха. Но очень скоро волны удовольствия все же начали накрывать его. Артём продолжал его член ртом ласкать и его самого изнутри пальцами, и скорости прибавил. А Глеб тихо стонал, поглаживая его свободной рукой по плечу и шее. И рука эта то и дело замирала, когда его коротило от острого наслаждения. Наконец, он почувствовал, что сейчас кончит — спина его изогнулась, ноги свело, и на плоский, твёрдый живот начали выплёскиваться вязкие, белые капли. А между тем Артём, воспользовавшись тем, что он бьется в конвульсиях удовольствия, вогнал ему уже два пальца. И сразу же, не давая опомниться, сверху залез, ноги ему раздвинул и одну закинул на себя. — Тём, нет, — Глеб, даже все ещё дрожащий после оргазма, не терял совсем уж голову. — Не надо. Я не хочу. Артём замер над ним — по тому как напряглись мышцы на его груди и шее, по тому как трепетали ресницы, по тому, наконец, как колом стоял у него член, было понятно, что ему нелегко себя удерживать. Но он все же остановился — посмотрел внимательно на Глеба, на его выражение лица испуганное, подумал немного, прикусив губу. — Это твоё последнее слово? — переспросил он. — Да, — Глеб торопливо кивнул. — Ладно, — легко, даже слишком легко согласился Артём. Слез с него, потянулся на одеждой, которая была на полу в ужасающем беспорядке разбросана. Не стал устраивать сцен из-за того, что Глеб до конца его так не удовлетворил. Спокойно стал одеваться, не обращая ни малейшего внимания на собственный стояк. — Тем, ну это… Давай я тебе… — попытался предложить Глеб, чувствуя себя почему-то виноватым. — Опять отсосешь? — Депо подошел к окну, приоткрыл форточку, сигаретой затянулся. — Не, не надо мне такого счастья, спасибо. — Почему? — Глеб обалдел от такого заявления. Он сам предлагает, а от него отказываются? Немыслимое унижение. — Да надоело уже, одно, блять, и то же, — Артем скривился презрительно. — Отсосы эти… Хочется нормальной уже, взрослой ебли. — А ты считаешь это нормально и по взрослому трахаться в комнате, в то время как квартира полна людей? У меня чувство, что я пришёл в гости к девочке, у которой за стенкой родители, — парировал Глеб. Бросив Депо в лицо этот упрек, он вдруг осознал, что сидит и рассуждает, будучи все еще пристёгнутым наручниками к кровати, и сразу потребовал: — Отцепи меня! — Это единственное, что тебя останавливает? — спросил Артём. Он был непривычно серьезен, и не сводил с него глаз, ожидая ответа. Даже рука, держащая сигарету, зависла в воздухе. — Единственное, что мешает тебе дальше пойти? — Ну да, — неуверенно протянул Глеб, не ожидавший такой реакции на свою колкость. — Не хочется, знаешь, чтобы первый раз был в таких условиях. — А чего ты ожидал? Что я ради такого случая номер для новобрачных сниму? — усмехнулся Депо. Ну вот, снова привычная усмешка. Глеб отвернулся. — Отцепи меня нахер. Мне холодно, я замёрз. — Ща, — Артём недокуренную сигарету в окно выбросил, на себя футболку накинул. — Решим вопрос. И он вышел из комнаты так быстро, что удивлённый Глеб не успел сказать ни слова. Прикрыл себя одеялком и стал ждать. Ему тоже покурить хотелось, но до пачки было слишком далеко — ему, привязанному, недотянуться. Глеб прислушивался к тому, что творится за стенкой, но голоса Депо там не было слышно. Привычно играла музыка, привычный запах травы на всю квартиру, очередная бесконечная вечеринка. Глебу уже надоело ждать, кроме того, рука затекла и уже немного болела. Он попытался дотянуться ногой до пачки, валяющейся на крае кровати, но тщетно. Влетел обратно в комнату Артём также стремительно, как из неё вышел. Бросил небрежное: — Собирайся, — и сам начал копаться в своём шкафу в вещах, выискивая, видимо, что-то поприличнее, потому что несколько шмоток он сразу откинул с вердиктом «не то». — Мы идем куда-то? — насторожился Глеб. — Отстегни меня, наконец! — А, точно, — опомнился Артем, побил себя по карманам в поисках ключей, потом по одеялу пошарил. — Блин, кажись, проебал. — Ты, блять, издеваешься? — Ща, погодь, все будет, — Депо опустился на колени, заглянул под кровать. — И нечего панику разводить. Он достал завалившиеся туда в спешке ключи, отряхнул коленки от пыли и отстегнул наручники. Глеб с облегчением потер запястье — кровь хлынула, кожу защипало. На ней остались красноватые отметины от глубоко врезавшихся браслет. — Собирайся, только быстрее, блять, — поторопил его Артем и швырнул в него джинсы, которые тоже на полу валялись. — Реще, дело не ждет. — Какое еще дело? Может, потрудишься мне что-нибудь объяснить? Но Депо ничего объяснять не собирался — одевшись, он вышел из комнаты, кинув через плечо небрежное: — Я не буду ждать. И Глебу пришлось ускориться — застегнул ремень, натянул майку и следом в коридор вылетел. Но там его ждал не только Депо — целая компашка, в том числе и его чуваки, одетые, толпились возле двери. Немного ошарашенный количеством народа, Глеб к Артему подошел, шепнул тихонько: — Я не понял, мы… Вместо со всеми пойдем что ли? — А ты чего-то другого ожидал? — Депо поднял на него равнодушные, пустые глаза. Он стоял уже в куртке, с сигаретой в зубах. Всей толпой они вышли на улицу, потом долго шли, петляя какими-то дворами. По дороге пили — почти у каждого в руках была бутылка пива или чего-то покрепче. Кроме того, все уже были накуренные, всем было весело. Всем, но не Глебу. Он плелся позади всех, ни с кем не разговаривал. Он и сам не мог понять причину своей внезапной грусти. Какое-то разочарование тлело у него в груди. Шататься по темным петербургским дворам-колодцам — это, конечно, прикольно, и даже романтично по своему, но ему этого сейчас хотелось меньше всего. Уж лучше бы они остались в комнате. Вдвоем. Артем, который шел впереди, всех вел. Долго они плутали по темным закоулкам, где не было, казалось, ни одного фонаря, потом резко свернули в какую-то подворотню, дошли до темного, сумрачного дома, спустились на несколько ступенек вниз. Перед ними открылась дверь, после того, как Депо выстукал какой-то хитрый код, и оттуда, как из открывшегося портала в преисподнюю, вырвался столп яркого света и громогласных звуков. Они начали спускаться — музыка долбила по ушам, было сильно накурено и тоже пахло травкой. Внизу находился вполне себе обычный клуб — барная стойка, танцпол, под завязкой забитый людьми. Вся их компашка очень скоро рассосалась, слилась с толпой, они потерялись практически мгновенно. Много сил ушло у Глеба на то, чтобы протиснуться к бару. Там он заказал дерьмового пива, осилил только пару глотков. Потом взял виски — оно тоже было дешевым и противным на вкус. Но все-таки Глеб пил — больше заняться было нечем. Пил и разглядывал людей, которые изгибались и прыгали под бодрое техно. Кажется, каждый из них был под чем-то. Он вроде бы просто смотрел, но на самом деле выискивал среди толпы знакомые лица. Особенно одно. Ему не верилось, что Депо может так просто его бросить. Зачем он вообще сюда его и всех остальных привел? Время от времени он ловил на себе взгляды, но это каждый раз оказывался кто-то другой, не Артем. Девочки строили ему глазки, мальчики тоже поглядывали заинтересовано. Глеб легко мог бы найти себе приключение на вечер. Но он ледяным презрением отвечал на эти мутные, затуманенные кайфом взгляды и отворачивался. Наконец, его отыскал Саша. Показал ему пальцем на висящего у стойки Данилу — тот, кажется, тоже что-то принял, и теперь активно вливался в местную тусовку. Он даже начал слегка пританцовывать. — Давай свалим отсюда, а? — проорал ему в ухо Саша. — Возьмем этого торчка и выведем на улицу. Сделав еще глоток виски, Глеб задумался. Хотелось на воздух — прочь из этого удушливого, мрачного, грохочущего ада. Он кивнул и вслед за Сашей сквозь толпу начал продираться, стараясь его из вида не терять. Тот подхватил под руку Панка, и они поползли вместе, продвигаясь ужасно медленно. Но, когда они уже были у самого выхода, Глеб почувствовал, как его тянут за рукав. Обернулся — Артем собственной персоной. Говорит ему что-то — но здесь так громко, ведь стоят они слишком близко к огромной колонке. Глеб покачал головой. — Я тебя не слышу, — произнес он, показывая на ухо, но Депо не стал ничего объяснять, просто схватил его за руку, сжал очень крепко и в противоположную от выхода сторону потащил. Пришлось им еще раз сквозь толпу продираться, и Глеб был уже очень зол от того, что ему и кроссовки его новенькие оттоптали, и в бок сто пятьдесят раз пихнули, да и вообще, в клубе было тяжело дышать и сильно накурено. Хотелось свалить хотя бы назло Депо, который его в этот гадюшник притащил. Глеб решил про себя, что все ему выскажет как только они окажутся в более-менее тихом месте наедине. Когда они добрались до противоположной стороны клуба, Артем повел его к обшарпанным дверям. Толкнул их — это оказался туалет. Провел в одну из кабинок, не обращая никакого внимания на томящийся в очереди народ. Закрыл ее изнутри, поднял глаза на запыхавшегося Глеба. Не дал ему ни сказать что-то, ни перевести дух. Взял за воротник куртки, притянул резко к себе. Глеб открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Артем воспользовался этим для того, чтобы ему язык просунуть. Но то был не только поцелуй — на языке у него была какая-то маленькая, круглая таблетка, которая незамедлительно оказалась у Глеба во рту. — Глотай, — приказал ему Артем. «Глотай — где-то я это уже слышал» — подумал про себя Глеб. Ему вспомнились уроки орального секса, которые еще совсем недавно Депо с такой охотой ему преподавал. Но похоже, что ему довольно быстро надоело с ним возиться. Таблетка уже начала растворяться у него на языке. Он сглотнул — сделать это получилось легко, но почти сразу же у него пересохло в горле. — Что это? Что ты дал мне? — спросил Глеб, понимая, что уже слишком поздно что-то выяснять. Но Депо и не ответил — не собирался отвечать. Он снова притянул Глеба к себе, снова язык ему в рот засунул — теперь уже они начали целоваться, бешено вжимаясь друг в друга. Артем был не большой любитель поцелуев — он предпочитал целовать куда угодно, но обычные были для него слишком скучны, что Глеба несколько расстраивало. Но точно не сейчас — они целовались долго, до головокружения, пока Глеб не почувствовал, что у него земля из-под ног уходит. Выложенный затейливой мозаикой пол двинулся и покатился вперед. Чтобы не упасть, Глеб вцепился в Депо так, как утопающий хватается за брошенный ему в бушующие волны океана спасательный круг. В ответ Артем прижал его к замызганной стенке туалета, между ног ему колено просунул. Глебу начало казаться, что руки Артема везде, абсолютно везде, на каждой части его тела. Они одновременно были и под майкой, гладили его голую, ставшую до жути чувствительной кожу, и над ней — сжимали одежду. Гладили его по заднице — поверх узких, обтягивающих джинс, по бедрам, и лезли в трусы. Руки Глеба тоже везде были — они оказались у Депо на шее, потом скользнули по лицу, коснулись лба, щеки. Лицо было покрыто испариной, самого Артёма немного потрясывает как в лихорадке. — Ты тоже что-то принял? — прошептал Глеб, оторвавшись от его губ на секунду. Депо молчал — просто смотрел на него и улыбался. И Глеб поймал себя на мысли, что он чуть ли не впервые видит у него нормальную улыбку, а не как обычно — кривую полуухмылку издевательскую, и залип на неё. Эта искренняя улыбка гипнотизировала. А ещё глаза — теперь, из-за расширенных зрачков, в темноте, они казались почти чёрными, демоническими. Мучившая Глеба жажда усилилась во сто крат, но сейчас ему казалось, что только Депо один во всем мире способен эту его жажду утолить. Хотел поцеловать снова, но тот его остановил — рукой зажал губы, а второй расстегнул ему ширинку, пальцами коснулся затвердевшего члена и начал ласкать. Отдавшись на милость этим умелым рукам, Глеб шептал что-то бессвязное, что-то тихо постанывал ему в ладонь, пока Депо орудовал в его штанах. Спустя какое-то время до Глеба дошло, что он стонал, причем довольно громко, не скрываясь, все то время, что они терлись в этой кабинке. Но его это уже совсем не волновало. В глазах у Глеба начали расплываться цветные круги, по телу тоже дрожь пробежала, которая, казалось, ему от Артема и передалась. Откинув голову на стенку туалета, Глеб чувствовал, как бьющие по ушам басы сотрясают все это здание, как вибрируют от него стены, как трясется пол. Он не различал уже, где реальность, а где воздействие наркотиков, и ему стало страшно от того, что клуб сейчас обвалится, погребет их под своими обломками, но в то же время радостно от того, что он окажется под ними вместе с Артемом. «Я еще так многого не успел, — пронеслось в его голове. — У нас так мало времени. Надо торопиться… Надо спешить сделать все, что я так хотел» И, воодушевленный этими мыслями, он начал целовать Артема с новыми силами — страсть поглощала его, разжигала в нем такой огонь, что ему стало нестерпимо жарко, хотелось содрать всю одежду с себя. И неважно стало, что это сортир занюханного ночного клуба — он, кажется, и здесь готов был отдаться Депо прямо сейчас, лишь бы успеть до их личного конца света, который надвигался ужасающе стремительно. — Угомонись, блонди, — Артем с усмешкой остановил его в тот момент, когда Глеб уже расстегивал на нем штаны. — Тебе не кажется, что это не совсем подходящее место для такой принцессы, как ты? — Заткнись. Ненавижу тебя, — прошипел Глеб. Схватился за его член, убедился в том, что он не менее возбужденный, чем его собственный, начал ему дрочить торопливо. — Ну чего ты теперь-то от меня хочешь, а? — Немного терпения, малыш, — Артем вытащил его руку из своих штанов, начал застегиваться. — Купить тебе выпить? — Я сам себе могу выпить купить, — толком не приведя себя в порядок, разъяренный Глеб торопливо поправил штаны и вышел, с диким грохотом распахнув дверь. Пробился через толпящийся возле рукомойников народ, просунул голову под льющуюся из крана холодную воду. Не отпускало. Вода эта была словно водопад какой-то горной реки, а сам Глеб, прикрыв глаза, видел себя в лесу, полном экзотических цветов, лиан и растений, стоящим под этим водопадом. Одежда мешала, она висела на нем тяжким бременем, кожа под ней горела. Нестерпимо хотелось от нее избавиться. Слиться в одно целое с этим водопадом. Ну или с одним невыносимым, заносчивым, выводящим из себя придурком, который до одури сильно его возбуждал. — Все, хватит купаться, русалочка, — Артем схватил его за руку, резко дернул на себя. — Ты посмотри, сколько ты вокруг себя на пол воды налил. — Что ты мне дал, блять? — снова возмущенно спросил Фара. Голова у него гудела, все тело было горячим, руки едва заметно тряслись. Бросив взгляд на себя в мутное зеркало над рукомойником, Глеб поразился тому, насколько огромными стали его зрачки. Они закрыли собой почти всю радужку. — Давай уйдем отсюда, а? — взмолился Глеб. Одновременно с тем, что перед глазами у него вспыхивали цветные пятна, его еще мучило сильное желание — такое, что впору было начать тереться о стены и углы как кошка весной. А еще лучше было бы об Депо потереться — и чтобы при этом они оба были голыми. — Это феромоны, афродизиаки или что? — Нет, — Артем нахмурился. — Какие еще афродизиаки? Обычные колеса… Ничего такого в них нет. Услышав ответ, Глеб впал в ступор. Значит, это не сколько воздействие химических формул — это все его, изначально в нем скрытое. Его истинные желания, обнаруженные под всевозможными ограничениями и установками. Сейчас, когда его мозг, под влиянием кислоты, освободился от всего лишнего, вся его сущность желала только одного и как можно быстрее. Не осталось в нем ни капли стыдливости или страха — одна только похоть животная, первобытная. Такую жажду в нем пробуждал Депо. — Мне нужно еще… ммм… Кое-какие дела доделать, ты посиди пока у стойки, я тебя провожу. Как только закончу, уйдем отсюда сразу же, — пообещал ему Артем. Потом взял его за руку, к бару отвел. Прокричал что-то бармену, который, видимо, был ему хорошо знаком, и тот поставил перед Глебом запотевшую бутылку воды из холодильника. — Я скоро, — Депо погладил его по спине торопливым движением, и Глеб еще долго чувствовал то место, к которому он прикоснулся, как ожог. Ему невыносимо было сидеть на этом стуле, пока остальные веселятся — жадно поглощая воду, он пялился на народ. Никого из своих пацанов он не смог высмотреть — наверняка все свалили давно из этого странного места. Все вокруг такие же потные, измученные на вид, как он сам, с огромными зрачками, прыгали и радовались жизни. Глеб решил — а чем он хуже? Чем сидеть тут в одиночестве и ждать непонятно чего, лучше воспользоваться случаем и нормально оторваться. Когда Депо отыскал его, он был уже не на шутку злой — столько времени потратил, обежал три раза клуб, выходил, смотрел возле клуба, звонил ему на телефон, и, оказалось, что Глеб все это время был в самом эпицентре веселья, в самой гуще толпы. — Пошли, — он дернул его за руку, попытался за собой повести, но Глеб уперся. — Не хочу, — проорал он Артему на ухо. — Мне и тут нормально. Но Депо на него таким взглядом зыркнул, что он даже немного растерялся, а потом, когда опомнился, было уже поздно — тот его вовсю к выходу тащил, тараня толпу, которая расступалась перед ним. — Куда мы? И зачем? — Глеб капризничал, пытался упираться даже тогда, когда они уже вышли из клуба и оказались снаружи. Но Депо ничего ему не ответил, только прибавил шаг, и вот они уже почти бегут по совершенно пустой, гулкой улице. Трущобы и закоулки кончились — неведомым образом они переместились в другую реальность. Широкие мостовые, красивые, старые дома, налепленные тесно друг к другу, как в Голландии, тяжелые, кованные перила, на которые хочется сесть. Перемахнуть ноги в сторону реки и смотреть на воду. Может, она бы привела Глеба в чувство, потому что ему все еще нехорошо. Вернее, нет — ему хорошо настолько, что даже страшно, а еще сердце колотится и колени дрожат, но он все-таки бежит за Артемом, уже почти задыхаясь (нельзя столько курить, дыхалка стала совсем ни к черту. хотя зачем она ему — ведь с футболом-то покончено навсегда…) Вспомнил про футбол — и вот ему уже кажется, что он по полю бежит и вот-вот забьет победный, решающий гол в ворота противника, и его накрывает предчувствием еще большей радости, чистого восторга. Но тут Артем слишком резко тормозит, Глеб влетает в него на скорости, они оба еле-еле удерживаются на ногах, едва не грохнувшись на мощеную камнем мостовую. — Такой тебе пойдет, принцесса? — задрав голову, Артем тычет пальцем в темные окна с деревянными ставнями. Проследив за ним взглядом, Глеб смотрит — красивое пятиэтажное здание, стилизованное под что-то европейское, выглядит стильно, уютно. Тут глаз цепляется за вывеску — гостиница, заселение двадцать четыре на семь. Глеб не успевает ничего ответить, как Артем уже тащит его внутрь, открывает перед ним тяжелую, резную дверь. Сразу у входа их встречают скульптуры львов — такие же были снаружи, но здесь чуть поменьше. Мраморный светлый пол, зеркальные потолки, тихая музыка. Взрослый мужчина в очках, по-видимому, исполняющий функции охраны, смотрит на них подозрительно, а девушка у стойки в строгом пиджаке улыбается профессионально приветливой улыбкой. Увидев их двоих в отражении зеркал, которые тут везде понатыканы, Глеб смутился. Они выглядят как два беспризорника — кроссовки все оттоптаны в толпе в клубе, одеты кое-как, потные, запыхавшиеся, у Глеба вон вообще волосы мокрые. У него на лбу шишка, у Депо ссадины и синяки, оставшиеся после схватки с ментом из Мурино, как будто он мордой по асфальту проехался. И вид у обоих какой-то дикий — сразу заметно, что оба приняли. Хотя, с другой стороны, жителям Петербурга не привыкать видеть таких вот торчков, тем более ночью, в такой глухой час. — Нам номер, пожалуйста, самый лучший, для новобрачных, — сообщил Артем девушке и на стойку кучу смятых купюр вывалил. Потом покопался в карманах куртки и еще добавил. — Здесь хватит? Девушка начала пересчитывать невозмутимо, а Глеб готов был сквозь землю провалиться от стыда. Огляделся вокруг — к счастью, никого кроме двух работников в холле не было — только они останутся свидетелями этого балагана, что устроил Депо. И он ушел бы немедленно отсюда, если бы Артем его так крепко за руку не держал. — До утра хватит, — объявила девушка, завершив подсчеты. — Есть такой тариф, там не на сутки… — Нас устраивает, — перебил ее Депо. — Нам хватит, правда же? — и подмигнул Глебу. — Давайте ключи только скорее, пожалуйста. Не хочется зря время терять. — Ты что, этой херней в клубе торганул что ли? — попытался выяснить Глеб, пока они поднимались по лестнице. Он понятия не имел, почему они решили пренебречь лифтом, ведь, по крайней мере, он точно уже очень сильно запыхался. — Откуда деньги? Артем на все его расспросы только загадочно улыбался и ничего толком не отвечал. Когда они оказались перед нужной дверью, Депо замер, рука с ключом застыла на полдороге. — Ну, что, перенести тебя через порожек, невеста? — Ты меня хуй поднимешь, — отмахнулся Глеб — он уже устал злиться на него, потому что Депо выводил его из себя на каждом шагу, буквально на каждом. — Я? Не подниму? Пиздеж! Доказать? Хочешь докажу? — Артем сделал к нему шаг решительно, но Глеб его оттолкнул. — Открывай уже, еб твою мать, сколько издеваться надо мной можно? — А ты думал мне легко? Думал мне не хочется? — Депо возмущенно вскинул одну бровь, и дверь все же открыл. Глеб влетел в комнату, оттолкнув Артема, чтобы не дать ему себя поднять или что еще он там дурного придумает. И сразу же, как вкопанный, остановился — большую часть пространства в комнате занимала кровать. Она была реально огромная. И мало того, что с розовым покрывалом, еще и с каким-то дурацким розовым балдахином с розочками. И самое ужасное — с зеркалом на потолке. Едва только он рот открыл, чтобы возмутиться, как Артем набросился на него с поцелуями — быстро, жадно. Дрожащими руками погладил его по волосам, по лицу. Начал тут же раздевать торопливо и раздеваться сам. — Почему… Так долго… Зачем… Клуб… — Глеб успевал только одно слова вставить в коротких промежутках между поцелуями. — Нужно было надыбать бабок на номер, лали, — Артем уже переключился на его шею, буквально содрал с него майку и провел языком по выступающим ключицам. — Ты же хотел… Надеюсь, теперь ты доволен. Здесь ты можешь сколько угодно стонать… И будешь, — пообещал ему Артем и, взяв его за руку, потянул в сторону. — А еще кричать, умолять меня не останавливаться и звать на помощь. — Куда ты тащищь опять? — Глеб только успел скинуть пыльные «венсы», по дороге расстегнул ремень. Артем, увлекая его за собой, затащил в душ, и уже там начал с него джинсы снимать. Избавившись от одежды, они замерли — Артем включил воду, и они застыли под ней, как под водопадом, который так манил Глеба в его галлюцинациях. Теперь они будто и правда стояли под ним — он давал успокоиться, отдышаться, прийти в себя. Смыть безумие клубного трипа, почувствовать друг друга заново, настроиться на одну волну. Теперь они уже никуда не торопились — Артем нежно его обнаженное тело оглаживал, обнимал. Он мог бы его трахнуть сразу же, еще на пороге. А мог бы и вообще прямо в туалете клуба — и ничто бы этому случиться не помешало. Но он не хотел так — хотел, чтобы Глебу и правда запомнилось. И запомнилось не потому что это был какой-то треш, что-то шокирующее, а потому что событие, итак само по себе волнующее, прошло максимально мягко, гладко и даже, может быть, романтично и красиво. Еще и колеса ему дал, что он расслабился и так сильно не переживал. И сам принял с той же целью. — Ты все еще хочешь? — спросил тихо Артем, несмотря на то, что стояк, упирающийся ему в живот, был явным свидетельством очевидности желания, которое пожирало Глеба изнутри. Но тут было другое — вопрос про «готов ли ты». Артем не произнес его вслух, но он подразумевался. Почти физически его можно было ощущать как оставшуюся некоторую неловкость и напряженность между ними. Полноценного ответа Артем не дождался, только в виде робкого кивка, но ему и этого было достаточно. Он выключил воду, дотянулся до полотенца и в это огромное, пушистое, белое полотнище Глеба укутал. — А теперь иди, — он чмокнул его в губы, убрал налипшие волосы со лба. — Я сейчас подойду. Оказавшись один в комнате, Глеб улегся на кровать, вытянулся на ней на животе, лицом к большому панорамному окну. Он все еще был нетрезвый — в его крови гуляла смесь различных наркотиков и алкоголя, сердце все еще билось быстрее обычного. Но в этом непонятно кто сильнее был виноват — то ли его эксперименты с веществами, то ли понимание того, что сейчас должно произойти. Он слышал за спиной шаги Артема, чувствовал, как он приближается, и его снова холодный пот прошиб. Артем снова начал его раздевать — на этот раз высвобождал из объятий плотного полотенца, в которое он сам только что запеленал Глеба как мумию. Тот ему не мешал — послушно поднимал руки и ноги, чтобы облегчить раздевание. И вот остался совсем голым — под ярким электрическим светом лампы, который усиливался, ударяясь о сотни хрусталиков люстры, он чувствовал себя ужасающе беззащитным. Хотел было попросить Артема выключить свет и занавесить шторы — но тут почувствовал, как к нему прижимается его также полностью обнаженное тело. Депо сразу же начал целовать — с шеи, и потом ниже, не пропуская ни сантиметра. Плечи, сведенные лопатки, вдоль по позвоночнику, поясницу. — Тем, задвинь шторы, пожалуйста, — простонал Глеб, чувствуя, что, еще минута, и он ни слова не сможет из себя выдавить — потому что желание и волнение перехватывало горло удушливой петлей. — Зачем? — Депо на секунду остановился, приподнялся на локтях. — Наслаждайся видом, лали. Смотри как красиво. А я пока буду наслаждаться тобой. Глеб приподнял голову — да, действительно красиво: темная река с изящными мостиками, огни старого города, эти европейские домишки. Но тут у него в глазах потемнело — он задышал быстро, хватая ртом воздух, и уже ничего вокруг не видел и не слышал. Существовало только его тело, к которому прикасались сейчас губы и руки Артема, а теперь еще и его язык. Чувствовал, что плавится под его ласками, теряя волю и способность к сопротивлению. Да и не хотелось уже ни отказывать, ни сопротивляться. Желание было одно — чтобы Артем им владел. Полностью расслабившись, на этот раз Глеб не дернулся, почувствовав как скользят внутри него пальцы. Сознание, которое он до этого наркотиками расширил, приняло эту новую реальность, и тело почувствовало новый кайф. Впервые в своей жизни он кому-то настолько доверял, как сейчас Артему. И доверие это он оправдал в полной мере — ни одного грубого или поспешного движения, ничего неприятного или болезненного. Глеб и представить себе не мог, что это может быть так. В конце он даже не испугался, когда Артем сверху на него лег, прижался животом к спине и коленом одну ногу в сторону отставил. Он уже вполне был готов вместить в себя и нечто большее, чем его пальцы. И, когда это произошло, хоть это было более болезненно, чем Глеб ожидал, но ничего такого страшного, в общем-то. Больше волнения было и переживаний, и все зря. Когда Артем ему руку под голову просунул и начал в нем осторожно двигаться, Глеб только посильнее его зубами прикусил, и Артем тут же остановился, давая привыкнуть. Едва только Глеб, немного выдохнув, его руку отпускал, снова начинались толчки — сперва медленные, потом все быстрее и быстрее. Наконец, Глеб, не выдержав, снова ему руку с громких стоном прикусывал, и Артем замедлял темп, придерживал свой энтузиазм. — Можно еще раз? — тихо спросил Артем, почти сразу же после того, как кончил. Глеб кивнул, ощущая, как внутри него пульсирует и сокращается чужой член. Артем помог ему перевернуться на спину, и, пока он снимал и надевал новый презерватив, Глеб из-под прикрытых глаз наблюдал за ним, любовался его телом, тем, как напрягаются мышцы рук, груди и пресса. И вдруг заметил неожиданно, что Артем сам взволнован не меньше, а, может быть, даже и больше его. Сейчас, когда он думает, что Глеб на него не смотрит, на лице его очень многое можно прочесть — на нем не осталось привычной самоуверенности, издевательской ухмылки. Только волнение, забота, нежность и… Любовь? Нет, ему показалось. Глеб сразу же с негодованием откинул глупые мысли из башки. То, что происходит между ними — другое. Этому нет названия и нет времени с этим разбираться. Все размышления потом. Он и так слишком много думает. Ему пошло на пользу то, что сейчас, пока они трахались, у него была совершенно пустая голова. Разобравшись с презиком, Артем снова наклонился к нему, хотел поцеловать. Их глаза всего на долю секунды встретились, и оба они, испугавшись, их торопливо отвели — слишком много было в этих взглядах того, что нельзя классифицировать как похоть, как страсть, как слепое желание. Что-то намного большее и это пиздецки пугало. Ведь так не хотелось усложнять. Целовать его Артем передумал — опустил голову, развел ему ноги и снова вошел медленно, хотя это было уже намного проще, чем в первый раз. А Глеб, чувствуя приятную наполненность, поднял наверх глаза — там, в зеркальном потолке, отражались их сплетенные тела на розовом атласе простыней для новобрачных. Его лицо, рядом с затылком Артема, который трахал его, шумно дыша ему в шею. Его ноги, скрещенные на чужой пояснице, руки, обхватившие чужую спину. И все это чужое казалось ему сейчас почему-то очень близким и родным.