Смерть - единственный конец для злодейки

Я стремительно взлетела по лестнице и скрылась в своей комнате. Торопливо захлопнула за собой дверь и, не долго раздумывая, запрыгнула в постель. «Фух…» Моё оцепеневшее от напряжения тело тотчас размякло, стоило только соприкоснуться с мягкими шелковистыми простынями. Несмотря на то, что только миновало утро, и время близилось к обеду, я была ужасно вымотана, будто день подходил к концу. Я сделала несколько глубоких вдохов в попытках унять своё трепещущее сердце в груди, что встревожилось от встречи с Дереком. Затем внезапно разразилась смехом. «Ха. Я до сих пор жива». Часы, проведённые за переигрыванием эпизодов игры после каждого провала, определённо, нельзя было назвать бесполезными. Даже оказавшись в столь стрессовой ситуации, мой затуманенный рассудок не забыл назвать Дерека «Молодым Господином». Когда напряжение окончательно меня отпустило, в голове замелькали картинки, наполненные подробностями сцен игры. С начала сюжета Дерек был самым неуравновешенным в своём отношении к девушке персонажем среди других мужчин. Как только мне счастливилось немного повысить его расположение тщательно отобранным вариантом, как следующее действие зачастую скидывало весь предыдущий прогресс. И я не понимала, почему так происходило. «Я же сейчас не сделала ничего плохого, так какого чёрта ты так реагируешь?» После множества смертельных исходов причина такого отношения к злодейке была мной вычислена. Дерек ненавидел Пенелопу до такой степени, что для неё было фатальной ошибкой называть его «братом». Таким образом, всякий раз, выбирая варианты, в которых присутствовало слово «брат», я, сама того не осознавая, снижала с трудом накопленную благосклонность. «Какой привередливый. Он даже хуже, чем старший сын моего отца». Поморщившись, я упрекнула Дерека за его отвратительный характер. В любом случае, мне удалось сохранить собственную жизнь только благодаря воспоминаниям о персонаже, полученным в реальной жизни. «И в будущем никогда не буду называть Дерека своим братом». Я несколько раз мысленно повторила это правило, чтобы оно навсегда запечатлелось в моей памяти. Конечно, я планировала избегать встреч с ним, на сколько это было возможным, однако было необходимо подготовиться к течению сюжета, о котором у меня уже не было информации. Пока я лежала и думала об этом, мои отяжелевшие веки начали закрываться. «Мне нужно что-нибудь съесть». Еда должна была наделить силой и энергией моё тело. Уже наступило время обеда. Насыщенное утро выдалось настолько шокирующим, что в тот момент я даже не могла испытывать чувство голода. «Ох, я не знаю». Я просто закрыла глаза, обеспокоенная всем происходящим. Тогда сон для меня был более важен, чем еда. Может, потому что я хотела сбежать от реальности. Вскоре после того, как мои веки сомкнулись, я провалилась в глубокий сон.

***

«Почему это в твоей комнате?» Голос, что был холоднее морозного зимнего ветра, нарушил звенящую тишину. Затем откуда-то со стороны раздался оглушающий крик. «Отвечай, крыса! Ты его украла!» «Рейнольд». Предупреждающе одёрнул сына, выкрикивающего отвратительные ругательства, герцог. Захлопнув рот после замечания, Рейнольд начал топтаться на месте, не справляясь с собственным гневом. «Что такое?» Я равнодушно окинула взглядом окружающих. Потом опустила глаза вниз и посмотрела на свои маленькие ручки. Ко мне пришло смутное чувство осмысления происходящего. Это был всего лишь сон Пенелопы. «Ответь, Пенелопа. Для чего тебе понадобилось ожерелье принцессы? Я отлично помню, как говорил тебе, что в её комнату нельзя входить». «Отец. Эта сучка украла его, не о чем с ней больше говорить!» Рейнольд не поскупился на жёсткое оскорбление, не заботясь о том, что герцог его слышит. Пенелопа раздражённо посмотрела на мальчишку и воскликнула: «Я ничего не крала! Я бы не стала этого делать!» «Не смеши меня! Почему тогда подарок отца на день рождения Ивонны лежал в ящике в твоей комнате?» Снова закричал Рейнольд в ответ на отрицание вины Пенелопой, тряся ожерельем у неё перед лицом. Девочка впервые видела это ювелирное изделие. Неудивительно, что Пенелопа тут же начала кричать в ответ, доказывая свою невиновность. «Я не знаю! Я даже не заходила в ту комнату!» «Я видел». Неожиданно кто-то вышел вперёд сквозь толпу собравшихся на крики людей. Герцог повернулся к человеку, что отважился вмешаться в острое противостояние Рейнольда и Пенелопы. «Дворецкий». «Я видел, как леди Пенелопа спускалась и поднималась на третий этаж в течение последних нескольких недель. Я точно не знаю, посещала ли леди запретную комнату, но проверка выявила, что у неё имелась такая возможность». Все взоры, включая герцога, вновь обратились к Пенелопе. Десятки глаз тяжелейшим грузом обрушились на одинокую юную леди. Даже Пенелопа, не избалованная почтительным отношением к себе в этом доме, не могла равнодушно игнорировать эти пронзительные взгляды, переполненные презрением. «… Я, это была не я». Она медленно попятилась назад. Это была чистейшая правда, что девочка часто поднималась на третий этаж. Потому что именно третий этаж большинство людей особняка крайне редко посещали, а также с него имелся прямой выход на чердак. Однако она убегала из своей комнаты в ту часть дома, чтобы не оставаться наедине с горничной, которая постоянно издевалась над ней, а не для того, чтобы что-то украсть. Тем более она не стала бы красть вещи настоящей принцессы. «Всё совсем не так, отец! Я не заходила в ту комнату!» Пенелопа отчаянно посмотрела на герцога, взывая к нему. В ней бушевали вера и привязанность к человеку, кто непосредственно взял опеку и принял её в свою семью. Но герцог холодно отвернулся от неё. «Дворецкий. Запри все комнаты на третьем этаже. В первую очередь заколотите дверь в комнату Ивонны». «Да, герцог». «И пригласи завтра ювелира». «Ах, отец…» Прошло не так много времени с того дня, когда Пенелопа впервые переступила порог особняка, как в доме начали регулярно происходить стычки и скандалы, в которых виновницей всегда выставляли новоиспечённую принцессу, несмотря на то, кто в действительности их начинал. Тогда побледневшая Пенелопа не сводила глаз с герцога. Однако он покинул комнату девочки, так и не сказав ей ни слова. «Тебе нужно было убраться из нашего дома ещё тогда, когда мы по-хорошему тебя предупреждали, идиотка» Подло усмехаясь, прошептал Рейнольд, убедившись, что отец скрылся из поля зрения. Затем, грубо отпихнув застывшую Пенелопу, последовал за герцогом. «Мерзавка». Холодно произнёс Дерек брошенному всеми, словно какой-то мусор, ребёнку, осевшему в молчаливых рыданиях на пол близь своей кровати. Это было похоже на плевок. Сцена поменялась. Позже Пенелопа начала скупать в огромных количествах драгоценности и изделия из золота у торговцев, которые посещали особняк герцога. Она спускала на различные предметы роскоши огромные суммы денег, тогда слуги герцогского дома, Дерек и Рейнольд только укрепились в собственном мнении о девушке и называли её не иначе как «сучка, которая не знает собственного места». И с того самого дня она больше никогда не называла герцога «отцом». … Тук, тук. Тихий стук пробудил моё сознание, погрузившееся в глубокое забвение. Не до конца очнувшись ото сна, я медленно открыла глаза. Тук, тук, тук. Когда ответа не последовало, раздался новый стук. Эти частые удары о дверь на таком коротком интервале времени, будто произошло что-то очень срочное, начали немного раздражать. Приподнимаясь на локтях, я села в постели и отозвалась на шум. «Кто…» Однако дверь со скрипом отварилась ещё до того, как посетитель представился и получил разрешение войти. «Леди. Это я». Через открытую дверь внутрь комнаты ворвался яркий свет. Солнце опустилось уже достаточно низко, отчего покои пребывали в темноте. Внезапный свет ослепил мои заспанные глаза. Сильно сощурившись, я присмотрелась к человеку, который так бесцеремонно отворил дверь. «Дворецкий…?» Существовало не так много причин, способных побудить дворецкого на скорые поиски Пенелопы. Моё сердце ухнуло куда-то вниз. Скорее всего это были последствия сна, который мне привиделся буквально мгновение назад. «К чему такая спешка?» Эти герцогские ублюдки опять подставили меня в чём-то? Что я опять могла сделать не так? Мой вопрошающий голос ужасно дрожал. Но дворецкий не заставил меня долго ждать и пояснил своё непочтительное поведение. «Вам следовало бы выбрать новую персональную горничную до вечера…» Ошеломлённая словами, сорвавшимися с губ пожилого мужчины, в тот момент я не могла поверить своим ушам. «Подожди». Выставив перед собой руку в останавливающем жесте, я перебила дворецкого и вновь на мгновение замолчала. Дворецкий также сохранял тишину. Однако на его лбу обозначились глубокие морщины, отражающие недовольство мужчины тем, как грубо я прервала его на полуслове. «И это всё?» Как не странно, но первая моя мысль о сложившейся ситуации позабавила меня. Но очень быстро гнев вытеснил всё веселье и заполнил его место. «Причина, по которой слуга ворвался в спальню спящей хозяйки без разрешения, заключалась в необходимости выбрать новую личную горничную…?» Мотивы визита дворецкого были настолько абсурдны. «… Дворецкий». Я позвала мужчину приглушённым голосом. «Да, юная леди?» «Как твоё имя?» «… Что?» Глупо вытаращив глаза, переспросил дворецкий, решив, что неправильно расслышал мой неожиданный вопрос. Я великодушно повторила: «Как тебя зовут?» «… Пеннел, леди». «Тогда как, по-твоему, зовут меня?» «Леди. Я не понимаю, почему вы вдруг задаёте такие вопросы». Такая резкая смена направления разговора не пришлась мужчине по нраву, отчего морщины на его лбу стали еще глубже. «Ответь на мой вопрос. Как меня зовут?» «… Пенелопа Эккарт». Голос дворецкого дрожал, когда он неохотно отвечал на мой подкреплённый требовательным тоном вопрос. «Да. Пенелопа Эккарт, аристократка». Я утвердительно кивнула, повторив за ним своё имя. И продолжила говорить, развивая свою мысль. «Между прочим, я никогда не слышала о подобных правилах в знатном обществе, которые позволяли бы прислуге без разрешения входить в комнату аристократа. Ты когда-нибудь слышал об исключениях для дворецких?» Какой же Пенелопа была глупышкой. В отличие от злодейки, которая в случае проявления неуважения к ней начинала кричать и чинить беспорядки, чем только приближала свой трагический конец, я предпочла воспользоваться положением и укрепить свою позицию, в течение этих десяти минут ставя прислугу на положенное место. Чтобы работники герцогского дома больше никогда не смели с такой лёгкостью смотреть на меня свысока. На дворянку, официально принятую в семью герцога. Которая также являлась принцессой. Какое же прекрасное послевкусие остаётся от этого противостояния. Гораздо проще пытаться улучшить своё положение, принадлежа подобной роли, чем бороться с неуважением, что проявляется к незаконнорожденному ребёнку из богатой семьи, не внесённому в семейный реестр. «К тому же история о постороннем мужчине, который по собственному желанию принял решение войти в комнату молодой знатной девушки, способна породить беспорядочные слухи среди простолюдинов». «…» «Ты так не считаешь?» Закончив свой монолог, я невинно рассмеялась, изобразив невежество, как это обычно делали аристократки. Действительно, влияние признака благородного класса было невероятно велико. «О, юная леди!» Дворецкий был ужасно напуган тем, что кто-нибудь мог узнать о его огромной ошибке.