Столикий.

Спустя минут сорок Саша приехал ко мне и теперь мы оба сидели на кухне: я — с кружкой чая, а он — кофе. Последнее купила где-то месяц назад, узнав, что парень его любит. — Итак, ты утверждаешь, что Столикий — это мой брат? — с подозрением, будто я говорю какой-то бред, посмотрел на меня Саша. — Да. Мне и раньше казались некоторые моменты странными… А сегодня ночью я убедилась окончательно. Кирилл — тот, кого вы ищите, — серьёзно проговорила я. Надеюсь, что Леонов мне поверит, ведь, если не удастся убедить его — полиция тем более не согласится со мной. С минуту парень внимательно смотрел, будто пытался понять: вру я или же нет. Видимо решив, что информация всё же правдива, он вздохнул и даже как-то расслабился. — Если честно, я тоже начал подозревать что-то неладное после собрания. Он тогда так странно улыбался, после появления Столикого…, — задумчиво произнёс Леонов и отпил немного кофе. А у меня тут же появился вопрос, который я незамедлительно задала парню: — Он появился у вас на собрании? Но как? Там же был Кирилл! — этот факт никак не хотел укладываться в моей голове. Как один человек мог находиться в двух местах одновременно? — Мы предполагаем, что у него есть сообщники. Невозможно провернуть все эти преступления в одиночку. Слишком тяжело. Да и он не Шерлок Холмс, чтобы знать и разбираться во всём на свете, — с лёгкой улыбкой, сменившей серьёзную мину, объяснил мне парень. Действительно, это был самый ожидаемый вариант. И почему я о нём не подумала? — Так, а что на счёт его появления у вас на собрании? — напомнила я Саше. — Ну, если вкратце, то… — и пошла совсем, ну вот вообще не короткая история. Парень рассказывал подробно, не упуская ни одной детали. — Ну, как-то так. — завершил рассказ Саша и только хотел отпить ещё немного кофе, как понял, что напиток закончился. Встав, Леонов, как у себя дома, начал заваривать себе новую кружку. — Нефига себе, — единственное, что я могла сказать на данный момент, всё ещё не отойдя от шока. — Зато теперь у нас есть повод, чтобы ты переехала ко мне как можно скорее, — и на меня направилась пара хитрых глаз. Вот зуб даю, он о чём-то пошлом подумал! — Кстати, почему ты меня тогда поцеловал? Как же наше обещание из детства: не влюбляться друг в друга и доказать всем, что дружба между мужчиной и женщиной возможна? — я конечно понимала, что несу сейчас откровенный бред, но… Но блин! Даже после поцелуя у меня остались сомнения! Чтоб эту женскую неуверенность! — Да, прости, но мне всё же придется его нарушить. — Серьёзно сказал парень, подходя ко мне. — Это как сумасшествие. Когда тебя нет рядом, мне плохо, когда общаешься с кем-то, я хочу запереть у себя в комнате, чтобы никому больше не дарила свою улыбку. Хочу постоянно слышать твой веселый голос. Прости, но я все же жуткий собственник. Кирилл тебя не похитит и уж тем более не убьёт. Я не позволю этому случиться. Ты выживешь и останешься со мной и только со мной. Иного варианта и быть не может. В ответ на его слова я лишь рассмеялась. Не ожидала от парня такого. Удивившись моей реакции, Саша немного обиженно спросил, надув губы: — Что такого смешного я сказал? — сейчас его лицо напоминало мне маленького мальчика, а не двадцатилетнего мужчину. — Я не буду твоей… — серьезно начала отвечать ему я, но закончить мне не дали. — Но ты же… — не успел удивлённый моим ответом Леонов закончить фразу, как уже я перебила его. — Ведь я уже твоя, — и, не дав ему больше времени на раздумья, встала со стула и прильнула своими губами к его. На этот раз поцелуй был долгим, чувственным. В него я вложила всю свою любовь к парню. И только хотела отстраниться, как Саша, до этого стоящий истуканом и никак не реагирующий, перестал тормозить и, схватив меня за затылок, впился в губы страстным поцелуем. Я, не ожидавшая такого поворота событий, смотрела на парня с удивлением, он — с хитростью, страстью, пламенем разгорающейся в его глазах. Не выдержав этого взгляда, закрыла глаза, окунаясь в океан ощущений, что дарил мне парень. Переместив руки на талию, Леонов ещё сильнее прижал к себе, хотя, казалось, ближе уже некуда. Горячий язык прошёлся по верхней губе, которую тут же прикусили, и в мои немного опухшие уста вновь впились страстным поцелуем, от которого подкашивались ноги. Положив ладошки Саша на грудь, почувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим. На душе было так легко и свободно, и создавалось ощущение, что вот ещё немного, совсем чуть-чуть, и я улечу куда-то далеко-далеко. Туда, где не будет Столикого, убийств, бед, забот, где есть только мы вдвоём. Но каждой сказке суждено закончиться, вот и эта, подарив такой волшебный миг, пропала, испарилась, оставив только приятные воспоминания и злость, разрастающуюся, увеличивающуюся, как снежный ком. А человек всё пытался дозвониться, явно намеренный сию же минуту сообщить что-то Саше. Парень явно с неохотой и раздражением оторвался от моих губ и, посадив меня, что не могла устоять на ватных ногах, обратно на стул, ответил на звонок. — Что? — судя по злой интонации в голосе и взгляду, полному гнева, человеку по ту сторону телефона явно при встрече не поздоровится, однако спустя небольшой промежуток времени лицо резко стало серьёзным, вся злость пропала. — Хорошо. Да, скоро буду. Игорь, слушай, можешь попросить кого-нибудь из наших приехать, присмотреть за Алиной, пока меня не будет? Да, я понимаю, ты архиватор, и это не входит в твои обязанности, но что тебе стоит сделать один звонок? Спасибо, с меня тогда бутылка чего-нибудь крепкого. Давай. И, сбросив трубку, Саша с тяжёлым и даже немного усталым вздохом положил телефон на стол, свободной рукой потирая в задумчивости лоб. — Что-то случилось? — взволнованно спросила я, немного приподнимаясь со стула. Однако попытку встать прервали, быстро подойдя и чуть нажимая на плечи, посадили обратно. Ладони взяли в плен тёплые руки Леонова, который для большего удобства присел на корточки. Большие пальцы заботливо поглаживали мои. — Человек, с которым я сейчас разговаривал, закончил собирать информацию по всем делам в Алексине. И хотя очень хочется остаться, но нужно сдать отчёт, да и просмотреть дела. Обещаю, что вернусь так быстро, как только смогу, — и мои руки ещё сильнее сжали, не прекращая поглаживания. — Скоро должен приехать человек, он будет охранять тебя, пока меня не будет. — А как я пойму, что это не люди Кирилла? — тут же задала вопрос я. — Сейчас он, скорее всего, заляжет на дно, но перестраховаться, конечно, всё равно не помешает. Как только узнаю, кто к тебе поедет — пришлю фотографию. Закроешь за мной? — встав и выпуская мои руки, отчего я тут же почувствовала холодок, пробежавший по ладошкам, Саша направился к выходу из квартиры. — А поцелуй на прощание? — прислонилась плечом к стене и немного надула губки. — Алин, если я тебя ещё раз поцелую, то, поверь, с кровати ни ты, ни я ближайшие часы не встанем. Слишком уж долго сдерживался. Но если тебя всё устраивает, то, конечно, не вопрос. Иди сюда, — и с усмешкой парень развел руки в стороны, будто бы приглашал прыгнуть к нему в объятия. Вот только после слов Саши мне уже как-то расхотелось целоваться. Вот совсем. А ещё мне немного стало страшно жить с ним. — Тебе вроде бы надо было отчёт сдать и дела просмотреть, — как бы невзначай напомнила Леонову, на что тот лишь буркнул и, попрощавшись, скрылся за закрывшейся дверью. А я осталась стоять одна в теперь уже пустой квартире, понимая, что спокойной жизни с этим парнем мне не видать.

***

За время ожидания я успела собрать вещи, которых было немного, и чуть-чуть прибраться. И вот только легла, чтобы почитать недавно купленный детектив, как в дверь позвонили. Отложив книгу, вновь посмотрела на фотографию мужчины, присланную Сашей. У полицейского была достаточно приятная внешность: голубые глаза, угольного цвета волосы, тело, накаченное в меру. Красивые черты лица. Яркая улыбка на губах придавала ему немного ребяческий вид. Посмотрев в глазок, я увидела того же человека, что и на фотографии. Спустя пару секунд передо мной стоял мужчина среднего роста и с небольшой коробкой в руках. Заметив мой удивлённый взгляд, переходящий то на него, то на «подарок», полицейский с неловкой улыбкой протянул свою ношу. — Это лежало перед дверью, — объяснил мужчина. — Странно. Я, вроде, ничего такого большого не заказывала… — с подозрением произнесла я, принимая, к удивлению, лёгкую коробку. Послышался стук удара об стенку. Интересно, что же внутри? — Меня, кстати, Влад Лагунов зовут, — решил всё-таки представится мужчина. — А? А меня… — и не успела я произнести своё имя, как меня прервали. — Я знаю. Всем в нашей группе известно, как тебя зовут. Многие, кстати, хотят познакомиться, — со смешком поведал мне Влад. — Понятно. — решила особо не заморачиваться полученной информацией я. — Будешь чай? — и, получив утвердительный кивок, повела Лагунова на кухню. Пока вода в чайнике кипятилась, я решила посмотреть, что же всё-таки в этом «подарочке». Сначала у меня были смутные подозрения по поводу того, что курьер, возможно, перепутал адрес. Однако, когда увидела на небольшой карточке номер своей квартиры, поняла — никакой ошибки не было. Это мне, что немного напрягло. Осторожно, с ноткой страха разрезала красную ленточку и открыла крышку. Лучше бы я этого не делала. Увидев содержимое коробки, не смогла сдержать крика и быстро закрыла её. — Что такое? — в комнату неожиданно ворвался взволнованный Влад, до этого мывший в ванной руки. — Т… там р..рука, — дрожащим голосом еле проговорила я, указывая на коробку. Ничего больше не говоря, мужчина подошёл к столу и, немного приподняв крышку, чтобы я не видела, посмотрел содержимое. В отличие от меня, на его лице не дрогнул ни мускул. Ну, он же полицейский. Для них видеть трупы — норма. Закрыв коробку и не раз чертыхнувшись, Влад достал телефон из заднего кармана брюк и начал кому-то звонить. Человек по ту сторону трубки не заставил себя долго ждать. — Серёга, приезжай. У нас тут «подарочек» от Столикого. Какой? Рука. Да, скорее всего. Ждём. Адрес узнаешь у Саши, он же рядом, да? Отлично. Давай. Сбросив вызов, Влад молча взял коробку и понёс её к выходу из квартиры. А я, придерживаясь за стол, решила сесть на корточки и попыталась успокоить сердце, бешено колотящееся в груди. Получалось с трудом. Перед глазами до сих пор виделась рука, перепачканная кровью. — Алина, тебе сообщение, — сказал вернувшийся с моим телефоном Влад. — М? А, спасибо, — кое-как вставая на немного ватных ногах, произнесла я и взяла у мужчины сотовый. И правда, на экране блокировки было уведомление о входящем сообщении. «Ну, как тебе мой подарочек? Прикольный, правда? Поверь, ты будешь часто их получать… Давай поиграем? Попробуй поймать меня, если не хочешь, чтобы близкие тебе люди пострадали!» — вот, что гласило это сообщение, присланное Кириллом. А у меня всё внутри сжалось при мысли, что этот человек может причинить боль тем, кто мне дорог. В душе поселился страх за их жизни. Однако тут же меня начали заполнять два других чувства: решимость и злость. Я не могла позволить Столикому творить все, что ему вздумается. Он не сможет причинить вред моим близким. Я поймаю его раньше и посажу за решётку, неважно, что придётся для этого сделать. Он поплатится за каждую жизнь, которую забрал. С этого момента и началась игра с Кириллом. И цена в ней — жизнь.

***

Архив. Кабинет 301. Саша. Я сидел перед Игорем, выискивающим среди больших стопок бумаг и папок ту, которая мне была нужна. Мужчине было уже за сорок, но на свои года он не выглядел. Казалось, что ему уже пятьдесят или того больше. Ну, работа в архиве была одной из причин такой внешности. Отчётливо видневшаяся щетина, которой явно было уже не два дня. Мешки под глазами из-за постоянного недосыпа, очки в чёрной оправе, иногда сползавшие на самый кончик носа. Чёрные растрёпанные волосы, которых давно уже не трогала расчёска. Мятая одежда. Да уж, работать в архиве не так то и легко, как кажется на первый взгляд. Из размышлений о трудной жизни людей, работающих здесь, меня вывел радостный крик мужчины, означавший, что тот, наконец, нашёл необходимую мне информацию. — Вот как знал, что она где-то тут была! — со счастливой улыбкой протягивая мне довольно не тоненькую папочку, сказал Игорь. — Спасибо, — поблагодарил я мужчину за проделанную работу и с неохотой, уже представляя, как буду сидеть за грудой бумаг, изучая всё это, открыл папку. — Вообще, дел не так много, как может показаться на первый взгляд. Там просто много фотографий и даже чистых листов, которые принтер, скорее всего, просто пропустил. Сколько ни говорил начальнику, а он ни в какую не хочет его заменить, так как чинить уже попросту бесполезно, — пожаловался мне Игорь и скрестил руки на груди. — Слушай, а здесь много дел, в которых фигурирует имя Кирилл? — не отрывая глаз от бумаг, с интересом спросил я. — Кирилл? — уточнил у меня мужчина. — Подожди минутку. — и тут же начал что-то печатать в своём компьютере. Спустя 5 минут, в течении которых он искал, а я внимательно читал, последовал ответ: «Пять дел. Примерные страницы 25, 48, 99, 158 и 200.» — Спасибо, ты не против, если я у тебя тут посижу, почитаю? Вдруг ещё что-то понадобится, — с неловкой улыбкой спросил я, большим пальцем правой руки указывая на диван за собой. Кабинет у моего друга был хоть и не маленький, но из-за обилия мебели большим не выглядел. Множество шкафов с различными книгами и толстыми папками располагались по периметру комнаты, как бы обрамляя её, напротив двери — большой стол из тёмного дерева и стоящие перед ним два стула для посетителей. Посередине кабинета — диван и небольшой столик. — Конечно, не вопрос, — со словами благодарности шустро подскочил со стула и с разбегу плюхнулся на мягкий диван. Сразу же захотелось откинуть папку куда подальше, устроиться поудобнее и поспать хотя бы пару часиков. Но я всё же смог пересилить себя и, несмотря на все «не хочу», приняв сидячее положение (иначе точно усну), открыл папку на двадцать пятой странице. Хорошо, что все остальные номера мне написал на небольшой бумажке заботливый Игорь, понимая, что мозг, не отдыхавший уже несколько дней и явно мало соображающий, не запомнит их с ходу. Первое дело я отмел сразу, так как преступление было совершено тридцать восемь лет назад и Кирилла тогда даже не было на этом свете. Второе не подходило по той же причине. После прочтения третьего я уже начал сомневаться в том, что именно Кирилл должен был совершить преступление: слишком маленьким был, учитывая, что в нашей семье он появился, когда ему только исполнилось четырнадцать. Помню, как, только приехав из летнего лагеря, увидел этого невысокого, щуплого, вечно смущающегося мальчишку. Сам-то я в то время был тем ещё хулиганом и постоянно доставлял родителям проблемы. Помню, ещё удивился, как у такого слабенького мальчика может быть такое крутое имя: Максим. Этот вопрос долго мучил меня, и, после того, как его чуть не побили какие-то мальчишки, я решил сделать из него сильного, умеющего дать отпор человека. Эх, славные были времена… Тут я резко подскочил с дивана, удивлённо смотря в одну точку. Стоп. Максим. Его раньше же звали Максим! Дурья ты башка, забыла о том, что в шестнадцать он решил сменить своё имя! — Мам, пап, я хочу сменить имя, — огорошил нас за ужином Максим. От такой новости я аж подавился отбивной, мама выронила вилку, так и не поднеся её ко рту, а папа, отреагировавший спокойнее всех, лишь приподнял правую бровь и внимательно посмотрел на сына. — С чего такое решение? И на какое? — удивлённо спросила мама, придя в себя. — Кирилл, — ответил только на второй вопрос брат. — Почему именно это? — спросил уже я. Как по мне, ему хорошо подходило имя, данное его биологическими родителями. — Потому что оно моё… — как-то загадочно протянул парень, смотря себе в тарелку. — Я тебя понял. Не знаю, чем тебе не угодило имя, данное твоими родителями, — на этих словах Максим почему-то поморщился, сильнее сжимая вилку, — но ты уже взрослый мальчик, и это твой выбор, так что останавливать я не стану. Только нам понадобится время, чтобы привыкнуть называть тебя Кириллом. — Спасибо, рад, что ты меня понял, папа, — и на этой прекрасной ноте мы продолжили есть дальше. Каждый был погружен в свои мысли, но мне отчего-то не давали покоя слова Максима. Позже я пытался расспросить его, но он отмахивался от меня, говоря: «Оно мне просто понравилось». Спустя время я забил на это, а вскоре и вовсе забыл о том, что Кирилл — ненастоящее имя брата. — Что такое? — из воспоминаний меня вырвал взволнованный голос Игоря, явно не первый раз задающего этот вопрос. — Слушай, а есть дела, в которых присутствует имя Максим? — повернувшись, спросил я. Несмотря на то, что идея с участием Кирилла уже похоронена, осталось только землёй засыпать и сказать несколько слов о том, какая она была хорошая, нужно попытаться. Ну не просто же так он дал в качестве подсказки именно этот город! Ответ не заставил себя долго ждать. Правда, не такого результата я ожидал. — Ни одного дела, — задумчиво произнёс мужчина, продолжая смотреть в экран. — Ты уверен, что оно вообще должно там быть? — В последнее время я уже ни в чём не уверен, — устало произнёс я и сел обратно на диван. Мозг пытался хоть что-то придумать, ухватиться хотя бы за одну ниточку, которая привела бы нас к разгадке. Однако, несмотря на все мои старания, в голову ничего не приходило. Бурную мозговую деятельность, которая явно ничего не давала, а лишь усиливала боль в висках, прервало вибрирование в кармане, означавшее, что кто-то мне звонит. Достал телефон. На экране высветилось: «Мама». — Алло? Привет, мам, ты что-то хотела? — после принятия вызова, спросил я. «Привет, сынок. А что, я не могу просто так тебе позвонить? Не отвлекаю?» — Нет. Мне как раз нужно немного отдохнуть, так что ты меня не отвлекаешь. Как вы там? «Да всё как обычно. А вы? Не знаешь, почему Кирилл на телефон не отвечает?» — в голосе послышались нотки беспокойства. — А, он недавно телефон утопил, новый ещё не купили, — соврал я, надеясь, что на этом расспросы закончатся. Не хочу сейчас об этом говорить. Лучше уж быть рядом, когда мама узнает эту ужасную новость, успокоить, поддержать. «Ну, тогда понятно. Передавай ему привет. Вы хорошо кушаете? Ничего приготовить не надо?» — живо поинтересовалась мама. Что-что, а наше питание всегда стояло у неё в приоритете. — Да, мы хорошо кушаем. Нет, ничего готовить не надо. Кстати, мам, — начал немного неуверенно я, сомнения не давали прямо с ходу задать вопрос, внезапно заинтересовавший меня. Но отступать было уже поздно, поэтому, глубоко вздохнув, спросил, — как умерли родители Кирилла? Мама молчала, я волновался, нервно потряхивая левой ногой. Спустя, наверное, минуту послышался голос: «Это очень трагичная история. Зачем тебе её знать?» — женщина был серьёзной, и становилось ясно, что увильнуть от ответа не получится. Мама будет допытываться, пока не узнает всю интересующую её информацию. В комнате неожиданно стало жарко, из-за чего капельки пота стали стекать со лба к подбородку. Мозг вёл активную трудовую деятельность, пытаясь придумать такое оправдание, в которое поверила бы мама и решила не задавать лишних вопросов. Однако, несмотря на все усилия, ничего в голову не приходило. Одна мысль сменяла другую, но все пролетали настолько быстро, что мозг не мог сконцентрироваться и обдумать её. Видимо, слишком долго думал, потому что в трубке послышался взволнованный голос и только моё имя, произнесённое с неуверенностью, будто не я с ней сейчас разговаривал. «Саша?» — Прости, задумался. Ну, пожалуйста, расскажи, — начал уже просто умолять я. «Ладно, не знаю, зачем тебе эта история, но, если спросил, значит, это важно», — и в трубке послышался усталый вздох. — «Если не вдаваться в подробности, то мама Кирилла умерла, поскользнувшись на кухне. В то время дома был сынок и его младший брат-близнец. Отец, узнав о смерти жены, спился и совершил суицид. Так эти бедные дети остались сиротами.» Я сидел в шоке. И если до этого казалось, что в комнате нечем дышать, то теперь тут было настолько холодно, что, казалось, ещё чуть-чуть и изо рта пойдёт пар. Я конечно понимал, что лишиться родителей — это тяжело, но не представлял, что всё будет настолько страшно. Теперь ясно, почему он был таким при нашем знакомстве. Стоп. У Кирилла был брат. Близнец. — Мам, а где брат Кирилла, и почему вы и его не усыновили? — задал я вопрос, ответ на который никак не хотел приходить на ум. «Дорогой, мы хотели, но было в его глазах что-то, что пугало нас. До сих пор не могу понять причины, но это действительно так», — и я будто перед собой увидел маленького, тощего мальчишку, в чьих глазах — не знаю почему именно она — плескалась жажда крови. И это желания убивать было так много, что я невольно вздрогнул и сглотнул ком, вставший в горле. — Спасибо… Кхм, мам, мне надо ещё кучу бумаг разобрать, давай я попозже ещё позвоню? — информацию срочно надо было проанализировать. И тщательно, не упуская ни одной детали, ни одной зацепки, ничего. А ещё, желательно, узнать об этом деле поподробней. Положив телефон в карман, я посмотрел на Игоря, с еле сдерживаемым любопытством глядящего на меня. Со вздохом принялся рассказывать ему все догадки, пришедшие на данный момент в голову. На просьбу найти дело, о котором говорила мама, мужчина отозвался с воодушевлением. К удивлению обоих, нужная информация нашлась быстро. — Давай с компьютера прочитаем? Уверен, распечатать ты и сам потом сможешь. Информацию всю я скину, — с этими словами мужчина стал подзывать меня к себе. А я был и не против, поэтому вскоре стоял за спиной друга, опираясь руками об стол, и внимательно читал отрывок из газеты девятилетней давности. Если из всей этой статьи оставить только суть, исключив всю ту муть, что понаписали журналисты, то складывается такая картина: Утром двадцать шестого марта в квартире в одном из бедных районов Алексина было совершено самоубийство. Почему оно попало в газеты? Потому что после него был суд. Над ребёнком. А конкретно над Кириллом, который являлся братом-близнецом Столикого. За что можно судить мальчика? В кармане штанов мужчины, являвшегося их отцом, была записка, гласившая: «Мой ребёнок монстр. Он убил Лену (скорее всего это была его жена). Однажды он и меня убьёт…» Однако, по показаниям свидетелей, в один голос утверждавших, что мужчина был сам не свой после смерти жены и, вероятно, сошёл с ума от горя, Кирилл был оправдан, а смерть стали считать суицидом, совершённым психически нездоровым человеком. Близнецов отправили в приют, но, спустя год, Кирилл пропал (это уже была другая статья, ссылка к которой высветилась в предложенных). Первое, что я понял, после прочтения — Кирилл — настоящее имя Столикого. Во второе не хотелось верить, но данная мысль не давала мне покоя, то и дело заставляя над ней задуматься, — это то, что есть небольшая вероятность, что именно Максим — его брат-близнец, был моим братом, но Кирилл убил его. В противовес этой идее выступала надежда, что в приюте допустили ошибку, и родители усыновили именно Кирилла, а Максим пропал куда-то. Хотя, если вспомнить слова мамы… Нет, никакой ошибки не было. И какой бы жестокой ни была правда, нужно её принять. — Спасибо, ты очень нам помог, — на негнущихся ногах я прошёл к выходу из кабинета, прихватив кофту. — Да не за что, обращайся, — последнее, что я услышал от всё ещё пребывающего в шоковом состоянии Игоря, прежде чем дверь закрылась. И не успел пройти и десяти метров, как меня тут же чуть не сбили с ног. — Отлично, ты мне как раз нужен, — держа меня за плечи, сказал парень среднего роста и в смешных круглых очках, от бега немного спавших. Рыжие волосы, находящиеся в творческом беспорядке, и веснушки придавали ему вид деревенского паренька. — Зачем? — удивился я. Что могло понадобиться помощнику патологоанатома? Вряд ли появились какие-то другие результаты вскрытия Кати Рапивой. — Какой у Шевырёвой адрес? — и вот тут я ещё больше удивился. Зачем ему её адрес? Что-то случилось? Алина в опасности? — Что случилось? — задал встречный вопрос я, хватая парня за плечи и немного потряхивая. — Буквально недавно позвонил Влад, — эти слова заставили ещё больше напрячься, — Столикий прислал Алине «подарочек». Если точнее, руку. Предположительно той самой девушки, которую он нам подкинул недавно. — Я еду с тобой, — тоном, не терпящим никаких возражений, произнёс я и уже было хотел пойти к машине, как меня схватили за руку, призывая остановиться. Стоило обернуться, чтобы сказать этому человеку всё, что о нём думаю, как встретился с парой осуждающих глаз. Тем, кто держал меня за руку, оказался Игорь, видимо услышавший всё, о чем мы говорили. — Тебе нельзя, — серьёзно произнёс мужчина. — Почему? — единственное, что спросил я. Почему мне нельзя поехать к моей девушке и успокоить, когда ей страшно? Почему?! — Ей нужно привыкнуть к этому, — единственное, что сказал Игорь, все так же не отпуская руки, но когда увидел мой взгляд, полный недоумения и будто бы говорящий, что я ни черта из этого не понял, объяснил, — скорее всего, Столикий ещё не раз будет дарить ей такие «подарки». И чем быстрее она привыкнет к этому, тем проще ей будет в будущем. И хоть его слова не уменьшили моё желание наплевать на всё и вся, поехать к Алине и остаться у неё, я решил послушаться более мудрого человека. — Вот и молодец, — сказал Игорь, чувствуя, что я перестал вырываться, и отпустил меня, чтобы в ту же секунду похлопать по плечу, как бы говоря: «Понимаю, как это тяжело, но ты справишься». — Ну, так и какой у Алины адрес? — напомнил о себе и заданном вопросе парень, до этого молчком стоящий немного позади Игоря. — Кстати, а что ты тут делаешь? — опять игнорируя вопрос, из-за чего Серёжа заметно начал злиться, даже ногой постукивал по полу, спросил я. Чувствую, отомстит мне он, ох, как отомстит. Этот человек из того типа людей, которые, если обидеть их чем-то, будут мстить жёстко и со вкусом. А учитывая, что он будущий потоаналогатом… Да, попал ты, Сашка. — По делам. Адрес, — уже почти шипя, ответил парень. И как только я сказал его, парня и след простыл. — Тебе тоже пора, — напоминая о том, что мне нужно написать и сдать отчёт, Игорь показал большой палец вверх и скрылся за дверью своего кабинета. А я, не удержавшись, всё же написал Алине. Чудик-Юдик: Ты как? Я слышал, что произошло. К моему удивлению ответ пришёл быстро. Ежик Соник: Уже более-менее успокоилась. А у тебя как? Удалось что-нибудь узнать? Чудик-Юдик: Да, расскажу при встрече. Ложись спать пораньше, всё будет хорошо. Ежик Соник: Хорошо. Если ты так говоришь, значит, так и будет. Спокойной ночи, надеюсь, тебе удастся сегодня поспать. Чудик-Юдик: Спокойной ночи. Я тоже на это надеюсь. Люблю тебя Ежик Соник: и я тебя От этих слов на моём лице расцвела улыбка. Как же я люблю эту несносную девушку, вечно ставящую себя под удар и старающуюся казаться сильнее, чем она есть. И что мне с ней делать…? С этими мыслями я открыл дверцу машины, до которой дошёл, пока переписывался с Алиной и сел на водительское место. Да уж, ночь обещала долгие часы составления отчёта. Надеюсь, всё это скоро закончится, и Алине больше ничего не будет угрожать.

***

— Мастер, всё готово, — произнесла женщина, стоящая позади парня. — Сколько раз я просил тебе не называть меня мастером? — с недовольством произнёс Кирилл, смотря на ночной город с крыши многоэтажки. — Но именно вы направили меня на путь истинный, сделав тем, кем я сейчас являюсь, — с улыбкой произнесла женщина, подойдя к парню ближе. — И кем же ты сейчас являешься? — спросил он, продолжая наблюдать за людьми, что вечно, независимо от времени, куда-то спешат: домой к своим близким, в одинокую квартиру, на ночное свидание с любимым человеком, а, может, у кого-то работа, из-за которой приходится не спать. — Орудием правосудия, которым пользуется мастер, чтобы очистить этот грешный мир, — если честно, то Кирилла уже начинала бесить эта идея, придуманная им, чтобы собрать группу верных ему людей. Он уже успел сто раз пожалеть о ней. — Я хочу побыть один, оставь меня, — не проронив ни слова, девушка с кивком ушла, оставив парня наедине со своими мыслями. — Ну что, игра началась. Вы уж развлеките меня…

***

На улицах города уже глубокая ночь. Небо усыпано мириадами звёзд, сияющих на фоне чёрного полотна. Полная луна горит ярким серебристым светом, даруя его всему городу. Однако большинство людей спали, видя очередной захватывающий сон, и лишь некоторые могли насладиться этой красотой. Среди таких счастливчиков оказался Влад, сидящий на кухне и охраняющий сон девушки, что мирно спала на кровати и лишь иногда немного вскрикивала из-за очередного кошмара. По кухне витал запах кофе, которого парень выпил не одну кружку. Веки предательски наливались свинцом, как бы намекая хозяину, что организм не робот и нуждается в отдыхе. И вот, когда Влад уже который раз чуть не ударился головой об стол, в кармане завибрировал телефон, оповещая о входящем сообщении. Потянулся и с зевком достал средство связи, разрываясь между двумя противоречивыми чувствами: злостью на того, кто нарушил такие прекрасные минуты дремоты, и благодарностью, что всё же не дал уснуть. «Открой дверь» — всё, что гласило это сообщение, отправленное Александром Леоновым. Поднявшись и ещё раз с зевком потянувшись, Влад прошёл в коридор и тихо, чтобы не разбудить только недавно заснувшую девушку, открыл дверь. За ней стоял такой же сонный, еле держащийся на ногах парень. — Спасибо за помощь. Можешь идти, поспать. Я буду с ней, — прошептал Саша и вошёл в квартиру. От этих слов у Лагунова сразу откуда-то взялись силы, и, быстро обувшись и накинув кофту, он поспешил покинуть их. Парень уже видел, как вернётся домой, ляжет в такую родную и любимую кровать и будет спать. Правда, скорее всего радость эта продлится ровно до тех пор, пока ему не позвонят, чтобы Влад выполнил какое-то поручение. Эх, вот она, тяжёлая судьба всех тех, кто работает в полиции: постоянный недосып и потрепанные нервы. Последнее, что услышал Леонов — это слова благодарности, произнесённые тихим, усталым, голосом. Спустя секунду Лагунова и след простыл, и квартира снова погрузилась в такую долгожданную тишину. Саша закрыл дверь и поспешил разуться. Стоило пройти в комнату, увидеть это спящее чудо, как улыбка тут же появилась на лице. Алина, свернувшись калачиком и крепко обняв подушку, что-то бормотала во сне, и это что-то смутно напоминало его имя, отчего губы растянулись ещё шире. Улыбка явно не собиралась покидать лицо парня. Девушка выглядела такой милой, красивой, такой беззащитной и хрупкой, что хотелось оградить её от всего мира, лишь бы кто-то не причинил боль. И даже идея запереть Алину дома, никуда и никогда не выпускать уже не казалась такой уж и бредовой. «Нет, так нельзя», — отдёрнул себя парень и помотал головой, как бы отгоняя эту мысль подальше: «Ей это явно не понравится. Не хочу, чтобы она меня возненавидела…» С этими мыслями Саша переоделся (у Алины давно уже лежит его домашняя одежда. Так, на всякий случай) и лёг к девушке, рукой приобнимая за талию. На душе сразу стало так легко и спокойно, что Леонов даже не заметил, как уснул.

***

Никогда не понимала тех людей, что просыпались в хорошем расположении духа. Нет, ну серьёзно, как они это делают? Я, когда просыпаюсь, могу думать лишь о том, что дико хочу спать, но никак не о чём-то хорошем. А если ещё и не выспалась (что бывает чаще всего), то это всё — беги, спасайся, Алина идёт убивать, потому в таком состоянии со мной лучше не контактировать и не приближаться ближе, чем на километр. Однако это утро было иное. Проснулась я не из-за кошмара, не под оглушительный звон будильника, орущего на всю квартиру, а в тёплых объятиях парня, которого любила всем сердцем. И меня не волновало, во сколько он вернулся, почему его рука не на талии, а чуть ниже, что, если честно, немного смущало и приносило лёгкий дискомфорт. Парень спал так крепко и так мило, а ещё так походил на ребёнка, что будить Сашу не хотелось от слова совсем. Он, скорее всего, приехал поздно ночью и очень сильно устал, так пускай отдыхает и набирается сил, которые, несомненно, ему пригодятся. От любования лицом парня меня отвлекло жалобное урчание желудка, намекающего, что кефира, выпитого перед сном, было недостаточно и он требует нормальной, питательной еды. Со вздохом начала пытаться вылезть из кольца рук. Ключевое слово «пытаться», потому что даже во сне он будто мёртвой хваткой вцепился и не хотел отпускать. Ну и как теперь вылезти?! И нет бы сдаться и остаться нежиться в таких приятных и тёплых объятиях, но желудок всё громче и настойчивее урчал, требуя еды. Пришлось продолжать свои попытки. Спустя какое-то время, после, наверное, десятого раза, я всё же смогла выбраться из объятий Саши. Выдохнув с облегчением, наблюдая за всё так же спокойно спящим парнем, встала с кровати и пошла готовить завтрак. Поставила греться чайник, достала из холодильника яйца, помидоры и колбасу для яичницы. Начала готовить, включив на предварительно взятом из комнаты телефоне музыку. Чтобы не разбудить спящего в соседней комнате парня, слушала в наушниках. И вот, яичница готова, чай в большой зелёной кружке стоит в сторонке и заваривается, а я выключила конфорку и уже тянусь взять тарелку, как меня неожиданно обнимают со спины и что-то спрашивают. — Что? Повтори, пожалуйста, из-за наушников не услышала, — остановила музыку и попросила я. — Говорю, что испугался, когда проснулся и не увидел тебя у себя под бочком. Почему не разбудила? — обиженно пробурчали мне на ухо, сильнее сжимая в и так крепких объятиях. — Хотела дать тебе отдохнуть и в кои-то веке выспаться. А-то смотреть на твои мешки под глазами больно, — всё же достав то, за чем тянулась, только теперь на одну тарелку больше, положила их у плиты, развернулась к сонному парню. — Доброе утро, — и не забыла чмокнуть его в щёку. В ответ парень лишь промычал что-то неразборчивое и почти что лёг на меня, сильнее сжимая руки на талии. Весил Саша немало, о чём поспешила сообщить этой наглой тушке. Опять с каким-то мычанием, только на этот раз недовольным, Леонов всё же перестал убивать своими недообъятиями и сказал хриплым голосом ответное: «Доброе утро». За ним последовала череда поцелуев: сначала в макушку, потом в лоб, следом его губы настигли оба глаза, а за ними и две щеки, которые поцеловали с каким-то особым удовольствием, ну и финальной точкой этого маршрута были мои уста, которым уделили больше всего внимания. Это было всего лишь лёгкое, мимолётное прикосновение, но и его хватило, чтобы разжечь огонь в моей груди, заставить хотеть большего, прильнуть к накаченному телу сильнее, ближе, кожей чувствуя его учащённое сердцебиение. И он понял меня без слов. Прильнул к губам, вырвав стон наслаждения из лёгких. Я дарила Саше любовь, нежность и поддержку, а он отвечал мне тем же, без слов обещая защитить, никогда не отпускать и дарить тепло. — Я люблю тебя, — оторвавшись от чужих губ, прошептала я и уткнулась парню в грудь. — А я тебя больше, — и на этих словах, произнесённых (вот я почти на сто процентов уверена) со смешком, Леонов поцеловал меня в макушку, а после принялся поглаживать её. Но долго кайфовать ему я не дала, поэтому, вскинув голову так, чтобы смотреть Саше в глаза, произнесла упрямо: — А я тебя ещё больше! — и вновь уткнулась лицом в грудь, возвращая руку Леонова обратно на свою макушку. А что? Пускай гладит. И ему хорошо, и мне приятно. — И насколько же сильно ты меня любишь? — тут же спросили у меня. — Моя любовь равна сопротивлению вакуума, — широко улыбаясь, ответила я и тут же чмокнула явно непонимающего парня в щёчку. — Алин, а если русским языком? — видимо, ответ не очень устроил стоящую передо мной личность, так как мою голову приподняли и заставили смотреть прямо в глаза. — Сопротивление вакуума бесконечно. Вот насколько я тебя люблю, — не удержалась и снова чмокнула этого тормоза в щёчку. А Саша стоял, переваривал информацию, тупил. Ну, за это я его не виню. Мозг после стольких дней активной работы и небольшого количества сна соображать явно не хотел. — Пошли кушать, — вывести Леонова из своих мыслей оказалось сложнее, чем представлялось. Парень услышал меня лишь с раза десятого, а отпустил вообще с пятнадцатого. В итоге, когда мы сели кушать, яичница остыла, а чай был еле тёплым, поэтому пришлось повторно греть воду и заваривать пакетики с приятно пахнущими травами. Отпивала я горячий напиток из своей любимой большой кружечки, сидя у Александра на коленочках в тишине. Парень думал, а мне оставалось лишь сидеть и ждать, к какому же выводу его приведёт сонный мозг. И только я, уставшая от это игры в молчанку, собиралась прервать тишину, как до Леонова, словно посылка до адресата, отправленная по почте России, то есть с опозданием, наконец, дошло. Парень поставил кружку, явно меньше хозяйской, на стол и, обвив руками мою талию, наконец произнёс: — И всё же я люблю тебя больше, — решил всё-таки нарушить уже начинающую напрягать тишину. В ответ на эти слова я лишь пожала с улыбкой плечами, мол, как знаешь, и, быстро поцеловав только-только отпившего кофе парня, спрыгнула с колен. Милости милостями, но вещи сами себя не перевезут в чужую квартиру и не распакуют. А жаль. Иногда так хотелось, как во всяких фэнтези-фильмах, взмахнуть рукой (ну или же волшебной палочкой, как в Гарри Поттере) и спустя пару секунд вещи телепортированы куда надо, квартира убрана, еда приготовлена и тому подобное. Но, увы, это реальность, без магии и драконов, в которой всё приходится делать самой. Из самобичевания меня вывели руки Саши, которые окольцевали талию и притянули поближе. — Не пущу никуда, — как маленький ребёнок, сказал он, уткнувшись лицом мне в грудь. — Нам надо перевезти вещи к тебе, — с улыбкой погладила его по голове, на что Саша лишь сильнее прижался, будто прося ещё. А я была и не против, наоборот, мне самой очень нравилось зарываться пальцами в эти шелковистые волосы, массировать кожу головы, перебирать пряди. Всю идиллию прервал телефонный звонок. По мелодии сразу поняла, что это не мой: его я поставила на вибрацию, боясь неожиданным звонком разбудить Леонова. Кстати о парне. Он явно не собирался меня отпускать, напрочь игнорируя неожиданно захотевшего с ним поговорить человека. После третьего звонка моё терпение не выдержало, и, скинув руки Саши со своей талии, в совсем недобром расположении духа подошла к телефону. — Если это не что-то срочное, то сломанным носом вы не отделаетесь, — грозным тоном произнесла я, ожидая ответа от некого Анатолия Николаевича, чьё имя высветилось на дисплее. — Ну, во-первых, здравствуйте. Во-вторых, передайте, пожалуйста, Александру, что сегодня в семь состоится собрание, и он должен передать это остальным. Я вам помешал? И с кем имею честь говорить? — командный тон сменился насмешкой. — Шевырёва Алина, и, если честно, то да, помешали. Надеюсь, это всё? — и именно поэтому он звонил всё это время? Не мог Анатолий Николаевич после первого пропущенного понять, что парень занят и попросить кого-то другого? — Кто там такой бессмертный? — послышалось за спиной, и меня вновь обняли, укладывая голову на плечо, которое предварительно поцеловали в открытый участок кожи. — Неужели сам Александр Леонов решил подойти к телефону? О цели моего звонка спросите у своей девушки, которую я, кстати, тоже жду, — и на этих словах мужчина сбросил звонок. — Кто это был? — положив телефон обратно на стол, развернулась лицом к подозрительно молчаливому Саше и обняла в ответ. — Моя смерть, — как-то размыто ответил парень, сильнее сжимая кольцо рук на моей талии. — А если поподробнее? — откинула голову и внимательно посмотрела в такие красивые, болотного цвета глаза. Любопытство буквально вопило о том, что хочет узнать, кто звонил, и почему этот Анатолий Николаевич — Сашина смерть. — А это, моя дорогая, был старший следователь. Прощай моя спокойная жизнь, — со вздохом произнёс парень, откидывая голову назад. А я стояла и ничего не понимала. Почему? За что? Будто прочитав мои мысли, Саша опустил голову и, поцеловав меня в лоб, пояснил: — Анатолий Николаевич не любит, когда на его звонки не отвечают с первого раза. А я не то, что с первого, даже с третьего не ответил. И продолжал бы дальше игнорировать, если бы не ты. Спасибо, — после благодарности последовал ещё один чмок в лоб, а парень продолжил: — если бы я так ему и не ответил, думаю, было бы что-то похуже написания отчётов и бесконечных придирок к ним. — Это как-то неправильно, — тут же возмутилась я. — Почему нельзя было позвонить кому-нибудь другому, когда ты в первый раз не взял трубку? — Ну, если старший следователь нашёл себе жертву, то не отстанет. Такой уж он человек. Ладно, не будем о грустном. По какому поводу звонил? — решил перевести тему Леонов. — А, точно. У вас сегодня вечером собрание в семь. Просил предупредить остальных. — То есть до этого времени мы должны успеть перевести твои вещи и распаковать их, — задумчиво сказал парень, скорее всего в уме прикидывая, сколько времени всё это дело займёт. — Я уже всё собрала. Там немного, не волнуйся, — успокоила я Сашу, погладив того по голове. — Тогда пойдём? — Ага, — и с большой неохотой отпустила парня.

***

— Я только что поняла, что впервые буду у тебя в гостях, — сказала Алина, осматривая мою квартиру. И, наблюдая за ней, я понял, чего так долго не хватало: девушки, что грела бы сердце своим любящим взглядом, дарила тепло и заботу. Как только Алина зашла, в квартире сразу стало так уютно и тело, что создавалось ощущение, будто вернулся домой. — Это точно. Ты пока осваивайся, чувствуй себя, как дома. Хотя, скоро это и правда скоро будет так, — поцеловав всё ещё осматривающуюся девушку в щеку, произнёс я с улыбкой и направился к выходу из квартиры. — Я почту проверить, — поспешил тут же ответить, заметив удивлённый взгляд на себе. Стоило только двери за мной закрыться, как улыбка с лица пропала, уступая место хмурости, настороженности и какому-то страху, мурашками бегущему по спине и рукам. Не желая оставлять Алину одну надолго, быстро спустился по лестнице вниз (кто-то успел увести у меня лифт, а ждать не было времени), по пути всматриваясь во все тёмные углы. В итоге, пока добежал до почтовых ящиков, так ни на кого не наткнулся, что очень радовало. Может, Кирилл действительно решил пока залечь на дно и не высовываться лишний раз? Хотя, с другой стороны, это и настораживало. Брат явно к чему-то готовился. Но вот к чему? При мысли о том, что мой, хоть и не кровный, но брат, совершал все те зверские убийства, в груди начинало нещадно ныть. В голове никак не могла уложиться эта ужасная правда: «Кирилл — убийца», а в душе теплилась надежда, что всё происходящее — неправда, сон. Вот сейчас брат привычно разбудит звонком, ибо сегодня моя очередь провожать Алину до университета, а сама девушка встретит с пожеланием доброго утра и поцелуем. Но вместе с тем головой я понимал: всё это — реальность, и какой бы тяжёлой она не была, надо смириться. Кирилл мог быть психически не здоров после того случая в детстве. Да, скорее всего так и есть. И если его отвести к психиатру, он должен помочь. И поможет, уверен в этом. С этими мыслями я открыл почтовый ящик. Там лежало только одно письмо. И даже не открыв его, понимал, от кого оно. «Поймай меня, если сможешь, братец:3» Бумажка была благополучно скомкана, как и конверт, и полетела в коробку с рекламой. Игра началась.