contradiction

Сонхва не понимает, в какой момент его жизнь в школе превратилась в полнейший ад. Поначалу все воспринимали Пака как обычного чудака и, максимум, что себе позволяли – это лёгкие издевки, но никаких бойкотов или смешков в спину. Будучи учеником седьмого класса ты только начинаешь вступать во взрослое общество и заводить, возможно, знакомства, которые могут прямо или косвенно повлиять на твоё будущее. Но так и не сорваны розовые очки: всё ещё надеешься на то, что мир будет именно таким, каким ты его видел пару лет назад, когда тебе было лет 10. Да, Сонхва вырос без родителей и самым близким человеком для него стала бабушка, но это не вызывало чувство одиночества или неполноценности. И да, дети жестоки, однако их больше интересовали игры или то, какая наклейка тебе попалась в шоколадке вчера. К слову, Сонхва тоже всем этим занимался. Только это ни капли не помогло ему стать полноценным членом детского общества. Когда он, в качестве почетного носителя розовых очков, бегал и твердил всем, что любовь существует, естественно, что ещё не осознавал свою фатальную ошибку, да и, в принципе, то, что стоит всё же помолчать, возможно тем самым сохранив тайну от вездесущего мира. Некоторые взрослые относились критично к его словам, считая за детские выдумки. Были и преподаватели, что звонили домой и просили поговорить и объяснить, что не стоит верить в эти глупые сказки. С самого детства от новых членов общества не скрывалась правда. Их с рождения ставили перед фактом, что в этом мире есть только два выхода и, скорее всего, ты пойдёшь по той тропинке, куда смело шагают твои родители. В школе этому были посвящены целые уроки истории, на которых рассказывали устрой общества. Конечно, никто не упоминал наркотики, алкоголь или секс. Именно где-то класса до седьмого ты – огромная серая масса, где только начинаешь познавать, что из себя кто представляет. Ты присматриваешься к миру, не особо понимая, как он устроен. И лет с тринадцати уже начинаешь делать свои первые самостоятельные шаги в этой жизни. Кто-то пугается и примыкает мысленно к Смирившимся, в то время как остальные становятся Прожигателями. Строгая школьная система, предусматривая данные трансформации, построила законы таким образом, что все ощущают себя уютно в стенах учебного заведения. Не почувствовав на себе метаморфоз – всё так же оставшись ребёнком с детскими мечтами в любовь – Хва стал белой вороной. Той самой, в которую тыкают пальцами все, кому не лень. И даже учителя удивлялись данному феномену, хоть и тактично старались не подавать виду. Но уникального ребенка в школе знали все. Кажется, не нашлось бы ни одной кладовки в школе, в которой не закрывали Хва. Маленький ребёнок, живущий в своих мечтах, не понимал, почему к нему так относятся, чем заслужил такое отношение. Разве он виноват в этом? Но вера настолько сильно засела в сердце парня, что Пак спрятал её от всех. Закрылся от детей и, скорее, его можно было заметить с книгой в углу, нежели в компании детей. Спустя пару месяцев «молчания» белой вороны дети потеряли интерес и жили параллельно. Именно в тот момент к ним в класс перевёлся странный паренек, который был Прожигателем, но который жил по каким-то своим правилам. Его звали Ёсан и его внимание тут же приковал к себе местный чудак. Они сдружились как-то совершенно незаметно. Просто всё началось в один зимний день, когда к одинокому парню на задней парте подсел новенький со словами: — Ты странный, давай дружить, — тогда эти слова были пропущены под фильтром скептицизма и не восприняты всерьез. Но неприступному пареньку пришлось сдаться под настойчивостью. Никто в школе не трогал их, считая чудаками обоих. *** — Как думаешь, он мне перезвонит? — Кан делает глоток с бумажного стаканчика с кофе и скептически поднимает одну бровь, ожидая от рядом идущего парня ответ на интересующий его вопрос. Сейчас они в десятом классе и первый класс старшей школы кажется чем-то прекрасным. Выпускные экзамены пока не пугают так сильно, и ты чувствуешь полную свободу действий. — Я не знаю, Ёсан. Ни один из твоих парней на ночь не перезванивал, ты ведь и так это прекрасно знаешь, — вздох, в котором читалась вселенская усталость. Он правда не может понять своего лучшего друга, как и не может понять, что до сих пор держит его рядом с ним. — Я знаю! — возмущённо вскрикивает шатен и толкает локтём рядом идущего. — Ты можешь меня пожалеть хотя бы раз? Иногда ты такой зануда, Сонхва! — Сам начал дружить со мной. Я не просил, — парирует Хва. Они всегда со стороны выглядят, будто ещё чуть-чуть и глотки друг другу рванут грызть. Друзья. Это Сонхва срывался посреди ночи забирать Ёсана с какого-то клуба, где его трахнули и кинули в туалете, всего перепачканного в сперме, а после умывал зарёванного друга и отпаивал травяным чаем, пока в ванной стирались вещи. Это Сонхва приходил за Ёсаном в кафешку, забирая того с «дружеской» встречи от парня, который оказался занудным типом и даже ничего не смог возразить, когда их «свидание» было прервано словами «это мой парень и он идёт вместе со мной». Это Сонхва (как бы примитивно это не было) тащил впервые напившегося Ёсана домой, пока его рвало на и под каждый куст, а с уст срывался пьяный бред про то, что мир вокруг прекрасный настолько, что хочется блевать. Это Ёсан искал Сонхва в подсобках школы, потому что новенькие с параллели решили «подшутить» над белой вороной, а после разбил нос тому самому зачинщику. Это Ёсан отвечает на звонок Сонхва посреди ночи, хотя его трахает очередной ухажёр, потому что тот нашёл в интернете редкое издание про одну из вселенных, за которым они поедут прям завтра утром. Это Ёсан сдержал истерику Сонхва, когда ему сообщили, что в этой жизни он лишился последнего родственника, а потом помог организовать проводы по всем правилам и со всеми традициями. Они друзья, что прошли бок о бок не одно препятствие, разгребли не одну кучу дерьма. Они те, что не должны дружить. Они те, кто не совместимы ни по каким параметрам. Они те, кто первыми нарушили законы этого мира. Они те, что не поддаются этим самым законам. *** То ли погода была противной: самого утра лил дождь, то ли предчувствие скреблось в груди, но что-то определённо давало понять Паку, что в школе его не ждёт спокойный день. Всё, на что он мог сейчас надеяться, так это пережить его с минимальными потерями. То, что на него у самых ворот школы налетает лучший друг – не сюрприз. Тонна вопросов о той вечеринке – не сюрприз. Ещё по дороге парень продумал в голове, что будет рассказывать своему другу. Хотя, в любом случае, скрывать ему абсолютно нечего и правда на его стороне. — То есть, ты хочешь, чтобы я сейчас поверил, что ты просто спал? — скептицизм в голосе был четкий и открытый. Конечно, в это верилось с огромным трудом, ведь Хва сам видел то, что случилось с комнатой на утро. Вопросов было не меньше, но вот узнавать на них ответы вовсе не хотелось. Он уснул в одной комнате с Саном, а этот человек – катализатор проблем в жизни Сонхва в последнее время. Но в тот вечер было что-то такое, что изменило отношение к нему. Возможно, на это повлияла уютная атмосфера библиотеки, а может запретные книги, истории которых они делили на двоих. Скорее всего, всему виной также глубокий голос, вызывающий мурашки по коже, что зачитывал французский роман пятнадцатого века. Нет, вероятнее всего на него так повлиял взгляд карих глаз, что обволакивал и расслаблял, погружал в чувство полного доверия и спокойствия. Сонхва и сам не мог понять, что же тогда произошло, да вот только он уснул на диванчике под чтение того, кого ещё часом ранее ненавидел и остерегался. — Спешу тебя разочаровать, но я действительно просто спал, — Пак разводит руками в стороны, уверяя друга, что это всё, что он может сказать на замечание. Сложно ответить на те вопросы, на которые сам ещё ищешь ответ. А Ёсан лишь цокнул, скрестил руки на груди и принялся рассказывать про свой вечер и про странного парня, что подкатил к нему. Уже через минуту своего рассказа парень размахивал руками, передавая всю наглость незнакомца и степень возмущения самого себя. В общем, ничего нового Хва не видел, потому мягко улыбался и поддакивал другу, когда это требовалось. — Что же ты строил из себя недотрогу? Если лёг в постель с незнакомцем? — эти слова принадлежали Минсу – парень с параллельного класса, который считал своим долгом доставать белую ворону этой школы. Его рука легла на плечо Сонхва, останавливая его и увлекая в неприятный диалог. — Всё же решил примкнуть к Прожигателям? Чего же ты так долго скрывался? Или, может быть, тебя уже давно кто-то трахает на стороне? Пак смотрит в лицо этому человеку и не может понять, что сейчас хочется больше: молча уйти или же познакомить его нос со стеной. Конфликтов в жизни было немало, но Хва никогда не был инициатором и придерживался тактики спокойного разрешения конфликта. — Перед тем, как делать какие-то выводы, может быть, стоило сначала проверить правдивость сказанного? — парень сбрасывает руку с плеча и уверенным шагом направляется в класс. Осталось всего пару шагов и пару минут до начала урока, после чего все забудут эту дурацкую вечеринку. Но Минсу был не единственным, кто посчитал слухи правдой. Рядом с классом висел листочек, аккуратно приклеенный скотчем с четырех сторон, и было написано «Пак Сонхва - новая шлюха, недорого», а внизу дописан номер телефона. И, к сожалению, цифры были правильными. Первым очнулся Ёсан, что гневной тучкой пронёсся рядом, чтобы сорвать листок со стены. — Что за детский сад? — Пак был крайне благодарен ему, что тот сейчас делает хоть что-то, пока Хва может только стоять истуканом и смотреть на это всё. На самом-то деле, он за всё это время так и не научился выходить из таких ситуаций достойно. Возможно, всему виной понимание, что за него обязательно заступятся, что есть человек, который придёт и наваляет обидчикам. — А ты у нас кто? Мамка ему? Или тоже потрахиваешь своего лучшего друга? — казалось, что они уже давно переросли эти глупые слухи о том, что два лучших друга имеют и другие взаимодействия между собой. Некоторые даже говорили о безответной «влюбленности» одного из них, о том, что Сонхва тайный фанат и прочее, прочее. — А тебе, я смотрю, завидно? Что? Думаешь, я не видел, как ты смотришь на мою задницу? Утри слюни и перестань быть таким придурком, — Кан морщится, словно от Минсу пахло чем-то отвратительным. Затем развернулся к своему другу и кивнул в сторону класса, показывая тем самым, что диалог окончен. Тогда парни ещё не знали, что это только начало всего «веселья». Такие бумажки были расклеены по всей школе. Почему данному факту решили уделить столько внимания, сказать сложно. Но, подслушав разговор двух девушек в столовой, парни поняли, что виной всему некий Ёнджун, что видел, как Сонхва уединялся с каким-то незнакомцем на вечеринке. Конечно, это правда, только вот то, что происходило за закрытыми дверьми, уже абсолютная ложь и доказать обратное толпе со стадным инстинктом крайне сложно. Что ж, не впервой встречается подобное поведение. Это продлится максимум неделю и после все забудут об этом инциденте и найдут себе новую жертву для насмешек. Но первое правило – не подпитывать слух и вести себя максимально тихо. А это соблюсти крайне сложно, когда после уроков в школьном дворе обнаруживаешь дорогой спорткар, на капоте которого сидит красиво одетый парень. Не будь эта ситуация такой плачевной, Сонхва может быть даже обрадовался бы этой встрече, но толпа народу вокруг нового объекта в серый школьных буднях не оставляет вариантов. А все пути бегства рушатся именно в тот самый момент, когда Сан спрыгивает с машины и уверенным шагом направляется к Паку. Пройти мимо, на дурачка, уже не получится, а пытливые взгляды всех во дворе желают лишь получить подтверждение слухам. Сонхва злится и именно потому крепко сжимает лямки рюкзака на плечах и желает уметь прожигать дыру в человеке глазами. Этот год мог бы быть единственным спокойным в его школьный жизни: большинство заняты собой или предстоящими экзаменами, никому нет дела до остальных. Но все планы резко рухнули из-за одного лисьего взгляда, что сейчас жжётся похуже огня. — Зачем ты сюда приехал? — Пак старается быть максимально спокойным и уверенным, но отсутствие рядом поддержки в виде лучшего друга немного подкашивает. Сан, как всегда, одет, словно только-только сошёл со страниц модного журнала, но при этом так, словно он даже и не старался выглядеть красиво и натянул первые попавшиеся вещи. На нём были чёрные джинсы с парочкой порезов и чёрная безрукавка с белой надписью на спине, а лицо украшала самодовольная улыбка. — Если ты забыл, то спешу напомнить, что я обещал отвезти тебя к знакомому в библиотеку, в которой есть интересующие тебя книги, — голос ровный, обволакивающий, в нём хочется утонуть, позволив себе расслабиться. Но спина жжётся от взглядов и не даёт расслабиться. — Не обязательно было делать это так демонстративно, перед всей школой, — Пак хоть и понимал, что не совсем прав здесь, но старался придать своему голосу строгость, пока внутренне молился о том, чтобы Минсу уже не было здесь. — Ты не дал мне номер телефона, как я ещё мог найти тебя? — губы растягиваются в самодовольную улыбку, ведь Сан чувствует, что правда на его стороне. — Хорошо, просто давай уже быстрее уедем отсюда, — принимать поражение сложно, но желание уйти сильнее. Потому казалось, что уверенный шаг к блестящему спорткару никто не сможет остановить, даже не стоило оглядываться, чтобы понять, что Сан следует сзади, скорее всего, с всё той же довольной ухмылкой на губах. Даже нельзя отрицать того, что его взгляд оценивает задницу впереди идущего. — Хэй, чувак, — Только. Не. Это. — Так это правда, что он трахается настолько хорошо? Может быть, не против разделить его сегодня с нами? Мы заценили его задницу. Прямо как ты. Минсу всегда плевался ядом, а сейчас он буквально брызжет им во все стороны, говоря чётко и громко на весь двор – так, чтобы услышали все, так, чтобы это дошло до виновника. Кажется, это была крайняя точка кипения, дальше лишь тьма. Как иногда говорит Ёсан, карниз упал, а с ним и шторки. Чувство унижения не было чем-то новым, но когда это делают перед человеком,с которым хочется быть наравне, очень неприятно. Да, он уже потом подумает о том, что Минсу подметил оценивающий взгляд Сана на своей филейной части, но сейчас желание отстоять свою честь било в висках. — Подожди секунду, — голос разил холодом и непоколебимостью, когда Хва жестом остановил позади идущего Сана, что с любопытством наблюдал за разворачивающейся ситуацией. Минсу был окружён своей компанией верных псов, что тявкали по команде – сейчас была команда смеяться над тупыми шутками. Но даже свита не остановила Пака, что просто дошел до своей точки кипения. Бабушка учила его тому, что насилие – это не выход, но сейчас он бы поспорил с ней лишь по той простой причине, что в мире существуют идиоты, которые не понимают другого языка. Сонхва в несколько уверенных шагов приближается к Минсу. Он не думает сейчас, просто поддается внутреннему желанию – то, что он всегда подавлял в себе, то, что было выбито на подкорке, но то, что он пытался заклеить чем-то другим. Он не умеет, ему никто не показывал, как правильно. Тело движется абсолютно инстинктивно, понимая, что разум не сможет защитить себя сам. Это потом Пак будет думать, как ему удалось с одного удара разбить нос, не промазав и не выставив себя ещё большим дураком. Это всё будет потом. Сейчас же со слегка трясущимися руками он идёт в сторону машины, надеясь стереть сегодняшний день из своей памяти.