Я просто был в тебя влюблен

Он всегда словно чувствовал на расстоянии, когда Глебу хорошо. Ну или когда очень плохо — тогда он тоже объявлялся. Но сейчас было совсем необычно — Депо приехал прямо к нему домой, заявился на квартиру неожиданно, без всякого предупреждения или звонка. Может быть рассчитал врасплох застать или что-то в этом духе, но не застал — Глеб просто тусил один, работал над новым материалом. — У нас тут съемка в Москве, — Депо ходил, не спеша разгуливал по квартире, рассматривая и трогая всякие мелочи вроде флакона туалетной воды, бутылки дорогого виски, висящей на плечиках новой брендовой шмотки. — На студию еще хотели заехать. Потом встреча с битмарями. — Мм, заебись, — буркнул Глеб, который лежал на кровати без футболки. Мыслями он был где-то далеко, а глазами в телефоне. Только что его подопечный выпустил трек, спродюсированный им, и сейчас Глеба интересовало только то, как примет его публика и как еще его можно пропихнуть и распиарить. — Потом в тур, — Артем сел на кровать с краю. — А у тебя какие планы? Как дела? Какие новости? Глеб наконец-то поднял на него глаза — под пристальным взглядом Депо, который, как ему иногда казалось, мог читать его мысли, он чувствовал себя неуютно. Особенно после всего того, что произошло — он сам не знал, как теперь заваренную им кашу разгрести, понятия не имел, что делать дальше. Просто по течению плыл, рассчитывая как-то по ходу сориентироваться и выгрести. Но главное, чтобы ему было хорошо. Остальное его вообще по жизни мало волновало. — Хммм, да вроде пока никаких. Тоже тур. Возможно. Пока думаем только какие города, — Глеб только теперь заметил, что впервые за долгое время видит Депо не пьяным и не укуренным, и даже не с жесткого бодуна. Свеженький, прилично одетый, да еще и так неожиданно примчался в Москву. Определенно странное поведение. — С Алесей вот фотосет сделали. Слышал, наверное? — попытался Глеб в сторону разговор увести. — Угу, — Депо явно не интересовала Алеся. Он точно хотел докопаться до чего-то ещё. — Ну а как вообще дела? — Да нормально. По старому, — Глеб замолчал, уткнувшись обратно в телефон. — Понятно, — Депо помолчал, выждал несколько минут — возможно, дал таким образом Глебу время, чтобы самому высказаться. — Ну так и че это за пацан? — В смысле? Какой? — Глеб сразу насторожился. Было, конечно, глупо предполагать, что его активная деятельность по продвижению Морти останется для Депо незамеченной. — Сам знаешь, — его взгляд стал более жестким, хотя, казалось бы, куда еще жёстче. — О ком ты говоришь? — замялся Глеб, чувствуя себя глупо. Надо было действовать на опережение, самому все раньше рассказать, а то получилось как-то совсем нелепо. — Может хватит уже прикидываться? — Ааа, ты об этом… Да. Вот решил, знаешь, заняться продюсированием, попробовать себя в этой сфере, — Глеба бесило то, что он все еще чувствовал себя тем самым семнадцатилетним, растеряным подростком, каждый раз, когда Депо смотрел на него как сейчас. Их отношения примерно на том этапе и заморозились, и Глебу это совсем не нравилось. Пришлось напомнить себе о том, кем он является сейчас, и что он, в общем-то, может делать все, что хочет, совершенно ни перед кем не отчитываясь. Он поднял гордо подбородок: — А что не так? — Да ничего. Смешно просто. — И что смешного? — Звучит забавно. То, что ты с ним напродюсировал. И почему вдруг именно он? — Он способный. — Ну да, ну да. Юное дарование. «Я грязный Морти у, я грязный Морти э» — тут прям чувствуется талант. — Ну все мы с чего-то начинали, — Глеб возмущенно приподнял бровь. — Он хороший, просто ему нужна практика. — Да? И ты, конечно, хочешь ему эту практику дать? — Депо наклонился к нему ближе, прожигая взглядом насквозь. — А может ты? — выпал Глеб, который под этим давлением еще сильнее растерялся. — Ты дашь ему практики? Возьмёшь, например, с собой в тур. Ты же сейчас уже едешь? — Ну да. Только с чего мне брать его в тур? — Глебу удалось его удивить — от этих слов теперь уже Депо растерялся. — С того, что я тебя попрошу, — Глеб улыбнулся, насколько мог мягко и призывно, и это, кажется, почти мгновенно подействовало — напряжение, в котором явно находился Депо все это время, пока они ходили вокруг да около, начало его отпускать. — Посмотрим, — сказал Депо, подбираясь к нему поближе. — Насколько хорошо ты будешь просить.

***

— Поедешь с Депохой в тур. Ты рад? — спросил Глеб у Славы. Он позвонил ему поздно ночью, когда снова остался один. На душе было мутно, неспокойно. Ощущение какой-то общей неправильности что ли. Вышел на балкон, долго думал, курил — в голове его внезапно возникла идея, бредовая, без сомнения, но являющаяся своеобразным выходом из того положения, в котором он оказался, и, когда она более-менее оформилась у него в голове, он сразу же набрал Славе. — Рад, конечно. Это очень неожиданно, но… Но вообще… Я думал… Вернее, надеялся, что, может, когда-нибудь с тобой поеду, — в голосе Славы Глеб различил тревогу, которую тот пытался скрыть. — И со мной поедешь тоже, не торопись, тебе сейчас нужно опыта набраться, — пообещал ему Глеб, надеясь, что его это утешит. — И я хочу, чтобы вы с Депо сблизились, подружись. Ты понимаешь? Конечно, Слава всё прекрасно понимал — мало того, что улавливал намеки с полуслова, еще и догадывался, в общем-то, о том, какие отношения Глеба с Депо на самом деле связывают, он все-таки действительно был его фанатом, и давно следил за его жизнью, а не только за творчеством. Он также прекрасно понимал, что на пути к трону Фараона Депо был досадной помехой, если не серьёзным препятствием. Поэтому ехал в тур он уже с определенной, четко поставленной целью. Из опыта своей недолгой, но насыщенной событиями жизни, он знал, что может найти подход практически к любому человеку, но Депо оказался тем самым исключением. Полностью непроницаемый, закрытый, замкнутый, он даже на концерте демонстративно его игнорил. То ли чувствовал с его стороны угрозу, то ли просто не относился к нему, вчерашнему школьнику, всерьёз. Слава старался изо всех сил, пустил в ход весь свой арсенал — пытался быть милым, разговорить его как-то, шутил, делал комплименты творчеству, но мрачный Депо никак не реагировал. Каждый раз после концерта он запирался в номере с одной-двумя бутылками крепкого алкоголя, накачивался, накуривался и вырубался. На следующий день от него сильно пахло перегаром, покрасневшие глаза он прикрывал чёрными очками и козырьком от кепки. Слава чувствовал себя совсем потерянным — каждый вечер, перед концертом он трусился в гримерке перед своим выходом, тревожился, боялся, но всем на него было глубоко поебать, никто ему помогать не собирался. Ему ужасно не хватало Глеба — он был просто на сто процентов уверен, что тот бы так себя с ним не вел. Он был уверен, что получил бы от Глеба и помощь, и поддержку, и воодушевление — но только он был далеко, и в туре они уезжали от него все дальше. Да, Глеб периодически писал Славе, но в основном его интересовало, как у них там в туре дела, а Славе совершенно нечем было похвастаться — их с Депо отношения не продвинулись ни на миллиметр, они едва ли перекинулись несколькими словами за всё время. И Слава понимал, что Глебу это не нравится, что он рассчитывал на большее, и решил действовать более напористо и уверенно. Как-то после концерта Слава подошёл к номеру Депо — долго стучался в запертую дверь, из-за которой чувствовался сильный запах травы. Наконец, Депо открыл — по пояс голый, с зажатой в зубах самокруткой, в чёрных очках. — Тебе че надо? Заблудился, малой? — К тебе можно? — Слава робко заглянул Депо за плечо. В номере было накурено — полупрозрачная белая дымка висела в воздухе. — Это еще зачем? — Депо облокотился о дверной косяк, чтобы загородить Славе обзор. — Да так… Хотел концерт обсудить. Чего мне не хватает, чего подтянуть, что не так делаю, может, ты мне совет какой дашь? — Слава притворно вздохнул, прикусил губу, глазки вниз опустил, продолжая наблюдать за Артемом из-под опущенных ресниц. — Просто поговорить, пообщаться. Тот смотрел на него своим колючим, презрительным взглядом — у Славы от него всегда шел мороз по коже, и хмыкнул: — Отдыхай, — и дверь перед его носом резко захлопнулась. — Мне кажется, он скучает по тебе, — сказал Слава, когда они с Глебом тем же вечером созвонились. — Никого больше видеть не хочет, ни с кем даже из команды особо не общается. — Да уж, — недовольно протянул Фараон и замолчал. Слава живо представил себе, как Глеб хмурится — он боялся его разочаровать, не оправдать ожиданий, но что делать с Депо он и правда не знал. Тот был неприступен как стена и холоден. Представить невозможно, что с кем-нибудь он может быть другим. — Знаешь что, я, наверное, к вам приеду, — сказал вдруг Глеб неожиданно. — В следующем городе. Я тоже соскучился. На денёк загляну.

***

«Слав, я уже в вашей гостишке. Через полчаса в номер подходи» — Слава получил это сообщение, когда в нетерпении ждал сигнал, сидя на застеленной кровати. Глеб был на их концерте — стоял за кулисами, смотрел на то, как Слава выступает. После похлопал его по плечу, небрежно обнял, и остался смотреть выступление Депо. Потом они немного почиллили все вместе в гримерке, выпили — Глеб сидел рядом с ним, совсем близко, и у Славы от волнения стакан в руке трясся. Он предчувствовал, что сегодняшний вечер, если все пройдет хорошо, станет для него определенно началом чего-то нового, и сердце его в предвкушении замирало. Он был уже совсем готов и собран — от волнения успел даже протрезветь, но все-таки подошел еще раз к зеркалу, осмотрел себя внимательно, поправил волосы, разгладил майку на груди. Не мог на месте усидеть, не выдержал положенные полчаса — все-таки пошел к номеру Депо раньше. Уже в общем коридоре было слышно музыку, доносящуюся из номера. Слава робко постучал, но от движения его руки дверь толкнулась и начала сама медленно открываться. И Славе открылась следующая картина — голый Глеб, едва прикрытый полотенцем, лежит на кровати, Артём у столика разливает по бокалам виски в одних трусах. В комнате накурено, дымка видит в воздухе, сильно пахнет травой на весь отель. — Ооо, у нас гости, — при виде его Глеб радостно улыбнулся. — Иди сюда. Не стой у двери. Потом он перевёл взгляд на стоящего спиной к Славе Артёма. Тот немного пошатывался, стоял нетвердо. Выражения лица его Слава не видел, поэтому не мог понять рад он его появлению или не очень. Но, судя по всему, не прыгал от восторга. — Ты же всегда хотел этого, правда? — Глеб сказал это Артему, обращался к нему. Тот ничего не ответил, сделал еще один глоток из почти добитой бутылки виски, а Глеб кивнул Славе. — Иди, — и похлопал по кровати рядом с собой. — Только дверь на замок закрой. Славе не нужно было дважды повторять — щёлкнув затвором и скинув там же, ещё на пороге, с себя тишку, он прыгнул к Глебу на кровать. Хотел было наброситься на него с поцелуями — всё-таки они давно не виделись, и он очень, очень сильно соскучился. Но Глеб, догадавшись о его намерениях, Славу остановил — положил руки на плечи и многозначительно указал вниз. Слава намек понял — тут же скинул с него полотенце и, обнаружив под ним уже сильно возбужденный член, провёл по нему языком — от основания и до головки, глядя прямо на Глеба. Он повторил это несколько раз, наслаждаясь тем, как темнеют у Глеба глаза от возбуждения. Увлёкшись облизыванием, он не сразу почувствовал, как матрас кровати осел под тяжестью третьего тела. Поэтому то, как резко его ухватили за бёдра и притянули к себе, стало для него полной неожиданностью. Умелые, но грубые руки живо расстегнули на нем ширинку, стянули джинсы вместе с трусами, и ладонь с размаху заехала по голой заднице. Раздался громкий шлёпок. — Ай, — Слава выпустил изо рта член и прогнулся в пояснице под тяжестью руки. Ощутив холод смазки, которые растирали по нему, он поднял на Глеба непонимающий взгляд. Он как бы не был против и ожидал, что будет происходить нечто подобное, но грубоватые действия Депо, который совсем не был озабочен тем, чтобы хотя бы немного его возбудить, заставляли напрячься. — Всё хорошо, сладкий, — приободрил его Глеб. Он собрал его волосы, намотал на кулак, чтобы не мешались, и снова направил его голову вниз. Слава послушно продолжил сосать, но, почувствовав как в него уперлась горячая головка внушительных размеров, немного дёрнулся. Депо вошёл, замер на мгновение — но, обернувшись, Слава увидел, что только для того лишь, чтобы прикурить блант — и, после этой паузы, начал двигаться, причём довольно резко и быстро. Слава не стал протестовать. Он постарался сосредоточится на том, чтобы доставить удовольствие Глебу. Что только он ни делал с его членом — и облизывал, и посасывал, и заглатывал, и дрочил, и бил по своим губам, глядя при этом на него. Он видел, как горели у Глеба глаза, как он буквально пожирает его своим взглядом. Знал, что тот еле сдерживает себя, что ему хочется другого и по другому, но всё же, следуя намеченному ранее плану, даёт Артёму полный карт-бланш делать с их общей маленькой игрушкой всё, что угодно. И он делал — крепко схватившись за бёдра, резко насаживал на себя. У Славы время от времени вырывались стоны из груди, и он старался, чтобы они звучали менее болезненными, а более сексуальными. Наконец Депо толкнулся максимально глубоко, замер, удерживая пытающегося хоть немного отстраниться Славу. Тяжело выдохнул и вышел, шлёпнув на прощание его ещё раз ладонью по заднице. Тут же отошёл, склонился над журнальным столиком в углу номера — одновременно трахаться и курить оказалось непросто, поэтому он торопливо скручивал новый косяк. Вот тут он уже действовал мягко, осторожно и бережно — с удивительной для этого хмурого чувака нежностью он сворачивал бумагу. А Слава с облегчением выдохнул, увидев, что Глеб протягивает ему презерватив. Он-то думал, что его сейчас выкинут за дверь, но, видимо, игра только началась. Он вскрыл упаковку, аккуратно достал и зажал презерватив губами. Склонившись над Глебом, он прижал языком кончик презерватива к головке члена, а затем медленно и осторожно раскатал его по всей длине ртом. — Ты не перестаёшь удивлять, — шепнул ему Глеб, когда Слава переместился на его бёдра и, приподнявшись, замер над его находящимся в полной боевой готовности членом. Слава улыбнулся с вызовом, мол, то ли еще будет, а Глеб, целуя его грудь и ласково поглаживая по бёдрам одной рукой, второй тем временем добавлял смазки. Потом прижал свой член ко входу, и Слава медленно, выгибая спину, начал опускаться. Приняв его член в себя полностью, Слава начал двигаться, прикусив губы, наслаждаясь мгновениями их долгожданного воссоединения. Он столько раз представлял это, столько раз вспоминал их жаркий, стремительный секс в этом туре, где ему было так грустно, непривычно и одиноко. Слава уже даже начинал сомневаться в себе, сомневаться в том, что Глеб действительно в нем заинтересован, но то, что происходило сейчас явно доказывало обратное. В отличии от Депо Глеб делал всё очень нежно, чутко прислушиваясь к ощущениям любовника. Он позволил Славе выбрать комфортный для него темп и глубину, и просто наслаждался этим, не забывая параллельно ласкать его член. На какое-то время они забыли обо всём на свете — о том, что они здесь не одни, о том, что за ними наблюдают. Прижавшись друг другу, соприкоснувшись лбами, они негромко стонали в унисон. Руки Глеба непрестанно скользили по спине, по бедрам двигающегося на нем парня. Слава выпрямился, насаживаясь быстрее и глубже. Ладонями уперся в изголовье кровати, чтобы было удобнее, и из-под прикрытых глаз, из-под упавших на лицо волос, наблюдал за тем, как Глеб тихо стонет, толкаясь в него. Тут по его рукам заскользили тонкие пальцы Фараона. Он сжал его запястья, открыл веки, посмотрел Славе прямо в глаза. И в них было столько, так много всего — обещание целого мира. Вдруг неожиданный, грубый толчок в спину — Славу буквально уронили Глебу на грудь. Он покорился, не ожидая того, что за этим последует. А между тем еще один член прижался к члену Глеба и толкнулся вперёд, рассчитывая вместить в него сразу оба. Почувствовав сильный напор, который отозвался в нем крайне болезненно, Слава резко отстранился и соскочил с члена Глеба. Сзади на коленях стоял Депо — нагло и вызывающе ухмылялся. — Ты чего, Тём, порнухи насмотрелся? — Глеб, почувствовав, как Слава дрожит, сразу же встал на его защиту. — Или это тебе резиновая кукла? — строго спросил он, поглаживая Славу по спине. — Это же живой человек! — Да ладно тебе, ему к такому явно не привыкать, — усмехнулся Депо. — В эту маленькую шлюху и трое хуев влезут. — Не говори ерунды, — нахмурился Глеб — ему не хотелось прямо в постели, во время секса, ругаться со своим парнем, выясняя в кого что влезет, но ситуация определённо накалялась. Они и так всю дорогу только и делали, что пререкались и отношения выясняли, не хватало еще на люди это выносить. Поэтому он замолчал. А Слава ждал, с замиранием сердца вслушиваясь в их диалог, прижавшись к Глебу, и во время этой паузы, пока Глеб и Артем сверлили друг друга глазами, ему стало нехорошо от того напряжения, что повисло в воздухе. — Не отдавай ему меня, — успел прошептать Глебу Слава, но Артём тут же, схватив его за бёдра, резко притянул к себе. И сразу же вставил, набрал скорость, пониже нагнул — хотел сделать так, чтобы голова его упиралась в подушку, чтобы ему было нечем дышать. Но Глеб передвинул его голову, чтобы лицо Славы упиралось в его плечо. Обнял очень нежно, притянул ближе к себе. Стараясь отвлечь его от жгучей боли, которую ему причиняли грубые толчки Артема, Глеб гладил его по волосам, целовал плечи и шею, шептал на ухо о том, как он его хочет, какой он сексуальный, как они оба его хотят. Постепенно Славу начало отпускать — он расслабился от нежности Глеба, от его поцелуев по коже забегали мурашки. Его возбуждало то, что он лежит сверху на его теле, чувствует его запах, слышит искренность в его словах. Но в тот самый момент, когда Славе показалось, что он может даже получить немного удовольствия от происходящего, он почувствовал, как его руки заламывают назад, а запястья стягивают тугим ремнём. Он поднял голову, успел заметить тень растерянности у Глеба во взгляде — и в этот момент запястья как огнем обожгло, мышцы свело от залома. Лицо у Славы скривилось болезненно. Глеб видел всё это, но мешать Депо не стал. У Славы к горлу подкатила обида — его крутили между собой так, как будто вызвали за деньги. Он чувствовал себя как между молотом и наковальней и в физическом и в эмоциональном смысле. Понимал, что за происходящим стоит какой-то особый смысл, который ему не суждено разгадать, потому что он многого не знает из того, что в реальности происходило и все еще происходит между этими двоими. Он опустил голову, волосы упали ему на лицо, скрывая слёзы, которые выступили из-за обиды и боли. Не сопротивлялся, ни на что не надеялся, не пытался отстраниться — просто стоял на коленях и ждал, пока Депо закончит. Он ему в бёдра так вцепился, что по-любому должны будут остаться следы, да и руки, стянутые ремнем, уже начинали затекать и болеть. На запястьях тоже следы останутся. Но Депо и не думал заканчивать — пьяный и накуренный, от жестокости происходящего он только сильнее по животному распалялся. И не только в сексуальном смысле — скорее, его сейчас подгоняла ревность и злость. Шлепки об бедра разносились по номеру громче льющейся из динамиков музыки. Славе на поясницу падали капельки пота. Время от времени из искусанных губ Славы вырывались короткие, жалобные стоны, за которые он сам на себя злился — от попыток удержать их в себе они превращались в какой-то скулеж. Чувствуя себя на грани, ощущая как его утягивает на дно ярость и боль, Слава пожалел, что перед тем как прийти сюда, он не принял чего-то убойного, чтобы не так явно ощущать себя ебаной игрушкой, разменной монетой в чужой, непонятной ему игре. И в этот момент Глеб притянул его к себе и начал целовать. Его губы обезболивали. Почти как транки или наркота. Ласковые прикосновения утешали. Но Депо, увидев, что Глеб покрывает поцелуями его шею и лицо, взял его за волосы, резко на себя дернул, заставляя встать. Прижался животом к его мокрой от пота спине — член из него он так и не вытащил, сразу же продолжил ебать. Рука его сжалась на шее Славы — сначала удушающим захватом, а потом на ней сомкнулись его пальцы. Слава уже не искал защиты у Глеба — знал, что не найдёт. Он зажмурил глаза, прикусил губы, думая только о том, чтобы прямо сейчас не расплакаться. Потом, уговаривал он себя, все потом. Когда окажется в безопасном уединении своего номера. Закроется в ванной и будет стоять под водой целую вечность, чтобы смыть это все с себя. Руки Глеба сомкнулись на его запястьях — он дернул парня на себя обратно. Депо от неожиданности его выпустил, и Слава снова оказался лежащим на животе Глеба, который тут же начал страстно целовать его шею, гладить по лицу. Вытер две-три слезинки, которые скатились у него из глаз. Ремень на руках Славы распустился. Он высвободил руки со стоном облегчения, оперся ими по обе стороны от лежащего Глеба. Но он рано обрадовался — едва только он чуть привстал, чтобы принять более удобную позу, как на его шею Депо закинул освободившейся ремень и грубо его опять к себе притянул. Слава подавился, закашлялся — но тут у него так дыхание перехватило, что даже вдох сделать не удалось. Он попытался схватиться руками за ремень, впившийся ему в кожу, но он был вжат слишком глубоко — палец не просунуть. Слава больше ничего уже не хотел — только выбраться из этой комнаты. Ремень стягивался все сильнее, врезаясь в нежную кожу, сдавливая кадык. Наконец Артем закончил — с громким стоном вбился в него, дёрнулся ещё глубже. Возбужденный орган внутри Славы запульсировал и вышел. Депо, выкинув использованный презик, обернул бедра валяющимся на кровати полотенцем, встал и закурил. Лишенный опоры Слава сразу же рухнул Глебу на живот, а тот, воспользовавшись случаем, засунул в него свой член. Он слишком долго ждал своей очереди, происходящее до крайности возбудило его. Сжимая бедра любовника, он сам тихо, сквозь зубы, стонал, пытаясь подавить уж слишком громкие выкрики — не хотел, видимо, обнаруживать слишком явно получаемое им удовольствие. Но, кончая, все-таки не сдержал вскрик — голову назад откинул, и Славу к себе сильнее прижал. Но, едва только Слава почувствовал, как Глеб объятия ослабил, сразу же скатился с него на кровать и лег на живот, уткнувшись лицом в подушку, и обиженно засопел в эту подушку. Обессиленный, он хотел просто лежать так, чтобы его красное лицо с мокрыми от слез глазами, никто из них не увидел. Подушка пахла Глебом, тем Глебом, который был когда-то нежен с ним. Не так, чтобы слишком, но и не так груб, как сейчас. Он не видел, что происходит в номере, только слышал — Глеб тяжело дышал рядом, пребывая, видимо, в нирване, Депо чиркал зажигалкой, поджигая очередной блант, потом стукнул бутылкой о стакан, разливая остатки виски. — На, — он подал бокал Глебу. Славе, видимо, никто ничего здесь предлагать не собирался, кроме, разве что, шлепков и придушиваний. — Дай сигарету, — попросил Фараон хриплым шепотом. Депо пошарил, поискал, пошуршал. — Нету. Моя последняя. Хочешь? — предложил Артем после бесплодных поисков. — Не, — Глеб тяжело вздохнул. — Хочешь джойнт? — Нет. Хочу сигарету, — еще один тяжелый вздох. — Ладно, схожу, спрошу, у парней полюбому есть. Щелкнул замок, хлопнула дверь, а Глеб сразу же припал к Славе, зашептал ему на ухо. — Ну, что ты, маленький? Тебе больно было, да? Слава ничего не ответил. Только еще глубже в подушку зарылся. — Ну, солнышко, ну, посмотри на меня, — Глеб ласково погладил его по волосам, заправил за ухо растрепанные пряди, обнажив ухо, и обхватил мочку губами. — Мне не понравилось, — пробубнил Слава глухо. — Мне не нравится такое. — Я понял уже, зайка, — Глеб поцеловал его плечо, шею. Ужаснулся, увидев на ней красные полосы от ремня. — Такого никогда больше не будет, я обещаю, — сказал он искреннее. — А мне больше и не надо, — произнес Слава обиженно, глотая слезы, и снова замолчал. Тогда Глеб еще ближе к нему придвинулся, попытался его на спину перевернуть, но Слава уперся и переворачиваться ни за что не хотел. Ему не хотелось показывать своих слез — а от нежности Глеба удерживать их стало совсем сложно. — Ну, давай, солнышко, давай, я тоже тебе сделаю приятно. Ты же так старался сделать приятное нам! — продолжал уговаривать его Глеб. Слава сдался, но не совсем — перевернулся на бок, но лицо оставил скрытым под подушкой, и еще для надежности ладонью его прикрыл, чтобы Глеб не увидел застывшее на нем грустное выражение. Но Глеб не стал его больше ни к чему принуждать — хочет лежать так, пусть. Он опускался вниз медленно, осыпая поцелуями свой путь — языком и губами проводил по груди, соскам, облизал татуировку, напряженные мышцы живота, еще ниже, выступающие косточки ниже талии, потом и сами бедра. Руки его гладили все, до чего дотягивались, и вот уже, как отклик на его ласки, член у Славы начал вставать. Глеб облизал его, взял в рот, и начал неторопливо, старательно сосать. На контрасте с недавно перенесенной грубостью, это было еще приятнее. Запястья и шея саднили и горели, но горячий рот Глеба, его плавные движения, заставляли обо всем этом забыть. Вскоре Слава расслабился, перевернулся на спину и даже осмелился положить руку на голову Глеба. Не для того, чтобы направлять его, нет, его вполне устраивало что и как он делает. Просто ему нравилось во время минета касаться его волос — в этом была особенная интимность. В какой-то момент Глеб взял его за свободную руку, которая лежала на простыни, и сплел их пальцы. От этого жеста, от их в этот момент близости, у Славы дух перехватило. Он закрыл глаза, застонал тихо и сладостно. На смену обиде пришла нега и удовольствие, он позабыл о том, что творилось еще недавно на этой постели. Сейчас для него существовал только он и Глеб. Белокурая голова в низу его живота, которая мерно покачивалась, вбирая в себя его стоячий член. Слава застонал снова, уже громче, пальцами сжал его волосы. В то время, когда его тело пробивало молнией оргазма, он ничего не слышал. Поэтому и пропустил то, как Шатохин, громко хлопнув дверью, вернулся. Слава в это время кончал Глебу в рот — он не обратил бы внимание сейчас и на ядерный взрыв. Но вот громкий окрик Депо проигнорировать не удалось. Он заорал на Глеба. — Какого хуя ты ему сосешь? Мы не договаривались так! Это не то, о чем ты говорил мне! Глеб, вытирая губы, испуганно оглянулся. Депо подобрал с пола джинсы и швырнул их Славе прямо в раскрасневшееся лицо. — Уебывай отсюда нахуй, крысеныш, — приказал он ему. — Чтобы я тебя больше никогда не видел. Слава слез с кровати, натянул штаны. Не спеша, пытаясь сохранить остатки чувства собственного достоинства. — Быстрее, ебты, шевелись! — Депо уже откровенно психовал — еще немного и он реально его ударит. Слава встал — через плечо бросил быстрый взгляд на Глеба. Тот остался в той же позе — лежал на кровати, опустив голову, прикрыв стоящий член простыней, и судя по всему тоже злился. Еле сдерживал себя, чтобы тоже не начать орать. Но терпел — видимо ждал, когда Слава уйдет, чтобы начать семейные разборки. — И запомни, — сказал Артем, с ненавистью глядя на то, как Слава подбирает с пола свою майку. — Я могу сделать с тобой все, что захочу. Так что тебе лучше не переходить мне дорогу. Едва только Слава сделал шаг за порог номера, как началась ругань. Парень постоял у двери немного, послушал — мат, взаимные несвязные обвинения, оскорбительные выкрики. Вздрогнул — раздался резкий звук разбитой посуды, потом глухой удар и снова звуки стекла. Видимо, швырнули в стену и разбили бутылку. Слава забеспокоился — не за себя уже, а за Глеба. Кто знает, что этот злобный тип способен в ярости выкинуть? Он решил, что попросит кого-то из ребят вмешаться. Когда через пятнадцать минут в номер постучали, открыл дверь Глеб — но не полностью, видно было только узкую полоску. Он сообщил, что у них все в порядке, не стоит беспокоиться — да, Артем разбил бутылку, порезался, но сейчас уже всё хорошо. Слышался шум бьющей в ванне воды, какие-то то ли всхлипы, то ли стоны. В номер Глеб никого не пустил, отказавшись от любой помощи. К Славе он пришел рано утром — постучался в номер, и Слава, который всю ночь не спал — ворочался, думал — почти сразу открыл. Глеб был полностью одет, собран — в руках сумка, на глазах черные очки. Он сухо сказал, что им нужно возвращаться домой. Но, не успел Слава обрадоваться, как Глеб поправил — «им» — это значит, ты — к себе, я — к себе домой. Тур Депо продолжится без Морти, а они должны разъехаться. — Мы можем… — Слава нервно сглотнул. — Хотя бы вместе поехать в аэропорт? Мысли его метались в голове, пытаясь найти хоть какую-то зацепку — невозможно было принять тот факт, что они с Глебом сейчас расстанутся и расстанутся, видимо, навсегда. И вот так неожиданно, после всего того, что ему вчера пришлось пережить, через что пройти ради Глеба, ради того, чтобы угодить ему. — Нет, — отрезал Фараон. — Я уезжаю прямо сейчас, а тебе еще надо собраться. — Да я быстро! — Я же сказал нет! Слава отступил в глубь номера — он не собирался падать на колени, умолять, просить, и все такое, хотя мир его прямо сейчас рушился. Нужно было по крайней мере принять поражение стойко, чтобы сохранить изрядно потрепанное чувство собственного достоинства. Но не успел Слава в расстроенных чувствах и с разбитыми мечтами добраться до Харькова, как Глеб сам ему позвонил. Сообщил, что он может, если есть желание, поехать в тур с Многознаалом, и Слава с облегчением выдохнул. Он присоединился к команде Макса и удачно влился в нее. Там ему, к счастью, уже никого соблазнять и ни с кем спать не требовалось, и они с Максом и впрямь подружились. Но к себе Фараон его все ещё не спешил подпускать, а то, что случилось тогда между ним и Депо все ещё оставалось тайной.