Allesfresser

      Если жрал Эрен за пятерых, то трахался и вовсе за десятерых. Удивительно, но в штаны к Райнеру он полез не сразу. Даже более того, тем, кто первым полез в штаны, был Райнер, который раньше считал, что не любит секс, но оказалось, что он не любит секс не с Эреном. Секс с Эреном он тоже иногда не любил, но это было делом настроения. Иногда было просто приятно возбудиться до предела и лежать и смотреть друг на друга. Зачем? Кто бы знал.       Впрочем, это не отменяло того, что они могли заниматься сексом часами. Райнер не мог перестать царапать спину Эрена и кусать его в плечо, пока тёмные, слипшиеся от пота волосы падали на него сверху, а Эрен постоянно матерился и толкался в его задницу, перемежая ругательства и, кто бы мог подумать, слова любви. Иногда, когда Эрен забывал надрачивать ему член, Райнер еле сдерживал хныкающие стоны. Зуд и жжение были невыносимы, и он просил Эрена прямо на ухо:       — Эрен, пожалуйста…       И тот, встрепенувшись, смотрел на него широкими глазами и начинал как-то чересчур активно выцеловывать ему лицо и шею, словно пытаясь загладить вину. А затем обхватывал его член пальцами с короткими выкрашенными в чёрный ногтями и начинал самозабвенно двигать рукой, забывая о своём удовольствии, но и не выходя из Райнера.       Они оба любили члены. Свои и друг друга. Было бы странно, конечно, не любить что-то и по собственной воле лежать на спине, с широко разведёнными ногами, с этим что-то внутри себя, пуская глубоко, так, что оно бугорком виднелось бы на животе, если бы не крепкие мышцы пресса. Было бы странно не любить что-то и по собственной воле лежать между чужих широко разведённых ног и вбирать это что-то в рот, пуская глубоко, так, что оно заходило в горло.       Интересно, кому первому пришло в голову вставить член в анальное отверстие? Кто первым ощутил от этого кайф и поделился с остальными? Как люди открыли «то самое место, от которого тело пронзило удовольствием»? Райнер, а тебя пронзает удовольствием? Или у тебя нет «того самого места»? Очень подходящие вопросы для ленивого совместного времяпрепровождения после совместного — удивительно — секса. Эрен задавал их вслух, а Райнер старательно думал над ответами. То самое место вроде как было. Удовольствие тоже. Пронзало ли оно его, только когда Эрен долбился в него членом, или же весь их секс, вне зависимости от его проявлений, будь то просто совместная дрочка или ещё кое-что, был пронизан удовольствием — сказать было сложно.       У Райнера было хорошее настроение. Эрен решил пойти ва-банк.       — Райнер, сядь.       Не то чтобы Эрен редко это говорил, но для такого требовалось особое настроение.       Райнер чувствовал, что настроение более чем особое, а Эрен лежал, закинув левую руку на лицо. Незакрытым оставался только его рот. Райнер приподнялся на локте, посмотрел на Эрена. Сжал бок большой ладонью, облизал татуировки на правой руке. И сел.       Он аккуратно опустился сверху, держась за изголовье кровати и тщательно сохраняя равновесие. Чуть откинулся назад, чтобы не мешать дыханию, и застонал. Почувствовав движение матраца, Эрен слегка высунул проколотый язык и лизнул складки. Ещё раз. И ещё. Поза была неудобной, его собственная слюна стекала ему на лицо, но ощущения всё равно были потрясающими. Рельефная поверхность щекотала губы и язык, когда он провёл им по кругу. Начало — одна из самых интересных вещей. Достаточно начать, и продолжение придёт. К ним продолжение пришло, когда Эрен дёрнул Райнера за большие, напряжённые ляжки, укусил за нежную кожу на внутренней стороне бедра и опрокинул на себя. Теперь Райнер мог не напрягаться, потому что лежал спиной на Эрене, уверенно и доверчиво раскрываясь навстречу ласкам влажного шершавого языка и тёплой гладкой головки штанги в нём.       Эрен любил это. Любил лезть языком внутрь, любил водить им вокруг, любил одновременно с этим надрачивать член, любил слышать рваные вздохи.       Эрен любил Райнера.       Окончание всегда было приятным, каким бы оно ни было. На этот раз окончанием стал Эрен, медленно опускающийся на член лежащего под ним Райнера. Тот крепко держал его за бока, направляя, и Эрен, одной рукой убирая, свисающие волосы, пытался не сесть одним резким движением.       Трахал Райнер едва ли хуже, чем отдавался. Это Эрен понял почти сразу и часто не знал, чего хочет больше — взять Райнера или дать Райнеру. К счастью, в обоих вариантах фигурировал Райнер, а значит, оба они были хороши.       В голове снова возникла мысль о том самом месте. У Эрена оно определённо было, иначе не объяснить эти судороги в ногах и невозможность дышать. Его сперма на животе Райнера — очередное тому доказательство. Вытекающая из него сперма Райнера — это немного досадно, потому что нужно идти мыться, но его раскрасневшееся — прям под цвет футболок — лицо — это очень даже удовлетворительно.       Целоваться с человеком, у которого в языке пирсинг, — это процесс, который сложно описать. Не потому, что это что-то невероятное и неповторимое, но потому, что не попробуешь — не поймёшь. Хорошо, что Эрен проколол язык уже после того, как они стали встречаться. И никого своим проколотым языком, кроме Райнера, не целовал. Может, предложить ему проколоть ещё и соски?       Об этом думал Райнер, целуясь с Эреном под струями воды. Эрен думал о том, что принц Альберт вряд ли станет третьим лишним в их отношениях.