Allesfresser

      У них были отношения. Они начались с влюблённости агрессивного Эрена, который считал, что весь мир ему должен, в Райнера, который считал, что не должен ничего и никому. В принципе, целоваться с Эреном было приятно.       У них была крыса. Эрен звал её Крысой, а Райнер звал её есть, потому что Эрен был создан для того, чтобы дарить животному любовь, а её насущные потребности, в отличие от своих собственных, его волновали мало.       У них было две комнаты, кухня, просторная ванная и никакого личного пространства, потому что Райнер считал, что Эрен недостаточно самостоятелен, чтобы справиться с бытовой рутиной, а Эрен не считал нужным его разубеждать, потому что разубеждать было не в чем.       Эрен жрал за пятерых. Он садился за стол, подгибал одну ногу под себя, а другую, правую — сгибал в колене и ставил ступнёй на стул, упираясь голенью в стол. Это давало ровно столько места, чтобы держать в левой руке телефон и всё время смотреть видео сомнительного содержания. Райнер даже как-то запомнил одно имя — Леви. Этот видный деятель умер в далёком девятнадцатом веке.       Эрен ставил перед собой тарелку и всегда принципиально ел только ложкой. На удивление, ел он довольно бесшумно и даже не чавкал, за что Райнер был весьма благодарен. Однако это не отменяло того, что Эрен мог есть до помутнения в глазах, если его не остановить.       Райнер садился рядом с невозмутимым видом и спрашивал, как прошёл день. Слушал рассказ про новые эскизы, классные идеи, пошлые розы, хреновую краску и сломанный кондиционер. Про приятный ветер, холодящий кожу во время поездки домой на байке. Периодически с треском отклеивал потные ноги от стула. Обивка из искусственной кожи неприятно липла к голой коже ног, когда и без того короткие шорты задирались ещё выше.       Райнеру нравились короткие шорты. И розовые футболки. А ещё они нравились его сестре, Габи, которой родители разрешали видеться с братом строго дозированно, но это не мешало ему кормить её мороженым в присутствии недовольного жарой Эрена, который исправно носил тёмные вещи и шнурованные ботинки в любую погоду, — и получать от неё подарки. Один из них гремел бусинками по поверхности стола, когда Райнер приближался к нему рукой.       А ещё розовые футболки нравились Эрену. Если честно, Эрену как-то в целом нравился Райнер. Формулировка странная, учитывая, что они жили вместе и как бы состояли в отношениях — с перерывами — уже пятый год. Несколько раз за это время Эрен угрожал покончить жизнь самоубийством, если Райнер его бросит, а Райнер несколько раз угрожал покончить с их отношениями, если тот не перестанет им манипулировать. Пару (десятков) раз сходив к мозгоправу, Эрен перестал быть мудаком. Пару (десятков) раз выслушав извинения и обещания исправиться, Райнер согласился съехаться.       Несмотря на увлечённый просмотр видео, Эрен включал музыку так, что дрожали стёкла. Райнер не спешил её убавлять, потому как сам же когда-то познакомил с ней Эрена. Почти всегда соседи не разделяли их музыкальный вкус и приходили с просьбой быть потише. Тогда Эрен открывал дверь и, почёсывая смуглой забитой рукой живот, кивал и обещал исправиться.       Эрен, конечно, бунтарь, но искать новое жильё, собирать вещи для переезда — и расстраивать Райнера — не хочется.       Райнер в это время продолжал сидеть на кухне, гадая, забудет ли Эрен, что не доел или же придёт и засунет в себя ещё пару порций. Хороший аппетит не был для него проблемой — просто было интересно, чисто с научной точки зрения.       Эрен возвращался на кухню и в зависимости от настроения либо плюхался обратно на стул, усаживаясь в излюбленной позе, либо, окинув взглядом стол, собирал посуду и складывал её в раковину. Райнер всегда восхищался тем, как тщательно Эрен мыл тарелки.