Throw a Chair Through a Window and Call It a Day (Выброси Стул из Окна и на Сегодня Все)

Шота знал, во что ввязывался, когда выбирал профессию подпольного героя вместо работы «в свете прожекторов». Хотя у него не было особого выбора с его причудой. Он понимал, что ему не будут попадаться большие и эффектные злодеи, которые летают в длинных плащах и стреляют лазерами в людей, как в кино. Или, скорее, те, с кем до Камино разбирался Всемогущий. Ведь где смысл действовать во тьме, когда твоя цель пытается сиять также ярко, как ядерный взрыв. Тем не менее, это не значит, что ему не достается своя львиная доля преступников. Он не стал бы называть сотрудников полиции ночной смены друзьями, но они давно перестали быть незнакомцами. Шота готов поспорить, все они видели, как он плелся к ним в полицейский участок в два ночи, сгорбившийся и пыхтящий, таща за собой побитого и потерявшего сознание злодея. Дважды. Он не хочет знать, что чувствовал каждый офицер в первый раз, когда это случилось. Но не надо отвлекаться. Набеги на продуктовые, ограбления прохожих в переулках, покушения на убийство, осуществленное убийство и даже самосуд – Сотриголова видел все. Он работает под холодным покровом ночи, занимаясь мелкими преступлениями, о которых дневные герои даже не задумываются. О которых почти никто не задумывается. И, несмотря на то, что все преступления отличаются друг от друга, Шота знает, что объединяет каждого нарушителя. Мотив. Люди не действуют вне закона без причины. В их жизнях произошли события, приведшие к так называемому эффекту бабочки. Мужчина, ограбивший продуктовый после того, как босс уволил его с работы, и ему нужны были деньги, чтобы прокормить детей. Подросток, который приставил нож к горлу женщины и заставил её достать кошелек, потому что его выгнали из дома и он не ел два дня. Маленькая девочка, которая треснула своего отчима по голове, потому что с тех пор, как он переехал, отчим вел себя по отношению к ней агрессивно и безжалостно. Парень, схвативший свое худи и маску и вышедший на улицу, чтобы бороться с преступностью. А все из-за того, что у него нет шансов стать героем с причудой, которую общество по какой-то причине не может принять и… Господи Иисусе, Шота, просто заткнись. Но да, вы поняли. И даже если их поступки не делают их правыми, они помогают увидеть, что, в конечном счете, они тоже люди. Люди, которые совершили ошибку, оказавшись загнанными в угол и оставшись в, казалось бы, безвыходном положении. Конечно, кто-нибудь поспорит, что это относится только к мелким злодеям. И что крупные злодеи, управляющие Якудза и подрывающие машины во время пробок, действуют без причины, просто психопаты. И знаете, он согласен. Это страшно и безумно. Но все равно, нужно задать вопрос. Почему. Почему они сошли с ума? Что стало последней каплей? Кто заставил их сорваться? Нечастые вопросы, но, тем не менее, довольно важные вопросы. Если бы только люди задавали их чаще вместо того, чтобы просто идти мимо и делать поспешные выводы. Шота хотел, чтобы сами жертвы тоже задавали эти вопросы, поскольку, видимо, никто не собирается делать это за них. Им нужен толчок в нужном направлении, потому что получить помощь труднее, чем считает большинство людей. Надо надеяться, то, что он сделает сегодня, даст толчок, который нужен детям. Но все же, он не может просто винить общество в том, что оно не интересуется такими проблемами. Ведь так была воспитана большая часть населения. Они выросли на вере в черно-белый мир. Добро и зло. Герой и злодей. И они защищают свою веру от потрясений, потому что иначе повредят самим себе. Что-то похожее он сказал во время внутреннего монолога: ты получаешь то, что тебе дают, и не подвергаешь это сомнению, иначе потом ты все равно узнаешь мелкие и грязные истины, от которых тебя пыталось оградить сознание. Однако, помимо доминирующих инь и ян, существует небольшое межлежащее пространство. Пространство, покрывающее все упомянутые им мотивы. Серая зона, по краю которой ступают не совсем герои и не совсем злодеи. Он хотел, чтобы больше людей обратили внимание на эту зону. Посмотрели не на целый рисунок, а на каждый складывающий его пиксель. Больше людей, как Незу. Как Шота. Он невольно повернул голову влево, откуда доносилось поскрипывание карандаша. Зеленоволосый студент сидел рядом с его столом и что-то помечал в седьмой по счету тетради, глубоко сконцентрировавшись и высунув кончик языка. Больше людей, как Мидория. - Юный Айзава! – господи Боже, ему нельзя насладиться минутой покоя? Горячо выдохнув, Шота повернулся к бывшему символу мира. – Когда Каяма и Маджима рассказали, что вы обходите учителей и устраиваете беседы, я сначала не до конца поверил им, но… - капля пота потекла по лицу Всемогущего, и подпольный герой еле заметно ухмыльнулся. Ему страшно? Как интересно. - Обхожу учителей, вот как? Мда… Так вот, - Всемогущий напрягся из-за отсутствия ответа, - на самом деле, эта встреча не относится к вам, мы просто хотели через вас соединиться кое с кем еще, - как бы сильно не раздражал его этот желтоволосый дурак, Шота не может отрицать, что у него есть полезные связи, сохранившиеся со времени его службы героем номер один. Один единственный плохой отзыв от этого мужчины мог разрушить всю твою карьеру и, возможно, даже жизни твоей семьи. Не то чтобы Всемогущий так когда-нибудь сделает. Он слишком любезен, чтобы полностью осознать свою власть. - Ох, - его облегчение было практически ощутимым, но Шота видел, как тщательно тот пытался его скрыть. Директор полагал, что должен быть польщен, - в этом случае, чем могу помочь? Подпольный герой вздохнул. -Детектив Цукаучи, - по правде говоря, он всегда мог созвониться с ним сам. Ведь каждый раз, когда он протаскивал побитых преступников через порог отделения полиции, именно Цукаучи уверял всех сотрудников, что Шота не злодей. Работа подпольного героя включала в себя некоторые вещи, которые нельзя отнести к обычным жалким преступлениям. И в случае, когда именно такие вещи и происходят: набег на наркосиндикат или внедрение в коррумпированную компанию под прикрытием - Цукаучи всегда работал рядом с ним. Так что да, они действительно наладили прочные рабочие отношения на взаимном доверии и уважении. Но эти отношения касались только геройской службы. Когда дело доходило до более сложных вопросов, как например… Ну не знаю, втаптывание геройской школы в землю, детектив ясно дал понять, что не хочет иметь ничего общего с Айзавой и какой бы то его логической уловкой. Но Всемогущий? Они лучшие друзья. Шота не знал точную причину почему, но это факт. - Наомаса? – видите? Они называют друг друга первыми именами. Его план уже начал работать. – Я не понимаю, разве вы с ним не пересекаетесь почти каждую неделю? – что же, кто-то обязательно должен был спросить. - Да, но, к несчастью, он обходит меня и мою просьбу за десятый километр. Вы, с другой стороны… - манипулирует ли он? Да. Печется ли он об этом? Чуть-чуть, но только потому что он уверен: детектив будет мстить, когда узнает, что сделал Шота. - В-в чем заключается просьба? – дрожащим голосом спросил Яги. - Мне нужен доступ к определенному типу уголовных досье, столько, сколько он может предложить, не вызывая подозрений, - ладно, хорошо, ему нужно было перефразировать это предложение получше. - Уголовные досье? У-уточните, что значит определенный тип. Подождите, нет, зачем они вам вообще? – Шота открыл рот, чтобы ответить, но также быстро его закрыл. Он мог дать длительный ответ и потратить свое дыхание, пытаясь упростить объяснение для Всемогущего, или он мог щелкнуть пальцами и дать зеленой фасолине-аналитику наконец выпустить на волю бормотание, которое он подавлял с того момента, как Шота поделился с ним своим новым планом. Да, он выбрал второе. К тому же прошел день с тех пор, как директор воспользовался этой возможностью, и он с нетерпением ждал шанса повторить новый жест, который довольно быстро стал его любимой фишкой. Шота указал на Мидорию пальцами, щелкнул и ухмыльнулся, когда ребенок подскочил на месте с искрами в глазах. - Для Дня социальной осведомленности! – Мидория замахал руками. – Где-то через четыре часа все студенты будут собраны в актовом зале для обязательной лекции о злодейской психологии. Обычно считается, что только геройским студентам она нужна, но эта проблема касается всех. Студентов посвятят в детали преступлений различных злодеев и их мотивы, их личную жизнь, рабочую обстановку, верен ли ярлык «злодей» в случае некоторых из них и так далее, - теперь, когда ребенок перечислил темы презентации, Шота заметил, какой же список длинный. Сколько отведено на эту лекцию времени, еще раз? Хватит ли им… Неважно, конечно хватит. У Мидории всегда найдется сверхъестественный способ решать проблемы, с которыми не справлялись другие. - Злодейская психология..? Вы хотите, чтобы студенты попытались… Понять злодеев? – неизвестная эмоция проскользнула в голос Всемогущего, и подпольный герой не знал, как на неё реагировать. Но одно он знал точно, если это чувство хоть как-то склонялось на негативную половину спектра… - Ага! Никто не рождается злым, всегда существует набор условий, которые повлияли на их поступки и поведение, - Боже мой, неужели этот ребенок тоже умеет читать мысли? Это дерьмо не должно быть нормальным. – Цель презентации – дать понять остальным, что всегда есть способ предотвратить подобные события в жизнях других людей. Эту проблему нужно пресечь в зародыше, а не дать ей расцвести. - Понятно… - вот он, острый уголок эмоции в голосе Всемогущего. Только в этот раз на уголке не остановилось. Обычно тусклые глаза мужчины начали сиять льдисто-голубым, его сутулая поза преобразовалась во что-то более уверенное. Его плечи распрямились, а взволнованная тень уступила место маленькой улыбке. Шота сомневался, заметил ли бы кто-нибудь еще такую перемену, но он точно её увидел. И мог сказать со стопроцентной уверенностью, что неведомое чувство не было разочарованием или отторжением. Это была гордость. Если точнее, гордость за Мидорию. Подпольный герой не удивился. Каждый обитатель учительской видел это выражение на лице Всемогущего раньше, особенно когда заходили разговоры о парнишке. Да что говорить, все они чувствовали то же самое в какой-то момент работы с ним. Этот факт становился все яснее и яснее с недавних пор, сам Айзава чувствовал гордость… Что. - В этом случае, я полагаю, вам понадобятся файлы для примеров тех самых злодеев? – продолжил герой номер один в отставке. - Ага. У меня уже есть несколько известных злодеев: Тога Химико, Твайс, Даби, - Шота надеется, что Тодороки не убьет его за это, - Спиннер, Пятно, - он надеется, что Иида не убьет его за это, - Шигараки и так далее. Но чтобы все сработало, мне нужны не просто самые опасные, но и преступники помельче. И, отвечая на ваш последний вопрос об определенном типе злодеев, нужно учесть довольно много факторов. Преступники с причудами, которые можно описать как злодейские, те, с кем жестоко обращались в школе сверстники, у кого была нестабильная атмосфера дома, но чьи просьбы о помощи не были услышаны, и те, кто страдал от финансового недостатка и долгов, - это были четыре главных мотива для злодейского мира, как был уверен Шота, но Мидория еще не закончил. - О, и просто беспричудные, - невзначай добавил ребенок. На секунду Шоте показалось, что время застыло. Но это неплохое замечание. Он хотел, чтобы Мидория включил беспричудных. Он хотел, чтобы тот осознал, что, несмотря на то, как он опускает период своей жизни до проявления способности, колоссальный след все же был оставлен. Цель дня социальной осведомленности представлял собой все, что перечислил кустоволосый мальчик, но это не означало, что у подпольного героя не было своих скрытых мотивов. Он поклялся помочь детям: Мидории, Тодороки, Шинсо и всем, кому помощь потребуется. Но, как он заметил в прошлый раз, ему нельзя пройти напрямик и сунуть им факты в лицо. Он их отпугнет. Это один-единственный случай в его карьере, когда логика не сможет решить проблему. Ему нужно, чтобы его студенты нашли в себе желание попросить о помощи сами. Осознать, что раз они были достаточно сильны, чтобы перенести некоторые испытания - хотя пока он не знает точно, какие, - оставшиеся позади, не делает эти испытания допустимыми. И эта лекция станет идеальным оправданием для его задумки, так как он с Мидорией давно планировали организовать такое мероприятие. Время продолжило свой ход также быстро, как и остановилось. - Ты прав, это довольно… Емкая просьба. Вы уверены, что сможете перечитать все файлы, выбрать людей, о которых хотите рассказать и соединить в речь за несколько часов? – чуть встревоженно спросил Всемогущий. Шота видел, как беспокойство смыло с его лица, как только блеснула хищная улыбка, а зеленые глаза наполнились решимостью и нетерпением. Тощий мужчина улыбнулся в ответ (он действительно гордится всем, что совершает этот мальчишка? Опять же, никакого осуждения) и достал телефон. - В таком случае, я сразу же позвоню Наомасе. Просто будьте готовы к тому, что на поиск всех нужных файлов может понадобиться около часа, - светловолосый учитель был готов нажать кнопку звонка, но замешкался. О Господи, что со всеми этими паузами?! – Если не секрет, почему Наомаса не захотел выслушать вашу просьбу? А, точно. Шота не рассказал Всемогущему причину, по какой его связи с детективом ограничивались работой. Он и Мидории не рассказал. Странно, ребенок уже бы поинтересовался сам. Когда студент узнал, что Цукаучи не доверится ни одному запросу от Шоты, он просто перешел к поиску решения, ничего не спросив. Он же не может так слепо верить каждому его слову, так? В любом случае ему придется ответить. - Потому что после прошлого раза Влад целый месяц не мог посмотреть на него, все его стулья на колесиках были испорчены фальшивой кровью, а на его окнах красовались слова 'КРОВОПУСК'. Написанные фальшивой кровью, - светловолосый мужчина выпучил на него глаза, и даже его студент оторвал слегка испуганный взгляд от тетради. Шота закатил глаза. – Что? - Я… Я просто позвоню… - бывший символ мира вновь посмотрел на телефон, Мидория вернулся к записям, а Шота продолжил пить кофе в напряженной тишине. Ах, тишина и покой.

***

Из дальнего угла комнаты скрытый тенями Шота молча наблюдал, как ученики занимали места в зале. Подготовка к речи оказалась куда более выматывающей, чем он предполагал, но ничего такого, что он и его секретарь не смогли бы выдержать. Единственное, что они практически не выдержали, это каменные лица, когда наполненный подозрением голос Цукаучи раздался из динамика. Всемогущий спросил его о файлах и в ответ спровоцировал целый допрос о том, зачем они ему нужны. Что-нибудь конкретнее, чем «дела Юэй». Детектив наверняка услышал первый слог названия школы и моментально словил флэшбэки с последнего раза, когда был вовлечен в логические уловки учителя 1-А. И, слава Богу, Шота с Мидорией успели записать для Всемогущего оправдания и убедительную историю, иначе Цукаучи заблокировал бы все три их номера и больше не оглядывался назад. В итоге они заполучили нужные данные. Но на этом их беды не закончились. После пары взаимоувязок между делами преступников, а также проверки биографий, чтобы информация оказалась верной и не вырванной из контекста, директор и его секретарь наткнулись на еще одну проблему. Кто будет все это проводить. Мидории хватило наглости взять тетрадь с речью и ноутбук с ПауэрПоинтом и пихнуть их Шоте. Как будто черноволосого учителя хоть раз в жизни застанут участвующим на публичном собрании. Подпольный герой прищурил глаза и протянул вещи по столу обратно к ребенку, который потом сказал, что «как будто его хоть раз в жизни застанут за проведением презентации для людей старше и младше его на год. Он уступит место только одной возрастной группе». Шота так до конца и не понял, что имелось в виду, но был настроен на победу. Шота уверил, что если он будет говорить, то речь станет похожей на обычную лекцию и никто не будет вслушиваться. Мидория парировал, сказав, что если он будет говорить, то начнет много заикаться и никто на него даже смотреть не будет. Подпольный герой напомнил ему о своей позиции и о том, что у него хватало власти передать обязанности ученику. Ученик вывернул его аргумент и напомнил, что речь и была его обязанностью как директора. Их спор продолжился и продлился бы намного дольше, если бы во время кульминации не сработал их предупреждающий тридцатиминутный будильник. О кульминации: Мидория почти зарядил по его любимой кружке сверхсильного щелбана, а Шота чуть не отрубил с помощью мини-мачете голову брелку Мируко на рюкзаке мальчишки. Учитель героев, осознав, что никакого результата они не достигли, а времени почти не оставалось, наконец нашел способ выиграть. Шота заявил, что, так как он ни под каким-либо предлогом не взойдет на сцену, осталось два пути к компромиссу. Первый путь: они могли заставить Всемогущего говорить во время презентации. Его будет легко вдохновить (читайте: принудить из чувства вины), и дети гарантированно обратят свое внимание на бывшего героя номер один. Они наверняка воспримут его слова как проповедь. Единственный минус состоял в том, что Яги физически не способен учить без вспомогательных карточек, запинок и кашля кровью. К тому же он не мог самолично подтвердить все сказанное, и это только причинит боль тем людям, которые так давно ждали этих слов. Да… Они быстро отбросили эту идею. Второй путь: Мидория сделает это (кружка получила еще больше угроз в свой адрес). Если ребенок согласится, Шота пообещал ему, что даст на время презентации наушник, в который Мидория сможет спрашивать совета или помощи на случай потасовки среди студентов. Он также поклялся, что если ситуация станет чрезвычайной, герой дернет за рычаг пожарной сигнализации и они вместе сбегут из школы, эффективно завершая день Социальной Осведомленности. Кустоволосый мальчик все еще не выглядел до конца убежденным, поэтому Шота поднял ставку: ребенок получит любой геройский мерч, что пожелает. Он никогда не видел, чтобы его студент соглашался так быстро. И это привело их к настоящему моменту: дебаты бизнес-курса о героях, с какими выгодней всего будет работать в будущем, байки детей Поддержки о последних взрывах в мастерских, жалобы детей с общеобразовательного на Бакуго, жалобы детей с геройского на Бакуго и паническое бормотание у него в ухе. А, точно, паническое бормотание у него в ухе. - Мидория, - Шота сказал в наушник, подняв глаза на сцену. Точнее, на человека на сцене. Ребенок закончил устанавливать проектор для слайд-шоу и теперь размахивал руками в попытке перехватить взгляд учителя. - Что происходит? - Эм, я не знаю, заметили ли вы, но здесь как-то громко. И презентация должна начаться меньше чем через минуту, но я не думаю, что меня услышат, если я начну говорить. Даже с микрофоном, - ах да, трудности захвата подросткового внимания. Обычно он просто активирует свою причуду и сердито смотрит на них, пока дети не успокоятся, но здесь сидели сотни учеников. Большинство из них даже не заметят его красных глаз и плавающих в воздухе волос. - Ну, взгляды не помогут, поэтому тебе нужно найти другое решение, - давайте посмотрим, какие еще техники устрашения можно применить в этом ситуации? – Прозвучит довольно грубо, но попробуй испугать их так, чтобы они не смели отвести от тебя глаз. - О, хорошо, - Господи, какой же доверчивый. – Но я не знаю как… - Введи в ход собственный опыт, - полезно добавил Шота. - Так, Каччан пугает криками и взрывами, но у меня сейчас на себе нет никаких гранат. Старатель постоянно в огне и часто злится, но это противоречит посылу, который я пытаюсь донести. Всемогущему даже пытаться не надо, - о да, - у Ястреба есть крылья, поэтому он просто летает, я даже не знаю, почему подумал о нем. И в прошлый раз все, что вам пришлось сделать, это выбросить ст… О, - Шота замер. Его два экстровертных друга тут же перевели на него взгляды. - Мидория, что ты задумал? – быстро спросил он. - Увидите, - Господи Иисусе, Проблемный ребенок, это не ответ! Наушник издал тихий писк, сигнализирующий конец звонка. Шота выругался и, игнорируя взволнованные выражения Заши и Немури, оттолкнулся от стены, к которой прислонился. Ребенок же не собирался делать то, о чем сейчас думал подпольный герой, да? Но как только малейший намек на знакомый кислотно-зеленый оттенок попал в поле его зрения, он знал, что был прав. В этот момент все в зале повернули свои головы, чтобы увидеть вспышку зеленой молнии на сцене. Изумрудные искры чистой безграничной силы метнулись в сторону ближайшего большого объекта, который, конечно же, оказался чертовым стулом. Предмет мебели несчастно заскрипел, когда покрытая шрамами рука подняла его в воздух на две миллисекунды, после чего внезапно отправился в полет и врезался в окно, разбивая стекло в миллионы осколков. Порыв ветра пронесся по помещению. Тишина. Полная и абсолютная тишина накрыла зал. Её прерывали только едва сдерживаемый смех Хизаши, высокое пищание «о-о-оу» Немури и звуки подписывания завещания Владом. Но это была не лучшая часть. Все, все сосредоточили свои пораженные взгляды на Мидории. Мидория, во всей своей супер-сильной и кустоволосой красе, улыбнулся. - Добро пожаловать на день Социальной Осведомленности! Меня зовут Изуку Мидория, и сегодня мы будем обсуждать психологию злодеев. И незаметно для себя Шота ухмыльнулся.

***

- Украдете ли вы буханку хлеба, чтобы накормить свою семью? – четко спросил Изуку. Его голос тут же успокоил и заворожил сидящих детей. Те же самые слова были написаны на слайде за ним. – Древняя мантра, которую задавали миллионы раз в прошлом в качестве наилучшего способа передачи этической дилеммы. С одной стороны, вы могли отказаться и остались бы образцовым гражданином, подчиняющимся закону. Но цена такого выбора - страдания и голод умирающей семьи. С другой стороны, вы могли украсть ту буханку, поддержать здоровье семьи, но жить с осознанием того, что совершили преступление и являетесь в глазах публики преступником. Итак, что ответите вы? Поднимите руки те, кто украдет ради своих родных и любимых. После нескольких секунд показалось несколько нерешительных рук, которые тут же придали смелости остальным. К ним присоединились даже некоторые геройские студенты и учителя. Изуку улыбнулся. - Я так и думал. Я не могу винить вас, никто не может. Ведь в отчаянные для нас времена большинство из нас выберет этот ход действий. Мы игнорируем правила, чтобы добыть необходимое. Это человеческая природа, - Изуку сделал паузу для эффекта, и внезапно его улыбка стала чуть более хищной. – Тогда чем мы не хуже злодеев? По толпе прокатилась волна возгласов. Люди начали выкрикивать протесты в, как они считали, праведном негодовании. Слова «простите?», и «злодеи?», и «на что ты намекаешь?» звучали громче всех. Наконец, какой-то смелый студент встал с поднятой рукой и хмурым выражением на лице, всем видом показывая кустоволосому мальчику, что у него было что сказать. Поэтому Изуку показал на мальчика и кивнул, побуждая говорить. - Прошу прощения, но ты серьезно сравниваешь нас со злодеями? – аргх, глупость некоторых людей. Хах, Айзава-сенсей так наверняка и подумал. - Нет, я сравниваю вас с обычными человеческими собратьями, - Изуку закатил глаза и пропустил обиженный мальчишеский визг мимо ушей. – В любом случае на такой вопрос легко ответить, когда на кону стоит так мало. Максимум за кражу хлеба вас прогонят из магазина. Небольшая цена для жизни вашей семьи. Так давайте накалим обстановку, - парень двинулся к противоположной стороне сцены, продолжая говорить. - Давайте скажем… Ну, не знаю, у вашего отца обнаружили редкую болезнь, из-за которой перестали функционировать его легкие, - еще один взрыв звуков, вызванный его бестактностью касательно ужасной ситуации. Он не мог винить их, Изуку сам удивился своей невозмутимости. – Чтобы отец выжил, ему понадобится трансплантация легкого. К несчастью, их не так-то легко раздобыть. А теперь, вы можете занести своего отца в список ожидающих… - Изуку был прерван чьим-то взвизгом. - Да, занести отца в список ожидающих. Второго варианта быть не должно. Это самый эффективный и этичный способ помочь ему, - она не могла руку поднять или что? Пользователь Одного за Всех сдержал недовольный стон и мельком поинтересовался, так ли себя чувствовал Айзава-сенсей, когда Влад-сенсей открывал рот. С этой мыслью он рискнул посмотреть в сторону своего сварливого учителя и мгновенно заметил не-совсем-скрытое раздражение, направленное на девочку. Зато приятно знать, что не он один драматизирует по поводу его перебитой речи. - Эффективно ли? Ведь он находится в самом низу списка, после сотни, если не тысячи, других пациентов. Свершится чудо, если хоть один из доноров будет ему доступен, пока он жив. Я даже не говорю про подходящей по типу орган. И этичный ли это путь? Потому что теперь вы точно знаете, что шанс отца выжить близок к нулю, но вы все равно занесли его в список и ничего больше, чтобы помочь ему, не сделали, - он видел, как понимание завладело не только девочкой, но и некоторыми рядом сидящими. Кто-то все еще отказывался принимать его слова, но он уже подобрался к сути. - Существует еще один способ. Вы попадете в список несмотря ни на что, но есть один общеизвестный факт: чем больше у вас денег, тем выше ваше место в этом списке. Поэтому если вы хотите поставить своего отца на первое место, по моим расчетам, вам понадобится около одиннадцати миллионов йен, - послышались резкие вздохи, и до него долетело сдавленное: «Эй! Мы нищие!» Он уверен, что знает, чьи это слова. – Именно, ни один обычный человек не найдет столько денег валяющимися у себя дома. Так что же делать? Вы составляете план с парочкой друзей и грабите банк. - Должен быть еще один путь добычи этих денег! Может, начать подрабатывать где-то еще? – отчаянно выкрикнул Иида. Изуку невольно окунулся в море ностальгии, вспоминая их первую встречу на вступительном экзамене. - Подработка? Но сколько в час могут тебе принести такие работы? Не так уж и много. Сбор суммы таким способом займет месяцы, если не годы. А к тому времени будет слишком поздно. Поэтому сейчас я задам вопрос. Ограбите ли вы банк, чтобы отправить отца на пересадку легкого? – он перестал ходить взад вперед и с ожиданием посмотрел в зал. Это заняло некоторое время, еще дольше, чем с первым вопросом, но в итоге поднялась одна рука Урараки. И, как пожар, пошла реакция остальных. Две руки, три, десять, тридцать, и вскоре перед ним развернулось море людей, готовых на все ради своей семьи. Конечно, выделились те, кто отказывался присоединяться к толпе, но увы. Он не может просто так заставить людей перевернуть свои моральные устои. Если честно, он ожидал еще больше опущенных рук. Похоже, что он серьезно недооценил свою школу. - Что же, я рад, что большинство из вас так считает, - и за долю секунды дружелюбный настрой Изуку испарился. Что-то опасное заменило тепло в его усмешке, и он ухмыльнулся зрителям, - потому что именно это и случилось с нашим дорогим другом и официально признанным злодеем, Кенджи Марико. На экран за спиной Изуку выпрыгнуло изображение мальчика с каштановыми волосами не старше семнадцати лет. Кенджи ярко улыбался и ел, кажется, холодную собу, сидя за ресторанным столом со своей сестрой, матерью и отцом. Абсолютно не подозревая о темном повороте, поджидающем его впереди. Изуку внимательно наблюдал за реакцией своих сверстников. Они уставились на фотографию позади него с широко распахнутыми глазами и отпавшими челюстями. Он знал, что созданный им сценарий был жесток, но каждый присутствующий явно решил, что студент специально сделал ситуацию более драматичной. Как будто нереальной. Довольно глупый ход с их стороны. И нет, он не пытался как-то их обхитрить. Ведь он описал детали и ни разу не использовал слово «гипотетически». Если так подумать, это была логическая уловка. Потому что теперь они сидели перед фото мальчика, студента, который мог быть одним из них, прошедшего через этот сценарий. И он был назван злодеем. Кем-то «отвратительным» и «бесчеловечным», когда, в реальности, он просто был заботливым сыном. В его случае не существовало слова «гипотетически», и никто из присутствующих в зале не должен применять это слово в отношении к вполне возможным ситуациям. - Теперь, может ли кто-нибудь назвать мне два типа мотивов?

***

Шота ухмыльнулся в своем тихом уголке, потягивая холодный кофе, который ему по настоятельной просьбе принесла Тринадцатая. Он бы взял его сам, ему гораздо комфортнее забирать собственный заказ, но он лучше умрет, чем пропустит цирк под невинным названием дня социальной осведомленности. Ребенок уже успел зацепить всеобщее внимание, когда выбросил стул в окно - да, Шота не забыл и, если честно, никогда не забудет, - но его речь захватила его дальше. И как он умудрился не запнуться за это время? Суровое решение начать с Кенджи оказалось эффективным, Шота врать не будет. Оно мгновенно сорвало розовые очки с их носов, дернув за одну ниточку. После этого студенты действительно стали вслушиваться в речь Мидории. Но их глаза все не переставали расширяться с каждым его словом. По мнению директора, наблюдать за ними было весело. Его кустоволосый студент говорил про первый вид мотивов, называющийся «ради других». Ученики впитывали упрощенное описание и разъяснение, а Шота был обеспокоен тем, насколько его мысленный процесс совпадал со словами мальчика. «Ради других» стоял в более бескорыстном конце криминального спектра. Кроме Кенджи Мидория привел еще несколько примеров «злодеев», которые были загнаны в угол из-за их финансовой ситуации. Плата за обучение дочери, наём адвоката для победы в борьбе за опеку, оплата медицинской помощи мужу или просто немного денег, чтобы свести концы с концами на улицах – все, что он мог вспомнить, оказалось в одном из файлов на презентации Мидории. И все эти случаи закончились трагедией: смерть от полицейской пули во время ограбления магазина, приговор на проведение долгих лет в тюрьме за распространение незаконных веществ или колония для несовершеннолетних за карманные кражи. - Не поймите меня неправильно, я не оправдываю их действия, потому что их ничего не оправдает. Они совершили эти преступления, и, несмотря на всю полученную симпатию, они обязаны отсидеть свои сроки, - Проблемный ребенок что, читает его мысли?! Черта совпадений была пересечена несколько секунд назад. – Но это помогает нам понять, почему они пошли на такое и являются не «злыми», а просто загнанными в угол. Конечно, было бы бессмысленно рассказать все это вам и не объяснить, как мы можем действовать в таких ситуациях. Где-то посреди толпы адских исчадий девочка с фиолетовыми волосами подняла все четыре руки, и Шота никогда не был настолько благодарен такому простому жесту. Он пометил себе в уме идею на будущее: организовать еще одно собрание на этой неделе и обучить детей важности терпеливого ожидания своей очереди говорить. Мидория незамедлительно показал на неё. - Не хочу никого оскорбить, но я не думаю, что мы способны это остановить. Мы не можем избавить людей от их долгов, они должны выплатить их сами. Опять же я не хочу прозвучать грубо, мы просто не можем понять этого до конца, - хорошее замечание. Шота не читал речь полностью, поэтому не знал, куда ведет его студент. Но Мидория лишь кивнул. - Нет, вы прекрасно меня поняли. К несчастью, как вы сказали, есть преступления, которые нельзя предотвратить. Всегда найдутся совершающие их люди, и всем помочь невозможно, - герои не могут существовать без злодеев, в конце концов, - но моя мысль заключается в том, что если их нельзя остановить сейчас, то нужно задавить проблему на корню. Перечисленные мною преступники сами виноваты в разрушениях, что причинили, не спорю. Но что насчет людей, которые жили спокойно – их все устраивало! – пока другие не решили вмешаться и все испортить? Что можно сказать о людях, которым преподнесли мотив на блюдечке с голубой каемочкой? «А, - подумал Шота, - вот где вступает второй тип мотивов». - Я… Все еще не понимаю, - сказала девочка. Многие согласно кивнули. Ох, не волнуйтесь, скоро все станет ясно. - Да, я так и предполагал, мои формулировки иногда путают людей. Я упрощу. Первый вид мотивов называется «ради других», но второй, гораздо более огорчающий вид называют «из-за других». Вы наверняка подумали, что эти виды представляют одно и то же, но я уверяю: вы заблуждаетесь, - с этими словами Мидория нажал кнопку на своем ноутбуке. Фото сместилось, уступая место слайду. Перед аудиторией предстал еще один длинный список. Этот список включал в себя почти все виды дискриминации, которые мог вспомнить человек: сексизм, расизм, гомофобия, ксенофобия, религиозные предрассудки, классизм, лукизм и много какие еще. И это даже не все, что должно в этом списке быть. - Как видите, это довольно долгий список, но именно он составляет базу для второго вида мотивов. Так как мое время уже подходит к концу, я сфокусируюсь только на одном из его составляющих, самом заметном на сегодняшний день, - еще одно нажатие кнопки, и вокруг слов «Причудная дискриминация» образовался красный круг. Подпольный герой усмехнулся про себя. Он с нетерпением ждал, как же его студент обратится к современному разногласию о причудах. И именно ученики Юэй и её сотрудники, по его мнению, были обязаны это послушать. - Никого из вас не удивит существование предрассудков, направленных на «злодейские», - Мидория показал в воздухе кавычки, и подпольный герой еле сдержал смешок, когда ребенок бросил сердитый взгляд на Влада, - причуды или мутации, а также социальная благосклонность к тому, что они называют «геройскими» причудами. Но в случае если для вас это стало сюрпризом, я покажу вам статистику, - после клика клавиатуры на экране появилось пять диаграмм. Тех, чьи причуды и мутации считались злодейскими, арестовывали в пять раз чаще, чем тех, кто имеет безобидные или геройские способности. Показатели безработицы среди мутантов превышают те же показатели среди остального населения на восемь процентов. Люди со злодейскими причудами и мутациями в десять раз чаще подвергаются насилию дома со стороны членов семьи. Разница в заработной плате между ними и людьми с геройскими причудами составляет семьдесят два цента на один доллар. И, наконец, люди со злодейскими способностями или мутациями чаще подвергаются травле в школе. Хах, Шота не понаслышке знаком с последним. Когда он был маленьким, дети на игровых площадках держались от него как можно дальше, а учителя старались всегда следить за ним вне поля его зрения. Они специально его изолировали, чтобы он никогда на них не смотрел и, соответственно, не смог использовать на них свою причуду. Ребенком он думал, что это нормально, что это правильно. Ведь у него была злодейская причуда, правда? Один взгляд мог стереть причуду, самую значительную черту человека. Когда он пошел в среднюю школу, то понял, насколько же тупой была их логика. Но неважно, отступал он. Шота говорил сам себе, что это просто препубертатный возраст играет в юных головах и рано или поздно они вырастут из своего невежества. Даже если это невежество легко переходило в жестокость, и они могли силой натянуть на его глаза маску в каком-нибудь темном переулке после школы. Но когда перед ним оказалась анкета о высших школах, он заполнил её без промедления и передал учителю. В лицо Шоты громко рассмеялись, увидев в первой графе название «Юэй». Довольно унизительный момент, если честно. Затем он поступил в старшую школу, именно в Юэй (сосите, Хачиро-сенсей). И дела пошли лучше. Не прекрасно, но хорошо. Возможно, Юэй была первым местом, где были установлены строгие правила против издевательств над сверстниками. Но изоляция не считалась формой травли, тем более когда отсутствовали следы физического или вербального насилия. Каким-то невероятным образом геройский курс оказался хуже. Студенты и агентства шептались за его спиной. Зачем он пришел сюда? Уж лучше бы он был злодеем. И они действовали умно, маскируя оскорбления под пассивно-агрессивные «дружеские советы от старших». Но Шота никогда не позволял себе вдумываться в их слова, возвел прочные ментальные стены. Он также впервые в жизни завел друзей, поэтому ура его маленькой системе поддержки. Хотя когда он рассказал про все Хизаши, тот сказал, что ему срочно нужна серьезная психотерапия. Но все равно. Только одно ясно, некоторые люди так и не выросли из своих привычек. Это была не подростковая фишка, а общественная. Любой на его месте, столько раз выслушав одно и то же от своих героев-коллег и офицеров полиции, не выдержит и примет это как простую истину. Ну, по крайней мере, он думал, что смирился. Пока не стал временным директором геройской школы и не понял, что дураков можно задушить своим шарфом. Ох, и решить проблему политическим путем, конечно, но он предпочитал штуку с шарфом. В общем и целом, в детстве было паршиво. И будь он проклят, если позволит этому повториться с кем-либо в его школе, когда у него появился шанс это предотвратить. Когда у него и у Мидории появился такой шанс. - Как вы можете достаточно ясно увидеть, существует разница в правах между теми причудами, которые общество окрестило злодейскими и уродливыми, и теми, что считаются геройскими и приемлемыми. К несчастью, мы, простые студенты, не можем помочь в случае с первыми четырьмя диаграммами, но пятая нам как раз по силам… - мальчик с серебристыми волосами подскочил с места, прервав Мидорию прямо посреди предложения. Да ради БОГА. - Простите, но я как-то не вижу проблемы, - он… Он серьезно? Шота собирался глазами найти заговорившего идиота, когда тихое фырканье привлекло его внимание. Уставший мужчина повернулся влево и увидел… Такого же уставшего ребенка? Какого хрена? Как Шинсо сюда пробрался? Господи, уроки скрытности показывают результаты. Но все равно, мальчик с фиолетовыми волосами скалился, крепко сжав в кулаке ткань своего пиджака. Он явно был расстроен. Не то чтобы Шота мог его винить. Подпольный герой хотел было заговорить с ним, но Мидория снова заговорил. - Вот как? – это.. О да, это злость. Его студент разозлился. Боже, не дай милости серебристому пацану, он не заслужил. – И почему это? - Диаграммы неслучайно показывают такие проценты. С этими… Тварями обходятся так не случайно, - так блять, теперь Шота разозлился. И если глаза его не подводили, то многие студенты и учителя поддержали его настрой. – Конечно, мы не можем обходиться с ними как с нормальными людьми, они опасны! Их причуды могут навредить окружающим, и я бы заключил их всех где-нибудь подальше или выгнал. Лучше на улицах, чем в наших домах. Шота представил себе два варианта развития событий. Согласно первому, Мидория сохранит спокойствие и парирует разумными словами и фактами, чтобы разубедить оппонента. Или он слетает с катушек и вербально разрушает жизнь этого пацана. Поэтому мальчик выбрал третий вариант: все и сразу. - Эм… Нет. Это буквально так тупо, я даже не знаю, с чего начать, - Шота услышал смешок от Бакуго. Хах, неожиданно. – Ладно, надеюсь, до твоего отвердевшего мозга дойдет. Ты думаешь, что эти диаграммы должны существовать в их нынешнем виде, потому что эти «злодейские» причуды и мутации опасны? Вау, экстренные новости специально для тебя: все причуды могут быть опасны, если ты знаешь, как ими пользоваться в этом ключе. Дать тебе пару примеров? Хорошо? Отлично, - ребенок достал свою тетрадь, замер на секунду, а потом закрыл её. И Шота не знал, выдыхать с облегчением, потому что Мидория отошел от сценария, или оживленно прыгнуть на месте. - Кто твой любимый герой? – невинно спросил Мидория, ничем не намекая на свой внутренний ураган. Шоте надо дать своему классу пару советов об актерской игре, потому что в таких ситуациях как прямо сейчас она им понадобится. - Эм… Старатель? – неловко ответил пацан-металлика. Пф, конечно, подумал подпольный герой и закатил глаза. Тодороки вторил его движениям. Хм, заставляет насторожиться. - Мужик, который мог сжечь человека заживо с тех пор, как ему исполнилось четыре? Я не удивлен. Хей, слышал когда-нибудь про злодея Даби? Потому что он способен на то же самое, - ох, так вот что он задумал. Подпольный герой ухмыльнулся, пропустив мимо ушей сдавленный смешок Тодороки. - Чт… Это нечестно! Он герой, он сильный, он использует свои способности во имя добра! Даби – убийца, чья единственная цель в жизни – уничтожать все вокруг! - Бла, бла, бла, и что? Не меняет того факта, что его причуда опасна. Не должен ли он, как ты сказал, быть заключен где-нибудь подальше? Изменились обстоятельства, и Даби тоже мог бы использовать свои силы во имя добра, не так ли? - Ну ладно, если ты хочешь так… - серебристоволосый подумал секунду и продолжил: - Мируко. - Один сильный пинок в твой позвоночник парализует тебя на всю жизнь. - Я-ястреб! - О, у меня на него много информации. Он контролирует каждое свое отдельное перо с помощью телекинеза, но ему понадобится только два, чтобы выколоть тебе глаза. И даже не пытайся протестовать, я уверен, что все видели то видео, где он использовал два своих маховых пера как мечи. А кто еще использует мечи? Пятно. - Леди Гора… - Видел фото разрушений от ураганов? Леди Гора может сделать также. И еще больше. И хуже. За несколько минут. Шота раньше не заметил, но большинство детей и учителей еле сдерживали свои смешки. Кроме Влада, конечно, потому что по какой-то причине ему постоянно нужно быть самым худшим человеком на свете. Почему они вообще прятали свой смех? По мнению Шоты, они должны смеяться как можно громче, нанести больше урона эго жестяного мальчишки. Кстати о жестяном мальчишке. Он покраснел от злости, и из его ушей чуть ли не валил пар. В отчаянной попытке победить, он сказал единственную вещь, до которой додумался: - ВСЕМОГУЩИЙ! Шота не знал, чего ожидать. Возможно, Мидория просто проигнорирует названное имя и продолжит, как будто мальчишка ничего не сказал. В конце концов, это был удар ниже пояса по многим причинам. Всемогущий был символом мира. Бывший герой номер один. Золотой мальчик Японии. И, что важнее, самый любимый герой Мидории. Для ребенка будет сложно представить его потенциальным злодеем, и похоже, что друзья Мидории и сам Всемогущий были с Шотой согласны. Как оказалось, зря. - Пф-ф-ф! Он может сделать меня калекой одним щелчком пальцев! А теперь, есть ли у тебя еще какие-нибудь отговорки, или ты закончил? – тишина. – Отлично, потому что я хотел бы подвести к концу этот бессмысленный спор. Как общество определяет «злодейский потенциал», если любая причуда может оказаться опасной? Что за идиотский алгоритм, по которому они создают эти двойные стандарты? – Мидория говорил все громче и громче, на глазах теряя самообладание, а потом указал пальцем на мальчишку. - И ты! Проблема не в людях и их причудах, а в таких как ты, неспособных заглянуть дальше своих предрассудков! Именно такой тип мышления причиняет людям вред! Ты хотя бы представляешь, какому отношению ты подвергаешь невинных людей из-за такого мнения? Нет? Тогда давай я тебе расскажу, - о, вот чего Шота добивался. Директор сжал кулаки в ожидании. Еще чуть-чуть… - Начнем с того, что я хотел сказать, пока ты меня не прервал. Травля. Каждый божий день дети с, как вы их называете, «злодейскими причудами» вынуждены идти в школу и иметь дело с недостаточно зрелыми людьми, которые мыслят также, как ты. Они слышат тихие оскорбления, брошенные им в спину. Кто-то ставит им подножки в каждом коридоре, кто-то портит их доски, - все еще вытянутая рука Мидории начала еле заметно, незначительно подрагивать, но Шота тут же зацепился за неё взглядом. - Их осмеивают за любое малейшее действие. Одноклассники незаконно используют на них свои причуды, будто слов не было достаточно, чтобы они чувствовали боль. Ценные вещи отнимаются, рвутся и выбрасываются в окно, - подпольный герой вздохнул. Ребенок говорит из собственного опыта, он знал это. Ярое убеждение в голосе Мидории медленно становилось чем-то холодным и отчужденным. - Они не могут ни на кого положиться, даже на друзей, потому что друзей у них нет. Никто не будет с ними дружить, иначе их постигнет та же участь. Люди боятся оказаться рядом с ними и жить так же, как они. Никто в них не верит и никогда не поверит. Они одиноки, - голос мальчика тихо надломился, но вряд ли кто заметил. Все оказалось гораздо хуже, чем Шота подозревал. - В итоге, чаша переполняется. Им надоедает постоянное унижение и насилие, постоянное использование слова «злодей» везде, куда они идут. Как думаешь, что происходит тогда? Они перестают бороться. Они перестают игнорировать ненависть, потому что им никогда и ни за что не поверят. И впервые в их жизни они сдаются. Они становятся злодеями, и они сеют хаос среди людей, которые их создали, среди общества, которое позволило этому случиться. А знаешь, почему? Потому что лучшая месть для них – это доказать, что их мучители были правы, и заставить их сожалеть об этом. Хорошо, теперь Шота чувствует себя немного подавленно. Он хочет оспорить заявление Мидории, как и многие в этом зале, но самая грустная часть… Ребенок был абсолютно прав. Сам Шота не стал злодеем назло своим мучителям, но он бы соврал, сказав, что никогда не размышлял об этом. Об освобождении от проблем. Как видите, все в итоге обошлось, но он до сих пор помнит, как же его удовлетворяли подобные мысли. Просто удовлетворяли чуть меньше, чем мысли о работе героем. К несчастью, такое он может сказать только о себе. Есть миллионы других людей, которым не повезло, люди, которые всю жизнь провели так, как описывал Мидория. А Мидория не закончил. - Глубоко внутри они знают, что не хотели такого исхода. Все, чего они желали, это счастливой жизни, свободной от мнений других. Но, как я сказал, никто не помог им её добиться. Абсолютно никто. Поэтому в следующий раз, когда кто-то скажет ребенку спрыгнуть с крыши и молиться о причуде в следующей жизни, никто его не отговорит. И в который раз вся комната погрузилась в сраженную тишину. У самых чувствительных из студентов и учителей на глазах заблестели слезы. Кто-то пришел в ярость, услышав о такой несправедливости. Сам Шота тоже разозлился, но не из-за свидетельств социального неравенства. Он корил себя за незнание того, сколько на самом деле шрамов носил на себе Мидория. Ребенку явно было плохо. Явно, как минимум, для Шоты. Его глаза широко распахнулись, будто он сам поразился от своих слов. Его грудь резко подымалась и опускалась, указывая на раннюю стадию панической атаки. Его рука все еще тряслась, и он до сих пор указывал на серебристоволосого мальчика, который к этому моменту сожалел о своих словах. Что хуже всего, он выглядел грустным. Уставшим. Он вложил свою душу и сердце в эту речь, и никто, кроме Шоты, этого не знал. Ну, он так думает, по меньшей мере. Шинсо с удивлением уставился на Мидорию, убрав с лица оскал и разжав кулаки. Кто-то мог бы сказать, что фиолетовые глаза слегка расширились из-за… Восхищения. Может даже надежды или вдохновения. То же произошло и с Тодороки, и с несколькими другими студентами. Но реакция одного из них показалась Шоте довольно странной. Бакуго. Его лицо будто не могло выбрать тон между мертвенно-бледным и болезненно-зеленым. В любом случае его, казалось, сейчас вырвет от ужаса. Подпольный герой ожидал такой реакции от некоторых, но Бакуго? Вот это шок. И если так подумать, ребенок выглядел виноватым. Но за что? Он же ничего не делал, так? Кстати, а разве Бакуго и Мидория не ходили в одну и ту же среднюю школу? - Кхм, - его студент прочистил горло и выровнял выражение лица, - как я и говорил, такие ситуации очень неприятны. И это только один вид дискриминации из нескольких десятков. Ни одна из жертв не заслуживала того, что с ней случилось, несмотря ни на чьи слова и мнения. И я надеюсь, я ответил на все ваши вопросы о втором типе - «из-за других». Разрушения и смерти могли не случиться, если бы окружающие были более открытыми и рассудительными. Поэтому в заключение я задам последний вопрос: какие шаги вы предпримете, чтобы стать лучшим человеком, предотвратить предотвратимое и сделать общество лучшим местом для всех нас? Местом, где нам больше никогда не придется сталкиваться с ужасами дискриминации? Никто ничего не сказал, но Мидория счел их молчание достойным ответом. Ребенок улыбнулся впервые за, казалось бы, невероятно долгое время и поднял большие пальцы. - Меня зовут Мидория Изуку, спасибо за то, что пришли на день социальной осведомленности и послушали лекцию о злодейской психологии.

***

Изуку сидел на полу, скрестив ноги, снаружи запасного выхода из зала. В его пальцах крутился карандаш. Он хотел писать, анализировать, планировать, хоть что-нибудь, но не мог. В его голове назойливо жужжали слова учителя из средней школы: его тетради лишь отвлекали его от реальности. Он говорил себе, что это ложь, что учитель просто грубо с ним обошелся. Но сейчас Изуку думает, что он был прав. Его реальность… Была ужасной. Он начал свою речь с элементарных фактов, которые рано или поздно понял бы каждый. Но чем дальше он говорил, тем более знакомо они звучали. И с того момента пошел пересказ будней тринадцатилетнего Мидории Изуку. Он честно не знал, почему был так изумлен сейчас. Его жизнь была нелегкой из-за отсутствия причуды. Но, проговорив это вслух, его перспектива куда-то сместилась. Мог ли он попасть на место тех людей? Преступников? Если бы Всемогущий не сказал ему в тот день, что Изуку сможет стать героем, стал ли бы он злодеем? Пока он рос, героизм являлся для него единственной надеждой на будущее, несмотря на то, насколько невыполнимой казалась та мечта. У него не было запасного плана. Но разве люди планируют стать злодеями? Нет. Достаточно одного нервного срыва, чтобы человек перевернул медаль темной стороной вверх. Но Изуку не сорвался. По правде говоря, он был чертовски близко. Учитель его подставил, одноклассники смеялись над ним, Каччан подорвал его тетрадь и сказал ему убить себя(это подло! Почему только сейчас он понимает, насколько это подло?!), его почти убил тот грязевой злодей, Всемогущий сказал ему, что Изуку не сможет стать героем без причуды, другие герои накричали на него за попытку спасти Каччана, а снаружи было ужасно жарко. Если бы Всемогущий тогда не нашел его снова и не выбрал его для Одного за Всех… - Хей, - голова Изуку моментально повернулась в сторону голоса, и он оказался лицом к лицу со скучающим Шинсо. По крайней мере, ему казалось, что мальчик скучал. Его руки дергались чуть беспокойней, чем обычно, и он выглядел слегка нервозно. - Привет, - тихо ответил Изуку. - Я, эм, слышал твою речь. Она была… хорошей, - хах? – Очень, очень хорошей, - после такой короткой и странной фразы Шинсо смущенно нахмурился. - С-спасибо? П-прости, стой, все в порядке? – фиолетовые глаза широко распахнулись, и он беспомощно раскрыл рот в поиске слов. Вау, как неловко. - Нет, со мной все хорошо. Твоя речь была замечательной и довольно точной. Слишком точной для человека с такой сильной причудой. Я не ожидал такого, - а, вот в чем дело. Шинсо не верил ему. Иронично, если честно. Всю его жизнь люди не верили, что он станет героем, а теперь люди не верят ему, когда он это им припоминает. В голове все запуталось. Кустоволосый поздно понял, что смеется и высказывает свои мысли вслух, пока парень перед ним не встрял в поток его слов. - В каком смысле они не верили? С такой причудой они должны были падать к твоим ногам, - Изуку расхохотался еще громче. – Почему ты смеешься?! - П-прости. Прости, серьезно, просто я… - мальчик захрипел. Черт тебя побери, Изуку, прекрати! - Тебе настолько весело?! Твою силу постоянно сравнивают с силой Всемогущего, никто в здравом уме не назовет её злодейской. То есть все, что ты там сказал, было ложью? Просто жалость? – Шинсо нахмурился. Ох, он расстроен. Ну, игра окончена. - Ты прав. Никто не назовет эту причуду злодейской, - «эту» причуду, не «мою». Потому что это не его способность, а Всемогущего, и Изуку не сделал ничего, чтобы её заслужить, - и я не знаю, каково это – жить со злодейской причудой. Я не ты, поэтому не могу поддержать твой опыт. Я могу говорить только за себя, - был ли его опыт настолько же плох? Или он просто кричал для привлечения внимания? Неужели он разводит ненужную драму? - Да? И что же ты можешь сказать, герой? – Изуку печально улыбнулся. Скрывать больше нечего. - Моя сила проявилась поздно. Позднее, чем человечески возможно, как подумают многие. Дети могут развивать причуды в пять или шесть лет максимум. Но я? – он остановился на секунду, раздумывая, хорошая ли это идея. – Я получил свою в четырнадцать. Утомленный мальчик резко вздохнул: - Ты… Что? Как это… - Шинсо присел на колени, чтобы оказаться лицом к лицу. - Возможно? Я не знаю, - он действительно не знал. Изуку не знал, почему Всемогущий выбрал его для сохранения его наследия. Хотел ли он это наследие вообще? – Суть в том, что я живая случайность. У меня в мизинце на ноге присутствует лишний сустав, который обычно находят у всех беспричудных людей. И поэтому, так как я единственный в детском саду так и не получил причуду, меня признали беспричудным. И я жил с этим диагнозом следующие десять лет, пока… - Изуку позволил Одному за Всех просочиться в указательный палец. - То есть в младшей и средней школе люди думали, что ты был… этим. Один из самых сильных учеников на геройском курсе Юэй, беспричудный мальчик, - Изуку сердито на него посмотрел. - Не говори так. В беспричудности нет ничего дурного, - Шинсо явно был застигнут врасплох резкими переменами в его голосе, поэтому мгновенно пошел на попятную. - Нет! Я не это имел в виду! Я знаю, что нет ничего плохого в том, чтобы быть беспричудным, я просто удивлен, вот и все, - парень с мешками под глазами лениво ухмыльнулся. – Похоже, мне придется извиниться? Я вел себя как полнейший придурок. - Все хорошо, у тебя были причины. Я бы тоже бесился, если кто-то незнающий, каково это на самом деле, начал вбрасывать подобное на сцене, - Всемогущий однажды сказал ему, что понимал, насколько трудно быть беспричудным, что его тоже дразнили в детстве. Но ведь это не одно и то же, не совсем. Всемогущий рос в такое время, когда беспричудность считалась больше нормой, чем… Пороком. Это горькое замечание тогда расплылось у Изуку на языке, и он чувствовал себя ужасно, но не мог ничего с собой поделать. - Не только за это. И спортивный фестиваль, и практически каждый день после него. У меня сложилось впечатление, будто у тебя всё по жизни шло как по маслу. Я и не подозревал, что тебе, вероятно, было еще хреновей, - звучало… Неправильно. - По правде говоря, я не думаю, что у меня все было так плохо. Нельзя сравнивать наши трудности… Были ли они трудностями? Я… Я не знаю. Я считаю, что лучшим выходом будет забыть и попытаться двигаться дальше. Нет никакой выгоды в жалости к себе… - Может быть ты и прав, ничего хорошего из жалости не выйдет. Но я не соглашусь. Нам не стоит двигаться дальше. - Почему..? - То, что случилось со мной, тобой и кем-то вроде нас, ненормально. Поэтому мы не должны забыть об этом. Наоборот, мы должны этому противостоять. - Эм, Шинсо, я надеюсь, ты не предполагаешь, что я собираюсь охотиться за своими учителями из средней школы, - в ответ Изуку получил смешок и посчитал его маленькой победой. - Неа, не такое противостояние. Я имею в виду, что нам нужно… Выговориться. Проработать все нерешенные вопросы. Боже, как же сентиментально. Я говорю как Мик-сенсей, - теперь фыркнул Изуку. – Но Мик-сенсей в основном прав. В последнее время я начал понимать, что могу доверять учителям в этой школе. Юэй уникальна, - да, тут он согласен. – Поэтому я собираюсь во всем разобраться. Воспользуюсь приглашением учителя и, надеюсь, перестану жалеть себя, стану… Счастливым. Счастливым. Изуку понравилось это слово. Мальчик улыбнулся. - На случай, если Мик-сенсей будет слишком сентиментальным на твой вкус, я всегда могу поговорить с тобой! – Шинсо замер на секунду. Его уши покраснели, а глаза расширились, наполнившись чувством, которое Изуку не мог назвать. Но оно пропало в тот же момент, что и появилось. - Как будто это заявление не менее сентиментально, - Шинсо будто хотел рассмеяться, но его все еще что-то сдерживало. - Что такое? - Я поговорю с Мик-сенсеем и попрошу о помощи. Потому что, будем честными, мне это нужно. Но тебе это нужно тоже, - сидящий на полу мальчик в замешательстве наклонил голову, дав знак продолжать. – Я слышал твою речь, Мидо, все мы слышали. Но я, похоже, один из тех немногих, кто знает полную правду за её созданием. Ты просто пересказывал свое беспричудное прошлое. И если я прав, то та школа позволяла всем этим ужасным событиям случиться с тобой. Кто-то реально сказал тебе спрыгнуть с крыши. Это отвратительно, и, несмотря на то, как ты это отрицаешь, на тебе остались следы, - Изуку хотел заговорить, но Шинсо не закончил. Мальчик все равно вряд ли бы нашел сейчас нужные слова. - Как я сказал, Юэй отличается от всех остальных школ, и я уверен, здешние учителя отличаются от твоих прошлых учителей, - так ли это? – Не хочу становиться твоим личным Сущим Миком, но тебе нужно с кем-то посоветоваться. Желательно с учителем, которому доверяешь, - взгляд Шинсо метнулся в сторону, и Изуку услышал тихий скрип открываемой двери. – И мы оба знаем, кто это должен быть, - последний раз улыбнувшись в ответ, мальчик с фиолетовыми волосами ушел, оставив Изуку сидеть на полу в одиночестве и пялиться на плитку. Слова Шинсо снова и снова перекручивались у него в голове. По крайней мере, он думал, что один. Тяжелые шаги становились все громче, и он заметил присутствие своего учителя, только когда тот присел рядом с ним. Айзава-сенсей не спросил, почему он сидел здесь, просто дал ему несколько секунд тишины и потом заговорил: - Все нормально, Проблемный ребенок? – ха, Проблемный ребенок. Какое точное прозвище. Не может даже отдохнуть ненадолго, возникают новые кризисы. Вот что сейчас происходит? Он переживает кризис? Или кризис был с ним всегда? Где-то глубоко в груди или на задворках сознания. Он просто отказывался признавать это, пока к нему не подошли и не сказали, что ему нужна помощь. Что кто-то мог её предоставить. Изуку получил свой ответ, когда маленькие капли воды ударили по холодной плитке под его ногами. И внезапно он задрожал, зажав ладонями рот, подавляя всхлипы, и отчаянно попытался вдохнуть воздух через забитый нос. Его взор затуманили слезы, и Изуку вдруг накрыло понимание того, насколько он устал. Наконец, он сумел отвести руки от лица на несколько сантиметров, чтобы еле слышно пробормотать: - Айзава-сенсей… Мне нужна помощь. И он снова заплакал. Сдавленные звуки эхом разносились по пустому коридору, и он даже не пытался их скрыть. Не прошло и секунды, как Изуку почувствовал небольшую тяжесть на своей голове. Она появилась, потом пропала, потом снова появилась и легонько встряхнула его густую шевелюру. Ему потребовалось больше времени, чем он хотел признать, на понимание того, что учитель гладил его по голове и ерошил волосы. Потому что это маленькое успокаивающее действие в паре со словами, которые он услышал после, вызвали очередную волну всхлипов и рыданий. - Я знаю, Изуку. Я знаю.