Ведьмино милосердие

      Себастьян тихо сидел в кузне, согнувшись над своим мечом. Точильный камень плавно скользил по лезвию.       — Не так точишь.       Тонкая тень нависла над стражем, заслонив свет.       — Не так то-о-очишь, не так де-е-ержишь, не так е-е-ешь, не так ды-ы-ышишь, — передразнил Себастьян, намеренно выделив гласные. — У тебя вообще хоть что-нибудь бывает в этой жизни «так»? Ворчун…       «Ворчун» Тальсем, названный так местными за сварливость, скривился.       — Да, когда всё делают по-моему.       Себастьян едко усмехнулся. Он поднялся с места и в свете каминного пламени оценил проделанную работу.       — Если бы мы точили мечи по-твоему, Тальсем, то все мечи у нас были бы тупыми, — страж подошёл к ближайшему манекену, туго набитому крупой. Он взмахнул мечом, и лезвие оставило белеющую полосу на плотной ткани. На пол посыпалось пшено. — Как и ты.       Ворчун уже собрался что-то ответить, но дверь в кузню резко распахнулась, и в неё спиной ввалился крупный верзила. Огромные руки стискивали хрупкую девушку, отчаянно пытавшуюся вырваться из хватки насильника. Грузное тело прижало её к стене, и руки нагло задрали юбку, под которой не было белья.       — Рьявик, да чтоб твою мать Тёмный Охотник так же! — прошипел Тальсем, уперев взгляд в мужчину, нагло лапающего полуобнажённое тело. Себастьян почти мгновенно отвёл взгляд.       — Что? — Рьявик, увлечённый женским телом, только сейчас обратил на них внимание. — С хрена ли вы тут!? — с недовольным удивлением прорычал он.       — Ты в кузне, тупая ты башка! — начал препираться Тальсем, постучав кулаком себе по виску. — Если хочешь отыметь эту девку, иди на псарню.       — Там Давет.       — Конюшня?       — Там Бартрис и Калеб, — Рьявик молча ждал, когда ему ещё что-нибудь предложат, а Тальсем явно задумался, словно подыскивал место для самого себя. — Есть хоть какое-то место, где нет наших!?       — Да, за стенами замка, — с иронией встрял Себастьян. Он снисходительно покачал головой, когда увидел широко раскрытые глаза Рьявика. На мгновение Себастьян взглянул на девушку: она смотрела прямо на него заплаканным глазами, а дрожащие губы тихо повторяли: «Пожалуйста, нет…». Себастьян замялся на месте, даже отвернулся, чтобы скрыть свои чувства. Но пытливый взгляд Рьявика не оставлял выбора. — В казармах и в библиотеке.       — В казармах большая часть наших сейчас ошивается.       — Тогда в библиотеке, — он пожал плечами, проводив взглядом уже закрывающуюся дверь.       — Вот сюрприз будет Нильяру, — Тальсем как-то одобрительно захохотал, хлопнув узкой ладонью по плечу Себастьяна. — Тишина, книги… И надрывные стоны девки вместе с хрипом Рьявика!       — Нильяр сегодня на башне, — попытался было остановить его Себастьян, но Тальсем уже надрывно смеялся, похлопывая младшего стража по плечу.       Ворчун покинул кузню, оставив Себастьяна наедине с мыслями.       Страж всё ещё видел заплаканную и растрёпанную девушку, которую сжимал в руках Рьявик. Его не покидало чувство, что он сделал что-то неправильно, но Себастьян не был способен понять, что именно.       В замке это было обычным течением жизни. Местные женщины были предназначены для простых вещей: готовки еды, приборки и ублажения мужчин. Рьявик ничем не нарушил привычный уклад жизни, однако случившееся вызвало у Себастьяна какое-то гадкое чувство.       Работа дальше не ладилась, но Себастьян упорно продолжал латать свою кирасу. Чешуи не крепились к броне, заклёпки постоянно слетали, а игла из жала мантикоры истыкала все пальцы. Спина затекла, в глазах мутнело от подрагивающего пламени, а лай собак за стенами кузни отвлекал и раздражал.       «Когда ж эти псы заткнутся…», — лай не прекращался, и Себастьян начинал нервничать.       «Чёртовы… Псы!? Чтоб меня!», — страж внезапно осознал, как долго он игнорировал собачий лай. Он накинул поверх обычной рубашки так и непочиненную броню, схватил ножны с мечом и выбежал во двор.       Гомон псов разносился на всю округу, и было видно, как засуетились местные жители. Двор опустел: местные девки спрятались в замок и лишь несколько стражников торопливо бежали в сторону оружейной.       — Нильяр, — Себастьян сделал ещё два шага в сторону стража, прежде чем поравнялся с ним. Дозорный был не намерен останавливаться, и Себастьяну пришлось идти за ним следом. — Что там происходит?       — Поднимай остальных, Себастьян, — коротко скомандовал Нильяр, задумавшись, стоит ли вдаваться в детали. — Со стороны Ветровальной дороги движется обоз в сопровождении четырёх всадников.       Посчитав, что этого достаточно, он быстро ушёл вперёд, явно направившись в сторону покоев Госпожи.       В скором времени с факелами и фонарями, с оружием у главного входа собрались все замковые стражи. И почему-то от этого Себастьян иронично улыбнулся: как встречать королевский эскорт, так он один, а как фургон с парой гвардейцев, так все семнадцать человек.       — О, бронированное мясо! — и знакомый гаркающий натужный смех раздался совсем рядом. Рьявик одной рукой удерживал здоровенного озлобленного пса, надрывно лающего в сторону ворот. Второй же он играючи размахивал тяжёлым двуручным мечом.       — Рьявик, ещё раз и я тебе этот меч в задницу затолкаю! — Тальсем, держащий факел, уклонился от очередного взмаха клинка.       — Прости, Ворчун, всегда забываю, что ты рядом, — скорее насмешливо, чем успокоительно ответил Рьявик.       Люди старательно прислушивались к шуму за воротами, в то время как собаки, чувствуя приближение чужаков, лаяли лишь сильнее. Гул колёс стал отчётливо слышен, как и топот подкованных копыт. Все стражники замерли в ожидании и предвкушении.       — Открыть ворота! — командный голос Йевенны раздался за их спинами. Стражи, обернувшись в сторону Госпожи, в поклоне расступились перед ней, освободив путь. Колдунья лишь слегка повела руками, и пламя в костровых чашах осветило весь двор. — Верните собак на псарню!       — Но Госпожа… — Рьявик уже было воспротивился, но одного взгляда Госпожи ему хватило, чтобы повиноваться и начать оттаскивать кобеля прочь.       Цепи ворот заскрипели, и в темноте можно было разглядеть силуэты. Йевенна быстро узнала флаги на пропорах – королевский герб кровавым золотом отливал в сумерках.       Первым минул ворота ряженый всадник-паладин. Следом за ним в окружении трёх солдат плёлся, едва тащился маленький фургон. Четверо гвардейцев спешились, и их глава небрежно бросил поводья в сторону. Паладин явно ожидал, что стражи займутся его конём. В ответ на этот жест Рьявик лишь злобно усмехнулся и поудобней перехватил меч. Рыцарь, словно не заметив этого, стащил с себя шлем, приказал своему подчинённому придержать коня. Он направился в сторону Госпожи, одарив её приторно-широкой улыбкой.       — Йевенна, властительница Чернотопья, — паладин, бренча и сверкая своим железом, всё также насмешливо поклонился ведьме, — «Могильника»— чуть погодя издевательски добавил гвардеец.       — Видеть тварей из «Могильника», — Госпожа намеренно выделила это слово, — здесь привычнее, чем королевских солдат… И гораздо приятнее, — колдунья обаятельно улыбнулась и двинулась в сторону гвардейцев. Солдат громко хохотнул в ответ.       — Король прислал Вам дар, — рыцарь заискивающе улыбнулся. — Ну, старик, чего медлишь!? — нетерпеливо прикрикнул он на дедка, который еле слез с облучка. Хватаясь за спину, возница поспешил к задней части фургона. Он приподнял тент, позволяя Йевенне заглянуть внутрь.       Госпожа отпрянула от повозки. Её бледная кожа в одно мгновение стала ещё белее, а взгляд карих глаз словно опустел. Ведьма решительной походкой двинулась прочь.       — Думаю, король был бы рад услышать Ваш ответ, — рыцарь быстро выскочил наперерез колдунье, вытащив свёрток с сургучной печатью.       Доспехи лязгнули, когда ведьма схватила наглеца за горло, прижав к фургону. Солдат схватился за руку, сдавливающую его. К лицу гвардейца мгновенно прилила кровь.       — Король ждёт от меня ответа… — прошипела колдунья. Паладин дёрнулся, опустил одну из рук, попытавшись ухватиться за рукоять кинжала. Йевенна издевательски медленно подняла тяжёлое тело в воздух. — Ждёт ответа… — всё таким же шёпотом повторила она. Ноги рыцаря затряслись, он всё ещё отчаянно царапал руку ведьмы. — И присылает мне кого? — колдунья поднесла вторую руку на уровень грудины гвардейца. Губы его начали синеть, и он запрокинул голову назад.       — Покойниц!? — колдунья выкрикнула это так громко, что эхо её голоса разнеслось на всю округу. Хватка стала только сильнее: вены на шее паладина набухли, кожа стала багроветь.       Меч едва успел бросить тень над головой Госпожи, прежде чем арбалетная стрела проломила кость одному из гвардейцев. Металл рассёк воздух – Рьявик с такой силой ударил двуручником по грудине второго нападающего, что его кираса прогнулась. Третий гвардеец, вскочив на коня, в панике бросился к раскрытым воротам. Йевенна жестом приказала стражам оставить ускакавшего прочь всадника.       — Никто из вас не вернётся, — глаза ведьмы сузились, и она дотронулась рукой до груди паладина, — Вот мой ответ королю, — её пальцы почернели и исказились. Тонкие чёрные струи потянулись от кончиков пальцев и просочились сквозь броню. Паладин даже не бился в конвульсиях, его тело просто обмякло.       Госпожа отбросила тело в сторону, собиралась уйти, как ей под ноги бросился старик-извозчик. Он хватался за полы её одежды, целовал их и плакал, совсем как ребёнок. Стражники мигом оторвали его от колдуньи.       — Милостивая Наша, прошу вас… — не переставая повторял он. Йевенна жестом приказала отпустить старика. Упав на колени, он подполз к ней на четвереньках. — Матушка Наша! Хранительница! — твердил неизвестные стражам прозвища старец. Они смотрели на него недоумённо и растеряно. — Помилуйте! Я простой крестьянин с Ваших земель! Королю никогда не служил! Вам только, Милостивая… — ненависть во взгляде Госпожи совершенно исчезла. — Помилуйте, Милостивая! Что Вам жизнь дряхлого старика? Помилуйте! А что я, что дети, что внуки мои будут Вас, как и я, светлой памятью помнить!       Жестом она приказала ему подняться, и тот послушно встал перед ней, дрожа от страха.       — Знал ли ты, что везёшь? — Госпожа спросила это, словно ещё таила надежду.       — Как не знать, Госпожа, — он прижал руку к сердцу. — Смердят же… Остановились солдаты в нашей деревне. Телега ихняя поломалась. А у нас селение махонькое. Только у меня оказалась. Бабы уже хладненькими были. Похоронить хотели по-человечьи. Да солдаты приказали не трогать. Сказали, что на каждую учёт королевский.       Она взяла его морщинистую руку в свои ладони, заставив умолкнуть.       — Не волнуйся ни о солдатах, ни о девицах, старик, — Йевенна сделала шаг назад, отпустив руку старика. — Теперь это моя забота, — глубоко вдохнув, ведьма задумалась. — Ночь в наших краях опасна, и сегодня ты гость в моём доме, — она подозвала одного из стражей и обратилась уже к нему. — Нильяр, позаботься, пожалуйста.       Страж кивнул ей в ответ, уведя старика в сторону замка.       Колдунья недолго наблюдала за ними. Она метнула презрительный взгляд на труп паладина, прежде чем заметила валяющийся у его ног свёрток. Задумавшись, ведьма всё же подняла его, спрятав в рукаве. Один из стражей подошёл к ней ближе, протянув платок.       — Спасибо, Тальсем. Ты как всегда предусмотрителен, — Йевенна слегка улыбнулась. — Коней, оружие и доспехи заберите. Трупы отнесите Алакею и прикажите достать сердца и глаза. Если одно сердце окажется почерневшим, передайте, чтобы принёс его мне. Остальные… — она бросила взгляд на Рьявика. — Можешь скормить Матёрому. Он такое любит.       — Госпожа, что с телами? — голос Себастьяна заставил её обернуться.       — Принесите их в залу.       Госпожа, впредь не оборачиваясь, решительно двинулась в сторону замка.       Как и сказал старик, в повозке остались только трупы. Доставая их, стражи морщились и затыкали носы: мертвые тела так давно лежали в фургоне, что едкий зловонный запах пропитал все внутри.       Смотря на них, Себастьян как-то невольно вспоминал собственную поездку в замок Йевенны.       Позади обоза прозвучал довольный смех.       — О-о-о! Смотри кто здесь! — Рьявик, выбравшись из повозки, сжимал в своих тисках девушку. Страж, как дикий зверь, несмотря на зловоние, прижался носом к её волосам, шумно втянув воздух.       — Оставь её Госпоже, Рьявик, — с холодной сдержанностью сказал Себастьян. — Может она ещё чиста.       — Это вряд ли... Такая красивая баба непорочна...       — Я леди де Фавор из дома Ланкастеров! — выкрикнула она, грудь её тяжело вздымалась в узком, грязном корсете. — Четвёртая дочь лорда Мэрика! Вы не имеете права меня трогать!       Рьявик скользнул широкой ладонью по грязным складкам её платья. Пальцы смяли подол между её ног, и девушка забрыкалась ещё сильнее. Себастьян подошёл, резко вырвав девицу из хватки стража, и тот лишь надрывно засмеялся.       — Ты девок не кради, Себа, — он хищно ухмыльнулся ему в спину. — Тебе больно много будет.       Девушка ещё пыталась поколотить Себастьяна, пока он вёл её в сторону замка. Она твердила о своём статусе, раздражая всех вокруг своим тоненьким голоском.       — Если ты оказалась здесь, — он резко дёрнул её на себя, заставив повернуться. — Значит, твоя семья чем-то не угодила королю, и тебя выбрали в качестве жертвы.       Девушка замолкла, тёмные глазки забегали, а ресницы задрожали. Всё её лицо исказилось в страхе. Она чуть было не заплакала, но сдержалась, шмыгнула носом и гордо отвернулась.       — Что со мной будет?       Себастьян проигнорировал вопрос, передав девушку в руки замковых служанок. Со двора раздался пронзительный женский крик, заставивший вздрогнуть всех местных обитателей. Стражу пришлось поспешно вернуться.       Рьявик обнаружил в обозе другую девицу и теперь наслаждался её сопротивлением. Его руки сжимали обнажённую крупную грудь, а сам он утыкался носом в грязные, лохматые волосы. Девушка бессвязно кричала, билась, и яростно-беспомощно махала ногами, когда Рьявик поднимал её в воздух.       И никто из оставшихся стражей, кажется, даже не собирался его остановить. Все только ждали своей очереди. Такая безответственность и халатность была непозволительна: эти девушки принадлежали Йевенне, и только она могла определить их дальнейшую судьбу.       Поэтому Себастьян, выругавшись, подошёл к Рьявику и вырвал из рук наглеца девушку. Она упала на землю, тут же схватилась за разорванную ткань платья, отчаянно стараясь прикрыть свою наготу. Страж дёрнул её и поднял на ноги.       Рьявик злобно оскалился на Себастьяна. Громила попытался выхватить девушку из рук младшего стража, но тот успел выступить на полшага вперед и спрятать девицу за спиной. Рьявик резко толкнул противника в грудь, Себастьян слегка пошатнулся и отступил назад. Рефлекторно его рука легла на рукоять меча, и это движение не осталось незамеченным: Рьявик тоже ухватился за эфес своего двуручника.       — Что вы здесь устроили!? — хриплый голос заставил стражей обернуться. — Вам заняться нечем!?       Алакей, местный лекарь, уверенно встрял между двумя стражами, готовыми броситься друг на друга. Безжизненный взгляд его серых глаз скользнул по толпе присутствующих, прежде чем застыл на девушке, сидящей на земле.       — Сейчас же отведите её в замок! — гаркнул Алакей, пронаблюдав за тем, как от толпы отделился один из стражей. — Вам заняться нечем!? — и не дождавшись ответа на свой вопрос, он продолжил. — Раз так, то живо за мной! Будете любоваться тем, как я потрошу этих ублюдков!       Стражи заворчали, в особенности Тальсем, но никто из них не стал противиться приказу Алакея. Каждый из них знал, что вызовет гнев Госпожи, если не подчинится. Доспехи забренчали, когда мёртвых гвардейцев потащили в сторону замка.       Воздух в лечебнице был прелым и пах пьянящим ароматом трав. Свет был направлен на Алакея, сгорбившегося над телом гвардейца. Некоторые стражи зевали – их клонило в сон. Другие брезгливо морщились, в очередной раз слыша, как на жестяной поднос падали вырезанные органы.       Себастьян переминался с ноги на ногу, оглядываясь на таких же скучающих, как он. Время от времени страж смотрел на Алакея, пытаясь понять, как скоро он закончит. Но долго смотреть он не мог: лекарь не особо следил за тем, в каком положении находились головы его «пациентов». Раскрытые рты, выпавшие языки и закатившиеся глаза вызывали у Себастьяна отвращение.       Страж в очередной раз взглянул на разобранный местным потрошителем труп. Себастьяну уже хотелось отвернуться, как он заметил, что глаза мертвеца залились чернотой, а из раскрытого, запрокинутого рта потекла слизь.       — Тень!       Аморфная сущность рванулась из тела в сторону потерявших бдительность стражей. Никто даже не успел достать клинок. Она прошла сквозь ряд стражи, метнувшись к двери. Но столкнувшись с нанесённой руной, тень взвыла как животное, и тёмной лужей повисла на потолке.       Стражи смотрели на неё, так ничего и не предпринимая. Это была одна из немногих сущностей, что не несла вреда. И всё же была нежеланным гостем в замке, полном магии.       Кто-то снаружи отворил дверь, рассеяв барьер. Сущность почувствовала это и тут же бросилась наутёк.       Стрела пролетела сквозь тень и врезалась в каменную стену. Тёмная субстанция, упав на пол, медленно тлела, и только мелкие искры, разлетевшиеся по врачевальне, напоминали о её недолгом существовании.       Нильяр, стоящий в проходе, молча перезарядил арбалет. Как всегда, самый собранный и наиболее осмотрительный, он был готов даже к такому мелкому происшествию.       — Вытяжка из перьев феникса, — не дожидаясь вопроса ответил арбалетчик, сложив руки за спиной. Оглянув присутствующих, он остановил взгляд на Алакее. Тот равнодушно продолжал копаться во вскрытом теле. — Госпожа желает знать, как скоро будет готово сердце…       — Сейчас уже, сейчас, — безучастно отмахнулся лекарь, так и не оторвав взгляда от тела. Нильяр коротко кивнул, прежде чем покинуть лазарет.       Алакей, чуть замешкавшись, протянул Себастьяну серебряное блюдо. Страж отвернулся, сдержав рвотный позыв.       — Почему именно я? — он выпалил это, стараясь не вдыхать лишний раз.       — Потому что у тебя меньше, чем у остальных вероятность лишиться башки за такую задержку, — безэмоционально ответил Алакей, пихая стража в сторону выхода.       Себастьян, желая избавиться от «подарка» поскорее, быстро поднялся в ритуальную залу. Он ожидал увидеть там только Йевенну в окружении девичьих трупов, но на самом входе стояли двое стражников, а в центре две привезённые девушки: обмытые и раздетые догола, мнущиеся на месте и заплаканные.       Перед одной из них стояла Госпожа и сосредоточенно выводила на уровне её живота замысловатые узоры. Чёрные нити обвивали тело девушки, проходили насквозь, словно живые ласкались к ней. Но внезапно собравшись в единый сгусток они с треском вернулись к колдунье. Ведьма на мгновение прикрыла глаза, явно разочарованно качнув головой. Один из стоящих на входе стражей пихнул своего собрата в плечо и довольно заулыбался.       Госпожа недолго рисовала те же узоры над второй девушкой, прежде чем цокнула языком, жестом подзывая стражей.       — Можете забрать их, — скомандовала Йевенна, закончив осмотр. Мужчины, довольно хмыкнув, двинулись в сторону девушек.       — Лучше просто убейте! — та, что кричала о своей благородности дёрнулась вперёд, едва ухватив Госпожу за запястье.       Но стоило ей прикоснуться к Йевенне, как по всему её телу прошлась тёмная искра. Кости девушки стали ломаться, и их хруст разносился по залу глухим эхом. Почерневшая кровь побежала из глазниц и рта. Кожа девушки словно горела: дымка поднималась в воздух, зал наполнился запахом жаренного мяса, огромные ожоги испещряли её тело. Девица бездыханно упала на пол.       Зал наполнился недолгим молчанием – оставшаяся девушка внезапно зарыдала так громко, что каменные стены завибрировали.       Но не заметив этого, Йевенна, до этого замершая в злом удивлении, заинтересованно подошла к тлеющему трупу. Колдунья небрежно ступила на грудину обугленного тела, и её нога провалилась в горстку пепла. Не брезгуя, она долго ворошила прах, прежде чем под её ногами звякнуло что-то металлическое.       Ведьма надменно усмехнулась, жестом отправив прочь стражу с ревущей девицей и подозвав к себе Себастьяна. Тот подошёл к ней ближе и протянул в её сторону блюдо. Госпожа, не гнушаясь, взяла в руки сердце, и сквозь её пальцы потекла вязкая, чёрная жидкость.       — Король в отчаянии, раз столь открыто меня провоцирует, — она улыбнулась собственным словам, бросив в центр залы прокажённое сердце. В её глазах загорелась материнская гордость, когда из тёмных углов на запах свежей мертвечины полезли порочные слуги. — Прислать мне гору мёртвых девственниц и двух испробованных шлюх… — Йевенна скривилась в презрении, ещё раз глянув на кучу пепла.       — От них есть польза? — Себастьян внимательно следил за тем, как твари принюхивались, подходя ближе к сердцу. Их глухое рычание наполнило зал, когда они с остервенением бросились не то на друг друга, не то на лакомство.       — Не та, что нужна королю, — колдунья в задумчивости развернулась спиной к стражу, с интересом наблюдая за тем, как порочные слуги разрывали на куски сердце. — Оставь меня, Себастьян, — Йевенна произнесла это в центр залы, словно обращалась вовсе не к стражу.       Не желая медлить и наблюдать за тем, как ошмётки человеческого сердца раздираются тварями, Себастьян поспешно собрался уйти. Что-то ярко блеснуло в стороне и явно привлекло внимание стража.       На мгновение Себастьян остановился, борясь между интересом и выполнением приказа. Он находился совсем близко, ему стоило сделать шаг в ту сторону и протянуть руку, чтобы ухватиться за интересную вещицу. Госпожа не давала ему разрешения к чему-либо притрагиваться, да и к тому же оно могло быть отравленным или зачарованным. Но простое человеческое любопытство пересилило стража, и он сделал полшага в сторону сгоревших останков. Маленькая монета ярко отливала медным блеском даже в ворохе сажи. Себастьян быстро поднял медяк, сжал в кулаке и двинулся в сторону казарм.       Страж быстро спускался по лестнице, крепко сжимая в ладони монетку, но так и не решился остановиться и взглянуть на неё при свете факелов. Он хотел разобраться с ней в казармах, но приблизившись к ним, Себастьян застыл в распахнутых дверях.       Было не удивительно, что он не услышал жалобных стонов и довольных смешков ещё на лестнице – был слишком увлечён мыслями о медяке, сжатом в кулаке. Девушка, отданная Йевенной стражам, использовалась «по назначению». Каждый из присутствующих желал её испробовать, и вокруг неё уже столпилась своеобразная очередь.       Сморщившись в неприязни к тому, как отвратительно это выглядело, Себастьян даже с гордостью от того, что он в этом не участвует, захлопнул дверь. Мест для ночлега, помимо казарм, особо не было, но на сторожевой башне наверняка должно было быть тихо и отчуждённо.       Спрятав в сапоге монету, Себастьян поднялся на открытый ярус, где под навесом и при свете фонаря сидел один единственный человек. Нильяр едва обратил внимание на приход Себастьяна – бросил взгляд даже не на него самого, а на его тень. Дозорный, отвернувшись от стола, за которым сидел, всё также пристально смотрел во мрак леса, словно был способен там что-то увидеть.       Себастьян знал, что Нильяр его не прогонит, и всё же чувствовал какую-то неловкость. Дозорный никогда не говорил, что против чьей-то компании, но также никогда не выражал своего удовольствия.       Страж мельком глянул на стол, на котором стоял фонарь с засаленными стёклами. Совсем рядом лежала книга с потёртой обложкой.       — Ты умеешь читать? — Себастьян удивлённо вскинул брови, не припоминая таковых навыков у арбалетчика.       — У Госпожи хорошая библиотека, — словно пытаясь выяснить, как юный страж узнал о его слабости, Нильяр повернулся в его сторону. Он проницательно сощурился, прежде чем Себастьян кивнул на пальцы дозорного, сжимающие кожаный переплёт.       — Это ответ не на тот вопрос, — Себастьян коротко улыбнулся, даже не смутившись того, как беспристрастно на него смотрел Нильяр.       — Я смотрел картинки, — признался дозорный, и Себастьян как-то совершенно добродушно просиял. — А ты, Себастьян, умеешь читать? — наверно, Нильяр был второй, после Йевенны, кто всегда называл его полным именем. И именно это заставляло стража внимать каждому произнесённому слову арбалетчика. Себастьян сел за стол.       — Умел когда-то, — Нильяр кивнул на книгу, и Себастьян притянул кожаный переплёт ближе к себе.       Буквы спустя время казались чем-то диковинным, и всё же страж пытался вспомнить произнесение каждой. Чтение получалось кривым, сбитым и, по мнению самого Себастьяна, совершенно бессмысленным. Но Нильяр был терпелив: он не перебивал, не поправлял, внимательно слушал, лишь ближе придвинув к младшему стражу фонарь с горящим сердцем феникса внутри.       Себастьяна сильно клонило в сон, и спустя полчаса жалких попыток чтения, он уснул. Дозорный же всю ночь молча наблюдал за лесом. Пол ночи шёл дождь, о чём говорил туман, окутавший лес. С лёгкого навеса падали на стол редкие капли. Пахло мокрой землёй и тем самым утром, когда просыпаться не хотелось.       Что-то легонько пихнуло Себастьяна в плечо, и тот недовольно забурчал в ответ. Зябко поёжившись на стуле, страж с трудом раскрыл глаза, повернув голову в сторону. Порочный слуга, совсем низкий, ростом где-то по колено, что-то настырно кряхтел, продолжая пихать Себастьяна своей кривой рукой в плечо.       — Что? — спросонья не внимая ни хрюканью, ни жестам спросил страж. Существо настойчиво потеребило его за край рубашки, прежде чем смешной прыгающей походкой двинулось в сторону выхода из башни.       Себастьян украдкой взглянул туда, где должен был сидеть Нильяр. Арбалетчик как каменная горгулья сидел во всё той же позе – значит было слишком рано для смены караула.       Страж с какой-то нервозностью последовал за слугой, который привел его в покои Госпожи.       Йевенна стояла перед тремя стражами, тихо и вдумчиво отдавая им приказ.       — Проводите старика до его деревни, — колдунья подошла ближе, особенно остановив взгляд на стражнике, что стоял посередине. — После отправитесь в столицу, — Йевенна протянула маленький свёрток, и страж протянул к нему руку. Ведьма, словно резко передумав, одёрнула свиток с сургучной печатью. — И чтобы без происшествий, — она вновь вытянула ладонь, и страж послушно взял пергамент из её руки. Он спрятал его куда-то в плащ, после чего все трое коротко поклонились Госпоже и покинули её покои.       Йевенна с ожиданием посмотрела на Себастьяна, и тот, поклонившись, подошёл к ней ближе. Колдунья недолго молчала, явно собираясь с мыслями.       — Для остальных тоже найдётся дело, — глаза ведьмы сузились в интригующем предвкушении, и она с лаской дотронулась до щетинистой скулы стража. Какое-то время она молча любовалась серьёзным, сосредоточенным лицом, водя большим пальцем его щеке.       — Что за дело? — в нетерпении задал вопрос Себастьян. Йевенна, словно разочаровавшись от того, что он заговорил, недовольно фыркнула, убрав от стража руку.       — Где твоё терпение, Себастьян? — раздражение колдуньи тут же сменилось игривым желанием. — Девушки не любят слишком быстро… — она подошла ближе, её руки опустились стражу на плечи.       Себастьян с трепетом обвил её талию руками, прижав ближе. Нежные пальцы колдуньи перебирали рубашку на его плечах, а глаза неотрывно смотрели куда-то вглубь. Он почувствовал дыхание Йевенны на своих губах, когда она приподнялась на носочки. Ведьма на мгновение качнулась вперёд, словно желая поцеловать его, но резко передумала. Она дразнила Себастьяна, намеренно отворачиваясь от поцелуев стража, позволяя только его дыханию скользить по её коже.       Рука стража нагло скользнула выше, зарывшись в густые волосы Йевенны и крепко сжав их на затылке. Колдунья усмехнулась, когда Себастьян уверенно приблизился губами к ней.       — Но раз ты такой нетерпеливый… — ведьма заулыбалась, равнодушно пожала плечами, приняв совершенно невинное выражение лица. Она сделала решительный шаг назад, и стражу пришлось выпустить её из своих объятий. — Мне нужно, чтобы вы отправились в деревни…       — Что…? — Себастьян замер на месте, с удивлением отметив, как быстро изменилось выражение лица Госпожи. Он тряхнул головой, стараясь сбросить наваждение, но оно не исчезло. Себастьян шумно вдохнул, осознав, что сейчас он собирается делать то, что мало кому было позволено – противиться приказу.       — Йевен… Мы недавно делали обход по деревням! Девушек почти не осталось!       — Ты думаешь это моя прихоть? — колдунья посмотрела на стража так, словно он был глупым, нерадивым ребёнком, которому приходилось объяснять даже самые элементарные вещи. — Если бы не король, мне бы не приходилось устраивать жатву так часто, — ведьма глубоко вдохнула, успокоив свой гнев. — Но Его Величество требует. И я вынуждена исполнить его просьбу…       — Что тебя вынуждает? У короля есть придворная ведьма, пусть она решает его проблемы, — Себастьян импульсивно махнул рукой, покачав головой. Разговор вновь сводился в никуда: вопрос, который он сейчас задал, никогда не имел ответа.       — Замолчи, Себастьян, — Йевенна жестом вынудила его умолкнуть. Страж, стараясь скрыть негодование, опустил голову. — Я понимаю сложность нашего положения, Себастьян, — колдунья сделала шаг вперёд, вновь обратившись к нему по имени. С лаской она коснулась его подбородка, заставив поднять голову и взглянуть ей в глаза. — Вы будете предлагать крестьянам деньги, еду, ткани, скот, лошадей… Всё, что они попросят, — ведьма в задумчивости склонила голову, сочувственно поджав губы. — Не люблю прибегать к насилию, но тех, кто будет не согласен – берите силой.       Страж, лишь на мгновение взглянув на Йевенну, вновь отвернулся, не находя покоя в своих мыслях.       — Условия всё те же? — Себастьян в надежде свёл брови к переносице, но по печальному выражению лица Госпожи всё было и так понятно.       — В этот раз берите всех, у кого было менархе, — плечи колдуньи слегка опустились, сама она сделала шаг назад — Готовь людей, Себастьян. К сегодняшнему полудню вы должны будете покинуть замок.       Страж от досады чуть не забыл поклониться ведьме прежде чем покинуть её покои.       Йевенна внимательным взглядом проводила Себастьяна. Дверь за ним захлопнулась, и ведьма едко усмехнулась. На лице появилась лукавая улыбка, а глаза плутовски сощурились. Медленно и вальяжно колдунья подошла к столу, на которой была расставлены игровые фигуры. Она внимательно посмотрела на самую высокую из них, что звалась королём. Тонким, аккуратным пальцем ведьма надавила на корону фигуры, раскачивая её из стороны в сторону.       — Король хочет армию? — Йевенна вскинула точёный подбородок, с высокомерием взглянув на фигуру. — Король её получит.       Под движением её пальцев король звучно упал на игровую доску.