Throw a Chair Through a Window and Call It a Day (Выброси Стул из Окна и на Сегодня Все)

Шота наполовину прочитал файл с Киришимой и наполовину закончил ненавязчиво объяснять Мидории, почему ему не нужно использовать переговоры о мерче, чтобы раздобыть связанные с Всемогущим вещи, когда его телефон громко пикнул, притянув к себе их внимание. Геройский учитель нахмурился, прочитав имя контакта. Гончий Пес. Он надеялся, что психолог помнил о правиле конфиденциальности доктора/пациента несмотря на то, что они оба работают в школе. Он быстро разблокировал телефон и прочитал сообщение. Рио Инуи: Яойорозу позволила мне поделиться с тобой этой информацией. Слава Богу, иначе им пришлось бы разбираться с иском от одной из самых богатых семей Японии. Минета постоянно домогался девочек твоего класса с первого года. Он с помощью причуды цеплял их одежду к стульям, прикасался к ним ненадлежащим образом, прижимался к ним и делал замечания сексуального характера – все без их позволения. В связи с этим я запрошу юридическую команду Юэй предпринять определенные действия. – Г.П. Шота вдохнул, выдохнул, призвал остатки своей силы воли, чтобы подавить жажду крови, и сохранил стойкое лицо. - Итак, - начал он, - нам понадобится доказательства для исключения и, надеюсь, отправки в колонию для малолеток, желательно в тридцати минутах отсюда, чтобы мы потратили как можно меньше нашего времени на этого противного мальчишку. Выбирай, свидетели или записи видеокамер? – Изуку ухмыльнулся, и подпольный герой задался вопросом: с каких пор его улыбки утратили радужность и лучистость и начали демонстрировать остроту зубов. Мальчик все еще мог осветить всю комнату по своему желанию, но все же. Шота не знал, что у его улыбок есть вариации. Что удивляло, это насколько равнодушно была воспринята новость об отчислении виноградного сучонка. - Я практиковал свои навыки во взломе, и Мей сказала, что я быстро учусь! Сейчас мне хватит меньше 5-10 минут, чтобы достать трансляции с камер Юэй. Я разберусь с записями, - отлично, тогда Шота возьмется за… Стойте. Он… Взлом? Что? И Мей Хацуме как-то в этом замешана? Подпольный герой странно посмотрел на кустоволосого ученика. - …Ты практиковал взлом в трансляции камер видеонаблюдения Юэй с девочкой с поддержки? – медленно спросил он. - …Да? - …Молодец, это полезный навык, - это правда. Шота невольно вспомнил, как в годы старшей школы Незу забирал его с уроков и давал ему старенький ноутбук, чтобы он мог тренироваться во взломе материалов по делам ближайшего полицейского участка с любого типа гаджетов. Хотя теперь, думал Шота, то было странное задание для семнадцатилетнего подростка. Но навык действительно помог ему в паре миссий. - Плюс, больше практики никому не помешает, считай это еще одним уроком. Я тогда разберусь с показаниями. - ОТЛИЧНО! И если спустя двадцать минут шесть отчетов от облегченных свидетелей и целая куча видео доказательств были отправлены в полицейский участок Мусутафу, кричащего и пинающегося фиолетовоголового паршивца выволокла неприлично довольная Полночь и две пары глаз наблюдали из кабинета директора и внутренне хохотали, тогда… Они надеялись, что каждая девочка в этой чертовой школе знала.

***

Что же, этот файл оказался гораздо тоньше, чем Шота ожидал. На первый, а также каждый последующий взгляд, Бакуго мог посчитаться одним из самых проблемных детей, уступая только Мидории. Разница между ними состояла в том, что на уроках Бакуго громкий, дикий, жестокий и сильный, в то время как Мидория хотя бы пытается скрыться за заиканиями, застенчивыми фразами и чрезмерной вежливостью. Поэтому, будем честными, можно ли его винить за то, что он ожидал огромной папки толщиной минимум пять дюймов, напичканной жалобами на поведение и списками наказаний? Вздохнув, он открыл досье. Родился 20 апреля 20XX, 16 лет. Причуда – взрывы, прекрасно сочетающиеся с его характером, кстати. Отец – Масару Бакуго, мать – Мицуки Бакуго, и о да, вот это парочка. Шоте хватило одного визита, чтобы узнать про них все. Масару был спокоен и кроток, а Мицуки – дерзкая и импульсивная. Моментально было понятно, кто носит брюки в этой семье. Хотя это само по себе немного беспокоило. Очевидно, что Масару играет роль миротворца, но когда это хоть раз срабатывало? В лучшем случае Мицуки едва послушается своего мужа и чуть-чуть понизит голос, после чего продолжит теми же словами, которые и использовала изначально. И если никто не сдерживал её, когда она заходила слишком далеко, насколько разрушительными становились ссоры Бакуго и Мицуки? И Шота знает, что они ссорятся, потому что как по-другому? Две оглушительные личности в одном доме просто обязаны разводить хаос, и подпольный герой не был доволен последствиями этого хаоса, которые уже повлияли на его студентов. Шота продолжил читать… И тут же потерял желание жить. Оценки мальчика, ожидаемо, оказались идеальными, но то было не самое странное. Отзывы учителей просто восторженно кричали. «Уроки с ним - удовольствие» - наглая ложь. Шота практически всегда желает на уроках умереть. «Тихий и внимательный мальчик» - ладно, он внимательный, но кто ударил её по голове бейсбольной битой и нанес ей достаточно мозговых травм, чтобы она решила, что он тихий? Термин «внутренний голос» в словаре Бакуго отсутствовал. Но отзыв, который привел его в истинное замешательство, и поверьте, эта планка довольно высока, был написан классным руководителем в третьем году средней школы. Отзыв клялся, что мальчик «всегда заступался за своих одноклассников». Бакуго геройский студент. Хотя все знают, что он никогда не признает дружбы с кем-то, все также уверены, что он защитит своих товарищей, если случится худшее. Но мы говорим о Бакуго на втором курсе Юэй, а Бакуго в средней школе? Может… Нет, забудьте, зрелище наверняка было не из приятных. Особенно если вы Мидория, тогда это зрелище разворачивалось перед вами каждый. Чертов. День. Хулиган, воспеваемый учителями – Шота был более чем обеспокоен и подозрителен. Итак, сколько, три пункта для проверки? Три для обсуждения, и один для личного расследования с Незу. И это только верхушка айсберга информации, он еще много чего не знает и, возможно, не узнает никогда. Он смирился с этим. Пока Бакуго работает над собой, ему не понадобится ничье признание, кроме своего. Но все равно… Боже, смилуйся над Гончим Псом.

***

---- СЕАНС С КАЦУКИ БАКУГО: ПРОВЕЛ РЬЁ ИНУИ, ГОНЧИЙ ПЕС---- - Бакуго, очень рад встрече с тобой, - вежливо поприветствовал светловолосого мальчика Гончий Пес. – Я понимаю, что ты, возможно, немного озадачен… - ХАХ! – дико воскликнул парень, закидывая ноги на кофейный столик и глубже погружаясь в мягкие подушки на сером диване. Он сунул руки в карманы своего серого блейзера, и только те, кто действительно вглядывался, могли заметить движения ткани в той области, сигнализируя о сжимающихся и разжимающихся кулаках. Интересно. – Все, чем я озадачен, это почему ты нуждаешься в приукрашиваниях, морда. «Рад встрече», - ага, в жопу. - Почему ты считаешь, что я солгал? – спросил Гончий, дернув губами. Студент фыркнул. - А почему бы нет? Ты думаешь я настолько наивен? Учителям точно не нравится мое присутствие. Это все какая-то плохо продуманная манипуляторная тактика, чтобы развязать мне язык и заставить отвечать на твои стремные вопросы, - Гончий Пес поднял обе руки в умиротворяющем жесте и сохранил спокойное выражение лица, показывая, что он вовсе не смущен отношением мальчика. - Конечно нет, Бакуго. Уверяю тебя, я никоим образом не собираюсь тобой манипулировать и заставлять тебя отвечать, и если это облегчит тебе сеанс, я постараюсь быть как можно более прямолинейным, - ученик, все еще тихо пыхтя от ярости, после этих слов сумел расслабиться и цокнул языком в недовольном признании. – А теперь, приняв это во внимание, могу ли я спросить, почему ты посчитал, что я не рад твоему присутствию? - А ты, блять, как думаешь? Разве неочевидно? - Это не ответ, Бакуго, и для меня это не настолько очевидно, как может быть для тебя, - сказал герой-охотник. Губы Бакуго растянулись в оскале, и он наклонился над столом. - Эй?! Ты что, смеешь презирать меня, мокромордый? Хочешь, я сравню размеры мозга собаки и человека? ХААА?! - Я никогда не посмею презирать студентов, тем более пациентов. Этот кабинет должен исполнять роль безопасного места, где каждому позволено выговориться, - мальчик буркнул что-то похожее на «безопасное место, хули», - поэтому, я спрошу еще раз: почему ты считаешь, что твои учителя не любят находиться в твоем присутствии? - Ты мелкий… АРГХ! – буркнул Бакуго, а потом ответил громче. – Я не знаю.. Я громкий?! Ты думаешь, я и не подозреваю о своей громкости?! Я не настолько туп, ты, жалкое подобие на Короля Воздуха, - Гончий Пес кликнул своей ручкой в, казалось, двадцатый раз за этот день. - Я этого не говорил, - герой нацарапал что-то на своем планшете, и Бакуго сощуренными глазами проследил за этим действием. – Но вернемся к изначальному вопросу. Ты считаешь, что твое присутствие нежелательно из-за того, что ты слишком громкий? Я искренне сомневаюсь в этом. Ашидо и Каминари представляют довольно шумный дуэт, но все их учителя и одноклассники утверждают, что с ними приятно находиться в одном помещении, разговаривать и делиться опытом. Так в этом ли проблема? - Нет, мозг-фасолина, хватит неправильно толковать мои слова! Пинки и Туполицый пиздец громкие, но они ведут себя, как парочка возбужденных щенят. По-моему, противно, - что-то подсказывало психологу, что Бакуго сам не до конца верил в свои слова, - и я на них не похож. Я оскорбляю людей, я дохуя грубый и прямой, и я не собираюсь меняться. Если они начнут хныкать, потому что я их задеваю, это их проблемы. Я говорю ту правду, которую их недоразвитые мозги отказываются воспринимать. - Опять же, ничего особенного, - светловолосый мальчик ощерился от его слов, - ты не единственный из твоего класса или даже со всей школы, кто может быть чересчур прямолинеен и не заботится о последствиях. Тодороки, например, не боится делиться своими теориями со всеми, кто показывает хоть немного интереса. Зато люди могут быть уверены, что он никогда не станет обсуждать их за их спинами, - Бакуго неохотно согласился с его словами, но только неохотно, потому что Гончий Пес знает: он все еще злится на Половинчатого за тот раз, когда он спросил Бакуго, не была ли Мируко его соседом или няней в детстве. – Хацуме с Поддержки всегда открыто выставляет свои цели и мотивацию. Она ни разу не солгала о своих истинных намерениях. И во всех этих случаях не только друзья, но и их учителя только поддерживают их. - Это не одно и то же, идиот! Они все равно любезны во всем, что делают и говорят, и все знают, что они святы, как гребанные ангелы. Почему ты не можешь принять, что я просто не нравлюсь учителям, и не пойдешь к черту?! У тебя работы не хватает? – выкрикнул студент. - Я ценю твое внимание, Бакуго, но это и есть моя работа. Я задаю вопросы о том, что считаю нужным для твоего духовного и ментального развития, и прямо сейчас тебе это чертовски необходимо. Поэтому нет, я не собираюсь отправляться к черту, я хочу доказать тебе, что твои учителя, друзья и одноклассники ценят твою компанию и не возражают против неё. Кроме того, если бы ты действительно не нравился работникам этой школы, как бы тебя тогда приняли? - Серьезно? Ты считаешь, что меня приняли из-за моего «пахну розами» отношения и солнечного луча, светящегося из моей задницы? ХА! Облом, третьесортная шавка, - откуда этот ребенок берет эти клички? – Я попал в Юэй, потому что силен. Моя причуда сильна. И я использую эту силу, чтобы выбивать дурь из этих мерзких злодеев. Все здесь знают, что я стану героем номер один, и именно поэтому я был принят, - Бакуго растянул свою фирменную ухмылку, - ни больше, ни меньше. Мы закончили? - Нет, до конца еще далеко. Тебя приняли в Юэй не только из-за силы. Конечно, в этом сила сыграла большую роль, но ты забываешь про самую важную деталь. Если бы мощная причуда и количество килограммов, которые ты можешь поднять лежа, были решающими факторами в процессе становления героев, наше общество сгнило бы десятилетия назад. Я это понимаю, ты это понимаешь, Япония это понимает, и, что самое важное, твой учитель понимает это, - Бакуго вскинул бровь, недоверчивая гримаса застыла у него на лице. - Чего? Айзава-сенсей? Зачем ты втягиваешь сюда этого бомжа-недоделка? - Потому что, невзирая на его сомнительное чувство стиля, он герой и твой учитель. Любимчик Незу, смею добавить. А знаешь почему? – ученик явно ненавидел вопросы, ответы на которые знают все, кроме него, поэтому герой-охотник сразу же продолжил. – Потому что Незу доверяет ему принимать правильные решения. Многие люди в прошлом критиковали методы Айзавы, считая, что его многочисленные исключения учеников были импульсивными и несправедливыми, но они неправы. Айзава прекрасно понимает, что делает, знает, кого исключает, а кому позволяет остаться. Всегда. Если он выгнал тебя, то посчитал, что ты никогда не сможешь стать настоящим героем, но если он оставил тебя – у тебя есть потенциал. И его представление о потенциале не подразумевает мышечную массу или причуду. Для него потенциал исходит из сердца. Если у человека есть сердце героя и истинное желание помогать другим, тогда можешь смело ставить свою жизнь на то, что он будет всеми силами сражаться за право оставить тебя в классе. И каждый раз его учения показывали наилучшие результаты. Бакуго был из тех людей, кто редко выражает эмоции, кроме злости, раздражения, редкой стойкости и гордости. Но сейчас? Гончий Пес мог со стопроцентной уверенностью сказать, что взрывной студент был потрясен до глубины души, широко, как посчитал психолог, распахнув глаза после его небольшой речи. Это выражение продержалось на лице всего секунду, после чего взгляд затмился привычной насупленностью, но с исходящим от неё необычным оттенком грусти. - Ты не прав, - просто сказал он, и Гончий Пес фыркнул: - Нет. Ты не прав, Бакуго, и я почти ни разу не промахивался, когда темы касались Айзавы, - Бакуго бросил на него еще один озадаченный взгляд, но тут же продолжил, будто Гончий ничего и не сказал. - Значит, в этот раз ты ошибся! У меня нет этой «сердечно-героичной» ахинеи, ясно?! – красноглазый мальчик сжал кулаки. Это что, какой-то рефлекс на гнев? Герой-охотник видел, как мальчик делал это раньше, обычно сопровождая жест мелкими взрывами, но держа руки в кармане, мальчик стирает пот тканью. Если это попытка контролировать свою реакцию, то потенциал для прогресса все же есть. – Я наделал слишком много дерьма, это невозможно. - Бакуго, если ты намекаешь на Камино и отставку Всемогущего… - ЧЕГО?! Это было в прошлом году. Я знаю, что не ответственен за ту выходку, все лежит на Рукодрочке, Скобах, Кровавой Сучке и на Странной Истории доктора Джекилла и мистера Хайда. Единственное, что меня бесит, это что такие отбросы, как они, смогли меня потрепать. Тогда я был слишком слаб, чтобы победить их, но сейчас… - геройский студент загоготал, а его руки задрожали еще заметнее, будто он всеми силами сдерживал взрывы. - Слишком слаб? Кто сказал тебе, что ты был слишком слаб? - Тц. Моя старая карга. Сучка легко раздражается, но тогда она была права, - старая кар… Он имеет в виду свою мать? Мать назвала своего сына слабым, когда он был похищен лигой злодеев? Никаких порывов защищать или даже облегчения, когда Кацуки вернулся домой… Только нужда обвинить жертву? Это… Неправильно, и он не заслужил такого опыта. Гончий Пес так мальчику и сказал. - Обвинение жертвы? – издал смешок мальчик. Грубый, хриплый смешок, всем услышавшим доказавший, что он не находил это веселым. Ему было трудно такое слышать, потому что возможно, возможно, это была правда. – Похоже, это передается в семье, - герой наклонил голову. - Ты раньше вредил жертве? – медленный кивок. – И это одна из причин, по которой у тебя не может быть сердца героя, ты считаешь? – еще один кивок, более резкий. – Понятно… Что же, единственный способ все исправить – это поговорить. Поэтому, если ты не возражаешь… Кто это был? Гончий Пес никогда не видел мальчика таким тихим, задумчивым и бушующим вместе со своим внутренним смятением одновременно. Казалось, будто он решал, отвечать или нет, сдаться ли, вылить ли душу… Потому что другого шанса может и не выпасть. Бакуго сильнее сжимал кулаки, раскрывал их, растягивая ткань карманов. Было ясно, что он пытался игнорировать заданный ему вопрос, забыть, зачем он здесь, и продолжить жить своей неизменной и безоткровенной жизнью. Но, как сам парень сказал, он не был наивен. Он геройский студент, который спустя два года получил шанс сделать правильный выбор. И он ухватился за протянутую оливковую ветвь. - …Деку. Я знал его до Юэй, с тех пор как мы были мелкими задницами, лучшими друзьями и перед тем как… - Гончий Пес жестом попросил его продолжить, - перед тем как он стал слабым. - Мидория? Слабый? Мы с тобой говорим о том же мальчике, который заставил Чисаки молить о пощаде? – герой видел отрывки видеозаписей, взятых с нагрудного регистратора одного из офицеров, участвующих в набеге, и о Господи, то было ужасающее зрелище. Не так часто он видел столько ненависти в глазах мальчика. - ЭТО СЕЙЧАС ОН ТАКОЙ! Ты не видел его в средней школе! Тогда он был мелким и тощим стручком, который трясся, как лист, как только на него кто-то смотрел. Ты считаешь, такой человек мог стать героем? Одна огромная несбыточная мечта. Когда мы были младше, я пытался вбить в него хоть толику разума, но этот тупой задрот вставал снова и снова. Я говорю тебе, я пробовал все, - Гончему Псу не нравился смысл, заложенный за этими словами, но ему также не нравилось, как этим искаженным, нездоровым способом Бакуго пытался Мидорию защитить. – Что за придурок. Я ничего не мог, а это бесполезный, никчемный… - Нет. Я хочу, чтоб ты поделился со мной своими мыслями, Бакуго, действительно хочу, но мне кажется, что вот этот самый образ мышления тебя и сдерживает, - мальчик оскалился и, казалось, мог в любой момент прыгнуть и атаковать его, но Гончий Пес – профессиональный герой. Что еще важнее, он психотерапевт. Он знает, как обращаться с такими пациентами, как только они заходят к нему в кабинет. – Не существует бесполезных или никчемных людей. Ни одного. Я не знаю, кто тебе такое сказал, или кто позволил тебе называть кого-то бесполезным, но они неправы. Откровенно говоря, я более чем обеспокоен о влиянии, под которым ты рос по сей день. - Что это значит, ты, дешевая подделка на Собаку точка ком? Люди, которые соглашались со мной – а это были все: учителя, одноклассники, даже какой-то пьяница в подворотне - вот настолько я прав – говорили правду. Разве не ты сам говорил, что правда – это хорошо? Конечно, существует много бесполезных людей, посмотри на тех же самых злодеев! - Эти злодеи в какой-то момент своих жизней знали себе цену. Чувствовали, как другие признавали их теми, кем они были. Пока однажды кто-то не пришел, не свалил их с ног и не начал избивать до того момента, как они сломались. Теперь они потеряли это знание, а их действия – результаты этой потери. Действия, которые оставили огромные трещины в нашем обществе, кстати. Поэтому нет, ты и твои учителя были неправы. Разве ты вчера не слышал речь Мидории о психологии злодеев? И, - он говорил быстро, но четко, чтобы Бакуго понимал его, но никак не мог его прервать, - говоря о Мидории. Если ты периодически, снова и снова избивал его, чтобы насадить на него свои взгляды… - Это не были мои взгляды! Он не мог стать героем, если… - мальчик остановился, явно раздраженный из-за чего-то, что не мог рассказать Гончему Псу. В этом нет ничего плохого, если это личная информация, касающаяся кого-то еще. – Он не мог. У него был… Серьезный недостаток. Такой, что никто не может, или не мог, исправить в наши дни, - о да, это совершенно не подозрительно. - Ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь, Бакуго, и мне кажется, что Мидория хотел попробовать больше всех. Ты говоришь, что пытался вбить в него разум, но нужно ли было тебе это делать? Ты видел Мидорию, он всегда анализирует ситуацию, чтобы найти возможные решения. Особенно на этой неделе, – он не знал, какую сторону мальчика начал открывать в нем Айзава, но процесс пугал. – Я сомневаюсь, что он называл бы себя героем без какого-либо подтверждающего этот факт плана. И даже если план был не до конца надежен, неужели ты можешь представить Изуку «Я улыбаюсь злодеям, пока разрываю их в клочья» Мидорию в роли не героя? Бакуго открыл рот, наверняка чтобы выкрикнуть что-то вроде «мусорщик», «загнанный коп», «кассир в МакДональдсе» или даже «труп», но ни одно слово с его языка так и не слетело. Потому что глубоко внутри он знал, что ответ был отрицателен, как бы сильно он его ни ненавидел. Мидория был рожден для этой карьеры. - Хм, этот ребенок слишком упрямен для чего-то меньшего, - сказал герой, и красноглазый мальчик фыркнул. - Значит, у задрота есть сердце героя, да? – ну, да, но что с сердитым тоном и оскалом? - Да, - просто утвердил Гончий Пес, записав, как мальчик на секунду зажмурился, - но у тебя оно тоже есть. Мне неважно, как долго ты будешь отрицать, Бакуго, но это правда. Я предположу, что в детстве ты травил Мидорию за его желание стать героем, несмотря на его недостаток, и хотя этому нет оправдания, тебя можно понять. Ни в коем случае не согласиться, но понять. Похоже, что твои учителя никогда не делали тебе замечаний по поводу такого поведения, и закрывали глаза на оскорбления в сторону одноклассника, и… - Они закрывали глаза на худшее, чем это! И я делал гораздо хуже, чем это! Ты думаешь, я просто его оскорблял? Серьезно? Я, БЛЯТЬ, ЕГО ПЫТАЛ, - под конец голос мальчика надломился, и Гончий Пес вытянул руку, чтобы… Протянуть ему платок? Утешить его? Можно ли утешить Бакуго без угрозы потери руки? Но мальчик продолжил говорить: - Ты спросил, слушал ли я речь Деку? Да, я сидел сзади, а динамики были прямо за моей спиной. Я слышал каждое его слово. Я слышал, каково живется детям со злодейскими причудами в школе, как будто этот идиот не брал примеры из собственного опыта… Ай, неважно, я не могу рассказать все, но ты понял суть. И ты знаешь эту херню про то, что люди, посмотрев на свой опыт и действия со стороны, понимают их по-новому? Это правда. Чертовская правда. Все, что люди с ним делали… Я с ним делал, предстало перед всеми. И это было так отвратительно. То, что я творил, было отвратительно, и он ничего из этого не заслужил. Но учителя хвалили меня, и в итоге он был назван «проблемным ребенком». Все из-за меня, - мальчик трясся. Он вынул руки из карманов и крепко, до побелевших костяшек, их сцепил, прижав к поникшей голове. После нескольких глубоких вдохов он снова спрятал кулаки в карманах, поднял покрасневший взгляд и пробормотал: - Все еще веришь, что у меня сердце героя? - …Да, верю. Прямо сейчас я пытаюсь показать тебе, почему я прав, и что ты ошибся в своем суждении, но похоже, что моя тактика не работает. Поэтому давай начнем сначала, хорошо? Ты думаешь, что у Мидории есть такое сердце, а у тебя нет. Ты считаешь, это единственное, чего ты никогда не достигнешь. Я прав? - Единственное, чего я не достигну? Чушь собачья, - геройский студент наклонился над столиком, отчаянно пытаясь скрыть свои маленькие всхлипы. – У него есть все, чего нет у меня, и это бесит. Он решителен, он любезен, он анализирует причуды и боевые стили, как будто это его вторая причуда, и он золотой мальчик Всемогущего. И знаешь что? Он достиг этого всего даже со своим недостатком. У меня было то, что, как я знал – ну, думал, по крайней мере, - у него никогда не появится, и он все равно меня опережал, - он вновь откинулся на спинку кресла, - и этот маленький сукин сын все прекрасно понимал. Он скакал повсюду, как святой, с этой тупой улыбкой и пищал: «Привет, Каччан!», будто постоянно напоминал мне о моих неудачах. Он смотрел на меня свысока двенадцать лет подряд. Хах, может, поэтому я его так ненавидел. Не потому что он был слаб и бесполезен, а потому что ему хватало наглости стать в точности наоборот. - Он не вписывался в мир, который ты создал для себя. Он был гвоздем, который ты пытался вбить, чтобы повесить на нем свое геройское будущее, но ты не смог удержать его на месте. Ты не мог контролировать его, и ненавидел его за это, - мальчик кивнул, смирившись со своим нервным срывом, но ненадолго. – Вот только… Ты не ненавидел его. Не совсем. - ХААА?! Ты накурился, Скуби? Я только что сказал, что ненавидел его, и я продолжаю до сих пор! Я НЕНАВИЖУ ВСЕ В ЭТОМ КУСКЕ ДЕРЬМА! НЕ СМЕЙ МНЕ ПЕРЕЧИТЬ. - Мне жаль, но объяснять людям их чувства входит в список моих обязанностей, - Бакуго закатил свои слегка слезящиеся глаза. – Ты можешь считать, что ненавидишь Мидорию, но это не так. Ты просто его не понимал. Я не говорю, что ты не так интерпретировал его чувства о тебе или его недо… Хотя, да, именно это я и говорю, но я сейчас не об этом. Ты не понимал, как такой человек, как Мидория, может существовать. Как кто-то, у кого всего было меньше, сумел получить что-то большее даже с твоим постоянным принижением и стать тем исключением в правиле, которое ты не смог предугадать. Это сбило тебя с толку, но ты принял замешательство за гнев. И вместо того, чтобы попытаться наладить отношения со своим одноклассником, ты отыгрывался на нем, что и привело нас к сегодняшней ситуации. - Я… ЧТО?! Нет, это тупо… - И что еще важнее, ты действительно думаешь, что он смотрел на тебя свысока? Потому что Мидория, которого я знаю, скорее умрет, чем плохо о ком-то подумает. Он здоровается с тобой в коридорах, улыбается тебе и продолжает называть тебя, полагаю, детским прозвищем, которые было символом вашей дружбы. Сколько бы ты не портил его вещи, оскорблял его и не подначивал спрыгивать с крыши – о чем мы, кстати, поговорим позже. Подстрекательство к самоубийству не должно быть твоим выходом, и неважно, насколько сильно ты злился – он снова прибегал к тебе. И знаешь, почему? – мальчик мотнул головой. Легкая дрожь и не выкатившиеся слезы выдали его страх и нетерпеливое ожидание ответа. – Потому что он хотел быть твоим другом, несмотря на твои ошибки и недостатки. Вот насколько ты был значим для него. Плотина рухнула. Но не так, как у большинства людей. Обычно это сопровождается срывом и слезами, ведь годы отрицания наконец догнали их, и им пришлось столкнуться с правдой лицом к лицу. Некоторые начинали кричать во все горло, и Бакуго подпадал под этот тип людей. Вот только он молчал. В этот раз он сидел тихо, с совершенно пустым лицом, до крови прокусив нижнюю губу и снова сжав ткань карманов. Казалось, что ему стало хуже. И потом он заговорил. - Дерьмо, - конечно. – Дерьмо. Блять. Черт, ДЕРЬМО. ТВОЮ МАТЬ! – руки мальчика покинули карманы и вцепились в светлые волосы. Он опустил голову и часто и громко задышал. – Ты врешь, так ведь? Ты врешь. Я ненавижу его, он ненавидит меня, вот и все. Конец истории. - Это история гораздо сложнее, чем одно предложение, Бакуго, и я гарантирую, она еще не закончена. - ПОЧЕМУ НЕТ, БЛЯТЬ?! ЕСЛИ ТЫ НЕ ВРЕШЬ, ТОГДА ДЕКУ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО… ЧТО?! Он меня уважал?! Что он действительно хотел быть моим другом?! И что все то время, когда я пинал его в живот и говорил ему убить себя, он просто хотел… Хотел.. БЛЯТЬ! Он ведь мог быть… Нет, он был единственный, кто хотел этого. Даже после всего пиздеца, что я ему причинил, он просто… Он не может просто забыть это! - Ты во всем прав. Он просто хотел начать заново, но нельзя сказать, что он когда-нибудь забудет то, что перенес из-за тебя. Потому что то, что ты сделал, неважно, веришь ты или нет, нанесло непоправимый урон. Я собираюсь поговорить с ним в конце дня, попытаться разобраться в этом уроне и облегчить его ношу, - красные глаза расширились при упоминании его следующего сеанса. – Но все равно, Мидория не ненавидит тебя. И никогда не ненавидел, хотя даже я не объясню почему. Но я могу предположить. На протяжении ваших жизней он видел в тебе то, что не видели другие. Реального тебя. Часть тебя, которая упорна, добра, аналитична и любит Всемогущего также, как он. Часть тебя, которой принадлежит сердце героя. И он делал все, чтобы вернуть эту часть. Вот мой ответ. Ты совершил много ошибок, это ясно. Но тот факт, что ты сидишь здесь, передо мной, и пытаешься все понять, показывает твою способность к сожалению. Мне этого хватает, чтобы называть тебя героем. Светловолосый студент поперхнулся воздухом от слов Гончего Пса. Это был надрывный, полный печали звук. - Хех, да чем мне поможет это сожаление? Уже слишком поздно. Вчера он выдал эту речь и наверняка понял, как тупо возлагать на меня надежды. Думать об этом – дохлый номер. Поэтому можем мы просто вернуться к тому, как учителя не совсем ненавидят мое присутствие… - Для Мидории ни один номер не станет дохлым. Эти слова не существуют в его словаре. И когда это ты хоть раз сдавался? Я точно не знаю, что за серьезный недостаток у него был, но мне кажется, у него хватит силы воли, чтобы оставить позади любые возникшие перед ним преграды. И если результатом этого стал его путь к званию героя, тогда я сомневаюсь, что он откажется от старого друга. Или, если такой шаг слишком тяжел для тебя, тогда вы останетесь… Одноклассниками. Начни сначала. - Но если он все-таки откажется? – настоял мальчик с тревогой в голосе. - Ты хочешь сдаться? – вместо ответа спросил Гончий Пес. - Ты глухой, говеный человеко-пес..?! - Отлично, так покажи ему это. Он должен увидеть в тебе взаимное желание продолжить эту дружбу. Только тогда твои шансы возрастут. Работай над этим. - Но как? - Все просто, - Гончий Пес щелкнул ручкой и положил её на новый лист бумаги. – Мы перечислим все из вашего прошлого, о чем ты сожалеешь. С таким списком ты сможешь начать разбираться с ними по порядку и потихоньку наверстаешь упущенное единственным возможным способом… Сказать, что тебе жаль.