Исход из Совёнка

Мику — Алиса (выбор1 — Найти Мику) Я выбрала Мику. Почему? Нет, Славя и Лена не отвергаются, ими я тоже ещё займусь. Но связь Мику с Семёном отличается от контактов с ним Слави и Лены. По моим наблюдениям, в событиях всех повторяющих-ся смен, Семён нередко сам проявляет инициативу при общении с нашей активисткой, и с нашей тихоней. А вот что касается Мику, то Мику всегда сама преследует Семёна. Вот, как я теперь. Может быть она уже тоже «опомнилась», как я сегодня, но только давно? Я пойду к ней завтра, потому что нельзя действовать сгоряча, надо обдумать все моменты, и при-готовиться к разговору. Когда ночью мы потушили в нашем домике свет, я ещё долго не могла уснуть, переваривая громадную массу мыслей. Я обдумывала удивительную вещь: свою вторую память! Нет, это не та проснувшаяся память обо всех посещениях, это другая память, о моей другой жизни, такой же несуществующей в моей биографии, как и этот лагерь. В лагере я появлялась шестнадцатилетней девочкой, самой собой, но шестнадцатилетней. Так вот, вместе с этим у меня появлялась и память о моей жизни в этой ре-альности. В эту реальность я попадала с новой биографией. Здесь я знала своих других родителей, и другую жизнь, от рождения. Здесь я была родом из райцентра в 65 километрах отсюда. Лена тоже была оттуда, мы там выросли вместе. С детства мы были не то что подругами, а просто нормально общались, несмотря на сильную разность характеров. Я всегда рубила с плеча (как и в своей реальности), а Лена всё решала миром, от чего, порой, часто что-то теряла. Но, вот, мы выросли. Стали взрослыми. Для нас это случилось лет в тринадцать. У нас, вдруг, появились интересы непреодолимой природной силы. Оказалось, что дружба дружбой, а мальчики врозь… Общими они, оказывается, быть не могут. И, однажды, я даже потерпела поражение… С тех пор я узнала, какой может быть Лена на самом деле. Так кто же она, Лена? Такая же пленница из нашего будущего, как я, или элемент этого мира? Если её биография вмонтирована в мою ненастоящую память, то она, вероятно, тоже не настоящая, и является частью этой постановки. Следующий день Утро. Забавно наблюдать то, что уже знаешь заранее. Ульянка будет ещё спать, а я уже улизну из домика. Так и вышло. Сегодня с утра на умывальниках будет водяной бой пионеров — они будут с визгом и смехом поливать друг друга водой, зажимая пальцами отверстия носиков кранов, и направляя струи друг в друга. И это будет, пока не примчится Ольга, и не наорёт на всех. Так и случилось. Я уже знаю, где сегодня будет мне сво-бодное место в столовой. Так и оказалось. Кое-как я отстояла линейку, наперёд зная, что скажет Ольга именно сегодня. Порой, когда она задумывалась над важной мыслью, мне хотелось подсказать ей. После завтрака я решительно направилась в музыкальный кружок. Изнутри слышались звуки какого-то романса, исполняемого на рояле. Я вошла, и увидела Мику за любимым занятием. Она не сразу заметила меня, и мне пришлось подождать, пока она закончит (я решила быть жёсткой, но тактичной). Увидев меня, Мику разулыбалась, и поднялась навстречу. М: Здравствуй, Алиса? В кои то веки заглянула! Тебя привлекла моя игра? Понравилось? Это романс «Хризантемы». Очень японские цветы, но романс русский… Полился поток слов, конца которому могло бы и не быть. А: Здравствуй, здравствуй… Играешь, конечно хорошо, и я к тебе, как раз по этому поводу. М: А? А: Бэ… Ну, то есть… В общем… А ты музыку писать умеешь? М: Конечно, умею! Ну, я не Прокофьев, конечно, и не Бетховен, но кое-что могу. А: Слушай, я тут текст насочиняла, и хочу тебе предложить сочинить к нему музыку. Для гитары. Интересно, что получиться. М: Какой текст? Я подошла к нотной доске, взяла мел, и прямо на линейках начала писать текст песни о мечте. М: Ой, так это же пионерская «Взвейтесь кострами»! Только слова другие! А: Ну, да. Я придумала новый текст. Ведь когда-то же пионеров не будет, правильно? А песня пусть останется… И я осторожно оглянулась на Мику. Мику удивлённо уставилась на меня. М: А куда денутся пионеры? А: Ну, они же вырастут, станут взрослыми, и уже не будут пионерами. М: Но пионерами станут их дети. А: Или не станут? В будущем разве есть пионеры? Мику удивлённо хлопала длиннющими ресницами. М: Дети станут пионерами, а бывшие пионеры станут комсомольцами, а кто-то и коммунистом. Ты что, не знаешь? А: А лет через двадцать? М: Вот так и будет. А: Мику, ты не знаешь, что будет и через десять лет? М: Алиса, как это можно знать? А: Разве ты там не была? М: Алиса, ты хочешь меня рассмешить? У тебя это получается! А: Если ты оттуда, то знаешь? М: Откуда? А: Ну, из 21 века. М: Боже, Алисонька, с чего ты это взяла? Сходи к Виоле… Мику всплеснула руками. Не похоже, что она шифруется. Если она и не помнит все свои посещения, то должна осознавать своё текущее сюда попадание из будущего. Но я не увидела даже никакого намёка на это. Ведь даже замкнутый тугодум Семён весьма явно проявлял свою причастность к нашему миру. А Мику — этот буйный фонтан неуправляемых эмоций — уже давно бы спалилась. Но ей было, явно, нечего выдавать. А: Ладно… Не принимай близко… Это я так, представила себе. Ты же японка, другая цивилизация, словно в будущем. Так интересно заглянуть в будущее… Вот что там… М: Ах, да! Мне бы тоже было очень интересно! То есть, мне и есть интересно! Какая там музыка будет? — интересно! Какие песни будут петь? — интересно! И какие музыкальные инструменты придумают — интересно! А: Ну, какие песни… Вот, например: уне дишь канн ихь нихьт зайн, уне дишь… Я пропела, как смогла, усилено ломая голос. М: Что-что?! А: «Без тебя я не могу жить», вот что. Это Рамштайн, «Без тебя». Мику впервые потеряла дар речи. Это был реальный ступор, не наигранный. Я махнула рукой. А: Ладно, проехали. Ну, ты, это, подумай над музыкой для гитары к этому тексту. Норм должно получиться. Я вышла из музкружка, и пошла, не оглядываясь. Не верю! Не верю! Из частей всех многочисленных повторяющихся смен, в моей голове собиралась некая мозаика этого механизма, в виде неосознаваемых чувств и понятий об этом мире. Мику была в этом механизме одной из подвижных деталей, в отличие от остальной пионерской массы, которая была стабильна и предсказуема. Такими же часовыми ко-лёсиками были Славя и Лена, и даже Ульяна, но она такой была от того, что просто была со мной рядом. Так почему же Мику не призналась, что она тоже попала в лагерь из нашего мира? Может быть, ей здесь очень нравится, и её устраивает эта вечная жизнь здесь? А что? Во-первых, вечная молодость. Во-вторых, неограниченный доступ к музыке. В-третьих, неизвестно ещё, какая жизнь у неё была в нашем мире, может быть такая, что сбежать хочется. И Мику здесь счастлива, и не хочет это терять. Я пришла в свой домик. Ульяны не было. Я открыла дверцу шкафа, и уставилась на своё изображение в зеркале. Каждое посещение я делала это открытие, обнаруживая себя снова подростком. После этого, почти сразу, наступало проявление второй памяти. Потом, уже на протяжении дней, мои памяти смешивались между собой — моя и «вторая», образуя немыслимую легенду жизни. Зеркало. Я вижу себя подростком, и сейчас я такая и есть. Я вижу в зеркале этот параллельный мир. Даже просто заглядывая в любое зеркало, мы видим, по сути, параллельный мир. Так, стоп, Алиса! Зеркало! А если я буду смотреть в разные зеркала, или в несколько зеркал сразу? Каждое зеркало, это уже другой парал-лельный мир. Другой! Мне не пришло в голову сразу, что если есть этот параллельный мир «Совёнка», то могут быть и другие. Он не один, их несколько! У каждого из попавших сюда — свой. Свой особый «Совёнок»! В моём лагере — и Мику, и все остальные, кроме Семёна, статисты этого бытия. Но есть другая параллель Мику, и другая параллель Слави, и Лены тоже, где Алиса Двачевская — такой же статист, как все прочие Толики, Электроники с Шуриками, и вожатыми Ольгами. Я сейчас нахожусь в своём «Совёнке», и здесь Мику — это её кукла, а я настоящая. Но есть другой лагерь, точно такой-же, где Мику настоящая. Мне просто надо в другой лагерь! К Мику! Стук в дверь оторвал меня от зеркала. Нет, это был не стук в дверь. Точно, не стук в дверь. Просто я восприняла это, как стук в дверь — резкое, переключающее внимание, воздействие. Что-то там за дверью. Я открыла входную дверь, и выглянула. Я ничего не увидела — всё, как обычно: кусты, дорожки, зелень леса. Тишина. Я вернулась обратно, и мой взгляд сразу остановился на поверхности столика. На краю стола, ближе к приоткрытому окну появилась большая горсть земляники. Вот просто так, появилась, и всё! Земляника была насыпана в подобие птичьего гнезда, сделанного из травы. Я подошла ближе, и склонилась над этой неожиданностью. Птичье гнездо оказалось маленькой корзинкой, сплетённой из свежесорванной травы, ещё истекающей соком. Откуда это взялось? Сюда никто не заходил, но створка окна оказалась закрыта чуть больше, чем была до того. Значит, кто-то подсунул подарок через окно, и постарался его прикрыть обратно. Но, кто это? Ульяна? Очень может быть. Я подняла корзинку в ладонях. Сделана она грубовато, но основательно, и умело. Нет, не думаю, что Ульяна умеет плести такие вещи. Но, кто это мог передать? У меня нет здесь поклонников, которые могли бы проявлять ко мне свои тёплые чувства, у меня здесь только жертвы шуток и разборок. Если бы мне и подбрасывали подарки, то только жаб и пауков. Значит, всё-таки, Ульяна? Нет, сомнительно. Это надо было смотаться в лес, сделать такую поделку, набрать земляники… Не похоже на неё. А земляника красивая, свежая. Пахнет как… Запах свежей травы и земляники смешивались в дивный природный аромат. Конечно, очень хотелось вкусить это угощение.

>Выбор 2

:

Есть землянику

Не есть землянику

</b></center> Итак, как же мне попасть в лагерь Мику, или в лагерь любой из по-дозреваемых девушек? Я никогда не пыталась уходить из окрестностей «Совёнка», потому что понимала, что я нахожусь в другой реальности, и, уходя, в своё время никогда не вернусь. Вторая, «здешняя», память, говорила мне о наличии другой моей жизни в этом мире, из чего я делала логичный вывод, что я вернусь из лагеря не в свой век, а туда, в тот райцентр, к родителям. И здесь я навсегда… Меня это обескураживало невероятно. Я пыталась разо-браться, что есть что: какая из жизней сон, а какая явь. Может быть, мой 21 век — это и был мой сон? Сон, который мне приснился в автобусе, пока я ехала в пионерлагерь из своего райцентра. Сроду не видела столь реалистичных снов! Мой 21 век был реальнее для меня, чем мой райцентр 80-х годов. Но и там и там я, например, увлекалась гитарой. И много других совпадений. Я была сама собой в обеих жизнях. И это путало меня. Из ла-геря я не бегала дальше леса, потому что ждала конца смены, будучи уверенной, что приеду в свой райцентр, и во всём разберусь. Может быть выход находится, как раз там? Заканчивалась смена, мы все собирались, садились в автобусы, и уезжали. На полпути я всегда, неизбежно, засыпала… Я отправилась на стоянку. По пути мне встретился Семён в сопровождении Слави. С явно довольным видом, она куда-то его сопровождала. По его лицу не было видно, что он недоволен. Я подмигнула Семёну, он ухмыльнулся в ответ, а Славя посмотрела на меня укоризненно. Блин, можно подумать, что я прямо устав какой-то нарушила! Я осторожно вышла из ворот лагеря… Он стоял напротив. Красный Икарус. Пустой, и с открытой передней дверью. Как он здесь оказался? Кого он привёз? Я подошла к автобусу, и заглянула внутрь. Водителя нет, и никаких следов пребывания людей — не завалялось ни одной обёртки от конфеты, или шелухи от семечек. Я вошла в салон. Немного прошла до середины. Что мне делать? Может быть, стоит дождаться водителя, и спросить, куда он едет? Я присела на одно из сидений. ГОЛОС: …са! Беги! Беги от него! Я подпрыгнула. Голос, незнакомый девичий голос, прозвучавший откуда-то издалека, но звонко. Что она кричала? Алиса? Беги от него? ГОЛОС: Беги! Я стремительно огляделась вокруг, пытаясь через окна автобуса увидеть кто и откуда кричит. И я увидела парня. Это был высокий пионер, быстро бегущий к автобусу со стороны леса. Пионер был удивительно похож на Семёна, но в нём было что-то другое — очень решительные движения, и недобрая полуухмылка на лице. Я сразу поняла, что девичий крик был про него. Чем ближе был Пионер, тем больше в нём узнавался Семён, но словно другой. Я испугалась не на шутку — в памяти всплыли некоторые эпизоды из других посещений. Я не знаю, кто этот такой, похожий на Семёна, мчится сейчас ко мне, но в его опасности я стала уверена на сто процентов. Бежать от него, но куда?! Я уже оценила ситуацию, и видела, что он успеет меня перехватить, если я выскочу из автобуса. Добе-жать до людей в лагере я врят ли успею… Остаётся только закрыться в ав-тобусе, и держать оборону подручными средствами. Главное — закрыться. Я бросилась к водительскому месту, и начала на панели искать кнопки закрывания дверей. Я сразу обнаружила, что от испуга не соображаю, что там написано на кнопках, и я стала щёлкать все тумблеры и кнопки под-ряд, надеясь так найти нужную. Ничего не выходило! Голова Пионера уже промелькнула в переднем окне, и я с ужасом оглянулась на открытую дверь, представляя, как она закрывается. И она закрылась! Быстро, словно от мощного толчка, захлопнулась с громким стуком. Я только успела увидеть появившуюся перед дверью физиономию Пионера с перекошенным открытым ртом, и прядью волос на глазах. И тут же в закрытую дверь забарабанили удары кулаков. Пионер: Эй, а я! И вдруг я услышала, как завёлся двигатель автобуса. Как это? Неужели я его случайно завела, щёлкая кнопки? Насколько я знаю, двига-тель заводится ключом. Пионер: Открой! Я тоже еду! Я бросилась к задней двери — а, вдруг, она не заперта? Я потрогала ручку — дверь не поддавалась. Заперта! И тут же в эту дверь посыпался град кулачных ударов. Я в ужасе отскочила. Пионер: Открой! Я же всё равно открою! Эти слова испугали меня до жути. Где-же водитель?! И, вдруг, автобус тронулся с места. А: Ааааа! Я чуть не упала. Автобус медленно поехал, и начал разворачиваться на стояночной площадке. Я бросилась вперёд, ожидая увидеть там бог весть откуда взявшегося водителя. Но водителя не было! Руль сам выворачивался влево, и автобус поворачивал туда же. Человек-невидимка! Му-рашки по коже… Двигатель поддал газу, и автобус ускоренно завершил разворот, и остановился, нацелившись на открытую дорогу. Пионер: Стой! Что ты делаешь! Оставь свою дурацкую затею! Ты пожалеешь об этом! Его кулаки застучали сзади по железному борту автобуса. Он уже догнал! Почему автобус стоит? Он же сам вырулил в сторону дороги! Или он слушается Пионера? Я протянула руку к водительскому креслу, и ощутила только пустоту — там никого не было, никакого невидимки. Я быстро села в кресло, и схватилась за руль. Ну, едь! А, надо на педали нажимать! Чёрт, их там целых три! Я начала давить на все подряд. Но автобус стоял, продолжая гудеть двигателем. И вдруг рядом со мной, слева за стеклом, появилась го-лова Пионера, и его растопыренная пятерня распласталась на стекле. А: Ай! Я вскрикнула, и уставилась на дорогу, вцепившись в баранку. А: Ну! Едь же!!! В отчаянии, я представила, как автобус едет… И он поехал! Думать! Надо думать!!! Автобус управляется воображением! Я оглянулась через левое стекло, и увидела бегущего отстающего Пионера. Но автобус тут же начал сбавлять скорость. Думать! Я опять по-вернулась к дороге, и представила набегающее дорожное полотно. И автобус опять поехал быстрее. Я была просто в трансе! — Я вела реальный автобус, управляя мыслью! Руль всё равно приходилось крутить, повторяя изгибы дороги, педаль всё равно приходилось нажимать (даже не знаю какую я жала), но что бы это работало, надо было представлять себе мысленно, где будет автобус через секунду. И тогда он ехал. Пионер окончательно отстал. Лагерь исчез из виду. Мимо проносились только бесконечные поля, рощи, и далёкие леса. Никаких встречных машин, никаких населённых пунктов видно не было, и ни одной развилки не попалось до сих пор — а я ехала так уже больше часа, ожидая куда-то приехать. Дорога была просто бесконечной, как и окружающий пейзаж. А может быть, так оно и есть? Тогда я могу приехать только обратно в лагерь «Совёнок». Но теперь я знала, что мне туда просто нельзя возвращаться. Пионер, кто бы он не был, был в курсе моих исследований, и он был, мягко говоря, против. Я всё это прекрасно поняла, и поняла, что Пионер, похожий на Семёна, намерен пресечь мою деятель-ность. Мне надо искать какой-то выход. Эх, Алиса! Вот такая вот доля у всех Алис. В детстве я читала книги «Алиса в Стране Чудес», и «Алиса в Зазеркалье». Я тогда была уверена, что эти книги про меня, просто я всё забыла. А сейчас я натурально в той же ситуации, что и Алиса в тех книгах. Еду из Страны Чудес в Зазеркалье… а кругом тайны, тайны… А мой любимый мультфильм всегда был «Тайна Третьей Планеты», потому что с той Алисой я была абсолютно согласна во всём, и поступала бы точно так же, как она. Да, мы, Алисы, такие… Никакие тайны не могут перед нами устоять. Так, куда это я еду? — Из Страны Чудес в Зазеркалье? Блин! Я даже остановила автобус. Да так я до бесконечности буду ехать! Если автобус управляется воображением, значит я так же могу и вообразить конечный пункт назначения! И я знаю куда ехать — надо ехать в лагерь. Только не в мой лагерь, а в лагерь Мику. Поехали! И я повела автобус дальше по дороге, ожидая когда-нибудь увидеть знакомую остановку. Ну, может быть не совсем знакомую. Но это должен быть «Совёнок», но другой «Совёнок». И вот она появилась! Да, та самая остановка. И ворота лагеря «Совё-нок», и пара гипсовых пионеров при них. Всё то же самое. Я напряглась. А не вернулась ли я в свой лагерь. Остановившись у ворот, я не стала открывать двери. Некоторое время я напряжённо оглядывалась, ожидая увидеть Пионера. Но никого не было. Он может где-нибудь притаиться. Я ждала долго. Господи, хоть бы кто-нибудь вышел! Даже пусть Пионер. Мне нужна определённость — знать, что это за лагерь. Да, это «Совёнок», но я уже понимала, что их может быть несколько. Наконец, я решилась. Я открыла дверь автобуса, и вышла. Осторожно оглядываясь, я подошла к воротам, и заглянула в приоткрытую створку. Там я никого не увидела. Ну, здесь редко кто бывает. Эх, была не была! Надо идти. Я попыталась мысленно закрыть дверь автобуса — что бы Пионер не проник внутрь, вдруг мне бежать отсюда придётся, — но дверь не поддалась. Ясно, автобус управляется воображением только изнутри. Я пошла по дорожке. Вдалеке слышались привычные лагерные шумы. Пока никто не видит, я свернула к стенду «Информация». Моей записи — Ключа-номера, на нём не было! И следов никаких от стёртой записи тоже. Здесь моей записи просто никогда не было! И записочки здесь висели немного другие. Неужели, получилось?! Я в другом лагере? Я шла дальше, пытаясь замечать детали. Но различий, позволяющих понять, что я в другом лагере, пока не видела. А ведь они должны быть. Ведь Ключ-номер на стенде отсутствует — а это уже различие. Нельзя себя сразу выдавать. И… ещё здесь можно встретить саму себя! А вот это уже не допустимо. Значит, первым делом, надо себя и найти, и… что-то с этим сделать. Что? Ладно, сначала надо найти. Да так, чтобы никто не увидел нас вместе. Куда пойти?

Выбор №3, на карте: Кружки Стадион Пляж Столовая Музкружок Свой домик

Технические кружки были ближе всех к воротам, и я направилась туда. Я осторожно заглянула в дверь. Так, самое главное — меня там сейчас не было. Там были Шурик и Электроник. Они мастерили устройство, в ко-тором я узнала садовый опрыскиватель: стальной баллон с ремнём для одевания на плечо, толстый шланг от него, и длинная трубка с пистолет-ной ручкой. Всё выглядело весьма внушительно для опрыскивателя. А: Привет, Винтик и Шпунтик! Ш: Привет… Что? Они так и не оторвались от сборки аппарата — у них был сложный момент: вставить что-то во что-то. Э: А, привет… И, вдруг, он бросил своё дело, и повернулся ко мне. Э: О, а ты вернулась?! Ну, наконец-то! Мне хватило ума не спрашивать, откуда я вернулась. А: Ага… вернулась. Э: Ну, и хорошо. Он вернулся к своему занятию. Шурик от него и не отрывался. А: Я это… я у вас не спрашивала с утра по поводу усилителя для гитары? Забыла уже. Ш: А что ты должна была спросить? А: Ну, сможете починить, или нет? Ш: Нет, не спрашивала. А как ты могла спрашивать, если тебя ещё с утра все искали. Упс! Назревает прокол. Но надо дальше гнуть свою линию. А: А что же я тогда спрашивала? Чего-то подходила… Я изобразила задумчивую растерянность, мне надо было как-то выведать у кого-то моё текущее положение в этом лагере. Я уже убедилась, что это не мой лагерь — в моём лагере Шурик и Электроник никогда не со-бирали такую штуку — садовый опрыскиватель. Э: Да ничего ты не спрашивала. Тебя уже Ольга давно ищет. А: Ну тогда, пока! Я выскочила от кибернетиков, и быстро отправилась в музкружок. По пути мне встречались пионеры и пионерки, все знакомые, но… какие-то не такие. Мне показалось, что они были не веселы, и чем-то озадачены. Я обошла здание музыкалки сзади, и осторожно заглянула в окно. Внутри никого не было. На доске ничего не было написано. Я там писала текст… Мику могла его и стереть. Но это не мой лагерь. Я не стала заходить внутрь. Куда теперь? Возникла мысль о столовой — уже нестерпимо хоте-лось есть. Но там может оказаться и… я. Да, точно, столовая! Это то место, где я обязательно появлюсь в течение дня раза три. Возле столовой можно отследить саму себя, и потом держать на контроле. Я направилась к столовой. Голоса: Вот она! Я поняла, что орут про меня. Не бежать! Я невозмутима. Потом я увидела Ольгу, которая, спотыкаясь, мчалась ко мне. На ней, что называется, лица не было. Она была не зла, она была измучена. Ольга: Двачевская! Алиса! Как ты? Откуда ты? Где ты была? Она добежала до меня, и нас быстро окружили пионеры. А: Ну, где была… Была и была… Я же пришла. О: Слава богу! А Славя где? А: Не знаю. О: Вы были не вместе? Чёрт, как же правильно ответить? Если ответить «да», то придётся объяснять, где Славя. А: Н-нет… О: А с кем же она была? Пионеры: С нами, с нами! — закричали несколько пионеров, и среди них я увидела Лену. Пионеры: Она с нами была, а потом мы разошлись, и потом больше её не встречали. Лена согласно кивнула, нахмурив лицо. О: Ну, а ты с кем была, Алиса? Пионеры: С нами она была! — закричали другие пионеры Пионеры: И мы тоже разошлись. О: Так, Алиса нашлась. Алиса, с тобой всё нормально? Зайди к Виоле, если что. А: Да нет, не надо… О: Где же Славя? Одну нашли, другая потерялась… Пионеры вокруг галдели, обсуждая нынешнее происшествие, и из их разговоров я поняла, что случилось. Накануне, неугомонные изобретатели Шурик и Электроник сделали модель самолёта с мотором, и запустили его с площади Генды. Самолёт полетел, но, почти сразу накрылось дистанционное управление, и самолёт улетел бог весть куда в лес. Игрушка эта была дорогая — там были редкие электронные детали, за которыми Шурик, как говорят, лазил в подземное бомбоубежище под старым лагерем. И вот это всё добро в один момент улетело. Шурик не смирился с потерей, и вознамерился отыскать самолёт. Сыроежкин его отговаривал, и тогда Шурик сам, рано утром, улизнул в лес искать самолёт. И заблудился. Это было сутки назад. Сегодня утром все выдвинулись на поиски. Пошли группами. В одной из групп была я, здешняя. А в другой группе была Славя. И я, и она, потерялись, отбившись от своих групп. Значит, что получается, что я здешняя ещё могу вер-нуться? Но мне что-то подсказывало чутьё… Мой опыт жизни в этой «стране чудес» уже научил меня видеть вещи необычно. Я прибыла из одной реальности в другую, такую-же. Это сообщающиеся сосуды — уровень наполняющих их событий всегда должен быть одинаковый. То есть, если я приехала сюда, то другая Я отсюда должна попасть в мой лагерь. Со слов вожатой выходило, что здесь я потерялась приблизительно столько же часов назад, сколько часов назад я умотала из своего лагеря. Это не просто так! Значит, уйдя здесь в лес, я сейчас уже вышла из него, но только в ТОМ лагере, в моём. И я там сейчас, наверное, обалдеваю от непонятностей, встретивших меня. Ну, точно, как Алиса в Стране Чудес. Итак, всё нормально, здесь я не встречу саму себя. Ко мне подскочила Ульяна. У: Ну, ты шороху задала! Как можно заблудиться в лесу?! Ну, ладно, ты. Но, что бы Славя заблудилась! Эта фея лесная… Что-то здесь не ладно… Ольга объявила, что идёт искать Славю. Пионеры, что были с ней, подсказали, где, приблизительно, она могла пропасть. Дело было к вечеру. Дело было к ужину. Я дико хотела есть. В сто-ловой я увидела Мику и Семёна, и свободное место. Схватив поднос с едой, я направилась к ним. А: Не помешаю? С: Ни каким образом. Садись. Ну, что с тобой было? А: Да что… Лес, он такой одинаковый… никаких особых примет. Не-долго и потеряться. Я посмотрела на Мику. Какая-то она не такая. Вроде, та же няшка, но взрослее. И Семён какой-то не такой Семён. Отужинав, мы вышли из столовой. И тут мы увидели Ольгу, бегущую к нам ещё быстрее, чем когда-то ко мне. На ней, теперь, не то что лица не было, она стала словно старше лет на восемь. И было видно, что случилось пришествие белого пушистого зверька. Она остановилась перед нами, запыхавшись. О: Всё… Нашла… Бедная девочка… Что случилось, не пойму… Звери… Здесь же не было зверей… Она схватилась руками за голову. Я ещё никогда её такой не видела. О: Семён… Ты мне нужен. Ты же мужчина. Пошли со мной, я тебе покажу это. Возьми лопату… в библиотеке есть… Милиция… Телефонная линия не работает… И она быстро потащила Семёна в сторону библиотеки, за лопатой. Мы остались вдвоём с Мику в полном недоразумении. А: Мику, что происходит? М: Знаю не больше тебя. Мику была, на удивление, краткой. Да, это была другая Мику. Надо действовать, Алиса! А: Мику, мне надо с тобой серьёзно и неотложно поговорить. М: Звучит угрожающе. А: Где тебе удобно? М: Не знаю… Да где угодно. А: Ну… пошли тогда в твой музкружок. Мику усмехнулась. М: Мой? Ну, пошли. Мы пришли в музкружок. Мику присела к роялю, а я осмотрелась. Один в один, как у меня в лагере. А: Мику, ты давно здесь? М: Третью неделю, Алиса. А: Нет, я не о том. Ты давно крутишься в этих посещениях лагеря? Какое-то время Мику сидела, как изваяние, не меняясь. Только в её глазах что-то происходило — они расширялись, и наполнялись изумлением. А потом, хризантемно-сакурная няша, вдруг, плавно обратилась в молодого самурая, который сейчас вытащит свою катану, и в момент изрубит меня в капусту — так изменилось её выражение лица. Она встала, оперевшись рукой на клавиши рояля, от чего тот прогремел низкими нотами. Приблизив своё лицо к моему лицу, она спросила изменившимся голосом: М: Ты уверена, что хочешь это знать? Никогда не ожидала увидеть её такой. А: Да… Я не для того сюда пробралась, чтобы ничего не знать. Мику сузила глаза. М: Поверь, это будет страшно… А: Рассказывай… М: Каждый раз я пытаюсь всё изменить… И, да, выходит по-другому… но одно и то-же! А: Каждый раз? Ага, значит, ты уже помнишь все посещения… Мику кивнула. А: Ты нашла Ключ? М: Что значит, ключ? Я объяснила ей свою теорию Ключа, и привела собственный пример. Мику согласно кивала. М: Да, как-то так и есть. При каждом посещении надо открываться этим Ключом. Но ты… Как ты попала сюда? А: Автобус. Это связь между лагерями, и вообще, между мирами. М: На нём можно вернуться назад? В наше время… А: Возможно… Но, скорее всего, мы опять попадём сюда. Ведь всё не просто так началось. Мику, что у тебя с Семёном? М: Я не Мику. Я Маша. Здесь мы с Семёном давняя пара, с очень сложными отношениями, затянутыми в тугой узел. А: Пионеры с давними отношениями?! М: Мы то не пионеры. Мы находимся в написанной мной и Семёном истории, в сценарии. Каждый раз я пишу сценарий, но всегда есть, хотя бы одна, логически незавершённая сцена, и каждый мой новый сюжетный ход воплощается, но имеет побочные последствия. Я про это и говорила: это страшно… И сейчас я не знаю, что произойдёт дальше. А: Я хочу вырваться из этого. М: Я тоже. А: И здесь замешан Семён. Но я не пойму, как. М: Да, с ним надо что-то решить. А: Мы должны связаться друг с другом в нашем мире. Записки мы не сможем забрать с собой. Только память. Давай напишем друг другу адреса и телефоны, и запомним их. М: Давай. На нотных листах мы написали свои телефоны и адреса, и занялись их заучиванием. Вскоре я нашла, как запомнить адрес Мику-Маши. Обычно адрес пишут так: Город, улица, дом, квартира. Но если Машин адрес прочитать по-другому: улица, квартира, город, дом — то получится рифмовка. Телефон я заучила, как музыкальную фразу — в номере Маши, после кода оператора, не было ни одной цифры больше семёрки, и номер можно запомнить, как ноты. М: Вот так… Значит, я не одна. Она была серьёзна и задумчива. М: Ключ… Мой Ключ — это сценарий. А: Сценарий? М: Да. Однажды я написала сценарий своей смены в «Совёнке». Попав сюда, мне казалось, что всё это очень хорошо организованный спектакль. И я очень хотела его изменить. Я просто не знала, чем всё это закончиться. Надо же — прошлое, неизвестное место, замкнутый мир, из которого нет выхода; всё, что начинается на горизонте — это мираж… В общем, ужас! И я написала сценарий с благополучным концом, в котором мы возвращаемся домой. Мы — это я и Семён, а здесь мы снимаем кино. Там с этого и начинается: мы, студенты, приехали снимать кино про пионерлагерь… И эта тетрадка со сценарием стала этим вот Ключём, как ты это назвала. В очередное посещение я её нашла… и «открылась». А дальше началось! Сценарий, представь, начал исполняться! Но… Некий невидимый режиссёр словно издевался. Всегда происходила мелкая ошибка в каком-нибудь месте сюжета, от чего ход событий приводил совсем не к тому концу. Каждый раз, то есть каждое посещение, я снова находила эту тетрадку, даже если я её сжигала — было и такое, с психу. В сценарии уже были исправления, сделанные моей рукой, так, как всё было прошлый раз. И я не могла это переписать! Я могла только вписывать или дописывать новые сюжетные ходы, чтобы обойти те недоразумения, которые произошли в прошлый раз. И, как ты можешь догадаться, ошибки постановки опять возникали уже в других местах, и снова события не выходили, как я хотела. И я снова дописывала сценарий. Так продолжается уже давно, то есть, много раз. Сценарий уже изменился почти полностью, и совершенно не похож на то, что я писала в первый раз. Неизменным осталось только начало: мы начинаем снимать кино… А всё остальное, какой-то дьявольский режиссёр, постепенно переписал почти полностью. И теперь я, с моими дописками — как его сообщник, потому что вывести сценарий на счастливый конец уже нереально, и я только стараюсь избавлять людей от не-приятностей. Вот и теперь, что-то случилось, теперь со Славей. Сейчас Ольга и Семён вернутся, и мы всё узнаем. И, знаешь, кажется в этот раз сбой сюжета произошёл очень сильный: появилась ты. Ты, настоящая. В моём сценарии ничего такого и близко не было. Я вообще не додумалась до параллельных лагерей, и до мысли о существовании других людей, по-павших так же, как и я. А ты молодец, Алиса, сообразила! Я смущённо улыбнулась. М: Кто ещё может быть, кроме нас? А: Это Славя и Лена. Если я угадала тебя, то значит, я угадала и их, потому что нас всех объединяет один признак — наши истории здесь связаны с историей Семёна. А он попаданец, это точно. Я кое-что выпытала у него, там, у себя в лагере. М: Сколько тебе лет, Алиса? Там, в нашем мире. А: Я поняла. Двадцать три. М: А мне двадцать четыре. В это время в лагере усилился шум голосов, и мы быстро вышли из музыкального кружка, и побежали к площади Генды. Когда мы прибежали туда, на площадь уже выходили Ольга и Семён. Семён был белым, как бумага, и немного дрожал. В его руке была лопата, с комьями земли на штыке, и рубашка тоже была перепачкана землёй, так же, как и у Ольги. Тревожно оглядев пионеров, Ольга закричала: О: Все по своим домикам! Все! Никому не выходить до утра! Запрещаю! Категорически запрещаю! Ночью буду проверять! Можете даже собираться вместе в одном домике, как хотите, но никому не выходить до утра! Марш! Мику-Маша подбежала к Семёну. М: Что там случилось, Семён?! С: Маша, это знать уже не нужно… Просто Слави уже больше нет… Да, там опасно. Наверное, дикие звери… О: Марш по домам!!! Пионеры начали поспешно разбегаться. Меня тут же подхватила под руку Ульяна. У: Алиса, побежали к себе! Мне уже что-то жутковато. Да, Ульяна выглядела не весело. Прямо совсем другой человек. Я крикнула Маше: А: Завтра увидимся! Она кивнула, и они, с Семёном, ушли. Я побежал вместе с Ульяной в наш домик. Внутри домика всё было один в один, как у меня в лагере. Да это был абсолютно тот же лагерь, его зеркальное отражение в одном из миллиардов зеркал бытия… Мы улеглись в свои кровати. Ульянка молчала. А: Что же произошло со Славей… У: Алис, я, конечно, люблю страшные истории, но только когда они… не настоящие. А: Ладно, спим. Утром всё прояснится… Как-то незаметно я задремала. Проснулась, сама не знаю почему. Было тихо, ни единого звука. В окно лился тусклый лунный свет. Я увидела Ульяну. Она сидела на своей кровати, только в майке и трусах. Её глаза были широко открыты, и, они, не моргая, смотрели на меня. Я открыла, было, рот, но в горле пересохло… Тут я поняла, что Ульяна меня вообще не видит. Когда она плавно поднялась с кровати, мне показалось, что она вообще спит. Совершенно бесшумно, словно шагая по воздуху, она пошла по комнате, плавно покачиваясь. Ни одного звука при этом не прозвучало. И я поняла, что Ульяна действительно спит! Она хо-дит во сне! Я никогда этого не знала, и не видела. Ульянка лунатик, сомнамбула! Она сделала круг по комнате, и прошла мимо меня совсем близ-ко. Её лицо было неподвижно, словно восковое, и ничего не выражало, а глаза были широко открыты, и зрачки полностью расширены. Она выгля-дела, как привидение. Сделав круг по комнате, Ульяна направилась к две-ри. Она же сейчас выйдет! Я слышала, что лунатиков нельзя будить — это может их смертельно напугать. Но Ульянка сейчас выйдет! Лунатики совершают свои прогулки во сне, и возвращаются на своё место, и может быть не стоит её беспокоить? Но не в такую ночь!

Выбор 4: Пойти за Ульяной Остаться ждать Ульяну

Но она же может уйти в лес, а там происходит что-то опасное! Ульяна бесшумно открыла дверь. Я тихо встала, быстро влезла в юбку и рубашку, и направилась за ней, босиком, чтобы не шуметь. Ульяна плавно сошла по ступенькам. Её руки безвольно висели вдоль туловища, а лицо было направлено прямо. Её глаза, даже неосознанно, не могли ничего видеть под ногами. Но, тем не мене, она пошла по земле, не задевая ни единой веточки, ни камешка. Её движение было со-вершенно бесшумным. Она медленно пошла вокруг домика, и я следом за ней, шагов на пять позади. Сделав полный круг, она постояла немного, и двинулась в сторону леса. А вот это уже не хорошо! Я шла за ней, а она, медленно, но уверено плыла прямо к лесу. Луна подсвечивала её мёртво-белым светом, контрастно выделяя на фоне темнеющей чащи. Я надеялась, что она ещё повернёт назад. Надо постараться не трогать её. Только в крайнем случае, если уж она доберётся до опушки, я очень осторожно возьму её за руку, и поведу обратно. А может быть… Нет, это глупость, конечно… Но, может быть, на неё действует лунный свет? Хотя название «лунатизм» это просто фигура речи, но всё же… Может быть, перекрыть ей лунный свет? Как? Чем? Может, случайная туча поможет? Я оглянулась на Луну… А: Ааааа!!! Мой крик застрял в моём горле, так и не родившись. Не знаю, как меня не хватил удар! Прямо за моей спиной, на расстоянии вытянутой руки стояла… Лена. Лицо её было растерянным, и глаза широко распахнуты в удивлении, а руки заложены за спину. На какой-то миг в её глазах вспыхнул какой-то злобный огонь, и быстро исчез. А: Как… Как ты здесь появилась? Л: А… А я… гуляла. Ночь такая красивая… И смотрю — ты. А что ты тут делаешь? А: Тихо! Там Ульяна… Я повернулась к лесу. Ульяна исчезла! А: Там Ульяна! Она ушла во сне! Прямо в лес! Чёрт, какого чёрта ты здесь оказалась?! Ведь Оля запретила! Л: Мне в домике страшнее, чем снаружи… А: Надо спасать Ульянку! Она сомнамбула, ходит во сне. Она, спящая, ушла в лес! Лена испугано зажала рот ладонью, но одна рука у неё по-прежнему оставалась за спиной. Я бросилась к лесной опушке, и подбежав ближе к деревьям увидела только тёмную пустоту между стволов, подсвеченную луной. Ульяна как сквозь землю провалилась. А: Ульяна! Ульяна! Теперь уже было неважно, что я могу разбудить её. Ульяну надо было вернуть любой ценой. Она не отзывалась. А: Ульянка! Как она так быстро исчезла? Она же шла медленно! Я даже не знала в какую сторону за ней бежать. Я оглянулась. Лена так и стояла на том же месте. А: Лена, мать твою! Ну, что ты стоишь?! Надо искать Ульянку! Она сама не сможет вернуться? Л: Ой! Что делать? А: Она сама не выйдет, она не соображает, что делает. И не отзывается! Так мы вдвоём её, скорее всего, и не найдём. Надо бежать за Олей, и поднимать всех! Л: Бежим! А: За мной! И я помчалась к домику вожатой Ольги. Лена бежала за мной. В моём лагере в домике вожатой жил и Семён. А здесь — врят ли, если они с Мику-Машей пара. Я подбежала к домику вожатой и постучала. А: Оля! Оля! Дверь открыл… Семён. Из-за его плеча выглянула Маша. А: Ой, вы здесь? С: Да, мы на эту ночь подселились к Оле. А: А она сама где? С: Так она пошла на обход, пионеров проверять. А: Надо срочно всех поднимать! М: Что случилось, Алиса? А: Ульянка ушла в лес? С: Как так, ушла? А: Во сне! Она лунатик, оказывается! Я не успела её догнать… Л: Это я виновата… А: Мы, с Леной, её не найдём, надо много людей, чтобы прочесать лес. Она не отзывается на зов, она же спит! Семён и Маша выбежали из домика. М: Скорее, бежим всех поднимать! И где-то мы встретим Олю. Мы побежали к ближайшему домику, на ходу пытаясь дозваться вожатую. Добежав до соседнего домика, мы принялись стучать в дверь и окно. Но никто не отзывался. Семён дёрнул дверную ручку, и… дверь открылась. Она была не заперта. В домике никого не было. С: Чёрт, эти ушли ночевать к другим. Мы побежали к другому домику. Но там повторилась та же история — он был пустой. Потом мы с Леной побежали к третьему домику, а Семён и Маша к четвёртому. И те домики тоже, все, были пустые! Ни одного пи-онера! С: Эй! Где вы все?! Оля!!! Мы побежали дальше, от одного домика к другому. Стучали в двери, и они свободно открывались, и везде было пусто. Пионеры исчезли из лагеря! И вожатая тоже не отзывалась. М: Куда она их всех дела? С: Может быть, они все укрылись в столовой? Мы повернулись, было, к столовой… Л: Ой… Мы повернулись к Лене. Она что-то поднимала с земли. Разогнувшись, она показала в своей руке мятый пионерский галстук. Л: И там ещё… Она указала на порог одного из домиков — на ступеньке тоже лежал пионерский галстук. С: Чёрт, что происходит?! Ладно, бежим в столовую! Мы, сначала, выбежали на площадь Генды. Там было пусто, ни души, и только Генда, с нимбом луны вокруг головы, задумчиво поправлял на носу очки. Мы, ещё раз, дружно позвали Ольгу, и, не получив ответа, пошли к столовой. Вдруг, мы увидели, что навстречу нам что-то двигается. Мы остановились, и уставились вперёд. Навстречу нам, прямо по воздуху, плыла… лопата. Да, та самая лопата, которой Семён… закапывал Славю — это уже все поняли, что он делал. Лопата, медленно покачиваясь, плыла нам навстречу, буд то её несли в двух руках. М: Ой, мамочка! — запищала Маша. А Лена, нервно и безумно, засмеялась тихим смехом. Л: Нет, нет, нет! Этого не бывает! Лопата вышла в луч лунного света, что пробивался меж деревьев, и тогда сразу проявился почти прозрачный силуэт девушки с длинными косами, которая эту лопату и держала. Это был призрак Слави. (Иллюстрация) У меня волосы зашевелились на голове, и мурашки на спине вгрызлись в тело до самого позвоночника. Фантом с настоящей лопатой! С: Бежим нафиг! — крикнул Семён срывающимся голосом. Он схватил за руки Машу и меня, а Лена уже побежала впереди. Мы снова выбежали на площадь. Под ногами попадались брошенные пионер-ские галстуки… Я оглянулась. Привидение с лопатой маячило где-то далеко. М: Семён, что с ней случилось?! Если человек превращается в при-зрака… Л: Нет, не надо! Не рассказывай! Мне страшно! И Лена закрыла уши ладонями. С: Нет! Я и не хочу это рассказывать… Мы быстро шли через площадь, непонятно куда. Оглядываясь, мы видели медленно бредущую вдалеке лопату. Она шла к нам… М: Нам нужен крест! Какой-нибудь, хоть из двух палок! С: Точно! Из палок… Где их взять… А, наломать из кустов! Крест — первейшее средство борьбы с нечистью. Я бы посмеялась над этим бредом, если бы не была сейчас в такой реальности. Семён бросился к ближайшему кусту, и я с ним, что бы помочь. Он схватился за одну ветку, а я за другую. От наших усилий куст раздвинулся, и… Из темноты куста высунулась тонкая человеческая рука, и быстро потянулась ко мне. Я заорала, как резанная! Семён схватил меня за руку, и стремительно оттащил в сторону. Рука из куста высунулась ещё дальше, и мы, сломя голову, побежали прочь от куста, вместе с Машей и Леной. Пробегая мимо Генды, мы увидели, как с лязгом выпадает решётка из вентиляционного окна постамента, и оттуда кто-то вылазит, моргая единственным красным глазом… Мы бежали, не чуя земли под ногами, в сторону пристани. А: Мику… Маша, это и есть ваш сценарий?! М: Нет! Это уже не наш сценарий. От нашего сценария там остались только одни слова: бежать, бежать, бежать! Лена крикнула: Л: На остров! Надо плыть на остров, и там пересидеть до утра. Утром всё проходит! А: Да, на остров! А утром я покажу, как уехать отсюда! Мы все запрыгнули в лодку, и Семён взялся за вёсла. Он грёб, не останавливаясь до самого Дальнего острова. Когда мы доплыли, и выбрались на берег, он едва мог устоять на ногах от усталости. Потом мы нашли небольшую полянку в лесу, недалеко от берега. Там мы присели на траву, и некоторое время молча сидели, приходя в себя. Кругом трещали цикады. С: Давайте разведём костёр. Согреемся немного, и… огонь, он защищает. Мы набрали мелких дров, какие смогли увидеть при лунном свете, сложили их, и Семён зажигалкой поджог пучок сухой травы, от которой потом разгорелись сухие ветки. Мы расположились вокруг костра. Семён достал сигарету, и закурил. Первый раз я видела его курящим. Боже, что же с Ульянкой?! Какой ужас её ждёт, когда она проснётся! Что за чертовщина здесь творится? И куда делись все пионеры? И ещё — это всё уже не обратимо… И пионеры, и Ульяна… Я обхватила колени ру-ками, и положила на них голову. С: Спать хочешь? Да, надо отдохнуть. Это может быть ещё и не всё… Давайте спать по очереди. Алиса и Лена, вы спите, а потом мы с Машей. Я снова уронила голову на колени. Адская усталость, сдобренная стрессом, вырубила меня. Меня расталкивал Семён. С: Алиса! Прошло два часа. Вы, с Леной, теперь посидите у костра, а мы с Машей поспим немного. А: Ага. Ко мне подсела Лена, а Маша и Семён, прислонившись друг к другу, уснули полусидя. Некоторое время мы сидели молча, только подбрасывая ветки в костёр. Л: Какая милая пара… — сказала Лена шёпотом — Представляю себя на месте… Потом она повернулась ко мне. Л: Я так хочу, чтобы они выбрались из этого! А: А мы? Л: И мы тоже, Алиса. Но… Алиса, я хочу с тобой поговорить. Это важно очень… для меня. И для тебя… наверное. В её глазах я увидела мольбу и жалость. А: Что, Лена? О чём? Она слабо улыбнулась. Л: Давай, отойдём немного в сторону, что бы не мешать им.

Выбор 5: Пойти с Леной Не идти с Леной

А: Ну, давай… Мы поднялись, и Лена повела меня за собой, чуть дальше в лес. Там дальше, оказалась ещё одна небольшая полянка, но с неё ещё был виден наш костёр, так что Маша и Семён оставались в поле зрения. Лена остановилась, и повернулась ко мне. Она неловко переминалась с ноги на ногу. Л: Алиса… Понимаешь… Это наш последний день… или последние часы. Нет, мы будем, конечно, бороться до конца! Но… всё может быть… Она глубоко вздохнула, сильно волнуясь. Л: Алиса, давай будем друзьями! Мы… плохо относились друг к другу, мы обе в этом виноваты, и я, пожалуй, больше… Но, это всё так ничтожно… Я не могу себе представить, что мы умрём, и после нас останется эта дурацкая вражда из ничего. Я не хочу умирать с этим! Может быть, ты выживешь, а я умру — и я не хочу уходить, не помирившись. Нет, по-настоящему! Я искренне хочу, чтобы ты была моей подругой, настоящей подругой. Ведь ни что этому не мешает, правда, Алиса? Мы же люди, мы можем преодолеть это! Когда жить остаётся немного, то это большое достижение, пожалуй, самое большое в жизни. Давай будем друзьями, Алиса…

Выбор 6:

Принять предложение дружбы Отказаться от предложения дружбы

Признаться, я была сильно тронута такой неожиданностью. Мои глаза увлажнились, и ком подступил к горлу. Я смотрела в добрые и мудрые глаза Лены, и мне становилось стыдно перед ней. Ведь она смогла это сделать, этот шаг, а я бы никогда на такое не пошла, и не думала бы об этом, даже в последние часы жизни. Я шмыгнула носом… А: Лена… Ты… Спасибо тебе, Лена… Я, наверное, не стою этого… Но, ты права. Нельзя так… Из меня, конечно, подруга так себе… Но, да… Я не находила слов, чтобы выразить свои неожиданные чувства. Л: Ни кто не идеален… И она осторожно протянула ко мне свою ладонь, робко пытаясь по-гладить меня по руке, но не решилась. А: Я не ожидала, что ты решишься на это… Когда жизнь висит на волоске… ты… ты умеешь найти самое главное! Л: Ну, так что, друзья? Лена улыбнулась. А: Друзья! Л: Друзья! Какая же ты, Алиса… Она раскрыла руки для объятий, и шагнула ко мне. Я ответила тем же, и мы обнялись. Так мы стояли некоторое время, обнявшись, и поло-жив головы на плечё друг друга. Л: Я так боялась, Алиса, что ты отвергнешь… А: Лена, я не каменная… Я просто вздорная, не очень воспитанная… Но… я уже не совсем маленькая. Она всхлипнула, и закинула руки мне за шею, и прижалась своей щекой к моей щеке. Я ощутила, как она дрожит от волнения. Я и сама, признаться, дышала с трудом… Потом её ладони скользнули на мои плечи. Потом ладони Лены обняли мою шею, и она чуть отстранилась от моего лица. Ладони сжались чуть плотнее. Кажется, она собирается меня поцеловать… Глаза Лены словно ярко вспыхнули, и в один момент её пальцы, все десять, впились в моё горло, как стальные гвозди. Пронзительная боль обездвижила меня. Я только смогла вскинуть руки, и ухватиться за руки Лены, которые сомкнулись вокруг моего горла. Боль и ужас ослабили ме-ня, и я ничего не могла сделать. Прямо перед моим лицом было совсем другое, бешенное лицо Лены, рассечённое широко оскаленным ртом, и ди-кие глаза, радостно заглядывающие в мои глаза. (Иллюстрация) Л: Вот и добралась до твоего горлышка! — прошипела она с восторгом, и её пальцы сомкнулись сильнее. Л: Наша сверхпорядочноя блондинка попалась почти так-же, хи-хи-хи, только разговаривать с ней пришлось меньше! Просто расхвалила её, и… задушила косами. Я поняла, что это конец… Из последних сил я ударила её коленом в живот. Она не разомкнула пальцы на моём горле, но, падая, увлекла меня за собой на землю. Ударившись, я лишилась чувств… Только успела услышать: Л: И ты умри, сука! Потом я немного очнулась, от того, что меня пытались как-то переворачивать. Я слышала хриплое натужное дыхание Лены — это она что-то делала со мной, а я не могла и пошевелиться. Я чувствовала, как на моей шее оказалась какая-то петля… Потом меня потянуло вверх… Хруст шейных позвонков… ..... … … . . День… Я проснулась на полу. Видимо, свалилась с кровати. Это и не мудрено — то, что я пережила в этот раз в «Совёнке» могло бы заставить и в окно выйти. Меня ещё не убивали… там. Я села. Я дрожала и вытирала с лица холодный пот. За окном брезжил рассвет. Время...... Сегодня мне ехать на собеседование — устраиваюсь на работу, по специальности. Назначено на полдень. Смогу ли я успокоиться до того времени? Меня трясло. Я с трудом поднялась, и пошла заваривать кофе. Надо будет установить реальность Маши — это первое дело! Сейчас приду в себя, и вспомню её данные. Но перед глазами стояло перекошенное злорадством лицо Лены. Вместо страха, во мне рыдала жалость. Что с ней случилось? Был ли это её тайный умысел — обмануть и заманить меня, или она была честна со мной, но в неё вселился некто демонический? Я помнила в подробностях все последние минуты, и слова Лены, которые она говорила, предлагая мне дружбу. Даже сейчас, после того что случилось, эти слова вызывали у ме-ня волнение и теплоту. Я хотела верить в это, и верила — Лена не виновата, она искренне хотела всё исправить, но она была одержима бесом. Маша рассказывала, что кто-то влияет на события в лагере, которые идут по их сценарию. Кто-то ломает сюжет в критических местах, направляя его к плохому концу. И с каждым разом всё хуже и хуже… Это оно… Я вспомнила Пионера, который преследовал меня на остановке… И незнакомый девичий голос, предупредивший меня… «Совёнок», оказывается, густо населён множеством ещё неизвестных жителей, и хороших, и не очень. Вот кто-то из них и влазит в Машин сценарий, радуясь хаосу. Лена… Мне было жалко её больше, чем себя. Пока закипала вода, я приняла душ, смывая весь липкий негатив. Заварив кофе, я вернулась в комнату, и уселась на подоконнике. Так, адрес Маши… У неё рифмуются «улица, квартира, город, дом». Припомнив на слух стихотворный размер, я смогла вспомнить в таком раскладе её адрес, и записала его на бумаге. Но если я вспомню ещё и номер телефона, то и адрес не нужен. Код мобильного оператора я помню, потому что он такой-же, как и у меня. Остальные семь цифр — по нотам. Я взяла гитару, и стала наигрывать эту полумелодию, которую запомнила тогда в музкружке. Так я получила остальные семь цифр телефонного но-мера, хотя я могла и ошибаться в одной цифре. Этот номер я ввела в телефонную книгу своего смартфона, и начла просматривать мессенджеры. В «Телеге» он нашёлся! Под ником Sakura я увидела на аватаре миловид-ную, но серьёзную девушку с длиннющими ниспадающими, как водопад, волосами, и до такой степени похожую на Машу, что это только она и могла быть. Тааак! И я начала набирать сообщение: Привет из Совёнка....... Маша Меня растолкал Семён. Я очнулась перед догорающим костром. С: Маша! Маша! Лена и Алиса ушли! Их нигде нет. Сон мгновенно слетел с меня. Я подскочила. Была ещё ночь. М: Где они? С: Не знаю. Я ничего не слышал. Я сижу уже несколько минут, а они не возвращаются. Я встала и огляделась. Тёмный лес, луна склоняется к горизонту, и отражается в воде. Мы с пустились к воде, и осмотрелись в обе стороны берега. Девочек нигде нет. С: Может быть, они в лесу? М: Зачем? С: Не знаю, но туда ведёт малозаметная тропинка. Они могли пойти по ней. Захотелось в кустики… М: Но, там страшно… Я бы не пошла. С: Подождём ещё немного. Мы вернулись к костру, и подбросили сухих веток. Огонь опять раз-горелся. Мы сидели молча, то и дело оглядываясь на лес. Лес отвечал только треском цикад. Свет костра подсвечивал воздух вокруг, и от этого трудно было что-то разглядеть в окружающей темноте. Мы не выдержали, поднялись, и направились к лесу. Малоприметная тропинка была видна по проходу в кустах. Кажется, там дальше, есть какое-то пустое простран-ство. Семён кивнул мне головой: идём! Идём. Мы пошли по тропинке, и почти сразу вышли на небольшую поляну. Я бы не заметила сразу, если бы она не поворачивалась… М: Ааааа!!! На суку дерева, не доставая ногами до земли около полуметра, висела Алиса. Она медленно поворачивалась вокруг себя. Её рот был открыт, а глаза полуприкрыты, и белки глаз поблёскивали из-под век. Она висела на связанных вместе пионерских галстуках. С: Чёрт! Вот это так п…! Где Лена?! Я вцепилась в руку Семёна, и рванула обратно, прочь с поляны. Семён и не сопротивлялся. Мы выбежали из леса, и сразу, в отблеске костра, увидели, как по берегу промелькнула девичья фигура. С: Там где-то Лена! М: Да, да, она побежала по берегу! С: За ней! Она испугана! Мы сбежали к воде и побежали в ту сторону, в какую побежала Лена. Вскоре мы увидели её. Она брела по берегу, пугливо озираясь и вздрагивая. Мы побежали за ней. М: Ле… Я не успела крикнуть — Семён зажал мой рот ладонью. С: Не кричи, дурочка! — зашептал он. С: Если она услышит нас, то нас услышит и кто-то другой. Тот… кто убивает! Мы выдадим и себя, и её. М: Ты прав… Я протупила. С: Тихо и быстро идём за ней. Догоним, и позовём. М: Ага. Мы быстро пошли за Леной. Она уже не бежала, а шла осторожно, видимо, боясь издать хоть звук. Она, наверное, искала нас, и боялась нарваться на того, кто убил Алису. Мы догоняли её бесшумно, по песку. И, конечно, мы догнали её. Когда оставалось шагов двадцать, мы разглядели в её руке предмет. В правой руке она держала, небольшой тесак, похожий на большой нож с тупым концом, или на обломок маленького мачете. Поигрывая им, она осматривала прибрежные кусты, совершая ищущие движения хищника, готового в любой момент атаковать добычу. Нас она не видела, увлечённая своими поисками. Тесак вертелся в её руке, и лезвие поблёскивало Луной через бурые пятна на металле. Мы остановились, как вкопанные. Лена! С ножом! Мы не знали, что и думать. Остановилась и Лена. Тесак замер в её руке. Она что-то увидела в кустах, и вытянула шею вперёд, вглядываясь туда. Вдруг, она резко повернулась к нам, и в нас уставились её горящие глаза. От неожиданности и ужаса я вскрикнула. Л: Стоять! С: Бежим! Он схватил меня за руку, и мы помчались по песку в обратную сто-рону. Лена мчалась за нами, размахивая тесаком. Л: Это остров, вы никуда с него не денетесь! С: Маша, поднажми! Добежать до лодки, и нафиг отсюда! Мы добежали до лодки. Но, оказалось, что Лена бегает весьма здорово, словно летает по воздуху. Когда мы были уже у лодки, она оказалась почти за нашими спинами. Семён только успел схватить весло, и выставить его ей навстречу. Она остановилась, выставив перед собой тесак. Он нервно дрожал в её руке. Она выглядела страшно: злобный рот, и весёлые, смеющиеся глаза. Сатанинская радость. С: Что ты творишь?! — прохрипел Семён. Л: Справедливый суд! Выворачиваю вас всех наизнанку! Правда, иногда приходится это делать буквально. И она медленно помахала тесаком. Л: Можешь спросить у этого привидения с лопатой, которое бродит там по лагерю. Впрочем, ты сам это видел… М: Сгинь! Л: Сначала вы получите своё! Та, рыжая, уже получила — красиво висит! И она, издав дикий визг, ринулась прямо на меня. Я заорала, а Семён, размахнувшись веслом, огрел её по подставленной для защиты левой руке. Раздался хруст, и ещё более дикий крик. Её сломанная рука откинулась за спину, но это не остановило её, и пока Семён замахивался опять, она кинулась на него, замахнувшись тесаком. Я, со страшным воплем, бросилась к ней, и таранила её головой. Мы обе рухнули на песок. Потом надо мной взмыл занесённый тесак, и, тут же, промелькнула тень весла, и весло обрушилось на её голову. Тесак вонзился в песок, промахнувшись на три сантиметра мимо моей головы. Но она осталась стоять на коленях возле меня, зажмурив, от удара, глаза. Обломок весла упал рядом. Её глаза открылись… И в тот же момент Семён, мощным ударом ноги, отбил её от меня, в сторону. Она покатилась по песку, остановилась, и медленно поднялась на ноги. Её левая рука висела, как плеть. А её тесак остался рядом со мной. Я быстро выхватила тесак из песка, и Семён, рывком за руку, поднял меня на ноги. Лена, сжав губы, смотрела на нас, сузив глаза. Кажется, удар веслом по голове, не прошёл даром: её покачивало. Л: Вам не уйти… Я угрожающе выставила тесак. Семён потащил меня в лодку. Мы сели в лодку, и Семён выбросил сломанное весло, и взял второе. Мы отплыли на одном весле. А Лена стояла на берегу острова, и неподвижно наблюдала за нами. Её бы можно было добить… Но, наверняка, мы правильно поступили, что не стали это делать — чёртов сценарий непредсказуем. М: Семён, на стоянке стоит автобус! На нём можно уехать. Алиса рассказала мне, как это сделать. Совсем уехать, понимаешь?! Она приехала на нём из своего лагеря. Семён посмотрел на меня непонимающе. С: Ладно. В лагерь, и на стоянку. Мы доплыли до причала. Высадились, и пошли на площадь Генды. Семён прихватил с собой весло в качестве оружия, а у меня был тесак. На площади мы никого не встретили. Потом нам надо было дойти до ворот. Страшнее всего было бы встретить привидение с лопатой. Неизвестно, что оно может этой лопатой делать. Но мы дошли до ворот, так же никого не встретив. Мы вышли на стоянку. Там, в темноте, стоял Икарус, поблёскивая лунным светом на стёклах. Его передняя дверь была открыта. Мы шагнули, было, к автобусу… Но тут, из-за кабины автобуса показалась человеческая фигура, мед-ленно выходящая оттуда. В этой фигуре мы узнали Шурика. Шурик, не спеша, обходил вокруг автобуса, спокойно его осматривая. За спиной у Шурика, почему-то, висел баллон опрыскивателя, который они делали с Электроником, а в руках у Шурика была, соответственно, трубка опрыскивателя, которую он сжимал двумя руками. Что это он делает с опрыскивателем? Травит ночью колорадского жука? Мы остановились в недоумении. Шурик заметил нас, и повернулся к нам. Его очки блеснули двумя маленькими лунными дисками, и глаза уставились на нас с каким-то нездоровым азартом в них. Ш: А… вы? А мы вас уже потеряли… Где это они, думаем… С: Шурик? Где все? Ш: А… Зачем они вам? Ну, где-где… на бороде… И Шурик, почему-то, направил опрыскиватель в нашу сторону. В следующий момент на конце разбрызгивателя вспыхнул маленький огонёк, и, тогда… Туча яркого пламени вырвалась из опрыскивателя в нашу сторону, ослепив нас. Огонь не достал до нас метров пять. Я заорала в ужасе, и мы с Семёном бросились обратно за ворота, ибо отступать в этот момент было уже просто некуда. Мы побежали по дорожке, оглядываясь назад. В проёме ворот появилась фигура Шурика, на фоне огня, догорающего на асфальте. Ш: Вот досада! Нехорошо как получилось — я забыл подкачать давление! И он, скинув баллон с плеча, принялся качать рукояткой компрессора. Мы побежали в сторону площади, но уже вскоре услышали тяжёлые шаги Шурика, бегущего за нами. Ш: Стойте! Я просто хотел показать вам, какую замечательную штуку мы сделали с Сыроежкиным! Все думали, что это у нас поливалка для клумбы, опрыскиватель для жуков, а это — ог-не-мёт! Во! Ха-ха-ха. От его смеха мороз драл кожу. Ш: Мы специально сделали самолёт, что бы был легальный повод изготовить горючку для него. Мы выпросили у Виолы спирт и эфир. Получили с хозсклада ацетон и скипидар. И в старой шахте нашли бидон керосина. Во, что получилось! Классную идею нам подкинул этот… Пионер, который исчезает неизвестно куда, и неожиданно приходит. Эй, дружище, посмотри, что вышло! Где ты? Многим уже понравилось… Жаль, Электрон не увидел. Его загрызли толпой эти зомбики. А потому, что он испугался. Не надо было пугаться. Эй, ребята, где вы? Мы забежали в кусты, и спрятались, за скамейкой. Шурик медленно вышел на середину площади. Он поднял голову, и уставился на памятник Л.Е. Генде. И мы тоже посмотрели на памятник. На плечах Генды, свесив ноги, и обхватив его голову одной рукой, сидела знакомая женская фигура — вожатая Ольга. Другая её рука, с вытянутым указательным пальцем, указывала в нашу сторону. Шурик кивнул, и развернулся в сторону нашей лавочки. Мы охнуть не успели, как струя пламени с гулом вылетела из ствола огнемёта, и накрыла кусты в трёх метрах от нас. Шурик промахнулся, потому что не увидел нас в темноте, он знал только направление, указанное ему Ольгой. Кусты ярко запылали, и пламя осветило нас с Семёном, сразу сделав видимыми. Ш: Агаааа! Его очки полыхали адским пламенем, и смотрели на нас, как оптические прицелы. Со всех ног мы бросились прочь, и вовремя — следующий выстрел поджог скамейку, за которой мы недавно скрывались. Мы помчались обратно к домикам, не найдя сразу иного направления. С высоты Генды доносился хриплый крик… Нам вслед ударила струя пламени, но не достала нас на много. Самодельный огнемёт бил только метров на пятнадцать. Семён свернул к столовой, я просто следовала за ним, не соображая над логикой действий. Но у столовой нам навстречу выплыла лопата… Своё весло Семён потерял ещё на площади. У нас теперь был только тесак. Против призрака с лопатой тесак врят ли поможет. Мы повернули в сторону домиков, пробежали дальше, и спрятались за одним из домиков. Вовремя. В это время на аллею вышел Шурик. Ш: Ну где же вы, безнадёжные… Он ударом ноги открыл дверь крайнего домика — мы слышали это, свистнул, и выстрелил пламенем внутрь. Домик запылал. Шурик пошёл дальше. И, вдруг, мы увидели Ульяну. Она выходила из смежной аллеи, пря-мо напротив нас. Вид её был ужасен. Майка на ней была изорвана, и свисала клочьями. Сама Ульяна тоже была изорвана, и я не хочу даже описывать, что было в ней видно. Люди с такими повреждениями не то что ходить и стоять не могут, они и жить не смогут. Ульяна остановилась на перекрёстке аллей, и вытянула руку в нашу сторону, указывая на нас очень длинным указательным пальцем. (иллюстрация) Ш: Иду, иду! Мы шарахнулись за домик, и побежали с обратной стороны домиков. Я запищала от страха: в лесу я увидела множество пар светящихся точек. Мы окружены! Мы добежали до последних домиков. Там дальше был лес, но в нем не было видно светящихся глаз. Временно, мы оказались невидимыми. Семён завёл меня в один из домиков, и закрыл дверь на защёлку, и мы упали на пол. С: Скоро рассвет… Скоро рассвет… — шептал он. М: Он подожжёт всё! — стонала я. С: У него не хватит на всё горючего… Пока он дойдёт сюда… Наступила тишина. Звук приближался. Периодически раздавался, всё ближе и ближе, звук настежь открываемых дверей. Это они проверяли все домики. Но они не поджигали их. ..... Как гром над головой, раздался тихий, но решительный стук в дверь. Мы молчали, леденея от страха. Потом раздался звон разбитого стекла в окне. Ш: Ку-ку! Мы поднялись с пола, и стали во весь рост. Скрываться не было смысла. Последний традиционный момент — разговор со злодеем. Ну, да, мы же снимаем «кино»… Если выйти добровольно, то мы просто отсрочим свою участь на величину красноречия злодея. И когда у него кончатся слова, кончимся и мы… Встав, мы увидели в оконном проёме голову и плечи Шурика, и торчащий над ним ствол огнемёта. А там дальше, за его спиной, в темноте, роились те самые пары светящихся глаз. Ш: Ну, будем и дальше отделяться от коллектива?! Считаю до нуля! И вы либо выходите, и становитесь, как мы… Светящиеся точки за его спиной дружно согласно моргнули. Ш: …либо я нажимаю гашетку! В этот раз я не забыл подкачать давление! И он просунул в окно ствол. Я чувствовала, как Семён забрал из моей руки тесак. Ш: Три! Семён прижал меня к себе, плечом к плечу. Ш: Два! Семён прижал свою голову к моей голове, щека к щеке. Ш: Один! Я ощутила лезвие тесака на своём горле. Семён приставил его к нашим шеям — длинны как раз хватало сразу на две шеи. Ш: Ноль! Семён резко дёрнулся, и лезвие пронзило моё горло глубоко и больно. Кровь наполнила меня и забурлила внутри… Семён, с хрипом и стоном, завалился на меня, и мы оба рухнули на пол. Даже сказать друг другу ничего не успели… Жёлто-красное зарево пламени — это последнее, что мы восприняли через сомкнувшиеся веки… ..... … . . Я сидела на полу в стрессовом шоке, наверное, до полудня. Я не со-ображала, какой сегодня день, и что мне сегодня надо было делать. Наверное, я пропустила что-то назначенное, не сделала что-то обещанное, подвела кого-то… Я долго ничего не могла сообразить. Если в этот раз произошёл такой ужас в лагере, то что же будет уже при следующем посещении?! Ведь сценарий постоянно прогрессирует в худшую сторону. Но, в этот раз, в сценарии появилась, каким-то чудом, и новая сюжетная линия — там появилась Алиса… настоящая Алиса — из своего лагеря! Как ужасно она погибла! Есть ли она в реальной жизни? Мы обменялись адресами и телефонами… Чёрт, да это ещё одна выдумка сценария, чтобы создавать новые сюжеты! Какой кошмар будет в следующий раз? Какой у неё адрес? Я пыталась припомнить. Город знаю. Телефонный номер… Нет, мне надо выпить таблетку успокоительного, что бы мозги не трясло 12 баллов по шкале Рихтера. Потом я ходила по квартире, как потерянная, натыкаясь на мебель, что-то пила… Мне позвонили, и спросили, где я… Я что-то ответила про нездоровье… Мне посочувствовали… Кстати, а кто это звонил? Я посмотрела во входящие звонки — а, вот, кто… и тут же забыла. И сразу увидела значок входящего сообщения в мессенджере. Я зашла в Телегу. Мне пришло с неизвестного номера. «Привет из Совёнка…» На аватаре я увидела… Алису. Алису, ту Алису, шестнадцатилетнюю. Только причёска другая. Я немедленно открыла сообщение. Привет из Совёнка! Ты узнала меня, подруга Мику? Я поставила на аватар свою подростковую фотку, что бы ты сразу меня узнала. Если ты реальна, отзовись. Алиса Двачевская.