contradiction

Вечеринка в доме одного из Прожигателей не отличалась чем-то особенным. Всё тот же алкоголь, легальные и нелегальные наркотики. Комнаты на втором этаже уже давно кто-то занял для секса. Там люди не интересуются биографией, именем или родословной. Всё, чего они хотят – получить греховное наслаждение от плотских утех. Даже количество людей не играет роли, ведь в одной из спален четверо парней развлекаются с одной девушкой, что упивается вниманием и обожанием в свою сторону. На первом этаже разврата не меньше. У половины уже часть одежды давно валяется где-то в углах комнат. Всем жарко от количества веществ в крови. Люди падки на внимание и готовы сделать многое ради него. Один паренёк крутит своей накаченной попой на маленьком журнальном столике, привлекая голодные взгляды других, в ожидании, пока одна из комнат выше не освободится. Здесь не существует правил. Нет главных. Это маленький мир анархии, где единственно важные правила – это желания. Хочешь пить? Пей, сколько сможешь. Хочешь увидеть другую реальность? Прими одну из пилюль, что послужат проводником в иное измерение. Хочешь молча за всеми наблюдать? Никто не подойдёт к тебе и не помешает. А если хочешь драки? Никто не будет препятствовать боям без правил. Ты можешь быть кем ты захочешь. Никого не интересует, что завтра ты превратишься из сексуальной суки в офисного клерка. Этот мир создан для Прожигателей, они берут от него всё. Кан Ёсан именно такой – намерен взять максимум. Он лишь студент, но никто для людей, находящихся здесь. Сейчас кожаные штаны плотно облегают стройные бедра, подчёркивая утонченную форму. Светло-рыжая рубашка без рукавов выставляет напоказ тонкие руки с небольшим количеством мышц. Образ дополняют подведённые чёрным глаза и тоненькая полоска чокера на шее. Он уже давно перестал искать глазами в толпе Сонхва, посчитав того взрослым мальчиком, способным самостоятельно занять себя. Сущность вырывалась наружу, желая отбросить нормы морали, связи с внешним миром и найти утеху на сегодняшнюю ночь. Кан называл это охотой. Мешать наркотики с алкоголем не лучшая идея, но ощущение лёгкости в теле перекрывают все доводы против. Казалось, что границы стёрты и стоит только оттолкнуться от земли – он взлетит. Тело остро ощущало каждое прикосновение ткани – благо, вещи были дорогими и не создавали особого дискомфорта. Но чужие прикосновение отдавали чем-то острым и, порой, приносящим боль. Особый вид наркотиков, который предпочитал парень для таких вечеринок, был на редкость популярен среди Прожигателей, что искали свою отраду в сексе. Вещество усиливало работу всех органов чувств, делая из человека живой комок нервов. В таком состоянии ты словно ходишь по тонкому канату над пропастью и балансируешь на грани адской боли и блаженства. Правда, Ёсан слишком часто употреблял данный наркотик и умел контролировать ситуацию вокруг себя. Только неопытных пугает подобное состояние. Он же научился ловить кайф даже от боли в таком состоянии. Особый вид мазохизма. Большинство принимает этот порошок лишь перед сексом, не понимая истинного предназначения вещества. Хоть он и назывался «Камень любви», Кан считал его эликсиром чистого удовольствия. Именно потому сейчас Ёсан отставляет уже пустой бокал, в котором был коктейль, и направляется в самый эпицентр толпы, которая движется в такт с музыкой. Протискиваясь сквозь массу народа, парня охватывала агония. Каждое, даже лёгкое, прикосновение отдавало острой болью. Но вместо того, чтобы сбежать в безопасное место, парень пробирается к небольшому островку свободного пространства. Сейчас его разум раскалывается на мелкие кусочки, балансируя между сознательным и бессознательным состоянием. Прикрытые глаза позволяют окунуться в ощущения, которых было слишком много, они переполняли, сильно выливаясь через край. *** Вечеринки школьников – это не те места, где можно разгуляться и вкусить все ароматы. Но вот что действительно интересно в таких вакханалиях – детская наивность и ощущение того, что весь мир лежит у ног подростков. Их мечты ещё не разбивались о реальность, они не наступили ни на одни грабли, а желание покорять мир ничем не омрачено. И никто пока не признается – даже самому себе – в том, что готов подчиняться более доминантным личностям, потому что так удобнее. Именно за такими личностями инкуб и пришёл сюда. Хочется новой крови, новых ощущений. Так, чтобы смотрели глазами полного обожания, чтобы лишь ты один отражался в них. Стать для кого-то центром вселенной. Это невероятное чувство покорности опьяняет лучше любого алкоголя. А аромат… Люди пахнут в такие моменты настолько возбуждающе, что хочется их съесть, испить душу до последнего глотка. Конечно, на столь свободной вечеринке легко толкнуть наркотики, а после упиваться видом передоза. Это зрелище может показаться отвратительным, даже ужасным. Но только не для Юнхо. Тело, охваченное судорогами, учащенное дыхание, сердцебиение на грани возможностей организма и глаза, полные мольбы о спасении. А многие ведь даже не осознают, что умирают. Считают это лишь сильным приходом от новой, большей дозы. И в момент, когда сердце отстукивает свои последние удары, инкуб дарит жертвам поцелуй, собирая языком вкус смерти с губ. Он забирает последнее дыхание человека, ощущая при этом невероятный прилив сил. Но всё же этот грех стоит на втором месте, уступая буквально во всем подчинению. Какая ирония. Многие присутствующие не желали закончить сегодняшний вечер в одиночестве, а потому активно привлекали внимание к своему «товару». Но это уже давно не трогало Чона. К чему это накаченное тело, если твоя душа безвкусна? Скучно. Абсолютно скучно. Кажется, Сан успел найти жертву, а потому не составит компанию другу. Решение удалиться с этой вечеринки приходит как-то само собой. Уж лучше пойти проверить, как обстоят дела в клубе, где в винной комнате ожидает покорный мальчишка, который, к слову, сейчас отбывает наказание за непослушание. Внезапно внимание Юнхо привлекает мальчишка, что танцевал в самом центре. И взгляд зацепился вовсе не за красивую мордашку или аппетитное тело. Нет. Внимание привлекло выражение лица. Было в нём что-то такое знакомое, но при этом трудно узнаваемое, словно из далёкого прошлого. Инкуб сосредоточенно следил за незнакомцем, стараясь понять, что же не так. На вид – обычный пьяный подросток, желающий получить внимание, упивающийся своей красотой и, кажется, нетрезв… Точно! Чон присмотрелся, стараясь понять, пьян ли этот парень и насколько. Только вот вывод удивляет даже инкуба. Поймав всего на секунду взгляд незнакомца можно без труда заметить расширенные зрачки. Наркотики. А вот это уже было достаточно интересным, чтобы обратить своё внимание. Взгляд пробегает по каждому – доступному взору – участку тела, чтобы понять, какое вещество руководит парнем. И вывод снова удивляет инкуба. Этот незнакомец сейчас находится в толпе людей, пока по его венам течёт «Камень любви». Данное вещество было фаворитом у Юнхо, ведь практики с ним были просто верхом блаженства, а результат приносил насыщение на длительное время. Если уж быть честным, то он отчасти приложил руку к созданию этого наркотика и умело пользовался как им, так и человеком под ним. К сожалению, не все его игрушки выдерживали подобные практики, а насилие не входило в планы Чона. Потому он всё реже использовал это вещество. Но сейчас перед ним человек, который танцует в эпицентре вакханалии и… наслаждается этим. Движения плавны, однако тело напряжено, а нервные окончания словно бьют тревогу. При слишком длительном тактильном контакте с кем-либо, происходят мышечные сокращения, что вызывают лишь… стон? Юнхо, кажется, устал удивляться. Но ему нравится. Чертовски. Настолько, что он одной рукой отпихивает какую-то девчонку, что щебетала возле него о чём-то, и стремительными шагами приближается к незнакомцу, не отрывая взгляда. Чон хочет эту игрушку себе, здесь и сейчас, а ещё больше он хочет властвовать над ним, управлять всеми чувствами, стать личным Богом. Его не замечают, всецело отдаваясь ощущениям, что будоражат нутро. Чон умеет обходиться с такими людьми, знает, что нужно сделать, чтобы боль приносила удовольствие, чтобы состояние стало даром, а не пыткой. Кончиками пальцев пробегает по пульсирующей артерии на шее, вызывая волну мурашек у парня. — Что такое сокровище делает в этой толпе неотёсанных дикарей? – лёгкий хриплый шёпот на ухо и долгий выдох, что лишь дразнит рецепторы. Люди предпочитают не контактировать с парочками в танце, а потому сейчас единственный, кто занимает личное пространство незнакомца – это инкуб. — Сокровище получает удовольствие в этой толпе неотёсанных дикарей, — голос слегка дерзкий, с ноткой раздражения, ведь стимуляция прекратилась, а значит тело отдает пульсирующей болью после активных касаний. Но было в этом голосе что-то такое покорное, словно эта дерзость лишь для набивания цены – не более. — Тогда позволь показать истинное удовольствие, которое можно получить в твоём состоянии. Обещаю, что это будет лучшая ночь в твоей жизни, — лёгкое прикосновение к бёдрам, скольжение подушечками пальцев чуть выше, к талии. — Хочу тебя, такого чистого и полностью покорного. Когда будешь готов, просто напиши мне – получишь время и место встречи. Чон достаёт из джинс визитку клуба с его номером и аккуратно кладёт её в нагрудный карман рубашки незнакомца. Сейчас он не намерен брать свой трофей. Юнхо абсолютно не знает, сколько и какие вещества в организме этого парня на данный момент, а для полного удовольствия обоих он должен контролировать всё. Абсолютно всё. В том, что ему напишут, сомнений не остаётся, когда взгляд замечает довольную улыбку и полуприкрытые глаза. А сейчас стоит оторваться от соблазна и пойти в клуб, чтобы выбросить свою старую игрушку. Совсем скоро у него будет новая и, кажется, она станет его фаворитом. *** Знаете, с чего начинается утро у Пак Сонхва? Нет, шутки про вставшее солнышко или банальную чашечку кофе не актуальны. Начинается утро с ужасной головной боли из-за слишком громкого звука рядом. И это вовсе не будильник. То изобретение дьявола не умеет ругаться трёхэтажным матом, а тут прям под самым ухом орут так, что можно оглохнуть. Не желая расставаться со сном парень кидает в источник звука подушкой. Это было зря. С него тут же сдёргивают плед, заставляя недовольно пробурчать что-то нечленораздельное. — Мать твою, Сонхва! Если ты сейчас же не поднимешь свою прелестную задницу с этого ёбанного дивана, я, богом клянусь, сдам тебя в ближайший бордель, — голос Ёсана стремительно врывается в голову и заставляет резко подорваться, воровато осматриваясь по сторонам. А вокруг было, на что посмотреть. Библиотека, в которой он провел полночи и в которой уснул, превратилась в место военных действий. Стеллажи с книгами перевёрнуты, окно разбито, а карниз висел на одном гвоздике. Соседнее с диваном кресло изодрано в клочья. И посредине всей этой вакханалии стоял Кан и пытался добудиться до мирно спящего друга. — Что здесь произошло? — Хва осматривает комнату и пытается вспомнить события прошлого вечера. После того, как Сан показал ему это место с запретными печатными изданиями, они ещё долго просидели, выискивая интересные экземпляры. Пак даже заставил парня читать ему книгу на иностранном языке, под которую благополучно и уснул на диване. Но на тот момент всё было целым… — Это мне у тебя спросить нужно!? Я проснулся утром и пошёл искать твою тушку, обыскал почти все комнаты, а ты тут лежишь. Так ещё и вокруг какая-то дичь творится. Всё остальное в доме целое, ну, может, пара разбитых ваз и тарелок, но ничего масштабного, — парень присаживается рядом с рассеянным Сонхва и кладёт руку тому на плечо. — Давай для начала свалим отсюда, а ты мне потом всё подробно расскажешь, что произошло. Не дожидаясь реакции, Ёсан схватил парня за руку и потянул на выход, желая поскорее скрыться с этого странного места и выпытать у друга подробности вчерашнего вечера. *** Ранее… Сан не мог ответить даже самому себе, почему же идёт на поводу у этого странного парнишки? Почему сейчас сидит и переводит рассказ с французского для него, почему ещё не вышел из себя или не ушёл. В Сонхва его бесило абсолютно всё. Но он затеял игру и собирался выйти из неё победителем любой ценой. А если для этого нужно вот так сидеть пресмыкаться – он будет сидеть и пресмыкаться. Только вот всё же не удаётся спрятать свои инстинкты, когда внизу происходит бал грехов в его честь. Там алкоголь льётся рекой, за стенкой кто-то громко стонет, а в туалете смачно отсасывают. Течёт жизнь, которую так любит инкуб, ради которой и открыл свой клуб. Голод – вот, что сейчас испытывает Сан. Нечеловеческий такой голод, что пробирается до самых костей, выворачивает наизнанку и душит лёгкие. Ароматы забиваются в нос, щекочут чувствительные рецепторы. Столько оттенков горечи и кислоты мешаются в абсолютно новые, неповторимые. Их хочется вкусить, ими хочется упиться. Чхве не контролирует себя. Возможно, Пака сейчас спасает царство Морфея, что так вовремя забрало его, и он не видит, как скатывается слюна по подбородку голодного инкуба. Сан не может это контролировать, ведь среди прочих чужих ароматов в нос бьёт один единственный, поражая своей сладостью. И, возможно, будь сейчас его разум не под властью инстинктов, он бы никогда не притронулся к Сонхва. Сан встаёт на колени перед диваном, невесомо проведя рукой по щеке парня. Такой аромат хочется осквернить. Вот, о чём думается в эту секунду. Но ещё большее желание – попробовать. Инкуб не может себе в этом отказать. Он медленно, с горящими глазами, приближается к шее. Там, где аромат сильнее, где его подогревает кровь. Стираются границы между реальностями, между личностями и обстоятельствами. Всё, что остаётся – хищник и жертва. Язык собирает сладость с кожи – чистая эссенция во плоти. Только вместо желаемого удовлетворения приходит жуткая боль. Словно эта сладость – яд. Глотка горит, как после выпитой кислоты. Агония разрастается в теле, ломая каждую косточку, скручивая суставы и выворачивая мышцы. Инкуб буквально откидывается на ковёр, где сгибается в неестественной позе. Короткими коготками он старается расцарапать собственное горло, пытаясь достать оттуда концентрат боли. Но, увы, вкус аромата смешался с кровью, а сердце всё быстрее гоняет яд по крови. Чхве не знает, сколько пробыл в таком состоянии. Он не помнит, когда это началось и когда закончилось. Не помнит, как в состоянии аффекта крушил комнату, стараясь найти успокоение и лекарство. Но точно помнит, как разум хотел упиться сладостью, утопив собственное тело в боли. Это безумие, граничащее со смертью, стирало ощущение времени и реальности. Но Сан чётко понимал, что его смерть и его же противоядие сейчас мирно спало на диване. Люди так часто испытывают страх. Они не признаются, но боятся даже собственной тени. Страх толкает их на необдуманные, сумасшедшие поступки. Сколько грехов было оправдано страхом? Вероятнее всего, тот, кто питался бы этим чувством, не знал бы, что такое голод. Однако вот для других существ чувство страха очень редкое явление. Ближе к тому, как это происходит у животных: испытывают чувство превосходства перед более сильными существами. Только они не называют это страхом, а, скорее, уважением. Хотя, и существа ниже человека живут в страхе, считая это чем-то обыденным. Для инкубов страх – слабость. Комната похожа на место боевых действий. Книги беспорядочно лежат по всей комнате, многие вывернуты или даже порваны. Парочка шкафов перевёрнуты, некоторые полки треснуты и разломаны. Вазоны с цветами, что спокойно стояли себе в углу, были разбиты, а растения сломаны. Так же, как и что-то внутри Сана ломалось в эту самую секунду, пока он сидел у стены, в хаосе, и смотрел на мирно спящего человека. Чхве не мог найти ответы на свои вопросы. Боль отпустила, оставив после себя выжженную пустошь. Казалось, тело ещё помнит ту адовую боль, что отдаётся сейчас лёгкой пульсацией. Мир за пределами этой комнаты не существовал. Сану было страшно. Он не понимал, почему аромат этого парня так повлиял на его тело. За всю свою долгую жизнь Чхве ни разу не слышал о чём-то подобном. Даже рассказы про особенных людей оставались лишь сказками. Но и там люди дарили неземное блаженство, сейчас же он испытал неземную боль. Было ли это мазохизмом или же нездоровым интересом – сложно определить. Однако Чхве не собирался отступать от намеченного плана; решил не бежать, поджав хвост, слывя трусом. Он затеял игру, в которой на кону стоит жизнь. Просто сейчас нужно взять небольшой перерыв. Следует разобраться, с чем ты имеешь дело перед тем, как броситься в омут с головой.