Throw a Chair Through a Window and Call It a Day (Выброси Стул из Окна и на Сегодня Все)

Пока он поднимал своего студента с пола и вел его к кабинету Незу, где стоит очень удобный диванчик, Шота понял сразу несколько вещей. Во-первых, в обычной ситуации вселяющий ужас учитель, идущий рядом с зареванным учеником, привлекает не самое лучшее внимание. Ему пришлось потратить две минуты на дуэль взглядами с Маджимой, убеждая, что он не собирается исключать своего ученика. Да, он нажил себе репутацию именно за это, но по какой такой причине он будет исключать собственного секретаря? Во-вторых, офис Незу обставлен куда более прилично, чем он изначально предполагал. Кроме стола и кухонной зоны в помещении стоял большой диван с пушистыми одеялами и декоративными подушками. Если бы Шота не знал лучше, то сказал бы, что Незу использует обманчивое тепло и уют этой комнаты, чтобы внушить всем хулиганам, посланным к нему в офис, мысль о легком наказании. Да… Он не знал лучше. Третий вывод, к которому пришел Шота, был прост: он понятия не имел, как вести себя с плачущими детьми. Вообще-то Мидория перестал плакать, просто тихо хныкал время от времени. Он вроде бы успокоился на пути к кабинету. За эти минуты Шота успел проанализировать все, что понял. Но состояние ребенка оставляло желать лучшего. Мидория сидел на диване, положив подбородок на колени и обернув вокруг себя одно из одеял. Он уставился на свои слегка подрагивающие руки. Сложить его поведение с резко очерченными мешками под его покрасневшими глазами, и всякий осознает, насколько ребенок устал. Не тот тип усталости, которую чувствует подпольный герой, уничтоживший свой режим сна, а закоренелая изношенность, обычно вызванная ментально изнурительным событием. А вот что интересно. Шота не знал, что делать с умственно хрупкими детьми, но в решении вопросов, связанных с утомлением, был мастером. Над головой подпольного героя загорелась метафорическая лампочка, и он прошел к холодильнику на кухне. Пошарив на верхней полке, он нашел то, что искал, и бросил это Мидории в руки. Мальчик в изумлении отстранился, после чего сощурился, прочитав надпись на пакетике с соком. - Манго-Танго: Светлая Сторона Сладкого Солнца, - Мидория вскинул бровь, и Шота закатил глаза. - Я название не выбирал, - буркнул он и плюхнулся на кресло напротив Мидории. Ребенок не выглядел убежденным, но все равно открутил крышку и начал пить. Подпольный герой вздохнул и попытался разложить свои мысли по полочкам. Да, он знал, как справиться с усталостью. Холодные пакеты с соком содержат крохотную каплю кофеина, и его комбинация с резким сладким вкусом должна вернуть Мидории немного энергии. Шота таким способом восстанавливался после особенно выматывающих патрулей, только выпивал по пять пачек подряд, потому что кофеина не хватало. Чтобы найти нужный подход к возникшей перед ним задаче, Шота решил сфокусироваться на фактах. Он ненавидел растягивать свою работу из-за героев, любящих ходить вокруг да около и разбрасываться громкими словами и драматическими паузами. Он предполагал, что Мидория сейчас чувствует то же самое. Не теряя ни минуты, Шота начал говорить: - Итак, пока ты ешь, я поделюсь своим понятием сложившейся ситуации. Ты можешь спорить со всем, что я скажу, но держи в уме: уместной причины для этого нет, - вау, он действительно звучал как робот. Ребенок кивнул, тихо посербывая напиток. – Отрывок речи, прозвучавший на сцене пятнадцать минут назад, был о тебе, - Мидория поднял руку. Он даже двух предложений не сказал. - Н-ну… Технически, речь не была конкретно обо мне, - Господи, а ведь они так продвинулись… - Я говорил о детях со злодейскими причудами и мутациями. У меня не было ни того, ни другого. - Да, ты прав. По факту, у тебя не было причуды вообще. Ты поздно проявился, - Мидория дернулся при этих словах, но Шота предположил, что это из-за воспоминаний о тяжелом периоде жизни, - и я считаю, что ты пережил все те вещи, которые пережили дети из твоей речи. Если не хуже. - Но моя ситуация не была хуже..? Да, были некоторые плохие люди, и, возможно, они немного перебарщивали с дразнилками, но кроме этого меня просто игнорировали… Много людей, - в глазах ребенка на секунду промелькнуло что-то вроде меланхолии. – И это хорошо! И вообще… Я просто развожу драму на пустом месте, - о нет. - Проблемный ребенок, ты не разводишь драму. То, что ты прошел, нельзя принимать за норму, и ты должен знать, что твои чувства полностью обоснованы. То, что тебя травили не все, не делает ситуацию легче, - и кто считался за «некоторых»? - Я все еще не могу понять, насколько далеко заходили эти твои «дразнилки», но предполагаю, что все было гораздо хуже, чем ты мне описываешь. Веришь или нет, постоянное игнорирование тоже считается формой травли. Для халатности нет оправданий, - Шота упорно отпихнул воспоминание о том, как к нему самому относились в его детстве. - Легкое подначивание и изоляция больше похожи на благословение среди всех возможных способов травли, разве нет? – очень нездоровый менталитет. А рушить его будет еще больнее. – Мою беспричудную жизнь нельзя ставить наравне с Шинсо, Шоджи и другими похожими случаями. Я не должен об этом жаловаться. Эту причуду не считают злодейской, и она не мутация. Я не страдал до появления способности и уж точно не страдаю после, - учитель открыл рот, чтобы возразить. Любой вид травли – все равно травля. Но Шота вовремя остановился, когда его мозг наконец проанализировал формулировку предложений Мидории. Что-то в его словах было не так… - Почему ты называешь причуду «этой», а не «своей»? – Мидория замер, широко распахнув глаза, что никак не помогло Шоте усмирить растущее подозрение. - Н-ничего, я просто думал, что это не имеет никакой разницы, - ложь. - Я не знаю, в каком возрасте ты получил причуду, но в любом случае тебе придется начать называть её своей, - черноволосый мужчина невольно для себя отметил, что эта была та же самая фраза, которую во время особенно трудных тренировок постоянно себе под нос бурчит Тодороки. – То, что она поздно проявилась, не делает её… - Она не поздно проявилась! Она вообще не моя! – отчаянно выкрикнул кустоволосый мальчик. Спустя пару секунд его слова зарегистрировались в его разуме, потому что он отчаянно зарыл в темных волосах пальцы, а потом захлопнул ладонями рот. Он будто бы не верил тому, что сказал. Шота уж точно не верил. - Мидория, что ты имеешь в виду? – деликатно, чтобы не спугнуть ребенка настойчивостью в голосе, спросил подпольный герой. - Ничего. Я ничего не сказал, я просто… - Мидория, - тверже сказал учитель. Мальчик вздохнул. Шота подумал, что тот наконец расколется. Но ничего не бывает легко со студентом, у которого достаточно решимости и упрямства, чтобы без жалоб наблюдать, как сохнет краска на стене. - Я не могу. Это не мой секрет, - секрет? Ага, теперь ему стало гораздо легче. - Тогда чей? - Всемогущего, - Шота еле сдержал оскал. Конечно, только Всемогущий может втянуть его студента в самые темные дебри. Неужели этому идиоту нечем заняться в свободное время? Ему нужно начать вязать, он сможет сам сделать себе впитывающие платки для выхаркивания крови из легких. Оседлав мысленную волну ругательств, подпольный герой заговорил. - Ребенок, если этот секрет относится непосредственно к твоему причудному статусу и к тебе, ты можешь рассказать его кому угодно. К тому же, мы говорим о Всемогущем. Я уверен, он поймет, если ситуация оказалась достаточно экстренной, - Шота накрыл рукой сердце. – Я обещаю никому не рассказывать. Зеленые глаза нерешительно заблестели. - Это… Это считается экстренным? - Могу поспорить на твои механические карандаши, - протянул Шота, стараясь показать своему ученику, что не зол. Потому что он правда не зол. Все, что его сейчас волнует, это ментальное здоровье ребенка и ничего больше. Мидория несколько секунд поразмышлял над его словами, и Шота не смог удержать вздох облегчения, когда в заплаканном взгляде укоренилась знакомая решимость. - Итак, - начал ученик. Подпольный герой подавил желание сбегать за попкорном, - десять лет назад доктор Тсубаса сделал рентгеновский снимок моей стопы… Айзава Шота никогда не чувствовал такое высасывающее душу отчаяние до этого самого момента. Он думал, что уже наслышался всего, чего только можно, за всю его карьеру в подполье, но был неправ. Чертовски неправ. История – не секрет, а история, какого хрена – растянулась на десять минут. И в эти десять минут Шота кричал такое, что нельзя слышать детям. Однако, с другой, более цензурной стороны, он реагировал примерно так: - Как называется твоя гребанная школа. - Бакуго сказал что? - Всемогущий сказал ЧТО? И именно на крыше?! - ГЕРОИ ПОСЛЕ БИТВЫ С ГРЯЗЕВЫМ ЗЛОДЕЕМ СКАЗАЛИ ЧТО? - Так вот почему пляж теперь чист. - Тебе надо было проглотить… Знаешь, что? Нет. Это отвратительно. - Я знал, что нульбалльники были плохой идеей. Кратко говоря, история ужасна. Все смешалось в голове, как только ребенок закончил говорить, и теперь Шота не мог решить, что делать дальше. Он мог либо приложить все усилия, чтобы сравнять среднюю школу Алдера с землей, выбить все дерьмо из Яги, исключить Бакуго, либо перестать раздумывать над вариантами и помочь трясущемуся перед ним ученику. Да, он выберет последнее. А все остальное отложит на потом. - Что же, было… Познавательно, - ребенок дернулся, и Шота мысленно отругал себя за неудачный подбор слов. – Но я рад, что ты рассказал мне, - голова Мидории резко повернулась к нему. - Чт… Почему? - Когда ты только попал в Юэй, твоя причуда разрушала все на своем пути, включая твои кости. Конечно, спустя два года таких инцидентов больше не случается, но тогда все списали это на плохой контроль над силой, и я в том числе. Мы считали, что ты получил её в четыре года. Когда ты сказал, что поздно проявился, какая-то часть нехватки контроля была обоснована. Возможно, раз ты так и не получил силу, выбравшись из памперсов, то не смог встретиться со специалистом по причудам. А теперь я узнал, что ты не только получил причуду в четырнадцать, но использовал её впервые в день вступительного экзамена, - ребенок, казалось, поник еще больше. Черт тебя побери, Шота, переходи к делу. - Суть в том, что если бы ты сказал нам с самого начала, что твоя причуда только развилась, мы бы помогли тебе, а не просто наблюдали, как ты уничтожал свои конечности. - Мне нельзя было раскрывать свой секрет тогда, - пошел в жопу, Всемогущий. Ты возложил на плечи ребенка невероятный секрет, и никто не мог ему с ним помочь. – Он предупредил, что если про него узнали, злодеи бы попытались его украсть и начался бы хаос. Не говоря уже о том, что люди потеряли бы веру в символ мира. - Это правда, но есть и другие оправдания, которые ты мог использовать. Ты начал тренироваться к Юэй за десять месяцев, так как твоему телу нужно было набраться выдержки и силы, чтобы принять причуду, да? Тогда скажи это. Причуде нужны были определенные условия для проявления. Или, если идей совсем не было, ты мог рассказать кому-нибудь из работников Юэй. Не мне, так Незу. Бог знает, я бы не стал спрашивать, если бы он приказал мне провести с тобой пару консультаций, - подпольный герой никогда не ставил под сомнения требования крысы, и он хочет, чтобы так и продолжалось. Он уверен, что, узнав мотивы за действиями своего босса, его бы устранили навсегда. - Но Незу знает, - простите, что? – И не только он, многие знают. Исцеляющая Девочка, Гран Торино, детектив Тсукаучи, Каччан… Изумление Шоты росло с каждым названным именем. Все эти люди знали, и ни один из них даже не подумал рассказать ему, руководителю класса ребенка? И почему Бакуго знает? Мужчина стиснул пальцами переносицу и выдохнул, стараясь потушить разбушевавшуюся ярость. Он не злился на Мидорию. Скорее наоборот, он им гордился. Хоть раз ребенок сделал то, что должен был: рассказал взрослым. Но, конечно, это был единственный раз, когда все взрослые вокруг оказались психопатами, идиотами и тиранами. - Херова крыса… - буркнул он. - Вы… - Мидория нахмурился. – Вы собираетесь исключить меня? – ох, во имя всего...! - Почему все думают, что я собираюсь… Нет, я не буду тебя исключать. Но забудем про глупых коллег, я собираюсь провести с тобой пару консультаций о твоей причуде, которые ты должен был получить еще давным-давно, - ученик расслабился, но все еще казался озадаченным. - Консультации? Но зачем они мне? На стажировке в прошлом году Гран Торино научил меня не ломать кости. И я могу справиться с сорока процентами Одного за Всех! – это только сорок процентов? Что за дикая причуда. - Мидория, ты только что любезно поведал мне, что твоя способность была создана самым опасным суперзлодеем мира, была передана его не-такому-уж-беспричудному брату, прошла через восемь трупов… - Всемогущий пока еще не труп… - Нет, он ходячий труп… И с прошлого года ты каким-то образом можешь разговаривать с их духами, - Мидория улыбнулся. Такая улыбка часто появлялась на его лице, когда он находил интригующую его причуду и был готов заанализировать её до смерти. Шота знал, что ничего хорошего эта улыбка не предвещает. - Не только разговаривать, я и их причуды получаю! – он… Что? - Что ты имеешь в виду? - Вы помните, в середине прошлого года, во время совместной тренировки с Б классом из моего тела внезапно вырвалась куча черных щупалец? Эта способность называется «Черный Хлыст» и раньше принадлежала пятому владельцу Одного за Всех, – о нет, боже, нет. Господи, пожалуйста, пусть кто-нибудь выпрыгнет из ближайшей мусорки и скажет ему, что это просто чересчур усложненный розыгрыш. С причудой Мидории – или, скорее, двумя причудами – итак было полно хлопот, но, оказывается, у него появятся еще пять? Господи, смилуйся над их счетами о повреждении имущества. - Вот, вот что я подразумевал под консультациями. Будь я проклят, если прямо на взлете твоей карьеры про-героя ты пострадаешь от травмы мозга, потому что способность мертвого человека вдруг решила задушить тебя жуткими щупальцами, - вздохнул Шота. Кустоволосый ребенок вскинул кулак и воскликнул: - Тогда ладно! - И все? Это все таки консультации. Никаких жалоб на то, что придется задерживаться после уроков? – большинство подростков уже попытались бы его засудить. - Консультация – это как анализ твоей собственной причуды и применение теорий на практике, так? Это буквально то, чем я занимаюсь после школы, а Шинсо пишет мне только после полуночи, - во-первых, он обязательно проведет с Шинсо еще одну беседу о правильном режиме сна. И да, он прекрасно осознает эту иронию. Во-вторых, он мог не сомневаться в энтузиазме Мидории. Ему лишь бы дай что-нибудь проанализировать. Шота удовлетворенно хмыкнул. - Конечно. И… - внезапно он замер. Случайная мысль ворвалась в его разум. – Погоди секунду, тебя зарегистрировали как беспричудного после диагноза, но тебе ведь нужно было зарегистрировать свою способность, чтобы поступить. И любые изменения, внесенные в персональные данные, всегда отмечаются там же, поэтому технически я мог знать с самого начала… -ребенок перестал улыбаться и положил пальцы на подбородок в размышлениях. - Да, вы правы. Вы могли знать с первого дня, и мои оправдания оказались бы бесполезны. Так почему вы не знали? – спросил он, и Шота тихо ругнулся. - Я не читаю досье студентов в начале года, помогает избежать предвзятости, - он сомневался, что хоть когда-либо найдет себе любимчиков в классе, но нелюбимчиков? Гораздо легче невзлюбить какого-то сразу, чем оценить рационально. Он смотрит на тебя, Минета. – Но, похоже, этот класс- совершенно другой случай. Если я пропустил такую огромную деталь, что еще я мог упустить..? Личные досье включают в себя медицинские записи, оценки, персональные рекомендации учителей и даже немного семейной истории. Он не хотел допустить предвзятости, но узнать, с чем ему придется иметь дело последующие три года, не было бы такой плохой идеей. Особенности поведения, психические диагнозы, прошлые наказания – все они ему бы очень пригодились в данный момент. И учитель корил себя за это упущение. В любом случае, он разберется с возникшей проблемой позже. Прямо сейчас ему нужно сконцентрироваться на Мидории, а не на загадке о его причуде. - Ладно, на следующей неделе Незу и я разработаем план для твоих консультаций. И мы проведем серьезные проверки… - проверки, именно! Вот что нужно каждому в этой чертовой школе – тщательные проверки биографических данных! Вау, такие озарения кажутся прекрасными и отстойными одновременно, - прежних пользователей Одного за Всех, просто чтобы мы хотя бы имели представление, какие силы решат проявиться в будущем. Но, отложив тему причуд в сторонку, мы так и не подошли к тому, что случилось сегодня. - Точно… - и вот просто так Мидория вновь воздвиг вокруг себя незримые стены с выражением глубокого сожаления на лице. Шота сполз с дивана, встал на колени, подняв руки в успокаивающем жесте, и заглянул своему студенту в глаза. - Эй, ребенок, в том, что ты сегодня сказал, нет ничего плохого. Наоборот, ты должен гордиться собой, - кустоволосый ребенок изумленно распахнул глаза. – Говорить о прошлом и так непросто, а ты сумел сделать это, не сломившись под давлением. И даже в разгаре момента у тебя получилось посмотреть на свою ситуацию извне и признать, что тебе нужна помощь. Ты не преувеличивал, и насколько бы далеко люди не заходили в своей травле, нельзя обесценивать свой опыт в сравнении его с окружающими. Просьбы о помощи – самое здоровое и сложнейшее решение, которое может принять человек, но ты сделал это и должен смириться. Медленно но верно Мидория начал кивать, а слезы, собирающиеся в его глазах, начали растворяться. Шота выждал несколько секунд, после чего закончил: - И чтобы помочь тебе, нам понадобится тот, у кого есть для этого нужные квалификации, - он глубоко вздохнул, - поэтому завтра я назначу тебе встречу с Гончим Псом, - его студент тут же выпрямился. В зеленых глазах мелькнуло что-то похожее на обиду, и Шота почувствовал, будто кто-то вонзил нож ему в сердце. - Гончий… Что? Нет. Я не… Терапия? – его дыхание участилось, и подпольный герой приготовился к худшему. – Шинсо сказал, что мне просто надо кому-то рассказать, но я-я… Не хочу… Разве все не кончено? -Я знаю, что тебе хочется с этим покончить, и поверь мне, мне хочется того же, но с такими вещами никогда не помешает быть осторожными. Процесс займет время, но результаты будут того стоить. - Нет, не будут! Я обращался к консультантам раньше, и все они гнали меня, - чтоб тебя, Алдера, Шота сравняет её с землей. – Они либо винили, либо жалели меня, а мне не нужна их жалость, - неужели ему нужна была вина? – Я хочу стать героем, чтобы больше никто обо мне не волновался, - последнюю часть он прошептал, но Шота его услышал. - Нравится тебе или нет, Шинсо, Тодороки, я, твоя мама, Всемогущий и куча других людей будем за тебя переживать. Курс терапии с Гончим Псом поможет этим переживанием немного улечься. Ты будешь в надежных руках, - Мидория, казалось, начал открываться, но все еще не выглядел убежденным. – Кроме того, там будешь не только ты. Ты не один столкнулся с подобным отношением, как и сказал тебе Шинсо. Этот выбор поможет тебе стать примером для других, кто пока не может заговорить. Именно ты можешь подтолкнуть их в правильном направлении. Разумеется, с завтрашнего дня твои сеансы с Гончим Псом считаются обязательными, но все же, - ребенок открылся еще больше, когда речь пошла о перспективе помощи людям, но пока не полностью. С обреченным вздохом Шота сдался. – А потом ты получишь новый геройский мерч. Мидория согласился в мгновение ока, даже быстрее чем вчера. Ему придется взять тактику подкупа на будущее, если угроза публичных выступлений снова появится на горизонте. - Рад это слышать. Теперь… - он хотел сказать, что, раз он готов купить ему мерч, это не значит, что Шота хочет быть засеченным рядом с человеком, носящим комбинезон с Всемогущим, но странный взгляд Мидории заставил его прикусить язык. О боже, лишь бы он не попросил сразу два комбинезона… - Что такое? - Я просто подумал… Вы ведь знаете всю историю про Каччана и Всемогущего… - ребенок заерзал. – Вы же не собираетесь делать ничего плохого? Например, эм… - Сломать Всемогущему все кости и запретить Бакуго доступ во все геройские школы в Японии? – Мидория, слегка обеспокоившийся спецификой ответа, но абсолютно не удивленный ему, закивал. – Нет, к несчастью, даже у меня не хватит на это сил и полномочий, - его голос перешел на шепот, а взгляд стал отдаленным, хотя глаза зафиксировались на стене. – Я сделаю кое-что гораздо, гораздо хуже… Ладно, мне нужно пересмотреть организационные моменты с Гончим псом, поэтому можешь идти. - Я… Подождите, что… - глаза Шоты вспыхнули красным, и он обернул свое оружие вокруг Мидории, чтобы выпихнуть его за дверь. – Что значит «гораздо хуже»?! - Бесконечные возможности для того, что можно сделать в промежутке между сегодняшним днем и завтрашней консультацией. Прочитай книгу, напиши картину, погладь кота – ты живешь лишь раз, - ребенок все еще пытался протолкнуться обратно в кабинет, но дверь уже закрывалась. - Вы хотя бы попытаетесь быть с ними полегче? – отчаянно крикнул Мидория. Подпольный герой оторвал глаза от только что взятого телефона и злобно ухмыльнулся в даль. - Нет. Нет, не думаю, что смогу. Дверь громко захлопнулась.

***

И вот как Шота добрался до этого момента: перед ним лежала высокая стопка досье, а Мидория сидел рядом и царапал что-то в своей тетрадке. Наступило утро пятницы, а он так и не придумал достойную месть – эм, учебный план для Всемогущего и Бакуго. Он хотел чего-то внушающего ужас и драматичного, но не достаточного для того, чтобы его могли арестовать. И, к несчастью, ни у него, ни у его друзей не было идей. На самом деле они довольно сильно взволновались, когда он позвонил им в десять вечера и попросил совета. Но это его вина, он сам сформулировал вопрос: «Какой самый приемлемый способ одновременно измучить скелета средних лет и злобную подростковую гранату с минимальными потерями и без судебных исков?» Он бы позвонил Незу, но на данный момент само упоминание имени крысы вызывало в нем непреодолимое раздражение. Неважно, он разберется с этим позже, надо вернуться к досье. Он планировал прочитать досье в том порядке, в котором его студенты будут отправлены на консультации, и предложить Гончему Псу определенные темы, какие тот сможет затронуть во время разговоров с ними. И вместе с этим он отметит любые детали, которые в будущем нужно будет обязательно расследовать. В его изначальном плане Мидория должен был вернуться обратно на уроки на один день, но он тут же отбросил этот вариант. Жизнь ребенка и так вчера взяла крутой поворот, и он наверняка переживал из-за навалившегося стресса. Не было нужды пугать его еще больше, отправив его в класс без всяких объяснений. И кроме того, усердное ведение записей кажется здоровым методом снятия стресса. Это не значит, что он будет держать его здесь вечно. Мидория все равно пойдет к Гончему Псу. Но к счастью, встреча была назначена в конце рабочего дня, то есть мальчика не будет с ним, когда Шота дойдет до его файла. А то неловкости было бы не избежать. И хоть подпольный герой пока не знает, что находится в том файле, интуиция подсказывает, что ничего хорошего он там не найдет. Вздохнув, Шота открыл первый файл: Тодороки. Родился одиннадцатого января 20ХХ года, на данный момент ему шестнадцать лет. Причуда – Лед-и-пламень, что, если учесть способности его родителей, звучит как идеальная комбинация. Его отец - Энджи Тодороки, профессиональный герой Старатель. Мать – Рей Тодороки, заключена в психиатрической больнице? Какого черта? Еще одна подсказка. Его старшая сестра – Фуюми Тодороки, старший брат – Нацуо Тодороки, а его самый старший брат… Вот дерьмо, Тойя Тодороки. Погиб. Две подсказки. Листая дальше, Шота пропустил первую страницу самой основной информации и наткнулся на самое настораживающее сокровище, которое когда-либо видел. Тодороки обучался дома с репетитором, пока его сестра и братья посещали какие-нибудь элитные учебные заведения все их жизни. Он не удивился престижу школ других Тодороки, все-таки их отец – герой номер один, но его больше беспокоил тот факт, что его ученик был отделен от остальных и изолирован сразу после детского сада. Если быть точным, после того как проявилась его причуда. Три подсказки. В то же время резко изменились и его медицинские заключения. Обновлялась основная информация: рост, вес, вакцинации и так далее. Но ничего про травмы. С такой причудой каких-нибудь ран и ушибов избежать практически невозможно, так почему нет ни одной записи в файле, полученном из… Эм, частной лечебной клиники Шизуока? Не из общественной? Еще один указатель, но исследовать его придется в одиночку. Вздохнув, Шота перелистнул страницу. Почему жизнь мальчика настолько изменилась после получения причуды? Неужели то же самое случилось и с Тойей до того, как Старатель «двинулся дальше»?

***

---СЕАНС С ШОТО ТОДОРОКИ: ПРОВЕЛ РИО ИНУИ, ГОНЧИЙ ПЕС--- - Итак, - начал Гончий Пес. Хрипота в голосе резко контрастировала с его расслабленной позицией. Герой откинулся на спинку кресла и поднес ручку к планшету с бумагой, - для начала хотелось бы, чтобы ты рассказал мне немного о своих домашних хобб… - героя-охотника тут же прервали. - Я не знаю, зачем меня сюда привели, но я не собираюсь обсуждать мою жизнь дома с… Кем бы вы здесь ни работали. Я пришел только потому, что это обязательно, я отказываюсь участвовать в чем-то еще, - после заявления Тодороки всю комнату окутала тишина, но школьный психолог не позволил этому растянуться надолго. - Хорошо, - бровь мальчика дернулась, - мы не будем обсуждать твою жизнь дома. - Мы… Мы не будем? Вы не станете бороться со мной из-за этого? – герой покачал головой. Довольно забавное движение для собаки. - Я не буду спорить с тобой. В любом случае закон мне не позволит. Тебя заставили прийти сюда, но я не могу заставить тебя отвечать на мои вопросы, - студент явно ждал подвоха, но в итоге расслабился в облегчении. – Однако наш сеанс длится полчаса, и я сомневаюсь, что нам обоим понравится сидеть в тишине все это время. Я не собираюсь расспрашивать тебя о твоей жизни без твоего согласия, но что насчет другой темы для разговора? - …Например? – спросил Тодороки. Гончий Пес подумал секунду и ответил: - Ну, сперва ты мог рассказать мне о твоей тетради с теориями, - мальчик подбодрился, хоть и вовсе незаметно. – Я слышал, как про неё говорили юные Мидория и Урарака, однажды даже Сотриголова упомянул её в разговоре. Должен признать, содержимое твоей тетради меня заинтересовало. Можешь поделиться чем-нибудь? – ученик улыбнулся. Опять же едва уловимо, но что-то в этой улыбке интриговало. Тодороки перечислил все, что мог вспомнить. Список оказался довольно длинным. Момо – племянница Жирножвача, а Токоями – племянник Ястреба. Тамаки Амаджики – сын Полночи, Тога Химико – дочь Влада Кинга. Мидория – секретный внебрачный ребенок Всемогущего, а Шинсо – Айзавы и Хизаши, с Каямой в роли суррогатной матери. Даби – его давно пропавший старший брат. Шигараки, осознанно, и Мидория, неосознанно, оба ограбили тот же магазин одежды, и единственная причина, по которой первого называют злодеем, - его поймали. Наконец, спустя, казалось, века мальчик закончил, и герой-охотник заговорил. - Понятно, у тебя накопилось довольно много материала для работы. На самом деле, я заметил одну сходную черту у каждой из твоих теорий. Два или больше человека так или иначе связаны друг с другом. Есть ли для этого какая-то причина? – спросил он, тихо щелкнув ручкой. Студент с готовностью ответил: - Я раньше этого не замечал, но я предполагаю, что такие связи легче всего обнаружить. - Хмм, но почему именно эти связи? Что делает их настолько заметными? - Обычно я сужу по схожим между ними чертам. Например, теория с Шинсо работает, потому что у них с Айзавой-сенсеем одинаковые мешки под глазами и ухмылки, его причуда связана с голосом, как у Хизаши-сенсея, а еще у него такие же фиолетовые волосы и глаза, как у Каямы-сенсей, если смешать их с более светлым цветом, в данном случае желтым, - оттараторил Тодороки. - Может в этом и есть смысл, но в твоих рассуждениях присутствуют довольно очевидные недочеты. Причуды Яойорузу и Жирножвача похожи, это правда, но они служат для разных целей. Одна из них создает материалы, а другая используется в качестве защитного механизма. И кроме того, в Японии зарегистрировано очень много людей, чьи способности зависят от жировых клеток, - Гончий Пес остановился, чтобы перевести дыхание, и продолжил. - Что касается Мидории и Всемогущего, их причуды повышают их физические способности, но как ты видел сам, Всемогущий не может создать черный жидкий материал, который вырывается из тела, как у твоего одноклассника. У многих людей есть усиливающие причуды, и я считаю, что эти люди не приходятся друг другу родственниками, не так ли? – студент, казалось, раздумывал над критикой психолога, решая, слушать его дальше или нет. - Очевидный ответ – нет, и я на сто процентов уверен, что ты тоже это знал. Так что делает именно эти пары людей особенными? Какую недостающую переменную ты применяешь, чтобы строить эти уравнения? – спросил Гончий Пес, готовый писать дальше. - В этом случае, недостающей переменной будет… Как они ведут себя друг с другом, - сказал Тодороки, тихо, будто пытаясь понять, хватит ли этого ответа герою, чтобы понять его. - Можешь разъяснить? - Для стажировке в этом году Момо сделала мудрый выбор и пошла к Жирножвачу вместо Увабами, - действительно мудрый выбор, - и на записи одной из их битв я заметил, как хорошо они сработались. Возможно потому, что их причудам нужен один источник для функционирования, но у меня возникло такое чувство, будто они по-настоящему понимали друг друга. Как будто один заранее знал, что скажет и сделает другой. То же самое происходит с Мидорией и Всемогущим-сенсеем, Шинсо и Айзавой-сенсеем, Токоями и Ястребом. - Поправь меня, если я ошибаюсь, но ты сейчас говоришь, что семья выходит за рамки внешнего вида и сосредоточена на доверии людей и их любви друг другу? – задумчиво спросил гончий Пес, уже зная ответ. Тодороки открыл рот, замер на секунду, после чего легко улыбнулся и кивнул. Это все, что нужно было Гончему Псу, чтобы продолжить задавать вопросы. - Отлично, и я хочу, чтобы с этого момента ты держал это в своей голове. Я задам еще один вопрос, у тебя есть полное право промолчать и ничего не рассказывать, но я все еще твой школьный психолог. Исходя из этой новой информации, можешь ли ты сказать, что родился и вырос в семье? Забудь о родословной, подумай о своей матери и братьях с сестрой и спроси себя: вращаются ли твои отношения с ними вокруг любви и доверия? Мальчик с двухцветными волосами будто бы захотел выразить свое недовольствие взглядом, сказать герою, чтобы тот поискал другую палку, и уйти, напоследок хлопнув дверью. Но все, что он сейчас мог, это поглубже погрузиться в тему вопроса и дать честный ответ. - …Да. Раньше я думал, что моя мать меня ненавидела, но после того, как я навестил её в прошлом году, все разъяснилось и я знаю, что это неправда и правдой никогда не было. Насчет моих братьев и сестры, оказалось, что в прошлом я их недооценивал. Они понимают меня лучше, чем я думал. Хотя так получается, это моя вина: вряд ли нашелся бы такой человек, который позавидовал бы мне за то, что я провожу больше времени с нашим отцом. Независимо от того, пренебрегали ими или нет, они оба знают, что были… Менее идеальными альтернативами. - Понятно. Я рад, что ты так это видишь, Тодороки, - Гончий Пес улыбнулся, но потом почти сразу сочувственно нахмурился. – С другой стороны, то же нельзя сказать о твоем отце. - Он… Он пытается стать лучшим человеком. И я могу сказать, что и мама, и Фуюми гордятся им, даже подбодряют его. Они, похоже, взаправду простили его, - Тодороки явно не был на седьмом небе из-за этого. - Только они? – спросил Гончий Пес, и мальчик кивнул. - Да, Нацуо вряд ли перейдет на его сторону в ближайшее время. Он до сих пор пытается испепелить его глазами, когда они находятся в одной комнате. - Хмм, то есть твоя мама и сестра готовы оставить в прошлом то, что совершил твой отец, а твой брат твердо намерен никогда его не прощать, - психолог дважды стукнул ручкой по подбородку, - но что насчет тебя? Ты готов простить его? Продолжить двигаться дальше? - Я… - мальчик вжал кулаки, - Я знаю, что они хотят этого. Я знаю, что всему геройскому сообществу будет лучше оттого, что я все отпущу, но… Я не могу. Не сейчас и, возможно, никогда. Это неправильно, простить ему всю боль, которую он причинил. Не только нам, Тойе. Он заслуживает справедливости… Мы заслуживаем справедливости. - Тебе нужно, чтобы он столкнулся лицом к лицу с последствиями его действий, какие бы они ни были. Я согласен с тобой, поэтому спрошу еще раз. Принимая во внимание все нами обсужденное, считаешь ли ты Старателя семьей? Твоим отцом? Тишина, повисшая между ними, могла продлиться на тысячелетия. И вдруг внезапно: - …Нет, - тихо сказал мальчик, а потом повторил, громче и тверже: - Нет. Гончий Пес улыбнулся, записав все до мелочей и обведя то, что он хотел бы спросить в оставшиеся пятнадцать минут и последующие сеансы. Он поднял свое лицо и посмотрел на студента. - Хорошо. Теперь давай обсудим, почему нет. ---КОНЕЦ СЕАНСА ШОТО ТОДОРОКИ---