Throw a Chair Through a Window and Call It a Day (Выброси Стул из Окна и на Сегодня Все)

«Сильнейшее преимущество» Так его учитель назвал тетради с анализом героев. Тетради, над которыми Изуку работал больше десяти лет, из-за которых его высмеивали, обжигали и били, были названы его сильнейшим преимуществом как героя. Но в этом нет смысла! Его одноклассники говорили, что блокноты были жуткими. Его учителя думали, что они выполняли роль защитного механизма, позволяющего игнорировать реальность. И даже его мать так грустно смотрела на него, когда видела его с этими тетрадями в руках, что, несмотря на всю его любовь к ней, он чувствовал, будто кто-то вонзал нож ему в живот и крутил его лезвие. Он прекрасно знал, что люди ненавидят его хобби, но давно это принял. Изуку смирился с тем, что никто не осознавал ценность каждой страницы, кроме него. Так почему Айзава-сенсей смог? Он не только похвалил его за них, но даже дал совет по их улучшению. И советы были продуманные, не похожие на предложения Каччана скормить их собакам… «Хоть так они принесут какую-то пользу». Изуку ненавидит думать про такое, но в какую-то секунду он почти послушался светловолосого одноклассника. Все, чего он желал, это попытаться стать героем с этим анализом, помочь спасти всех остальных. Если бы он тогда бросил тетради собакам, что же… Он принес бы чуть-чуть пользы. А в те моменты ему только этого и хотелось. Но Айзава-сенсей сказал, что они помогли. И, в свою очередь, он сам помог тоже. В общем, слова учителя его неплохо встряхнули. Как будто на голову Изуку вылили ведро ледяной воды после нескольких лет агонии в обжигающем море из слез. Поэтическая пауза. Это было так… Не похоже на то, к чему он привык. Он-то думал, что приобретение Одного за Всех стало недостающим куском в его становлении героем, или доставало даже доверия героя номер один. Поэтому услышать от своего учителя, что он держал в руках этот кусок все время… - Нихера себе. Изуку услышал за собой громкое фырканье и повернулся на стуле, оказавшись лицом к лицу с прыскающим Каминари. О Боже, он сказал это вслух? В ту секунду он понял, что был окружен половиной класса. Одноклассники уставились на него с разными выражениями на лицах. Бакубанда и Эмобанда смотрели с нескрываемым весельем в глазах и еле сдерживали смех, близкие друзья Изуку были потрясены, разом уронив челюсти - ну, насколько потрясенным мог выглядеть Тодороки, - а Каччан просто очень сильно побледнел. Странно. - П-простите, ребята, вы что-то говорили? – невинно спросил он, отчаянно пытаясь подавить ползущий по шее румянец. Мало того, что он не обращал внимания на людей вокруг него, так еще и открыто сматерился. Может, все не так плохо? - Эм… Да, - выдавила Урарака, не найдя других слов. – Мина отправила нам видео со вчерашнего обеда, и мы думали, почему вы с Айзавой-сенсеем разбрасывались столами… Арх, дерьмо. Он не мог просто раскрыть им правду: если они с Айзавой-сенсеем хотели, чтобы вся эта задумка со сплочением курсов сработала в долгосрочной перспективе, никто не должен об этом узнать. Тем более студенты. Изуку всегда мог придумать оправдание, но, будем честными, его навыки лжи лишь ухудшат ситуацию. Дернувшись, он ответил, как мог: - Аха-ха, об этом… Информация вроде как… Засекречена? – Джиро вскинула бровь. - Это вопрос или ответ? - Очень тонкая угроза. Изуку не знал, когда начал тонко угрожать людям, но, если прикинуть, приблизительно два дня назад, когда его назначили секретарем. Постоянные ядовитые комментарии Айзавы-сенсея в сторону Влада явно оказывали на него влияние. Иногда он интересовался: были ли колкие нападения на кровавого героя чем-то вроде естественного рефлекса для подпольного героя, или он каждый вечер садился за стол и записывал идеи для новых оскорблений? И, честно говоря, Изуку не будет удивлен в любом из случаев. - Ну пожа-а-алуйста! Должно же быть хоть что-то, что ты можешь рассказать! – заныл Каминари, попытавшись сделать щенячьи глазки и провалив попытку. Джиро скривилась от получившейся у него гримасы. Тем не менее, несмотря на отсутствие убедительности со стороны электрического парня, Изуку понимал, что Киришима и Ашидо не оставят его в покое, пока не получат каких-нибудь деталей о его новой работе. Вздохнув, он поддался: - Я… Наверное могу? Что вы хотите узнать? – меньше чем за секунду после того, как он произнес вопрос, дьявольские ухмылки расплылись по лицам одноклассников. Изуку застыл, чувствуя, как лед холоднее правой стороны Тодороки поплыл по его венам, а сожаление сковало мышцы. Серо заговорил первым: - Когда мы идем на первый урок, куда уходите вы с Айзавой-сенсеем? – хах, не такой плохой вопрос. - О, мы идем в кабинет Незу! На его компьютере есть доступ к важнейшим файлам базы данных школы, а еще есть довольно хороший кофе, - Иида прищурился. О боже, он сказал что-то обличительное? - Ты пьешь кофе? Я думал, ты предпочитаешь чай, - его друзья заметили, какие напитки он любит? В груди Изуку потеплело от такого замечания. Он ответил: - Я пью чай, но после того как я понаблюдал за Айзавой-сенсеем, который постоянно пьет кофе, я подумал, что надо попробовать! Он неплохой, если добавить немного сахара, - кофе и без сахара было довольно вкусным, что показалось Изуку немного странным. Он не любил горькие напитки. Краем глаза он заметил, как Тодороки поперхнулся воздухом и напрягся, после чего схватил свою тетрадь и что-то записал. Хах, необычно. Но кустоволосый парень не успел начать анализировать непривычное поведение его друга, потому что Хагакуре уже задавала следующий вопрос. По движению её школьной формы он понял, что она размахивает руками в воздухе. - Два дня назад я видела, как Айзава-сенсей стоял в тенях и над чем-то ухмылялся. Я не придала этому особого значения, потому-то здравствуйте, это Айзава, - все его одноклассники согласно кивнули, не требуя объяснений, - но потом я услышала грохот и маты, которые могли исходить только от Баку-бронхита… - КАК ТЫ МЕНЯ СЕЙЧАС НАЗВАЛА?! - … И я такая: «Чего-чего». После нескольких секунд я захожу за угол, и угадайте, что я вижу? Тебя, сидящего на бум-бум мальчике и Влада-сенсея, стоявшего рядом в полном ужасе. Так… Почему? Изуку мог задать ей тот же вопрос. Он точно знает, что перед тем как воплотить свой план в жизнь он и Айзава-сенсей проверили коридоры на наличие посторонних свидетелей и наблюдателей. Они ничего не увидели и не услышали. Он бы запомнил, если бы неподалеку от них летала школьная форма. Поэтому единственный вывод, который сделал из её вопроса Изуку, это то… Что Хагакуре регулярно ходит по школе голой для максимизации своей невидимости. Он… Зачем?! Для розыгрышей или что?! В любом случае он ответил: - Тактика убеждения! – они посмотрели на него пустыми глазами, и он поник. Он был недостаточно конкретным? Он открыл рот в надежде, что «легкая эмоциональная манипуляция» прозвучит лучше и не совсем психически ненормально… - ЗАХЛОПНИТЕ РТЫ, ИДИОТЫ, Я СЛЕДУЮЩИЙ! – Изуку дернулся от неожиданного окрика, повернувшись лицом к Бакуго. Каччан раздраженно выдохнул, после чего полностью перевел внимание на Изуку, яростно сощурившись на него. Его глаза слегка расширились, когда он понял, что реакции на свои действия он не получит. Тряхнув головой, он заговорил: - С каких пор такой бесполезный задрот, как ты, пытается злобно смотреть на людей? Кустоволосый мальчик открыл рот от изумления. - Пытается?! Не сработало?! – а ведь он был так уверен в результатах! А черт, еще одна проблема. – Мне придется начинать эксперимент заново! – Каччан зашипел, когда парень потянулся к блокноту с анализом. - ЧТО ЗА ЭКСПЕРИМЕНТ?! – а? А. - Эксперимент с запугиванием! – радостно ответил он. – Во время голосования в понедельник я злобно посмотрел на Влада-сенсея, и мой взгляд сработал достаточно эффективно, потому что он послушал меня! - а еще он странно дрожал, что довольно странно, ведь он уже взрослый мужчина/профессиональный герой/учитель, чтобы испугаться студента-подростка. - Ты… Влад… ЧТО? – взвизгнула Ашидо, шлепнув по щекам ладонями. - Я сам был в шоке! И после этого Айзава-сенсей сказал мне, что, хотя мои взгляды довольно хорошо работают, им не помешает дальнейшее развитие! – Изуку задумчиво прижал к щеке палец, прямо как делала Тсую. – Фактически это он предложил опробовать их на вас! В первую очередь на тебе, Каччан! – весело и бесхитростно сказал улыбающийся мальчик, абсолютно не замечая разворачиваемую его учителем схему. Или, как он бы её назвал, логическую уловку. Каччан сердито уставился на пол, будто он лично его чем-то оскорбил. Зная взрывного парня, так, наверняка, и случилось. - Чертов бездомный ублюдок… - Изуку не обратил внимания на его слова. - Он даже предложил опробовать другие виды запугивания! – ему показалось, что Момо, стоявшая позади, пробормотала нечто похожее на: «О нет…», но отмахнулся, сославшись на игру разума. Ведь как могут такие уроки быть плохими? – Например, встретиться с человеком в знакомом и удобном для тебя месте, чтобы человек знал, что вы находитесь на твоей территории и у тебя сосредоточена вся власть. Намеренно заставлять оппонента ждать, пока ты заговоришь! Таким образом, ты намекаешь, что твое время важнее его. Айзава-сенсей использовал эту технику вчера утром! Еще один метод – это заставить вас принять важное решение до того, как вы о нем хорошенько подумали, и использовать черный юмор, чтобы выискать ваши слабости. Изуку на секунду замолк в размышлениях, не замечая колоссального кризиса, через который сейчас проходили его одноклассники. Они начали собирать устрашающие куски головоломки Айзавы-сенсея и складывать общую картину. Мальчик помнил, что была еще одна техника, которую ему советовал учитель, и которую сам применял чаще всего. Сила в цифрах, повышение голоса, угрозы уйти совсем – все они были по-своему замечательными, но не теми, что он искал. А потом его осенило. - А, точно! – воскликнул он, притянув к себе внимание. – Я вспомнил последнюю тактику! – сердца подростков ухнули вниз, страх зажужжал под кожей. Иида неохотно, но храбро озвучил их общий вопрос: - Ка…Какая? – кустоволосый парень улыбнулся. - Если кто-то не захочет выполнять ваши желания, пригрозите необоснованными последствиями… - дверь в кабинет распахнулась в тот же момент, что прозвучал звонок. Учитель, которого они знали, любили и слегка боялись, неслышно переступил порог. Подпольный герой излучал знакомую уверенность и решимость, темные глаза оценивающе окинули его студентов. Однако что-то в нем поменялось. Он выглядел профессионально. Не то чтобы он не был профессиональным всегда! Но сегодня казалось, что он оделся под свое поведение. И теперь, раз Изуку вспомнил об этом, он напоминал себя прошлого во время инцидента в Камино, когда оделся официально для пресс-конференции. Айзава-сенсей надел белую рубашку на пуговицах и светло-голубой галстук в синюю полоску. Через его руку был перекинут черный блейзер, на ногах были классические черные брюки и туфли, а на голове появилась знакомая прическа. Хей, подождите! Она похожа на прическу его мамы! Ребенок вынырнул из потока мыслей, услышав грубый голос своего учителя. Зато тон не поменялся. - Идите на урок или будете исключены, - конечно. - Теперь все знают, что это техника запугивания, но все равно… - Каминари испустил выдох, передавший и боль, и благоговейный трепет. Айзава-сенсей приподнял бровь, но Ашидо и Каччан опередили его. - Я и не знала, что вы можете так нарядно одеваться! - Почему вы похожи на бездомного меньше, чем обычно? Два разных вопроса, но одинаковое недоумение. Его учитель закатил глаза. - Засекречено, - Тодороки опять закашлялся, и Изуку невольно захотел потом передать ему капель для горла. – Вы так и собираетесь сидеть здесь и пялиться или хотите все-таки добраться до кабинета? Мик кричать не будет, но посмотрит очень разочарованно, - одного этого заявления хватило, чтобы весь класс вышел из ступора. Все они до смерти боятся разочаровать самого оптимистичного учителя Юэй. Не прошло и нескольких секунд, а класс уже покинул кабинет, оставив Айзаву-сенсея и Изуку одних. Ворчливый учитель фыркнул, повернулся к ученику и, не теряя времени на слова, передал ему коричневую плечевую сумку. Сумку, которая, как заметил мальчик, была очень похожа на ту, что сейчас держал в руках Айзава-сенсей. Кустоволосый мальчик благодарно принял новую вещь и сразу же, не сумев сдержать любопытства, открыл её. К его удивлению и счастью, он нашел там два новых блокнота и пачку полумиллиметровых механических карандашей с ластиками и фонариками. Боже, он и забыл, какие же все-таки классные механические карандаши, а также тот факт, что установленную им же плату получил два дня назад. Подождите, сколько карандашей ему платят? Сколько он получает карандашей в час?! - Ты каким-то образом уже прожег последние четыре тетради, поэтому я подумал, что надо пополнить твои запасы на сегодня, - Изуку взглянул на учителя с нескрываемым восхищением, едва сдерживая себя от прыжков ликования. Он только хотел поблагодарить его и спросить, откуда Айзава-сенсей знает про лучшую марку механических карандашей, но вдруг до него дошло, что он что-то упускает. - Погодите… Чего? – он понял, как грубо это прозвучало и начал размахивать руками в панике. – То есть, спасибо большое за тетради! И за карандаши! Тем более с фонариками и ластиками, что странно, потому что я не видел их в прошлых упаковках. Они довольно полезные… Но не в этом дело! – вау, он действительно любит отходить от темы… – Мне просто интересно… Что вы имеете в виду под «на сегодня»? - Сегодня у нас более плотный график, чем вчера. Только один план, но он потребует много приготовлений и, скорее всего, больше записей. Надо быть готовыми, - оу, тогда ладно! Если честно, у Изуку никогда не было проблем с занятыми расписаниями. Он их любил! Такие графики заставляли его чувствовать завершенность, будто бы не было пустой траты времени. Он не был пустой тратой времени. И все равно Изуку остался озадачен. - Хорошо. Но зачем новая сумка? – Изуку ни в коем случае не жаловался, у неё довольно много карманов! - Её легче носить с собой в течение длительного времени, чем твою другую сумку, в которой ты по какой-то причине до сих пор держишь свои тетради и папки… - Айзава-сенсей подозрительно сощурился, и Изуку покраснел, потирая шею ладонью. - Н-на всякий случай, вдруг понадобится… И еще, длительное время? – Изуку еще раз осмотрел костюм учителя и резко вздохнул. – Вы поэтому переоделись? Неужели мы пойдем в необычное место? Геройское агентство? Праздничная вечеринка? Или… О боже, похороны? Мне тоже надо переодеться?! – подпольный герой поднял руку, прервав его болтовню. - Во-первых, да, я поменял костюм для сегодняшнего плана, - судя по раздражению на его лице, он не особо этому радовался. Изуку думает, что может его понять: переход от свободного геройского костюма к плотной рубашке нельзя назвать приятным. – Но ничего официального сегодня не происходит. Просто рабочая обстановка. Общепрофильная больница Мусутафу. - Э-э, что? – глупо переспросил мальчик, сведя брови к переносице. - Вся эта показуха с «работой одной женщины» Исцеляющей девочки и так надолго растянулась. Пора найти ей парочку коллег, - погодите, это означает… - ВЫ ПРОВОДИТЕ СОБЕСЕДОВАНИЯ?! – восторженно воскликнул мальчик, не сумев сдержать прыжки радости. Никто не может его винить! Он видел собеседования на работу по телевизору, но не в жизни, и не знал, похожи ли они на то, что показывают телепередачи, или в студиях их делали слишком драматизированными. Общая идея собеседований может показаться кому-то скучной, но не для Изуку. Задавать людям вопросы об их стремлениях к работе мечты… Вызывало ностальгию. - Я не знаю, какие собеседования ты видел, но могу гарантировать, это не настолько весело, - фыркнул учитель и пошагал к двери. Изуку следовал за ним по пятам. – Только чистая удача позволит тебе избежать гнева кандидатов, если ты им отказал. И если кандидаты будут вообще. - Никто не откликнулся на вакансию? – как-то не верилось. - Мы не можем быть уверены, пока не доберемся до места. Я отправил имейл в больницу с просьбой сообщить персоналу о том, что будет свободно пять мест, и что мы рассмотрим все возможные заявки. Обычно нанять докторов прямо из больницы невозможно, но у Юэй есть свои привилегии. Привилегии – это еще слабо сказано. Юэй могла делать все, что ей угодно, и ей все сойдет с рук. К счастью, к таким мерам прибегать пока не пришлось, но бывали моменты, когда её власть становилась очевидной. Школа частично опекала геройских студентов, каким-то образом добыла разрешение на введение нульбалльных роботов во вступительный экзамен, а бюджет был неправдоподобно велик. - Но, опять же, это была спонтанная сделка, и они вряд ли успели набрать большое количество людей. Многие люди забывают про травмоопасную часть геройского дела и не придают значения медицинскому отделу. Поэтому мы получим где-то около пятнадцати человек для рассмотрения, и только три будут достаточно компетентными, чтобы соответствовать безумно высоким стандартам Юэй, – что же, это… Печально. Изуку бы посоветовал учителю еще немного посидеть над этим планом, но также понимал, что это попросту невозможно. Если не сегодня, то никогда. У них только неделя на то, чтобы сыграть роль всесильного директора и секретаря, и крохотная часть Изуку желала продлить эту неделю еще на чуть-чуть. Но долой негатив! - Три все же лучше, чем никто вовсе! Если есть хоть какая-то возможность облегчить груз Исцеляющей Девочки, мы должны ею воспользоваться! – Изуку подумал, что жжение на макушке – это пристальный взгляд Айзавы-сенсея, но потом списал ощущение на трюки нервов. – Я полагаю, стресс от необходимости заботиться о безрассудных героях и их учениках действует на неё сильнее, чем в прошлом году, когда она сказала мне, что не будет лечить мои сломанные кости, если я не научусь контролировать мою причуду. Ей это очень поможет, - ребенок не понял, какую ошибку допустил, проговорив последние слова. Он поднял глаза на своего учителя, и его улыбка тут же сползла с губ. Черные глаза Айзавы-сенсея стали похожи на блюдца. Он уставился на Изуку, и его рот закрывался и открывался, неспособный выдавить слов. Мальчик не мог дать название эмоции на его лице и, если честно, не хотел. Что-то среднее между шоком, удивлением и гневом. Изуку почувствовал, как его сердце остановилось. Неужели его учитель разозлился на его слова о том, что Исцеляющая Девочка не справляется? О нет, теперь в его голове это звучит так грубо! Он открыл рот и поднял руки, готовый замахать ими и начать извиняться, но Айзава-сенсей его опередил. - Она сказала что? – мрачно процедил он. О боже. Изуку выглядел как олень, ослепленный светом фар. - Она сказала, что перестанет лечить сломанные моей причудой кости, если я не научусь контролировать её? Но это было её решение, не мое! Она точно бы исцелила меня, если хотела! Её причуда могущественная и… - Да, она могущественна. Она настолько могущественна, насколько велика её зарплата. И это значит, что у неё нет права говорить… - чтобы ни хотел сказать его учитель, слова были прерваны громким блондином. И нет, не Каччаном. - ШОТА-А-А-А – выкрикнул Сущий Мик с блистательной улыбкой на улице, появившись прямо перед ними. Его явно не колебали убийственные волны, исходящие от Айзавы-сенсея. – И тебе привет, стручок! Как у вас дела? – облегчение Изуку можно было ощутить в воздухе. Спасибо Мику-сенсею за возможность отодвинуться от разъяренного подпольного героя. - Отлично! - Ужасно. А теперь, если позволите, у меня появилось странное желание потолковать с одной стару… - учитель внезапно замолчал и принюхался, после чего взглядом обнаружил предмет в руках друга. Этот предмет содержал в себе обжигающе горячую и потрясающе пахнущую жидкость. - Кофе, - в мгновения ока чашка исчезла из рук громкого героя и оказалась зажатой между ладонями Айзавы-сенсея. Изуку услышал, как Мик-сенсей тихо пробормотал: «Как мотылек на пламя». - Мик-сенсей! Что вы здесь делаете? – бодро спросил Изуку. - Ох, ты знаешь, провожу дневной патруль по школе, слежу, чтобы этот сварливый гусь… - он игриво стукнул Айзаву-сенсея по руке, получив в ответ лишь низкое ворчание, - не распугал студентов и учителей еще больше! – звучало… Как оправданное беспокойство, если быть честным. Но Айзава-сенсей его не принял. - Влад заслуживает все то, что получает. И еще, ты не мог знать, что я буду проходить по тому же самому пути, так почему ты случайно появился здесь с чашкой кофе – ты даже не любишь черный кофе, - если не собирался его пить? – Мик-сенсей хохотнул и еще раз легко ударил мужчину по руке, и до Изуку внезапно дошло, что они знали друг друга еще со старшей школы. Ведь Сущий Мик – один из тех немногих людей, кто осмеливается шутливо вести себя с Айзавой-сенсеем. И, конечно, с ним на уровне стоит только Полночь-сенсей. - Неужели я не могу просто принести другу кофе по доброте душевной? – Айзава-сенсей снова что-то буркнул, чем вызвал еще один смешок. – Я бы еще с радостью поболтал, но нужно возвращаться, иначе окажусь не на том конце разочарованного взгляда Коды. Увидимся позже, хулиганы! Покеда! – с этими словами громкий герой помчался на урок, оставив дуэт директора и секретаря ни с чем. В коридоре воцарилась тишина, но она не была неловкой. Почему-то они оба не имели ни малейшего понятия, что нужно вынести из этого разговора. Тишина висела между ними до тех пор, как они сели в машину Юэй. Учитель сел за водителя, а Мидория поспешил забить пассажирское сиденье рядом с ним, хотя ему не с кем было за него бороться. Он знал, что мужчина думал либо о кофе, либо о том, что делать, если кандидатов окажется мало. Но Изуку было необходимо облегчить душу. Поэтому он повернулся к своему учителю и сказал самым серьезным тоном, на который был способен: - Неужели Кода и Мик-сенсей не осознают, какое влияние имеют их разочарованные взгляды? Так завершился последний момент тишины за всю дорогу.

***

Шота плелся по дорожке ко входу в больницу, его яркоглазый студент скакал рядом с ним. В итоге они определили, что нет, Хизаши и Кода не знают, как их взгляды действуют на окружающих. Но они также пришли к выводу, что будет мудрым решением оставить их в неведении, или они начнут активно пользоваться своей сверхсилой. Директор и секретарь довольно серьезно отнеслись к этому вопросу, но Шота, похоже, единственный заметил таящуюся в проблеме иронию. Мидория из всех людей не имел права говорить об эффектах чужих взглядов, полностью игнорируя свой. Когда ребенок с яростью на кого-то смотрит, он будто превращает людей в статуи, прямо как Медуза. Когда он строит щенячьи глазки, люди автоматически теряют свою «несокрушимую волю», а его улыбки заставят оживиться даже самых стойких. Потому что на эмоциональном спектре он стоял на самом высоком, недостижимом уровне, и влияние его смеха неоспоримо. Если быть честным, Тодороки и Токоями еще никогда так близко не подбирались к широкой улыбке, как рядом с Мидорией. Порой становилось страшно, насколько школа ненамеренно вращалась вокруг этого мальчика. Не то чтобы Шота жаловался. Это была еще одна причина взять ребенка себе в секретари. Никто не посмеет спросить Мидорию о тетрадках с информацией на них. Тряхнув головой, Шота сфокусировался на их настоящей цели. Больница. Он хотел больше медперсонала, но просто ненавидел процесс собеседования. На самом деле, он ненавидел общение в любых его воплощениях. Поэтому, он полагал, в маленьком количестве испытуемых был плюс: он гораздо раньше отправится домой. Вздохнув, он потянулся к двери и открыл её. Вот только ему не удалось. Прежде чем он коснулся ручки, двери распахнулись сами и высокий мужчина с гетерохроматическими черным и серым глазами и соответствующими цвету волосами протолкнулся к нему, хватая руку Шоты и пылко её пожимая. А еще довольно грубо. Шота обнаружил, что ему такой жест не понравился. Все, что подпольный герой мог, это смотреть в изумлении и интересоваться, кто же перед ним стоит. Какого черта..? - Ах, здравствуйте! Вы, должно быть, Айзава Шота! А вы… - мужчина повернулся к его студенту, который выглядел также беспокойно, как Шота, но все-таки сумел растянуть рот в трясущейся улыбке. Для этого нужен навык, - Мидория Изуку! Золотой ученик Юэй! Когда я вчера проверил свой имейл и увидел, что сам отвечающий за лучшую геройскую школу страны придет разведать моих работников, я знал, что мне необходимо будет встретить вас лично! – Еще раз, что? - Отвечающий…? Оу, - точно, он забыл, что теперь законно несет ответственность за всю Юэй, а не просто уставший болван, бегающий кругами и травмирующий коллег налево и направо. Но это не объясняло того факта, что мужчина знал Мидорию. Он помнил, что упомянул в письме студента-секретаря, которого приведет с собой, но он ни разу не заикнулся об его имени. Шота замер. Неужели… Этот человек изучил их до того, как они сюда прибыли? К несчастью, ему не удалось обдумать свою теорию дальше, потому что мужчина резко потянул его за собой в больницу. Мидория шагал сбоку с тетрадкой и карандашом наготове. Спустя пять минут Шота, Мидория и Хиронори Хекима, как утверждал его бейдж, сидели за чересчур длинным столом. Мидория положил перед собой тетрадь и список вопросов, который дал ему Шота, Хиронори по какой-то причине держал деревянный молоток, а сам учитель лелеял жалкий пустой стакан от черного кофе. - Я получил письмо только вчера, так что времени собрать много кандидатов не было, - ага, так он и думал, - но поскольку Юэй такое авторитетное заведение, то я просто не смог ограничиться какими-то двенадцатью людьми! - …что простите? Шота выпрямился и повернулся лицом к мужчине. Пожалуйста, лишь бы не…. – Поэтому вместо того, чтобы отправить общий имейл всему штабу, который вряд ли кто-либо увидел бы ночью, я позвонил каждому сотруднику по несколько раз, чтобы они точно подняли трубку, и полностью изложил им детали работы. - Я отправил имейл в полпервого ночи, когда большинство нормальных людей уже спят, - выдохнул с чистым недоверием в голосе черноволосый мужчина. Но Хиронори был невозмутим. - О, я знаю! Они и спали! Но не волнуйтесь, я удостоверился в том, что они полностью проснулись, чтобы получить информацию из вашего письма, - о боже, Шота стал тем, кого поклялся уничтожить: человеком, прерывающим сон. Сотрудники этой больницы и так перегружены работой... И прошлой ночью им пришлось выслушать болтовню излишне восторженного мужчины об «авторитете» Юэй, а еще сжатое описание пяти абзацев, изначально отправленных ему. Какой монстр сделает такое намеренно? А, точно, Хиронори Хекима. Но есть еще одна деталь, которая не давала ему покоя. - Вы позвонили каждому сотруднику? – мужчина радостно кивнул, не подозревая об ужасе, взбиравшемуся по стенкам живота подпольного героя. – Тогда… Сколько человек собираются подать заявление? – чеширская улыбка скользнула по лицу мужчины. Шота понял, насколько ужасным будет сегодняшний день. - Пятьдесят, - Шота перевел мертвый взгляд на пустой стакан из-под кофе. В дверь постучали. – А вот и первый кандидат! – он ударился головой об стол. Потому что только боль может вытащить его из пучины самобичевания и вернуть его в режим работы. Хиронори вздрогнул от внезапного звука, но Мидория и бровью не повел. Хорошая выдержка, наверное, ведь им обоим нужно потрудиться на полную, чтобы их план сработал. - Мидория, - приглушенно буркнул он, - ты помнишь техники запугивания, о которых я тебе рассказывал? - Ага! - Отлично. Наконец-то хорошие новости, - он поднял голову со стола и бросил на дверь самый злобный взгляд, на который был способен. – Добрый коп, злой коп. Напугай их, заставь паниковать. Анализируй. Это единственный способ справиться с ними всеми быстро. Мы нанимаем тех, у кого есть квалификации, перекрывающие странные привычки. А еще лучше без привычек и с квалификациями. - Но… Что принимать за странную привычку? - Да, - Шота не предоставил других объяснений и кивнул Хиронори, этой сволочи, чтобы тот открыл дверь и впустил первого человека. – За дело. И смилуйся, Боже, над нашими душами.

***

Шота осмотрел парня, сидящего перед ним. Аквамариновые волосы, торчавшие во все стороны, низкий рост и лаймовые глаза, а в остальном - вполне нормальный парень. Кроме шести синих линий, которые закручивались вокруг его носа, как кошачьи усы. Мрачный учитель порывался нанять его только за эту черту, но, к сожалению, он вовремя осознал безответственность такого решения. Вздохнув, он приступил к допросу. - Имя? - Орочи Миё – Орочи ухмыльнулся. Хах, самоуверенный. Шота скосил глаза на своего секретаря и увидел похожее наблюдение на странице в тетради. Как и еще два абзаца. И невероятно реалистичный набросок. Директор остался доволен. На что, черт побери, еще способен этот ребенок? - Причуда? – его кустоволосый студент дрожал от нетерпения. - Усы. Я могу телепатически отрывать их от своего лица и подбирать ими предметы вокруг меня, - ну, та самоуверенная ухмылка было кое-чем обоснована. Это была чертовски полезная причуда. Но все же… Мысленно усмехнувшись, Шота смотрел, как его ученик начал игру. Мидория знал, что делать. - Какая потрясающая причуда! Представьте, насколько удобно использовать её в моменты, когда нужно держать несколько вещей сразу! Готов поспорить, с ней возможно даже рану зашить! Так много возможностей! – подкорми их эго… Вдруг яркая улыбка Мидории будто заострилась, потемнела. И разбей его. – Но каковы ограничения? - Ограничения? – Орочи удивленно наклонил голову, но свою ухмылку удержал. - Сколько усов вы можете использовать за один раз? Есть ли максимум веса, который вы можете поднять каждым усом по отдельности или разом? Существует ли определенный диапазон, в границах которого могут находиться ваши усы? Каковы последствия превышения возможностей вашей причуды? И так далее, - безучастно протянул Шота, рассматривая ногти и всем своим видом показывая, как сильно он не хотел здесь находиться. Последняя часть его актерской игры игрой не была. - Э-эм, ну… Я думаю… - подпольный герой не позволил ему закончить. - Насколько трудные задачи могут выполнять ваши усы? И, основываясь на сложности действия, становятся ли они слабей? Медленней? – он мог бы продолжить, но уже начал вдаваться в анализ почти так же, как Мидория. - Ну, эм, - Орочи издал неловкий смешок и потер шею, верный знак того, что он занервничал и откладывал настоящий ответ, защищая свою гордость, - я никогда не думал о таком раньше. - Потому что вы были слишком халатны, считали себя несокрушимым, а ваша причуда вовсе не уникальна. - Потому что это настолько впечатляющая причуда, вы просто сослались на общее описание! Я знаю довольно много героев, которые тоже так делают, это хорошая тактика для очищения разума и снятия лишнего стресса, - подбодрил его студент Шоты. Орочи переводил взгляд с Мидории на Шоту, с оглушающей похвалы на жестокую критику, с пошатывающейся в широко распахнутых глазах гордостью. Подпольный герой наслаждался головокружительным шоком, который наверняка испытывал сидящий перед ними кандидат. - Итак. Было бы глупо предполагать, что у вас есть готовое резюме, поэтому перечислите свои квалификации, - голубоволосый мужчина открыл рот, - и мы проверим их позже, - его рот захлопнулся. Вы что, издеваетесь? - Я получил несколько дипломов бакалавра в медицинском университете Аичи, после устроился на работу здесь, - он не может быть старше двадцати семи, значит он провел в больнице около четырех-пяти лет. Хорошо, эта информация ему понадобится. - Сразу из университета, ха? Это сколько, четыре… Пять… - Орочи еще раз блеснул самоуверенной улыбкой. – Месяцев? – улыбка так же быстро спала. Шота услышал подавленный кашель со стороны секретаря. - Нет… Я работал здесь четыре года… - неуверенно возразил голубоволосый мужчина. Шота ловко подделал удивление. - Годы? Боже, виноват. Я подумал, что вам потребовалось восемь лет, чтобы получить эти дипломы, что значит, вы работали здесь недолго, - ударение на «вам». О, как он любит уничтожать их чувство собственного достоинства. - Тогда вы очень легко обучаемы, раз сумели так быстро закончить учебу! – почему именно в его студентах раскрывается выдающийся актерский талант? Сначала Шинсо, теперь Проблемный Ребенок? - Ага, быстро закончить и не тратить никакого времени на развитие полученных в университете знаний. Скорость не равняется качеству. - Только подумайте об опыте! – радостно воскликнул Мидория. Вдруг Орочи резко поднялся, ножки стула противно заскрипели по полу. Он огорошенно вертел головой, поворачиваясь то к секретарю, то к директору, пока его выражение не расплылось во что-то жалобно пустое. - Я… Я думаю, мне пора. - Спасибо за вашу заявку! Главное - попытаться! Хорошего вам дня! - Я бы сказал, что цель оправдывает средства, но ваши средства жалки, а для цели у вас не хватает решимости. Пожалуйста, больше никогда не проклинайте мои глаза своим присутствием, - парень медленно кивнул, повернулся и вышел из комнаты, оставив за собой позабавленную тишину. - Мне безумно нравится наш спектакль с хорошим-плохим копом, - как и ему, если честно, - но почему мы это делаем? - Есть несколько причин. Во-первых, если они не могут перенести того, что я им говорю, они не выдержат и секунды с более суровыми учениками. Или просто Бакуго. По крайней мере, у меня хватило сострадания, чтобы отфильтровать нецензурную лексику, - Мидория кивнул, не понаслышке знакомый с ругательствами одноклассника, особенно касаясь прожарки новичков. – Во-вторых, если бы им было действительно не наплевать, то они бы пришли полностью подготовленные. Орочи не смог перечислить дипломы, которые он будто бы получил, и думал, что названия какого-то случайного колледжа будет достаточно. И какой профессионал не станет тестировать свою причуду? А еще, - он вздохнул, - чем больше я их критикую, тем быстрее они уходят. И, в свою очередь, тем быстрее я доберусь домой и смогу поспать, - его спальный мешок лежит без дела уже три дня. Как Шота еще функционирует? Он сам не знает ответа на этот вопрос. - Но мы не можем заставить их уйти, нам надо нанять кого-то. Тогда кого мы ищем? Шота подумал еще пару секунд и ответил: - Кого-то, кто знает особенности своей причуды. Кто может подтвердить свои квалификации и опыт без моих подталкиваний. И тот, кто осознает, что эта работа важнее, чем чье-то мнение об их личности и умениях. – Мидория кивнул, записав в тетрадь каждое слово. Но Шота еще не закончил. Подпольный герой полностью повернулся к кустоволосому мальчику с раздражением на лице. - А что еще важнее, тот, кто не отказывает ученику в лечении травм, - Мидория поперхнулся воздухом. Да начнутся собеседования.

***

- Нет, я просто хочу перейти к чему-то большему и лучшему, - мечтательно выдохнула Анеко Башира. - Нам приятно, что вы считаете Юэй большим и лучшим! Но, если вам не сложно ответить, почему Юэй лучше общей многопрофильной больницы Мусутафу? – спросил Мидория. - Ох, это легко! Здесь принимают обычных скучных пациентов, ничего захватывающего, - а что должно быть захватывающего в раненых гражданах? – Но в Юэй? Готова поспорить, что там сотни ужасных случаев травм и увечий! – это… Отвратительно. Неужели она пошла в медсестры, чтобы когда-нибудь увидеть искалеченного героя? – Я даже могу это представить… Непоправимо сломанная рука, нога, которую необходимо ампутировать, сильнейшие ожоги, покрывающие тело так, что невозможно идентифицировать лич… - Мэм, боюсь, придется вам отказать. И я рекомендую пройти психиатрическое освидетельствование до конца сегодняшнего дня.

***

- Вы проработали здесь десять лет? Впечатляюще долгий срок, можете мне поверить, и так много опыта. Вы, должно быть, любите это место. Вы ведь вряд ли хотите его покинуть. Не хочется стать тем человеком, который заберет вас из рая хирургических масок и гипохлоритовых салфеток, - после слов Мидории Шота собрал самую реалистичную гримасу сочувствия, которую мог. Что было нелегко, учитывая его нелюбовь к дуракам без единой капли потенциала. - Ох, прошу, во чтобы то ни стало заберите меня! – Рензо засмеялся, но в его голосе эхом отдалась мольба. - Забрать вас? Забудьте, что сказал ребенок про рай, больница наверняка стала вашей тюремной камерой. Дайте угадаю, вы ненавидите всех ваших коллег и начальников? Я советую вам покинуть страну немедленно, - кандидат с металлическими ногтями был потрясен резкой переменой в их анализе. Вытягивал ли Шота из него слова? Возможно. Но ему итак все равно. - Хах, покинуть страну? В Юэй, однако, сидят шутники. И я бы не назвал это тюремной камерой, но… - оу? Шота и Мидория вдвоем вскинули бровь, побуждая его продолжить. Что после вздоха и пары смешков у них получилось. – Вы совершенно правы, здешние люди просто ужасны. Анеко помешанная, Каидо не может заткнуться про нехватку законов о дискриминации причуд, и… - Рензо наклонился чуть ближе. Его глаза маниакально сверкнули, и обоих представителей Юэй этот блеск не устроил. - Технически мне не разрешено вам рассказывать, но… Пациента с прошлой недели, Таига Кайо, отправили сюда после того, как проявилась его причуда. Какая-то уродливая мелкая способность, позволяющая ему отрывать части тела, будто они сделаны из кусочков Лего. Так вот, этот засранец оторвал палец на ноге, не знал, как вернуть его на место, и устроил такую истерику. Ныл, плакал, чертовски жалкий… - Шота не позволил ему закончить. - Нам ясно, что вы не уважаете ни закон конфиденциальности между врачом и пациентом, ни личную жизнь ваших коллег. И кто называет паникующего ребенка, жизнь которого только что перевернулась с ног на голову, «жалким»? Я прошу вас уйти отсюда.

***

- Собственно, моя причуда называется Ледяной Компресс, - тихо изложила Нарико Рие, закручивая белоснежные волосы вокруг пальцев, - я использую влагу на моих руках, чтобы сделать кусок льда в форме ладони в месте касания. Хотя недавно я обнаружила, что могу создавать еще более мелкие кусочки на подушечках пальцев. Лед прилипает к месту, куда я прикладываю руку, но время таяния зависит от температуры примененной воды. Горячая вода обеспечит где-то тридцать минут, а ледяная – около нескольких часов… - Вы наняты, - сказал Шота, заработав шокированный взгляд со стороны кандидатки и взгляд «серьезно?» от ученика. Он повернулся к записывающему информацию ученику. – Что? Мы можем сделать пару исключений. Ты знаешь, сколько денег мы тратим на детей, которые берут пузыри со льдом и никогда их не возвращают? Кроме того, и так ясно, что она отлично представляет границы своей способности. Если Нарико вышла из комнаты не только с визиткой и назначенной ознакомительной встречей с Немури на завтра, но и с сияющей улыбкой и редким приливом уверенности… Никому не надо об этом знать.

***

- Работать с героями и геройскими учениками звучит так классно! – фонтанировал эмоциями Сачихиро Акио. Хм, еще один фанат. Шота не возражал – посмотрите на Мидорию, ради бога – до тех пор, пока они не радовались возможности увидеть героя на пороге смерти. – Зная, что я становлюсь героем по-своему, просто помогая им… Это лучше, чем любая зарплата, которую я мог получить. - Я абсолютно с вами согласен! – воскликнул Мидория. Судя по тому, как из его глаз начали брызгать слезы радости, он отошел от тактики «злой коп/добрый коп». Вздохнув, Шота заговорил: - Ах, да. Профессиональные герои. Геройские студенты. Дети курса Поддержки, которые случайно подорвали бомбу прямо перед своими лицами, и их надо очистить от копоти. Дети Бизнес-курса, получившие ненормальное количество порезов от бумаги и нуждающиеся в миниатюрных пластырях для каждого из них. Дети с Общеобразовательного, которые подхватили простуду, но чихнули так сильно, что случайно активировалась дикобразная причуда и колючки неоднократно пронзили их одноклассника, что, кстати, занимает ЧАСЫ, чтобы вытащить. Психологически травмированные уборщики, случайно упавшие в мусорку, заполненную тем, что недавно выбросил Минета – поверьте мне, быть временным психотерапевтом НЕЛЕГКО – и много что еще, - Шота подался вперед, ожидая увидеть реакцию мужчины на его ужасающую болтовню… Господи Иисусе, с каких пор он так болтает?! - Что же, - Сачихиро пожал плечами, все еще поглощенный фантазиями о геройстве, - пока я могу помогать другим, меня не волнуют, сколько времени и усилий это займет, - хах, вот кого он называет настоящим работником. - Вы наняты! – всхлипнул Мидория и поспешил утереть грозящиеся выкатиться на щеки слезы.

***

Фумихиро Ицуки закатил глаза и закинул ноги на стол. Поймите, Шоте не нравился Хиронори и этот чересчур длинный стол, но такое поведение даже ему показалось слишком грубоватым. Особенно для собеседования на работу. - Почему я хочу оставить эту помойную дыру и пойти в Юэй? Что за тупой вопрос, - учитель почувствовал, как дернулось его веко. – Юэй не принимает третьесортных болванов, там работает и учится элита. Эта работа означает, что я смогу прекратить лечить отвратительных людей с уродливыми, злодейскими причу… - Убирайтесь. Шота повернулся к своему ученику, и его встретило пугающее зрелище. Мидория пристально смотрел на мужчину напротив. Представшая перед ним сцена напомнила ему то самое собрание с Владом. То же самое давящее напряжение наполнило помещение, не давая причудисту* вдохнуть. Герой смутно подозревал, что он мог делать малейшие вдохи лишь из-за того, что не был целью взгляда. Ладони его студента сжались в кулаки, ногти впились в кожу так сильно, что, казалось, вот-вот выступит кровь. А глаза ребенка стали хищно-кислотными вместо привычных темно-зеленых. Подпольный герой не мог не чувствовать гордость. Мидория принадлежал тому типу людей, которые улаживали споры с помощью логики и фактов, время от времени приправляя свои аргументы вдохновляющими фразами. Редко можно было увидеть его настолько сытым по горло человеком, что в праведном негодовании ребенок сразу его затыкал. Шота считал, что Мидории надо почаще злиться. Сам учитель находится в этом состоянии каждый день и со стопроцентой уверенностью может подтвердить, что такая тактика ускоряет процесс спора и зарабатывает в десять раз больше уважения. Но он не будет возражать, если ребенок не захочет использовать эту тактику. Смешение техник – тоже своя техника. Но тут же подъезжает другая проблема: почему Мидория так яростно выступает в поддержку причудного равенства? Не то чтобы он не должен, но судя по всему, что Шота собрал о ребенке в прошлом, кажется, что за всем этим стоит какая-то история. Может… Может ли это быть связано с его поздним «приходом»? С тем, как к нему относились во время его беспричудности? Если дело в этом, тогда Шота невольно вспоминает свой ранний вопрос: насколько поздно Мидория получил причуду? И какой ущерб получил до долгожданного события? Но вернемся к настоящему. Взгляд его ученика мог парализовать любого, на кого был направлен, но гордость Фумихиро не позволила попасть ему в эту категорию. Узколобый мужчина сумел вырваться из состояния ужаса и ответил на взгляд Мидории своим, рыкнув на ребенка. Простите? - Хочешь что-то сказать, Фумихиро? Выкладывай или убирайся, - кандидат дернулся под силой не одного, а двух яростных взглядов, направленных на него. К счастью, перед тем как он успел выкопать для себя могилу, он сделал мудрое решение держать рот на замке и покинуть комнату. Конечно, не без лишнего волочения ног по полу, недовольного топота, ругательств и хлопанья дверью. Аргх, зачем. Помрачневший учитель молча повернул голову к своему ученику, чтобы проверить, как он держится. Пропало удушающее давление, пронзительный взгляд и сжатые кулаки – остался ребенок. Ребенок, чьи опущенные плечи и тоскливые глаза кричали об усталости. Одна беседа с враждебным доктором сильно утомила Мидорию ментально, что еще больше заинтриговало подпольного героя. Но, несмотря на жгущие горло вопросы, так и просящиеся сорваться с языка, он молчал. Здоровье его студента стоит на первом месте. И прямо сейчас единственный способ помочь ребенку, его ребенку, это дать ему заслуженный перерыв. Шанс сделать что-то только для себя, а не как долг секретаря. И Шоте в голову как раз пришла подходящая идея. Прочистив горло, он привлек внимание Мидории. - Мы наняли сколько, четыре человека? – кустоволосый мальчик кивнул. О боже, у него не хватает энергии на словесный ответ. – Последнего можно выбрать из оставшихся десяти, и мы свободны. Я займусь этим один. А пока что… Я заметил, у всех докторов довольно уникальные и сложные причуды. И хотя многие показали хорошее понимание своих способностей, я уверен, что-то они могли упустить… - медленно, но верно глаза Мидории теряли непривычную тусклость. – Как ты думаешь, может тебе провести остаток времени там и проанализировать…. - ДА! – все следы истощения мгновенно стерлись с лица ребенка, уступив место радостному возбуждению. Но все же нельзя допустить, чтобы кто-нибудь начал думать неправильно. Он сделал это не по доброте душевной. Не смотрите на него так. Глупо предполагать, что у него изначально была душа, а тем более лишнее место для «доброты». - Только потому, что если они хотят использовать свои причуды для медицинской помощи, им надо обязательно знать о каждой детали для лучшего качества оказываемой помощ… - АГА! - Даже не дал мне зак… - УГУ! – судя по хитринке, появившейся во взгляде Мидории, теперь он делал это намеренно. Шота фыркнул и тут же пожалел, что не взял с собой свое оружие. Он не смог спрятать то, как его губы дернулись в почти-улыбку. Потому что он не улыбается, спасибо большое. - Да-да. Наглец, - он закатил глаза. – Бери свои тетрадки и иди к зоне ожидания перед входом, только скажи мистеру Хиронори, куда направляешься. Не хочу, чтобы у него случился сердечный приступ из-за того, что он потерял «золотого ученика Юэй», - ребенок прыснул, и подпольный герой мысленно спросил себя, с каких пор он начал отпускать шутки. Ох, видела бы его сейчас Фукукадо. С воодушевленным «до свиданья!» и настолько агрессивным взмахом рукой, что вокруг ладони заискрились зеленые мини-молнии, Мидория выбежал из комнаты собеседований и отправился в рай для причудных аналитиков. Именно в тот момент Шота понял, что не сможет придерживаться тактики «злой коп, добрый коп» и ему придется провести простые собеседования. Он смирился с печальной судьбой, но не смел об этом пожалеть. Зная, что он хоть немножко улучшил день своего ученика, Шота мог стерпеть неизбежную пытку из десяти скучных собеседований. И нет. Это не из-за его мягкого сердца.

***

Шота с трудом выплелся из комнаты, измученный донельзя и желавший лишь залезть в желтый спальный мешок. Он знал, что мешок был довольно уродлив и в нем герой был похож на гусеницу-мутанта, но он удобный. Кроме того, спальник являлся единственным известным ему лекарством от бессонницы наряду с кошками. Завернув за угол коридора, Шота подошел к стойке регистрации, где был подкараулен энергичным Хиронори. Похоже, его страдания еще не закончены. - Мистер Айзава! Вы уже закончили собеседования? – что значит «уже»? Ему потребовались часы, чтобы закончить с ними. – Как и ожидалось от руководителя Юэй! Я надеюсь, вы нашли сотрудников, соответствующих вашим стандартам? - Я не верю, что говорю это, но да. Процесс занял гораздо больше времени, чем мы рассчитывали, - Хиронори невольно заерзал после его укола, аккуратно потянув за галстук. Пожалев мужчину, впервые в своей жизни, Шота решил дать ему передышку. – Но те, кого я выбрал, заслуживают похвалы. Я нанял Нарико Рие, Сачихиро Акио, Фуюко Чо, Хину Кейко и Макато Фудо. Они начнут работу завтра при первой возможности, - его собеседник был в восторге услышать, что Шота забирал приличную группу его работников, но все равно выглядел удивленным. - Что насчет Фумихиро Ицуки? – хах, что? Какую фальшивую персону этот мудак показывает своему боссу, что тот лично про него спросил? Или это его причуда? Учителю так и не удалось спросить про неё, но если судить по их беседе… - Я рекомендую вам посвятить его в законы о дискриминации причуд на рабочем месте. Ему пойдет на пользу, - Хиронори уставился на него широкими глазами, открывая и закрывая рот, но Шота не позволил ему продолжить. – А теперь, где Мидория? - Мидория? О! – мужчина расплылся в улыбке и повернулся к углу комнаты, где скопились люди. – В какой-то момент у него закончились сотрудники для анализа, поэтому он начал просить других работников продемонстрировать ему причуду и рассказать про неё. Они, должно быть, были очень тронуты, потому что в следующий миг он оказался в центре толпы. Хиронори повернулся к нему с мягкой улыбкой: - Он хороший ребенок. Подпольный герой наблюдал, как его ученик оживленно, со звездами в глазах разговаривал с каждым сотрудником, записывая их ответы быстрее, чем должно быть физически возможно. Зеленоглазый мальчишка наверняка обстреливал их вопросами о причудах, о которых многие из этих людей даже не думали. И судя по реакциям окружающих Мидорию - неловкое почесывание затылков, горящие щеки и сияющие улыбки, - они оценили его старания. Мидория даже понятия не имел, насколько его поступки влияли на других, как их было достаточно, чтобы превратить чей-то плохой день в просто отличный. Вот что делало его героем. - Да, он такой, - и если Шота заставил себя вытерпеть еще несколько минут постоянной хвальбы Фумихиро от Хиронори, чтобы Мидория еще немного поговорил с работниками больницы, то… Это не из-за того, что у него было сердце.

***

Шота в который раз сидел у окна в кабинете класса, не особо прислушиваясь к белому шуму из болтовни его студентов, и смотрел на голубое небо со случайными, проплывающими мимо солнца белыми облаками. Он бы предпочел хандрить в учительской, но долг учителя обязывал посещать классные часы. В последнее время он часто ловил себя на том, что ему надо было где-то сесть, отключиться от мира и просто прокрутить сегодняшний день в голове. Довольно успокаивающее занятие, если честно, и он не раз задумывался, так ли себя чувствовал Мидория, когда входил в свою «зону анализа», как называет это состояние Шинсо. Подпольный герой уже обсудил новых работников с Исцеляющей Девочкой десять минут назад, но, видимо, пришел к ней с этой новостью слишком поздно. Ему следовало такого ожидать, но злился он не меньше. Ей хватило наглости отчитать Шоту за то, что он не предупредил её заранее при том, что ему не нужно было её разрешение и они оба это знали. Он так сильно хотел ей ответить, заорать на неё и потребовать объяснений. Он понимает, что постоянные переломы костей досаждают, но это не повод оставлять ребенка совершенно без лечения. И все же он промолчал. Это случилось год назад, и, возможно, она осознала свои ошибки самостоятельно. А еще злить единственного человека в школе, который способен справиться с твоими травмами, казалось не такой мудрой идеей. Поэтому он решил предоставить ей факты. И немного пассивной агрессии. Шота сказал, что нанял медработников не только для неё, но и ради учеников Юэй. Нравится ей это или нет, она не может заботиться о них всех одновременно. Потому что, честно говоря, такое поведение наивно и импульсивно, хоть он никогда не скажет ей этого в лицо. В итоге все сработало, и он бы соврал, если бы сказал, что не хотел увидеть причуду девушки с Ледяным Пузырем в действии. Кстати о причудах. Мидория наверняка заполнил обе свои тетрадки записями о способностях сотрудников больницы. Учителю надо будет достать ему еще… - Айзава-сенсей, - Шота резко обернулся, оказавшись лицом к лицу с Тодороки. Паренек с красно-белыми волосами обычно носил на лице бесстрастную мину, но сегодня он казался… Задумавшимся. Он всем своим видом пытался показать, что ему скучно, но судя по тому, как его глаза метались с одного предмета на столе Шоты на другой, он явно что-то замышлял. Вот только что. - Тодороки, - поздоровался герой в ответ своим обычным невозмутимым голосом, - тебе что-то нужно? – разноцветные глаза подозрительно сверкнули, и Шота в тот же миг переосмыслил все свои жизненные решения. Ученик стремительно вытащил тетрадь и тут же продолжил говорить. - Последние два дня я проводил очень важное расследование, которое относится непосредственно к вам. И теперь со всей мною собранной информацией я решил предоставить вам вывод, - Господи Иисусе, неужели это одна из тех теорий, о которых говорила Ашидо… Учитель что-то неразборчиво буркнул и отпил кофе из нового стакана, позволяя парню продолжить. Тодороки сунул тетрадь ему в лицо. – Мидория – ваш тайный внебрачный ребенок? – Шота выплюнул кофе обратно в стакан, притянув к себе пару заинтересованных взглядов. Сейчас лишнее внимание его не колебало. - Я… Что? – это точно шутка, так ведь? Тодороки все чаще стал появляться рядом с Каминари в последнее время, неужели они вместе решили его разыграть? Шота отчаянно искал в глазах мальчика напротив следы усмешки или озорства, но нашел только ледяную серьезность. - Раньше я думал, что вашим сыном являлся Шинсо Хитоши, но неделю назад он потащил меня к воротам школы, где его ждали родители, чтобы доказать мою неправоту. Он, конечно, мог просто нанять актеров на Крейглисте, но я сомневаюсь, что он зашел бы так далеко, - этот ребенок думал, что у него два тайных внебрачных ребенка? – А насчет Мидории, я считал, что он был ребенком Всемогущего, и часть меня до сих пор с этим согласна, но к вашему случаю прилагаются доказательства, - нет. Абсолютно нет. Он не станет на место Всемогущего. - Тодороки, нет ни единого свидетельства… - Доказательство А: гены, - о Боже, нет. – Как мы можем увидеть, Мидория унаследовал зеленые глаза и зеленые волосы от своей матери. Вот только волосы не зеленые. Вопреки общему мнению, они зеленые и черные, я проверял. У кого еще есть черные волосы? У вас. - Как и у миллионов других лю… - Ваша причуда – Стирание, она стирает чужие причуды. Мидория однажды рассказал мне, что его способность проявилась позже и его считали беспричудным довольно долгое время. Я предполагаю, что люди со стирающими причудами создают подобный риск для своих детей. - Во-первых, причуды не передаются таким путем. И во-вторых, Мидория больше не беспричуден, а поэтому твой аргумент необосн… - Когда Мидория активирует свою силу, его волосы поднимаются в воздух. У кого еще летают волосы при активации причуды? Вы. - Они летают из-за электричес… - Доказательство Б: характер, - Тодороки перевернул страницу, и Шота поперхнулся воздухом. Он только добрался до Б? Разве уже не пришла очередь Д? Нет, забудьте об этом, он изначально не хотел ничего слушать. Но сколько «доказательств» у него было? – Этим утром, перед тем как вы зашли в класс, мы расспросили Мидорию о его работе в качестве секретаря, и я заметил несколько подозрительных деталей. Он пьет кофе, прямо как вы, вместо чая. Вы научили его тем же тактикам запугивания, что используете на других, конкретно тот взгляд. У вас обоих одинаковые сумки. И, что самое важное, - тень пробежала по лицу мальчика, - вы оба говорите «засекречено». Шота посмотрел на мальчика. Действительно посмотрел в этот раз. Одна его часть все еще хваталась за надежду, что это просто необычный розыгрыш, вторая хотела расхохотаться над абсурдностью ситуации, а третья – спросить, когда Тодороки успел набрать такие «доказательства» и чем еще была набита его тетрадь. Но оставалась последняя часть, которая желала пробить головой стену и проклясть всех существующих богов. Временный директор остановился на секретном пятом варианте – логике. - Тодороки… Нет, - ученик открыл рот, наверняка чтобы запротестовать и выгрузить еще больше аргументов, но Шоте не хватит энергии на другую подобную тираду. Подпольный герой взглядом заставил мальчика прикусить язык и продолжил: - Мидория – мой студент, а не мой «тайный внебрачный ребенок». Я бы знал, если бы у меня был один. Кроме того, мне тридцать один год, а ему шестнадцать, сроки не совпадают. Это не считая того, что его мать на десять лет меня старше. И, чтобы покончить с этим раз и навсегда, Мидория также не является тайным внебрачным ребенком Всемогущего. Если бы он был, он бы никогда об этом не заткнулся. - Я не думаю, что Мидория стал бы хвастаться тем, что Всемогущий – его отец… - Я знаю. Я имел ввиду, что Всемогущий никогда бы не заткнулся об этом, - всем известно, что Яги считает Мидорию своим некровным сыном и чертовски им гордится. Поэтому, если бы Мидория стал его сыном официально, Всемогущий убедился бы в том, что вся школа… Нет, вся Япония знала. – А теперь я хочу услышать от тебя, что Мидория не мой тайный внебрачный ребенок. Тодороки вяло мыкнул, опустив голову. Шота закатил глаза. - Тодороки. Послышался тихий вздох поражения, после чего мальчик заговорил: - Мидория не ваш тайный внебрачный ребенок, - подпольный герой откинулся на спинку стула с закрытыми глазами и выдохнул еле слышное «спасибо». Его облегчение было буквально ощутимо. – Но если его отец не Всемогущий, хотя они оба ведут себя, как будто это правда, – глаза учителя распахнулись в ту же секунду, - тогда кто?! – решив, что ту определенную фразу выдумал его уставший мозг, он решил дать лучший ответ, на который был способен. - К несчастью, я не знаю, но очень хотел бы выяснить, - и он действительно хотел. Шота слышал столько случайной, отдельной информации об этом человеке, что не мог получить четкое представление о его личности. – И я не собираюсь проводить расследование, потому что это неправильно и будет считаться вторжением в личное пространство Мидории, - Тодороки поник. - Тогда каким образом я должен узнать…? - Ну, ты можешь его спросить, хотя я сомневаюсь, что он даст что-то кроме загадочного ответа, который оставляет еще больше вопросов, - так и случилось с ним, собственно. – В любом случае, сейчас моя задача – убедиться в том, что ты перестанешь распространять еще больше теорий среди своих сверстников. Даже если ты действуешь из лучших побуждений, слухи могут распространяться так, как ты себе никогда и не представлял. - Я не собираюсь делиться своими теориями с кем-либо, кроме людей, кого они касаются. Даже если бы я про них рассказывал, нельзя считать их всех простыми слухами, - вау, он хватается за последнюю соломинку. – Должны быть какие-то теории, которые что-то в себе прячут, - Шота вздохнул. - Да? И какие? – ему не нравилась сама идея слухов о его учениках. Будет лучше, если он вырвет их с корнем, чем потом станет свидетелем растущего снежного кома из проблем. Тодороки злобно блеснул глазами и перевернул страницу тетради. - Момо каким-то образом связана с Жирножвачем, - Шота уже пожалел о своем вопросе, - Тамаки Амаджики – сын Полночи. Тога Химико – дочь Влада Кинга. Ястреб и Токоями тоже как-то связаны, мое лучшее предположение – двоюродные братья. Даби – мой старший брат, - простите, какого черта? – Шигараки и Мидория закупаются в одном магазине одежды… - Тодороки, с чего ты взял, что Даби – твой брат? Ты говорил, у тебя только один брат и сестра, - и у Даби, и у Тодороки огненные причуды, но все равно эта догадка кажется слишком натянутой. - В моей семье четыре ребенка. Было, по крайней мере, - Шота нахмурился, невольно забеспокоившись. – Моя старшая сестра Фуюми, старший брат Нацуо и самый старший брат Тойя, - хмурый учитель нерешительно задал неизбежный вопрос. - Что случилось с Тойей? – он не хотел переступить границу, но чувствовал, что Тодороки нужно было выговориться, хотя тот наверняка этого не подозревал. И, судя по каменному выражению его лица, он действительно этого не подозревал. - Когда его причуда проявилась, его тело не выдерживало жар пламени. Его огонь был силен настолько, что мог кремировать все, к чему приближался. Но мой отец счел его бесполезным, поэтому переключился на меня, - что это значит? – Я был еще мал, поэтому не помню точных событий, но Тойя погиб в результате несчастного случая, связанного с его причудой, - Шота почувствовал, как все тело мальчика напряглось, а дыхание стало поверхностным. – Они так и не нашли его тело. - Мои… Мои соболезнования, - аккуратно вставил учитель. Психическое состояние Тодороки на данный момент не внушало доверия, и Шота не знал, что может стать причиной срыва. Поэтому представьте его удивление, когда мальчик продолжил как ни в чем не бывало. - Не надо. Я его едва помню, - все равно… - Суть в том, что я не уверен, мертв ли он на самом деле, - Шоте по-прежнему не нравится эта ситуация, но сейчас дело не в его чувствах, а в Тодороки. Как все пришло от Мидории-его-тайного-внебрачного-ребенка к этому? – Тела мы не нашли, просто решили, что он сгорел дотла, но после того как я увидел Даби, появилась реальная возможность, что смерть была подставной. Совсем недавно я выяснил, что с достаточной концентрацией мой огонь тоже превращается в голубой, тот же оттенок, что и пламя Даби. Огонь Даби также способен разрушить любую преграду. Его шрамы предполагают, что его собственная причуда наносит вред его телу, прямо как с Тоей. Глаза Даби голубые, как и глаза отца. И во время атаки Ному на моего отца и Ястреба Даби целился непосредственно в отца. Слишком много совпадений для того, что может ничего не значить. Шоте противно говорить, но в его словах есть смысл. И он не знал, хорошо это или плохо. С одной стороны, замечательно. Брат, который считался погибшим на протяжении большей части его жизни, на самом деле выжил, и у них есть шанс воссоединиться. С другой стороны, блять. Брат Тодороки, сын героя номер один, подстроил свою смерть и стал злодеем. Учителя не волнует, кто он, скорее, почему он. Шота встречался со Старателем несколько раз и может из опыта сказать, что никогда не стал бы спать в одном здании с этим человеком. Он скорее сбросится с этого здания. Но все оказалось куда хуже, чем он предполагал, раз Тойя решил присоединиться к Лиге Злодеев. Ему несмотря ни на что придется разобраться с этой ситуацией на этой неделе. Он, может, и простой учитель – или директор, – но эти ученики находятся под его опекой, и он сделает все, что понадобиться, чтобы удостовериться в их безопасности. Мидория, Тодороки и все те, кому она нужна. Шота поздно понял, что его ученик закончил объяснения и ждал от него ответа. Да, он спасет этих детей, но прямо сейчас ему надо найти наименее неловкий способ закончить этот разговор, подбодрить Тодороки и узнать, как им помочь. - Понятно. У тебя есть довольно веские доводы в пользу этой теории, и я не сомневаюсь, что у тебя есть еще больше доказательств и для других теорий. Но, к несчастью, ты не можешь быть на сто процентов уверен, пока не получишь неоспоримые доказательства. Поэтому предлагаю тебе начать вот с чего, - не дай бог эти слова ему аукнутся. – Советую не концентрироваться на Даби, а обратить внимание на другую теорию и попытаться набрать больше информации, чтобы потом тебе еще легче было справиться с делом о твоем брате. - Я, наверное, понял… - точно понял? Точно? Шота надеялся, что других недопониманий не возникло, иначе он просто сгорит. – Но над какой теорией мне нужно попрактиковаться? - Про Тогу Химико, - ответил он без промедления. Это единственное решение за последние десять минут, о котором он не пожалел. Тодороки твердо кивнул, забыв изначальную тему их беседы. Слава Богу. - Да, Айзава-сенсей. - Удачи, - его студент бросился обратно к своей парте и продолжил писать в тетради. Только после этого Шота сумел избавиться от напряжения в плечах, набравшегося с момента, когда в их разговоре впервые было упомянуто имя старшего брата Тодороки. Итак, список проблем, с которыми надо разобраться: безразличие Тодороки при обсуждении его возможно-мертвого-наверное-злодея-брата. Как Старатель управляет своим домом. Чувственность Мидории к дискриминации причуд и его преданность к беспричудным. И, наконец, идеальный способ превращения жизни Влада в ад. Мда… Когда он выложил все карты на стол, его список казался довольно большим. Ему нужно действовать умно. Если Шота будет слишком прямолинейным, то отпугнет студентов перед тем, как определит проблему и решит её. Если он расскажет кому-либо, особенно Мидории, о его новом списке и как в нем замешан его секретарь, тот, несомненно, откажется разрабатывать функциональный план. А без Мидории он не сумеет составить лучший план из возможных. …Оу. Шота ухмыльнулся. Вот что он сделает. Спустя несколько минут прозвучал звонок. Учителя и ученики покинули школу, Хизаши довез Шоту до его квартиры, и уставший директор остался наедине с его компьютером, чашкой кофе и тетрадкой, лежавшей напротив. Пора было наметить новейший курс действий. Боже, это слишком сложно. Но он поможет своим студентам, ясно? И сделает он это не как новый директор Юэй, а как коварный подпольный герой, коим он является почти всю свою жизнь. Пять минут спустя до Шоты дошло, что один из его учеников прямо спросил его, был ли Мидория его сыном, и что он никогда больше не сможет смотреть миссис Мидории в глаза.