Ведьмино милосердие

      — Считай до тридцати семи, — приказывает она, постукивая пальцем по краю высокой фарфоровой ванны. На мгновение молодой стражник, услышав приказ, замер в уважительном поклоне. Но, резко распрямившись, он покосился на дверь. Госпожа стала напевать мотив какой-то незнакомой песни, потрёпанной древностью и давно забытой даже самыми старыми племенами Замогильного Леса.       Раз. Два. Три…       От горячей воды исходил пряный аромат диких трав. Она поднялась из неё, и молочно-бледная кожа слегка порозовела, покрылась мурашками от окружающей прохлады. Капли воды, стекая, очерчивали изгибы спины и бёдер.       Четыре…       Госпожа легко перешагнула через бортик ванны, опустив голую ступню на холодный каменный пол. Заметив это, он подался вперед, желая бросить под ее ноги свой плащ. Но словно угадав его мысли, она коротко взмахнула рукой, останавливая его порыв.       Тринадцать… Двадцать…       Она намеренно встала к нему боком, слегка расправив округлые плечи. Рассветные лучи скользили по её влажной коже, бросая тень на тёмные ареолы сосков.       Двадцать пять. Двадцать семь.       — Себастьян, — нежно, но настойчиво она позвала его по имени. Он, упёршись взглядом в пол, силился вспомнить следующее число.       Нет. Шесть.       — Себастьян! — он поднял на неё потерянный взгляд. — Считай вслух.       — Двадцать семь…       Губы цвета нежных тюльпанов изогнулись в улыбке, прежде чем она медленно отвернулась в сторону открытой террасы. Бёдра слегка качнулись, когда она двинулась вперёд, и ему стало невыносимо трудно одновременно считать и следить за её гибкими движениями. Он благодарит Тёмного Охотника за то, что она стоит спиной и не может увидеть его заинтересованность в глазах и яркий румянец.       — Тридцать, — не дожидаясь, произнесла она, когда он вновь сбился со счёта. — Тридцать. Один, — Госпожа укоризненно разделила слова, непринуждённо взмахнув рукой.       Из неосвещённого угла комнаты выбежало мерзкое, изуродованное существо. Раньше кривые тела слуг Госпожи вызывали в нём отвращение, но спустя года его неприязнь к ним поутихла, и сейчас он даже испытывал к тварям жалость. И всё же, брезгливо скривившись, страж внимательно наблюдал за тем, как убогое существо, хрюкая и кривясь, накидывало на изящное тело красный однотонный халат.       — Тридцать пять… — проговорил он, видя, как Госпожа чуть выставила ногу в сторону, руками подхватив пояс и завязав его на изгибе талии.       — Тридцать шесть, — она расправила тяжёлые складки льна и, достав единственную шпильку из волос, позволила густым копнам опасть на плечи.       — Тридцать семь! — почти с гордостью и светящимися от неё же глазами выпалил Себастьян.       Именно в этот момент дверь в комнату распахнулась, и, несмотря на всю тяжесть, ударилась – с такой силой и яростью ворвался в покои незваный гость.       — И Вам доброго утра, Ваше Величество, — Себастьян уже сжал рукоять меча, но голос Госпожи заставил его в недоумении всмотреться в лицо, надёжно скрытое чёрным капюшоном.       — Ваше Величество! — Себастьян, сложив руки спереди, согнулся в поклоне. Злость и презрение резко переполнили его от необходимости так приветствовать этого человека. Незнакомец, дав отмашку кому-то в коридоре, захлопнул дверь, прежде чем снять капюшон.       — Йе́венна, — король почтительно склонился, когда Госпожа медленно повернулась в его сторону.       — Меня зовут этим именем дольше, чем ты правишь, Алларик, — резное и аристократичное лицо исказилось в мнимой обиде: она сдвинула брови к переносице и надула губы как маленький ребёнок. — А ты всё ещё произносишь его неправильно.       Себастьян сверкнул глазами в её сторону, и лишь краем глаза уловил, как двинулись полы её длинного халата, когда она шагнула вперёд.       Король выпрямился в полный рост, проигнорировав всё ещё склонившегося Себастьяна. И тот, понимая расклад дел, уже приготовился стоять в таком положении до конца разговора Госпожи и Его Величества.       — Буду звать тебя проще: Ведьма, — и на его старческом и без этого морщинистом лице появилось ещё больше складок от ухмылки. Заложив руки за спину, он уверенно шагнул в сторону колдуньи, мерно отстукивая каблуками.       — Алларик, — услышав своё имя, он замер в шаге от неё. Йевенна же в свою очередь чуть вскинула острый, точёный подбородок. Рукой она скользнула по еще не начавшим седеть каштановым волосам. Пальцы зарылись в редкие пряди, и король послушно наклонился к ней. Его глаза наполнились неотличным от слепоты туманом, и он стал ведом лишь её руками. — Говори, что нужно. И проваливай, — чары в один удар сердца спали, Госпожа лишь слегка коснулась его губ своими. Взглянув на короля дерзко и непокорно, она одёрнула полы халата, двинувшись в сторону открытого балкона.       — Ведьма, — как-то разочарованно подтвердил неопределённую мысль Его Величество, стирая с лица остатки чарующего дымка. — Мне казалось, что после тех привилегий, что я тебе дал, ты стала относиться ко мне снисходительней.       На её губах заиграла лёгкая усмешка. Йевенна села на стул, жестом пригласив сесть напротив уже давнего знакомого. Король, словно желая показать своё надуманное превосходство, небрежно протащил стул по каменному полу. Хорошее дерево, словно умоляя о пощаде, затрещало. Его Величество вальяжно откинул плащ, плюхнувшись на бархатную обивку.       — Снисхождение нужно тем, кто не смог получить желаемого своими силами, — Госпожа вновь сделала взмах рукой, и другой слуга послушно выбежал из тени угла. Хозяйка словно сочувственно вздохнула, поставив ближе к краю два кубка, и существо, сжимая в руках кувшин, налило насыщенно-красную жидкость в сосуды.       — Никак не привыкну к твоим уродышам, — король сморщился, брезгливо плюнув в спину поспешно хромающего прочь существа. Себастьяну показалось, что в тёмном углу кто-то обиженно заскулил.       — Манеры, — коротко, но от этого только более грозно произнесла Йевенна. Его Величество взял в руки кубок, не церемонясь, залпом опустошил его. Заискивающе взглянув на колдунью, он вскинул брови, после чего демонстративно постучал пальцем по металлу. Шумный выдох, и ведьма вновь сделала взмах рукой.       — Волки едят овец? — король вновь опрокинул в себя содержимое кубка, едва заметно покачав головой.       — Крестьяне голодают из-за засухи? — вновь отрицательно мотнул головой, снова попросив долить вина. Йевенна раздражённо вздохнула, грубо толкнув свой кубок в сторону короля.       — Виверны вновь жгут поля?       — Хуже, — король снова пригубил вина, после чего вытер рукавом оставшиеся над верхней губой капли.       — Если овцы стали есть волков, то здесь даже я не помогу, — она устало и раздражённо подпёрла рукой потерявшее интерес лицо.       — У нас идёт война, Йевенна, — король пренебрежительно пробурчал это, всё же в опаске покосившись на ведьму.       — У тебя, — коротко ответила она, даже не взглянув на Его Величество. И, подтверждая собственное равнодушие, пожала плечами в ответ на заискрившийся злобой взгляд короля.       — То, что я освободил тебя от официальной службы, не делает тебя свободной! — он подорвался с места, ударив руками по столу. Кубки задрожали, едва удержавшись от падения. Лицо короля исказилось гневом, сквозь который легко просачивался страх перед той, что сидела напротив.       — Имей уважение, Алларик! — Йевенна осталась сидеть на месте, даже не дрогнув под порывом чужой ненависти. И только укоризненный взгляд с напускным равнодушием выдал её нетерпимость по отношению к Его Величеству. — Не забывай благодаря кому ты сидишь на троне…       Себастьян, до сих пор покорно застывший в поклоне, почувствовал, как вместе с интонацией Госпожи похолодела комната. Проигнорировав правила королевского двора и проявив вольность, он выпрямился, внимательно наблюдая за тем, как борются две противоположности.       — Ты тоже не забывай, почему не гниёшь в Рунных Казематах! — его тон охладел, и король напыщенно оскалился. Торжествуя, он понизил голос до шёпота. — Напомнить, почему ты осталась в живых после последней Охоты?       Свечи, расставленные по всей комнате, резко вспыхнули, и шепот взвившегося пламени заставил короля резко обернуться в сторону заигравших на стенах теней. Комната наполнилась запахом нечистот и гнилого мяса.       — Ты не напугаешь меня своими жалкими иллюзиями! — выкрикнул король, подняв безобразно кривой палец на уровень лица Йевенны. Колдунья брезгливо поморщилась, отводя его прочь от себя.       Столы и стулья единым ударом о каменный пол вздрогнули, заставив Его Величество отпрянуть и пугливо осмотреться по сторонам. Лишь на мгновение тишина замерла в комнате, как предвестница чего-то скверного.       Треск ломающихся костей раздался из обоих углов, где прятались порочные слуги. Упав на четвереньки, они застонали, но не от боли, а от удовольствия трансформаций. Густая чёрная жидкость толчками вытекала с испещрённых, рваных тел существ, которые, заполняя своими тенями помещение, тащились к Госпоже.       Король, задыхаясь, отпрянул прочь, когда одна из тварей рывком бросилась в ноги Йевенны. Чудовище с ворчливым урчанием тёрлось о её руки, ожидая ласки от своей покровительницы.       — Ваше Величество, — Себастьян, встав рядом с королём, положил руку ему на плечо. Он покосился на вторую тварь – она медленно кралась к колдунье, хлюпая раскрытым ртом и не отрывая взгляд от бледного короля. — Вам лучше уйти.       Рыцарь, не гнушаясь этикета, чуть сильнее сжал пальцами холщовый плащ, вынудив короля развернуться.       Себастьян едва успел толкнуть Его Величество в сторону, ножнами ударив тварь по морде, скосив траекторию её прыжка. Грузно упав боком на пол, она перевалилась через спину, скребя когтями поднявшись с места. Король в ужасе схватился за каменную плитку, пытаясь отползти, путаясь в собственном одеянии. И создание, слишком явно наслаждаясь паникой упавшего старика, имитируя смех судорожными вдохами. Пятившись в тень, оно сливалось с тьмой, пропадая из виду.       Себастьян вновь схватил королевскую особу за шкварку как простолюдина, поднял на ноги и потащил прочь. Лишь у выхода король опомнился и с негодованием сбросил с себя чужую руку. Он оправил полы разодранного плаща, бросив пламенный взгляд в сторону колдуньи.       — Чтоб тебя сожгли на площади Тлеющих Углей, Йевенна! — Алларик бросил проклятие в сторону ведьмы, так и не поднявшейся с места. Чудовищная тварь у её ног ощетинилась, прижавшись к полу, готовясь к нападению. Но дверь захлопнулась, и в комнате наступила тишина.       Себастьян пошатнулся, почувствовав резкую головную боль – свидетельство того, что Госпожа использовала чары. Воздух все также был наполнен ароматом терпких трав, рассветные лучи солнца освещали комнату, в которой не осталось никого, кроме Йевенны и Себастьяна. Страж с подозрением бросил взгляд в сторону, где должна была прятаться одна из тварей, но даже там было пусто.       Себастьян подошёл к Госпоже, и не спрашивая, будто сам не был её слугой, сел на стул, где буквально минуту назад сидел король.       Йевенна, слыша и чувствуя его приближение, поднесла покрасневшие пальцы к губам. Он с грустью заметил, как исказилась её нежная кисть, став длиннее. На каждом суставе словно появились наросты, и вены по-старчески выпирали из-под сморщенной кожи. Сочувствие смешалось с непониманием: как эта самая кисть могла быть продолжением ее белоснежной изящной руки…       — Что-то не нравится? — её голос не исказился, остался таким же молодым и гибким. И всё же один голос не способен спрятать пройденные года. Он глубоко вздохнул, прежде чем пристально взглянуть прямо на Йевенну. Она с вызовом положила изуродованную руку на стол.       — Что будешь делать? — он показательно задержал взгляд на её руке, прежде чем также невозмутимо посмотреть на её лицо. На мгновение Себастьяну показалось, как в её глазах мелькнула обида. И безнадёжная горечь сжала сердце, заставив его тяжело вздохнуть.       Раньше он ненавидел короля из-за чувства несправедливости по отношению к самому себе, теперь же злился каждый раз, когда король несправедливо обращался с Его Госпожой.       — Иногда я задаюсь вопросом, а ту ли кровь я возвела на престол, — Себастьян проследил за тем, как она вопросительно махнула рукой. Её голова устало упала вперёд.       — А ты можешь вернуться назад и сделать иначе? — он спросил это не всерьёз, но заметив задумчивость в её глазах, осознал, что Йевенна, кажется, рассматривала этот вариант. Она усмехнулась, глядя на восходящее солнце.       — Мне нужно прошлое, чтобы строить будущее, мальчик. А не будущее, чтобы строить прошлое, — она отвела взгляд от балкона, лишь краем глаза взглянув на него. — К тому же… — её голос изменился, стал похож на патоку, тягучую и сладкую. Себастьян больше не слышал в ней чего-то далёкого. Он почувствовал, как её оголённая ступня коснулась его сапога. Нога медленно скользнула чуть выше, и льняная ткань послушно оголила белую кожу. — Было бы неприятно потерять некоторые… Приятные моменты…       Себастьян перевёл взгляд на её щиколотку, стараясь не испортить игру раньше времени. Она чуть прикусила нижнюю губу, опуская руки к своей талии и томно, медленно развязывая халат. Тот издевательски чуть раздвинулся, но её красивая, мягкая грудь так и осталась прикрытой. Он скользнул взглядом от ямочки между ключицами к плоскому животу. Заметив, куда он смотрит, Йевенна скрестила ноги. Себастьян возбуждённо и глубоко вдохнул, словно всё время до этого и не дышал вовсе. Она же улыбнулась ему одним уголком губ, прежде чем кончиком языка облизнуть губы. Прикрыла глаза, чуть двинувшись вперёд с сомкнутыми ногами. Ткань халата упала с одного плеча, оголив налитую грудь.       Этот жест – приглашение. Он поднялся с места, чувствуя, как сильно напряглось его тело. Низко склонился над ней, опёршись на подлокотники. На секунду замер, почувствовав аромат её тела. От удовольствия он закрыл глаза, наслаждаясь каждой секундой близости. Почувствовав её дыхание совсем рядом, Себастьян растерялся как неопытный мальчишка. Впрочем, для неё он такой и есть.       Он с трепетом наклонился ещё ниже, коснувшись ее носа своим. Губы лишь соприкоснулись, и Йевенна ласково обхватила его голову рукой, прижимая к себе всё ближе, не позволяя оторваться. Она повернула голову, и он неловко скользнул носом по её скуле. Нежные пальцы Госпожи обхватили его лицо, притянули к себе, углубив поцелуй. Мягкие губы сомкнулись на его рте, движения языка задали темп, настроили на то, чего хочет именно она.       Он наклонялся ниже, покрывая её шею страстными поцелуями, приближаясь к заветной цели. Возбужденно дыша, Себастьян с силой распахнул ее халат и наконец увидел любимое обнаженное тело. Йевенна стала сильнее прижимать его к себе, и он не сопротивлялся. Шершавая, горячая ладонь скользнула по её атласной коже, и большой палец настойчиво попытался проникнуть меж сомкнутых ног.       Себастьян, не отрываясь от ее губ, стал расстëгивать пряжку штанов, но в эту секунду она резко оттолкнула его назад. Недвусмысленно она указала глазами вниз.       — У меня щетина, — он провёл рукой по своей щеке, почувствовав короткие колкие волосы. Себастьян не смог скрыть от нее своё разочарование и неудовлетворённость. Жалкий любовник благородной дамы. Всегда только так, как она хочет. И когда она хочет.       — Тогда будь нежен, — Йевенна сняла с него тяжёлые ножны, бросила их в сторону, после чего откинулась на спину стула и слегка развела ноги.       Её грудь медленно и томно вздымалась, и он не мог отвести глаз, возбуждаясь всё сильнее. Себастьян нагнулся к её шее, поцелуями покрывая её самые любимые места. Изредка нежно прикусывая чувствительную кожу, он спускался всё ниже. Тело Йевенны в ответ изгибалось от удовольствия, дыхание участилось и стало громче.       Трепет удовольствия пробежался по обнажённому телу, когда он спустился к низу живота. Кончик языка, раздразнивая, скользнул по лобку, и Себастьян услышал, как она издала глухой стон. Страж старался не прижиматься близко, чтобы не оцарапать ее, отчего его движения были неловкими и неуверенными. Йевенна, видя его затруднения, опустила свои ноги на его шею. Вторя её жесту, он грубо обхватил ягодицы, и начал действовать более уверенно.       Тихие стоны стали громче, возбуждение перешло в нетерпеливость. Она что-то говорила, совершенно обмякнув в его руках. И он, получив контроль над ее телом, был слишком увлечен, чтобы разобрать ее слова. Вдруг резко отпрянув, Себастьян с наглостью взглянул ей в лицо. Йевенна растерялась от его своеволия, даже удивлённо вскинула брови, раскрыв карие глаза. В ее взгляде страсть смешалась с возмущением – как раз то, чего он хотел.       Подавшись вперёд, она скользнула рукой по его волнистым волосам, приказывая снова прижаться к ее телу. Но он непослушно вскинул голову, чтобы поцеловать ее влажные от набежавшего пота губы. Короткий поцелуй, и вот он скользнул двумя пальцами по ее промежности. Ноги, лежащие на его плечах, чуть дëрнулись от удовольствия, и Себастьян отметил про себя, что она уже близка к оргазму.       Поцелуями он покрывал её бёдра, пальцами продолжая доставлять ей удовольствие. Язык провёл влажную, тёплую полосу по коже, прежде чем кончик коснулся пульсирующего бугорка. Тело Йевенны задрожало от возбуждения, она расслабилась и уже была не в силах что-то контролировать.       Йевенна уже давно закрыла глаза, отдавшись приятным ощущениям. Но Себастьян был настолько возбуждëн, что не захотел останавливаться – лишь на мгновение он отдалился от нее, и тут же ввел третий палец. Ее тело вновь задрожало, когда он губами прикоснулся к ее клитору.       Пальцы настойчиво двигались, он продолжал целовать ее между мягких половых губ. Ещё пара движений, и с ее губ раздался громкий стон. Йевенна откинула голову назад, грудь ее тяжело вздымалась от удовольствия.       Осознав, как требовательно она зажала его, Себастьян ускорился. Из последних сил, она подалась вперёд, перед наступающим оргазмом.       Волна наслаждения накрыла её, и она, сжав в пальцах его волосы до боли, дёрнулась несколько раз вперёд, прежде чем полностью расслабилась, опустившись на стул. Страж ещё несколько раз провёл языком по её клитору, убедившись, что она удовлетворена, прежде чем вывести из неё свои пальцы и подняться с колен.       Йевенна всё ещё тяжело дышала, и, так и не раскрыв глаз, загадочно улыбнулась собственным мыслям. Он вытер губы, с удовольствием наблюдая за её вздымающейся грудью, за всё ещё раздвинутыми ногами, за блеском смазки на внутренней стороне её бёдер. Он понадеялся, что сейчас она даст ему то, чего он жаждет, стремительно шагнул к ней ближе, но с разочарованием почувствовал, как ее нога упëрлась в его грудь.       Женщина лёгким движением толкнула его, живо поднявшись с места. Она расправила складки халата, но, так и не подвязала его на талии. Проследив за ее мягкими шагами, ещё надеясь на продолжение, он понял, что этого не получит. Но одно маленькое знание определённо доставляло ему удовольствие: он может её удовлетворить.       — Видишь, можешь же быть прилежным мальчиком, — она даже не обернулась на него, опёрлась на перила, полной грудью вдохнув горного воздуха.       — Иногда это бывает необходимо, — в неловкости он остановился чуть позади неё, с едва ощутимым облегчением отвлекаясь на восходящее солнце. — Так что ты будешь делать, Йевен? — такое странное сокращение своего имени она позволяла только ему.       — Я должна подумать, прежде чем принять решение…