придурок...

Чуя думает весь день в школе и все-таки решается позвать Дазая в гости, чтобы показать крышу. И, возможно, даже сыграть на укулеле. Последний урок почти кончился. Учитель стоит у доски и говорит про домашнее задание. — Давай потом ко мне? — тихо спрашивает Чуя. — Хорошо, — легко соглашается Дазай. У мамы сегодня полный рабочий день, чему Чуя очень благодарен. Дома никого нет, и вряд ли кто-то придет раньше, чем в полвосьмого вечера. Дазай с Чуей заходят в комнату. Накахара немного мнется, но все же начинает говорить: —На самом деле, я хотел тебе кое-что показать. Дазай смотрит на Чую с удивлением и предвкушением, но молчит, позволяя Чуе договорить. — Блин… это, наверное, так тупо прозвучит. Но, знаешь, я довольно часто забираюсь на крышу… Дазай начинает смеяться. — Дазай, не ржи! — кричит Чуя, и Дазай отчаянно пытается прекратить. — Не хочешь — не надо. Вот сиди себе и ржи. Ничего больше не скажу. Чуя раздражённо отворачивается. — Ну, прости-прости, — идёт на мировую Дазай. — Обещай не ржать. А вообще ещё лучше заткнись и слушай, не перебивая, — все ещё злится Чуя, но тон слегка смягчается. — Я… ну да, забираюсь на крышу, и что тут такого? Там знаешь, какой вид красивый? Не знаешь, а я знаю! Закаты там просто загляденье. Ну, я хотел тебе показать крышу… Дазай улыбается и подходит к Чуе. — Не знал, что ты в душе романтик. — Кто тут ещё романтик, идиот?! — раздражённо бросает Чуя и хочет крикнуть гневное «завались, пока не врезал», но вовремя останавливается. Всё-таки, это довольно грубые слова. Чуя не хочет оскорбить Дазая. Ещё одна сложность отношений с людьми. Тебе нужно тщательнее подбирать слова. Раньше Чуи было абсолютно наплевать, что и кому он говорил, кто на него обижался, и кого его слова задевали. Но теперь ему и вправду нужно думать, прежде чем говорить. Сильно резкие слова, которые раньше Чуя произносил легко и без сомнений, сейчас подвергались тщательной проверке на «уровень грубости» в его голове. — Я тот ещё романтик, — уверяет Дазай. — Ладно, пошли на твою крышу. — Подожди, мне нужно кое-что взять. Чуя идёт к шкафу и достает коробку из-под укулеле. Дазай, подняв бровь, интересуется: — Что это и нахрен тебе это на крыше? — Придем, — увидишь, — отвечает Чуя, не собираясь ничего объяснять. Дазай хмыкает. Чуя открывает окно и под обеспокоенным взглядом Дазая залезает на крышу. Осаму подбегает к окну: — Все нормально? — Да, — доносится сверху. — Давай сюда коробку. Чуя принимает укулеле, кладет ее на крышу и помогает забраться сюда Дазаю. — Ты что, реально сюда постоянно залезаешь? Опасно ведь. Да и сложно. — Нормально, я уже привык. И, вообще-то, я ходил на акробатику. Недолго, правда, но все же… — Ха-ха, я не могу представить тебя на акробатике. — Да пошел ты. — Ну, кто это у нас такой обидчивый? — беззлобно смеётся Дазай. Чуя раздражённо вздыхает. Ну разве можно на Дазая злиться? — Поклянись второй раз не ржать! — требует Чуя. — Ладно-ладно, — Дазай поднимает руки, мол, сдаюсь. Чуя подходит к коробке, открывает ее и достает укулеле. Дазай удивлённо смотрит на эти действия. Он и подумать не мог, что Чуя умеет играть. — Ну… я, как бы, ещё хотел сыграть тебе, — Чуя отводит глаза и заправляет волосы за ухо. — Ты ещё и играешь, — восхищается Дазай. — Кхм, да. Дазай с Чуей садятся на крышу. Чуя проверяет строй инструмента и начинает играть. Сначала вступление. Затем Чуя начинает петь. Голос тихий, смущённый. I wanna take you somewhere so you know I care, But it's so cold and I don't know where I brought your daffodils, on a pretty string, But they won't flower like they did last spring. And I wanna kiss you, make you feel alright, But I'm just so tired to share my nights. Поет он. С каждой строчкой голос становится громче. Чуе все ещё неловко. Он очень смущен и вообще жалеет, что затеял все это. Но сдаваться уже поздно. Раз начал, надо закончить. Чуя затихает. Он закончил играть, и ему страшно смотреть на Дазая. Прежде, чем Чуя успевает что-то сообразить, он получает быстрый поцелуй в щеку. Пусть это всего лишь поцелуй в щеку… нет, даже не поцелуй, а простой чмок, Чуя все равно краснеет и смущается ещё больше. Он поворачивается к Дазаю. Осаму восхищённо смотрит на Чую и улыбается. Ветер развивает его и без того непослушные волосы. Чуя поднимает руку и кладет ее на голову Дазаю. Это стало своего рода привычкой. Затем Чуя откладывает укулеле в сторону и ложится на колени к Дазаю. Просто так. Без всякой причины. Потому что захотел. Дазай заправляет прядь Чуи за ухо. Это тоже можно назвать привычкой. — Ты очень красиво играешь, — Дазай говорит тихо, словно боясь нарушить атмосферу спокойствия и умиротворения. — И поешь. А ещё я рад, что ты решил показать это место мне. И сыграть здесь для меня. Чуя закрывает глаза. — Кто сказал, что для тебя? Дазай смеётся. И снова они сидят в тишине. Снова им достаточно присутствия друг друга, чтобы не чувствовать себя одинокими. Хотя тишина только относительно этих двоих. Если прислушаться, то можно услышать кучу разных звуков. Из квартир доносятся голоса. Где-то вдалеке играет музыка. Шелестит листва на деревьях, и щебечут птицы. Раздается шум машин и звуки стройки неподалеку. Город живёт своей жизнью. Каждый человек здесь живёт своей жизнью. И это очень сложно понять. Наверное, почти невозможно. Сколько бы Чуя не думал, он никак не мог просто принять, что каждый человек — отдельная личность. Что у них тоже есть своя личная жизнь. Что они не «второстепенные персонажи» в его жизни. Что каждый из них думает, действует на свое усмотрение. Даже прохожий, на которого, Чуя даже не посмотрел, имеет свою жизнь. Сейчас он придет домой, поцелует свою жену и детей и сядет ужинать. А может он живёт один. Может, у него есть парень. Может… Да какая разница? Он может все, что угодно. Думать об этом не имеет никакого смысла. Но Чуя все равно думает. И Дазай. Дазай тоже «главный персонаж» своей жизни. Голова Чуи взрывается. Все эти мысли, рассуждения ни к чему не приводят, зато сильно нагружают мозг. — Отсюда твой дом видно, — Чуя говорит первое, что пришло в голову, лишь бы не утонуть в своих собственных мыслях. — Правда? — Угу. Вон там, — Чуя указывает в противоположную сторону и встаёт. Дазай тоже поворачивается. — И правда, — улыбается Дазай, увидев две знакомые башни. Дазай с Чуей ещё долго болтают ни о чем, а затем Дазаю пора уходить. Они прощаются, и Чуя провожает своего парня до остановки.

***

Чуя сидит за столом и ужинает. Мама с папой уже пришли. Они разговаривают об обычных бытовых вещах. Вдруг мама хитро прищуривается и спрашивает у Чуи: — Кстати, почему Дазай сегодня так рано ушел? Мы его не застали, — вздыхает мать. — А я так хотела ещё посмотреть на твоего парня. — Женщина специально делает акцент на этом словосочетании. Под испепеляющим взглядом Чуи и удивлённым выражением лица отца она перестает улыбаться. — Парня?! — спрашивает, — скорее вскрикивает, — отец. — Я… я думала, ты знаешь… Чуя, послушай… Дорогой, не сердись. Ты же понимаешь… — Понимаю?! Что я понимаю? Я ничего не понимаю. Мой сын — парень! Как у него может быть парень?! Это просто невозможно! Чуя, быстро объясни мне все. — Пап, я… встречаюсь с парнем. С Дазаем, — Чуя знал, знал, что с отцом все будет не так просто, как с мамой. — Да, папа, мне нравятся парни. Дальше все было, как в тумане. Отец что-то кричал. Что? Чуя не помнит. Лишь обрывки фраз доносились до него. — Ну и живи со своими консервативными взглядами! Видеть тебя не хочу! — с этого момента Чуя помнит все ярко. Он орет эти слова и уходит в комнату, хлопая дверью, и закрывает ее на ключ. Он слышит, как ругаются мама с папой. Первый раз. В его воспоминаниях они — всегда сплочённая семья. Строгий, но спокойный отец и добрая мать, которая легко выходила из себя. Но они никогда не ругались сильно. Конечно, кричали друг на друга, но это скорее был громкий монолог матери, которая успокаивалась так же быстро, как и заводилась. Сейчас орут оба. Чуя, не в силах слушать это, надевает наушники и включает музыку на всю громкость, чтобы заглушить голоса родителей. Погружаясь в музыку, он ненадолго забывает о проблемах. В голове лишь строчки песен о любви и никаких семейных ссор. Взгляд падает на канцелярский нож. Нет, он обещал себе. Да какая, к черту, разница? Чуя берет лезвие и подносит к плечу. В голове вспыхивает образ Дазай на крыше. Такой красивый. Чуя кидает ножик на пол и открывает окно. Он забирается в свое убежище. Голоса родителей здесь почти не слышно, и Чуя снимает наушники. Он смотрит на башни. В одной из них сидит Дазай. Интересно, что он там делает? Чуя звонит Дазаю. Впервые. — Алло? — голос Дазая слегка заглушен шумом ветра. — Привет, Дазай, — тихо говорит Чуя. Ему неловко говорить по телефону. Да и непонятно, о чем. — А ты сейчас где? — У себя во дворе. Гуляю. — Я через пятнадцать минут буду, — говорит Чуя и сбрасывает трубку, не давая Дазаю ответить, и выключает телефон. Чуя быстро возвращается в комнату, открывает дверь и выходит оттуда. Он тихо проходит мимо спорящих родителей на кухне, обувается и выбегает из квартиры.

***

— Ну а что ты хотела?! Чтобы я принял это с распростёртыми объятиями? — кричал обычно сдержанный отец. — Да! А почему бы и нет?! Между прочим… Крик матери прерывает громкий стук входной двери. Мать выходит в коридор и видит, что кроссовок Чуи нет на месте. Она смотрит по сторонам, но обуви нигде не было. Тогда женщина подбегает к окну. Чуя в это время как раз выбегает из подъезда. — Посмотри, что ты наделал! — из глаз матери льются слезы, и она садится на диван, закрывая лицо руками. — Он сбежал! И что мне теперь делать? Отец немного успокаивается при виде рыданий своей жены. — Ты же знаешь его… погуляет и вернётся, — отец приобнимает жену за плечи. — А если нет?! — Надо, в первую очередь, позвонить ему, — отец достает из кармана телефон. — Ну уж нет! Точно не ты. Думаешь, он возьмёт трубку?! С этими словами мать взяла свой телефон и дрожащими руками набрала номер Чуи. Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. — Отключил телефон… — Успокойся, я не думаю, что он надолго, — снова говорит отец. Лицо матери вдруг немного посветлела. — А если… он к Дазаю пошел? Отец вздыхает. — Тогда прекрасно. Хотя, конечно, я все ещё против... неважно. У тебя есть его номер? Мать качает головой. Отец снова садится рядом с ней. Делать нечего. Остаётся только ждать.