contradiction

Приглушённый свет в небольшом коридоре мягко обволакивал стройную фигуру парня. Если быть до конца честным, он до сих пор не особо уверен в своём решении прийти. Дверь за ним закрылась пару минут назад, отрезая от остального шумного мира, но он всё ещё не сдвинулся. Даже сквозь толстую подошву ботинок можно ощутить мягкость ковра, словно ещё секунда и ты начнёшь тонуть в нем. Всего было три двери: пронумерованные и без подписей. Только вот взгляд на цифре «3» невольно дрогнул, внутренности скрутились от доселе неизвестного чувства. Гордость не позволяла шагнуть назад, поэтому уверенный первый шаг вперёд стал спусковым крючком. Он пришёл сюда не за страхом, а за удовольствием. Как и обещалось ранее, в комнате никого не было. Это позволяет дольше растянуть момент подготовки. Чувству комфорта и доверия здесь уделяется должное внимание. Первые пару минут тратятся на разглядывание интерьера. Ничего вычурного и напоминающего дешёвое порно или лав-отели. Стены покрашены в гранитный цвет и мягко подсвечиваются небольшими бра. Собственно, это единственный источник света в комнате. Чуть ли не половину пространства занимает кровать, что стоит прямо напротив входа. Кованые спинки и чёрные простыни, скорее всего шёлковые. У левой стены стоит шкаф и комод, на котором находятся графин с водой, стаканы и, кажется, пара плиток шоколада. Очень предусмотрительно. С другой стороны кровати – винтажное кожаное кресло цвета терпкого коньяка, а рядом стоит небольшой пуфик, который предназначен для ног или же для… Об этом пока что нет смысла думать. Так же была ещё одна дверь, скорее всего, ведущая в ванную, но она не заинтересовывает и внимание переключается к чёрной простыне, на которой виднеется небольшой белый клочок. — Без одежды, на коленях, руки за спину, — тихо прочёл записку парень. Ёсан не маленький мальчик и знал, зачем шёл на эту встречу. Всё было оговорено заранее, он даже подписал соглашение, где ответил на все пункты, такие как табу или дозволенность. Кан не привык к столь серьёзному подходу к сексу. Что такого сложного в том, чтобы просто взять и переспать с человеком. Ранее он даже никогда не устанавливал стоп-слово, когда его партнёр хотел «поиграть» в БДСМ. Все эти сковывающие нюансы казались такими ненужными мелочами перед настоящим ощущением удовольствия. Но читая сегодня перечень всего, что он может получить, Ёсан всё же вынес для себя пару пунктов, которые отметил, как «табу». Некоторые ему были незнакомы и отчасти непонятны даже примерно, потому он отметил иэ знаком вопроса. Отказываться от вещей, которые могут потенциально принести удовольствие, но вещей, что ему просто незнакомы, абсолютно не хотелось. Однако чёткое понимание того, что он пришёл сюда именно на БДСМ-сессию и сейчас Кан должен будет подчиняться, заставляла коленки дрожать, а возбуждение скатываться к паху. Наверное, прошло минут пять, как парень сидит голый, на коленях, в середине небольшого круглого ковра в центре комнаты. Ворс был выбран явно не самый мягкий, дабы не смягчать ощущения. Но Ёсан был сам удивлен от того, что несмотря на то, что ещё ничего не произошло, его член стоял по стойке смирно. Ожидание было возбуждающим, а звук двери пустил по венам адреналин. Тот, кто собирался доминировать сегодня над ним, выглядел как человек, который готов поставить на колени даже самого Бога. Чёрные классические брюки, слегка зауженные, чёрная рубашка с закатанными до локтя рукавами. Этот обычный образ вместе с властным взглядом из-под тёмных ресниц пригвождали к полу. Если бы Кан верил в подобное, он бы точно сказал, что почувствовал подавляющую ауру, исходящую от этого человека. Хотелось согласиться на всё, что ему предложат, даже если это будет яд. — Какой послушный мальчик, — голос ровный, в нём нет ноток похвалы, лишь констатация факта того, что его не смели ослушаться. — А вот этого, — остановившись в полуметре от сидящего на полу Ёсана, Юнхо коснулся носком лакированных туфлей возбужденного члена Кана, прижимая головку к низу живота. — Я не приказывал тебе, но ты возбудился просто от того, что, стоя на коленях, ждал своего господина. Ты ещё большая шлюха, чем я думал. — Я не… – дать ему не договорила нога, что уже с силой давила на напряжённый член, вызывая стон то ли боли, то ли наслаждения. — Я не разрешил тебе говорить, — всё так же возвышаясь над сабом Юнхо стал дрочить шершавой подошвой туфель член, делая это не совсем аккуратно, задевая чувствительную головку и придавливая небольшим каблуком мошонку. Игра началась, как только они переступили порог этой комнаты. У него было достаточно времени на то, чтобы изучить соглашение, которое заполнил этот парень. Оно показалось достаточно интересным. У Кана было всего пару пунктов, которые он отметил, как табу, в то время как список был составлен, по больше части, из предпочтений самого Чхве – остальные ребята были более зажаты в своих выборах и список красных отметок занимал, как минимум, одну треть списка. Но так даже интереснее. Заметив закушенную губу и сморщенные брови, несложно было догадаться, что парень находится где-то на грани оргазма, потому Юнхо быстро убрал ногу и прошёл к комоду. — Чтобы кончить сегодня, тебе нужно будет очень постараться и заслужить это. Ты выполнил то, что я просил? — Да, я абсолютно чист, — сказанное вполне удовлетворило дома, потому он открыл верхний ящик комода и достал оттуда небольшую чёрную коробочку. Это было рискованно, идея изначально не имела ничего общего с адекватностью, но кто они такие, чтобы поступать иначе? Инкуб, который упивается чувством доминирования и наркотической зависимостью. Прожигатель, который обожает подчиняться и любит наркотики. Идеальный союз. — Тогда, как насчёт того, чтобы немного испортить тебя, малыш? Хотя, я абсолютно забыл. Ты уже испорченная шлюха. Ёсан дрожал, его тело буквально билось ходуном от подавляющей ауры, что исходила от этого потрясающего парня. А почти красный член, мокрый от предэякулята, не давал усомниться в том, что сегодня он настроен лишь подчиняться. Глаза пробежали по небольшой таблетке, что держал указательным и большим пальцем мужчина. Да, именно за этим он и пришел. Глаза загорелись от преддверия новой дозы. Он бесповоротно зависим. — Хочешь? — хмыкает Чхве и кивает на таблетку. — Тогда ползи ко мне, детка. И Кан ползет. Его руки немного не слушаются, так как затекли от долгого держания за спиной, а в коленки больно впивается жёсткий ворс ковра. Но ему всё равно. Сейчас он лишь безвольная шлюха, готовая сделать всё, что угодно, ради новой дозы с капелькой наслаждения, что обещает чужая ухмылка. — Послушный мальчик, а теперь, — верхний наклоняется и кладёт таблетку на кончик туфля, которым до этого терроризировал вставший член саба. — Покажи, на что способен твой язык. И где-то там, за пределами данной комнаты, Ёсан будет делать вид, какой он гордый, сколько в нём смелости и достоинства. Он будет отшивать парней и девушек, что, по его мнению, не достойны его. Он будет влезать в драки, чтобы защитить своего лучшего друга и всегда найдет, что ответить обидчику. Он обязательно будет там таким… Но сейчас Ёсан лишь покорно склоняется, проводит языком по лакированному покрытию туфлей, подцепляет таблетку, что тут же помещается под язык, и продолжает дальше вылизывать обувь своего Господина, что так великодушно позволил ему это. — Шлюха, — плюется Юнхо и ногой отталкивает от себя парня. В глазах он не видит ни капли непокорности, ни грамма сомнения или гордости – это так… возбуждает? Прикрыв глаза всего на секунду, инкуб ощущает, как по его венам струится энергия, такая чистая и живая. Сейчас перед ним находится самый покорный в мире раб, в венах которого течёт наркотик, Его наркотик. И человек ещё не знает, что это не тот же самый препарат, что он так любит глотать в клубах, это что-то намного сильнее. Чхве отходит к шкафу, открывает его и смотрит на всю коллекцию бондажа. Он бы хотел перепробовать всё на этой прекрасной сучке, но нужно для начала выбрать что-то одно. Потому он разворачивается, цепляется глазами за бледный силуэт, что так и остался лежать у кровати. Наркотик постепенно входил во власть разума. Вряд ли этот парень выдержит что-то тяжелое в первый раз. Потому он хватает манжеты и пару цепей, чтобы закрепить тело парня на кровати. — Поднимайся и ложись на середину кровати на спину, — пока нижний старается научиться ощущать своё тело и как-то им управлять, Юнхо крепит цепи к изголовью карабинами. — Всё, что происходит в этой комнате, является добровольным и согласованным. Мы установили наше стоп-слово, и я не имею права ослушать. Как только ты назовешь его, мы моментально прекратим, помни об этом. Так же я не имею права применять на тебе все практики, которые ты отметил, как свои табу. Но я имею право применить их в качестве наказания за твою грубую провинность, — это было необходимо проговорить до того момента, пока парень мог хоть что-то соображать. Проводить практики с наркотиками было опасно: в моменты сильного прихода человек может забыть стоп-слово, поэтому инкубу придётся в два раза больше следить за состоянием партнёра. — Я так же буду озвучивать всё, что с тобой делаю, кроме тех моментов, которые подразумевают твоё согласие. Было видно, что парню причиняет боль любое прикосновение к коже. Пусть для этого вечера Юнхо выбрал самые мягкие простыни, всё же действие вещества было сильным. Так же манжеты на щиколотки и кисти тожеиз мягкого материала, что должны были доставлять лишь лёгкий дискомфорт. Закрепляя последнюю руку Чхве услышал тихий стон. Ёсан плавился, вокруг было настолько много ощущений, что он просто захлёбывался ими, а ведь они ещё даже не начали. Кан не был уверен, что стоп-слово ему вообще понадобится, но заставил себя на подкорке запомнить его. Он не знал, что с ним собираются делать. Это пугало и возбуждало одновременно. Момент, в который парень оказался полностью прикован к кровати, Кан упустил, но зато не упустил горячее дыхание, что обдало правое ухо. Тело покрылось табуном мурашек. Это не было больно, лишь сильная дрожь заставила распахнуть глаза и уставиться в гладкий потолок. — Я знаю, что ощущений будет слишком много, поэтому концентрируйся на моём голосе. Я всё, что держит тебя в этой реальности в сознании. Не упускай меня, и ты выберешься на свет, — тихий приказной тон вырвал ещё один мягкий стон. Кажется, это будет проще простого, потому что Кан готов кончить уже от одного только голоса. — Ты сегодня на удивление покорный мальчик, потому я позволю тебе кончать, когда пожелаешь. Только вот вскоре ты поймёшь, что это скорее твоё наказание, чем награда. А кончать Ёсану придётся много, очень много раз. Он это предчувствует, осознает в тот самый момент, когда горячая струя спермы вырывается из него, просто от лёгкого прикосновения пальца к головке его члена. *** Сонхва до сих пор не может понять, что он здесь делает. Гостиная этого дома напоминает скорее комнату викторианской эпохи – один в один с картинок книг по истории. В своих чёрных джинсах и молочного цвета свитере Пак ощущает себя максимально не в своей тарелке. А рядом сидящий мужчина во фраке не внушает спокойствия. Его оценивающий взгляд прибивает к полу. Хочется тысячу раз извиниться за свой внешний вид и побыстрее скрыться, чтобы не позориться. А вот Сан держится рядом спокойно, так, словно он тут бывал не один раз, что и подтверждается следующим диалогом. — Дружище, ты, как всегда, при полном параде. Помнишь, я тебе рассказывал про одного парня. Так вот, я привел его сегодня, — А Хва абсолютно не хочет быть «тем самым парнем», но рука, толкающая его в поясницу вперёд, не оставляет выбора. Приходится натянуть улыбку на лицо, сделать вежливый поклон в девяносто градусов и заставить язык шевелиться. — Здравствуйте, меня зовут Пак Сонхва. Очень приятно с Вами познакомиться, — и хоть знакомство вряд ли можно назвать приятным, всё же манеры никуда не уберёшь. Но вместо вежливого ответа парень получает лишь презрительный взгляд, который тут же ускользнул к рядом стоящему. — Отведи его в библиотеку, а сам подойди ко мне в кабинет. Нам есть о чём поговорить, — даже не представился, да чего уж там, даже не поздоровался. Просто развернулся на каблуках своих начищенных туфель и скрылся в первом проёме. — Ничего, ты привыкнешь, он может быть ещё той бусинкой, — Сан игриво подмигнул. Вряд ли этот холодный хрыч может быть милым парнем. Какой адекватный вообще живёт в доме-музее? Здесь боязно прикоснуться даже к стенам, вдруг те рассыпятся. Инкуб оставил парня в библиотеке, посоветовав ничего не трогать в отсутствии хозяина, а сам направился на «интересный» разговор. На самом деле то, что их ещё не вышвырнули отсюда, может означать лишь то, что Пак смог заинтересовать. — А теперь, пожалуйста, сядь и расскажи мне всё по порядку. Что эта еда делает в моём доме? И почему ты строишь из себя хорошего? — непреклонный тон обрушился сразу же, как Сан переступил порог комнаты. Но он не спешил отвечать, лениво прошёлся к креслу возле дубового стола, в которое плюхнулся, закидывая одну ногу на вторую. — Мой дорогой Чонхо, ты никогда не обладал терпением и, кажется, внимательностью. Ты правда ничего не заметил? — но получив в ответ лишь раздражающе поджатые губы, Чхве и сам всё понял. — Этот парень не такой, как все остальные и я привёл его к тебе, чтобы ты выяснил, что с ним не так. — Да что может быть не так с этим человеком? Он не выглядит подозрительно, — второй инкуб чуть расслабился и откинулся на спинку своего кресла. — А то, что он верит в любовь и ищет подтверждение ей. Ты бы видел его домашнюю коллекцию книг про другие вселенные. Уверен, некоторых экземпляров нет даже у тебя, — ехидная улыбка растягивает губы. — Но самое интересное произошло на днях. Я не смог не поддаться соблазну. Ты ведь знаешь, как я падок на красавчиков. Но его кожа и запах… Он был таким сладким, что это причиняло мне боль. Это как выпить яд, что заставляет гореть каждую клетку твоего тела. В агонии беспамятства я разгромил практически всю комнату. Смотри, — инкуб расстегнул несколько пуговиц на рубашке, показывая свои ключицы. — Боль была настолько сильной, что я пытался выцарапать себе глотку и сердце. — Интересненько… — Чонхо ещё раз окинул взглядом уже практически зажившие царапины на теле другого инкуба. Он в своей сущности намного дольше, так, словно он существовал всегда, как и весь мир. И данный случай ему… — Я хочу с ним познакомиться. — Так и думал, что ты это скажешь. Поэтому я и привел его сюда. Возможно, ты мне сможешь дать ответы на парочку моих вопросов. — Для начала, думаю, мне стоит с ним пообщаться и, раз он любит книги, я полагаю, мы найдём общий язык.