Неправильный

— Неужели ты решил вернуться? — спросил Егор, смотря на Эда, который сел на старую кровать, в которой не спал уже полгода. — Нет, Егорка. Чёрта с два я останусь здесь, — тяжело вздохнул парень и невесело усмехнулся.       Выграновский нервно сжал кулаки и хрустнул костяшками, на которых уже выцвели татуировки       Как же он здесь оказался, спустя столь долгое время? На самом деле Эд хотел вернуться раньше, но не мог. Он ужасно боялся. Боялся себя, боялся увидеть Антона, боялся осуждения, боялся воспоминаний, которые связывали его с общагой. А связывало парня с этим местом многое. — Зачем тогда вернулся? — прервал тишину Булаткин, изучая взглядом уставшее лицо Выграновского.       Эд ненадолго задумался, заглядывая в глаза соседа. Егор теперь тоже выглядел по-другому. В нем не было женственности, которая была присуща омегам, не было скользящей походки и соблазняющих повадок. Прохожие часто путали Булаткина с бетой — это уже стало привычным. Но все же, спустя время расцвело в парне некое очарование, обаяние, которое указывало на то, что он является омегой. Это стало для Выграновского откровением, раньше он этого не замечал. Словно это появилось недавно и абсолютно случайно.       «А может просто нашел себе кого-то?» — предположил Эд и слегка нахмурился от этой мысли.       Из внешних изменений парень заметил только то, что омега поменял стрижку, лицо немного вытянулось, а на предплечьях красовались свежие тату.       «У кого-то другого набил…» — с огорчением заметил альфа и вздохнул. — Вернулся, чтобы закончить эту главу в своей жизни и идти дальше, — ответил он на вопрос соседа и поднялся с кровати, чтобы выйти из комнаты.

***

      Егор влюбился в Выграновского на первом курсе. Сначала парни не очень просто уживались вместе, но со временем их перепалки и ссоры переходили в шутку, на которую никто не обижался. Хотя сцепиться друг с другом из-за мелочей не составляло и труда, особенно если с утра у омеги было паршивое настроение. — Эд, воняешь! Где твои блокаторы, пес? — яростно взревел Булаткин, как только его нос дернулся от запаха мяты. — Если на феромоны сойдутся омеги, я тебя лично кастрирую. — Еще раз назовешь меня псом, я блокаторы пить не буду. Ты будешь задыхаться в мяте и изгибаться на кровати от возбуждения, — хрипло рассмеялся альфа, смотря на недовольного соседа. — Хватит ворчать, омега. Я, может, просто соблазнить тебя хочу?       Егор злобно выдыхает и кидает в Выграновского подушку, пока тот смеётся. — Если хочешь соблазнить, для начала найди мозги, — рыкнул парень, сжимая пальцами нос.       На самом деле совсем скоро у альфы должен начаться гон, и пока что феромоны только начали набирать обороты. Во сне контролировать их было сложнее, поэтому в небольшой комнате можно было уловить нотки свежей мяты. Но даже если они и были слабыми, организм Егора реагировал на них остро.       Эд перестал смеяться и посмотрел на Булаткина, зажимавшего нос. Парень вздохнул и поднялся с кровати, весь взъерошенный после сна. — Успокойся, Егорка. Сейчас я выпью блокаторы, а сегодня-завтра уйду. Хорошо? — спокойно спросил он у соседа, закидывая несколько таблеток в рот.       Омега успокоился и убрал руку от носа. На слова Выграновского он молча кивнул. Во время течек Егора, парень уступал ему комнату, тем более заботился о безопасности и не допускал туда никого из альф, но вот в свои гоны Эд уходил и не доставлял хлопот. Это уже попахивало общажной доблестью. — Может все-таки останешься, я найду где перекантоваться. Мне даже как-то неудобно, — нарушил тишину Булаткин. — Ну куда ты пойдешь? Из всех здесь ты только с Антоном и Арсением общаешься, не пойдешь же ты к двум альфам в комнату. Мне самому спокойнее будет, если останешься в комнате, — покачал головой Эд. — Поэтому, пожалуйста, успокойся и сиди ровно на заднице. — Ты иногда такой упрямый, — закатил глаза омега, смотря на отражение в зеркале и хватая расческу. — Ты меня и таким любишь, я же знаю, Егорка, — усмехнулся альфа, подбираясь к соседу и тормоша его волосы. — Эд, блять! Не трогай волосы, гаденыш, — недовольно вздохнул парень. — Конечно люблю, как по-другому?       Выграновский рассмеялся, сев рядом с омегой, и начал корчить забавные рожицы в зеркало. Парень посмотрел на отражение Эда, не сдержав тихого смеха.       Такой была их дружба, которая удивляла многих. Редко омеги и альфы уживались друг с другом, а парни делали это настолько хорошо, что никто из них не соглашался на переезд даже при наличие свободной комнаты.       Но неожиданно Выграновский решил подработать. В основном он делал тату и пирсинг, но у него возникали проблемы с местом, где альфа мог бы принимать и проводить сеансы с клиентами. Конечно, в таком случае парню нужно было устраиваться в салон, но там он мог уместиться лишь на место временного мастера, который заменял других и мог использовать одну из комнат в выходные. Альфу такие условия не устраивали, поэтому вскоре он попробовал работать в комнате общаги. Егор был этим жутко недоволен, однако, на его огорчение, Эд начал проводить сеансы все чаще. Через месяц парень заявил, что продолжит работать так, и омеге придется пойти на уступки. — А вот если ты кому-то из них заразу занесешь? Мало не покажется, вот увидишь, — решил высказать свое недовольство Булаткин после очередного клиента Выграновского. — Егор, ну что я занесу? Думаешь они не знают куда идут, зачем и какие есть риски? Ну не идиоты же они. И я порядок держу, обеспечил санитарию в домашних условиях, которую только смог. Так что хватит гундеть, мы это уже обсуждали. Я подрабатываю, накапливаю денег и позже устраиваюсь в салон работать официально. Но а пока придется немного потерпеть, на что ты уже кстати говоря согласился, — ответил альфа, убирая тату-машинку и краску.       Парень закатил глаза и вздохнул. Эд был прав, он сам согласился на это, но настоящие причины раздражение были сложней. Смириться с неудобствами было гораздо легче, чем с другими омегами. Казалось, что на сеанс они приходят не ради прокола или тату, а ради симпатичного мастера, который одаривал их вежливой улыбкой и приятной беседой. Парни так и ластились к Выграновскому, строили невинных неженок и хихикали с любой, даже не самой смешной шутки. Альфа же старался общаться со всеми клиентами, но при этом держать дистанцию, что получалось не всегда.       После очередного такого омеги Егор не выдержал и ушел в комнату к Антону. Арсений снова пропадал в театре, о чем пока никто не знал, и Булаткин мог не сдерживаться в выражении эмоций. — И ты понимаешь, они к нему лезут и лезут, блять! Да они не за татухами и пирсингом идут, а для того чтобы покрутить жопой перед Эдом и с его шуток похихикать. Как кошки течные возле него вьются, хотя у них своих ебырей полно! — возмущался Егор, стиснув зубы и нервно сжимая ладони в кулаки.       Шастун слушал его минут десять, но когда Булаткин начал повторять все слова заново, парень выставил руку и покачал головой. — Я тебя не понимаю. Ты его ревнуешь что-ли? Он когда тебе начал так нравится, что бесишься из-за других омег возле Эда? — спросил альфа, слегка хмурясь и складывая руки на груди.       Пылкие речи омеги прервались и в общажной комнате воцарилась тишина на несколько секунд. После Булаткин подскочил с кровати, на которой он так хорошо расположился, и ошарашенно посмотрел на Антона. — Ты чего, Шаст? Я? В Выграновского? Что за чушь? — развел руками парень. Альфа усмехнулся и приподнял брови — Чушь? То есть ты здесь распинаешься об омегах, как они бесят из-за того что лезут к Эду, но ты нисколечко не ревнуешь? Себя-то сам слышишь?       Булаткин снова замолк, отворачиваясь от альфы и медленно оседая обратно на кровать. Осознание медленно подступало к нему, липкими длинными щупальцами сдавливая сердце и грудную клетку. Теперь ему нужно было обратить внимание не на других парней возле его соседа, и не на самого соседа, а на себя. Егор никогда всерьез не задумывался о том, что он чувствует и почему.       Шастун же беспокойно заерзал рядом с омегой. Кажется, он лучше Егора понимал его чувства, но это нисколько не утешало. Уже тогда альфы состояли в свободных отношениях, что старательно скрывали. Никто не был в курсе, что они учились в одной школе, что давно знают друг друга и не являются просто знакомыми. Перед всеми парни играли знакомых и хороших приятелей, но никто и не догадывался о их истинной связи. И теперь Антон, будучи с Выграновским в таких неоднозначных отношениях, начал волноваться. Ведь сейчас рядом с ним сидит парень, который влюблен в Эда, хоть этого еще не понимает в полной мере.       Стыд и неловкость сковала ноги и руки альфы, как крепкие железные цепи. Было бы честно рассказать все Булаткину, но слова не лезли из Антона, они застревали в горле острым камнем, который не шел ни туда, ни обратно, причиняя ужасный дискомфорт и желание расплакаться. Парень сжался, стремился будто бы уменьшиться в размерах, стать маленькой пылинкой, на которую не обратят внимания и не осудят. Несмотря на то, что все сохранялось в секрете, именно в этот момент Шастуну казалось, что множество глаз голодно уставились на него, а взгляд пропитан презрением. Если бы у этих абстрактных глаз появились еще и рты, он точно бы услышал в свой адрес море грязных слов. Пока что это была фантазия Антона, вызванная паранойей, но она вполне могла стать реальностью.       Зеленые глаза опустились вниз, не желая сталкиваться с невинным, чистым взглядом омеги, который пока что находился в полном недоумении, но когда-нибудь жестокая правда разобьет грани его реальности и повергнет в еще больший шок. — Неужели я влюбился в него? — как нож эти слова разрезали тишину, заставляя Шаста вздрогнуть. — Я…Скорее всего, — совсем тихо ответил альфа, боясь шелохнуться и поднять голову, которая отяжелела от угрызений совести.       В следующую секунду омега поднялся и направился к двери, в сопровождение гнетущей тишины, которая забралась в самые потаенные уголки жалких душ двух приятелей. — Извини, Антон… Я пойду пожалуй, мне надо подумать, — сказал перед уходом Булаткин.       И стоило только ему выйти в коридор старой общаги, как ворох раздумий и вопросов атаковали его сознание.       «Я его не ревновал, что за бред. Просто бесят эти напыщенный парни, которые приходят в комнату чуть ли не каждый день. А Эд только радуется этому — и деньги в карман и внимания выше крыши. Это я там третий лишний, который только пространство в комнате занимает и мешается.» — мысленно твердил Егор, отрицая и отгоняя свои чувства.       Конечно он делал это неосознанно, ему предстояло еще принять симпатию, ревность, вкусить радужный спектр эмоций, который появляется при влюбленности. Но пока что парень метался в неуверенности и отрицании всего и вся. Этот момент продлился недолго.       Уже на следующий день и так шаткое состояние Егора столкнули с точки равновесия. Утром Эд привел в их скромную обитель нового человека, которому требовался то ли чернильный рисунок на загорелой коже, то ли немного внимания от общительного мастера. Такой расклад уж больно разозлил омегу. — Кхм… — кашлянул парень в кулак, привлекая внимание к своей персоне. — Я конечно дико извиняюсь, но Эд обещал никого не приводить в нашу комнату в выходные. — стараясь сохранить спокойное выражение лица, заявил он.       Выграновский тут же подскочил к соседу и схватил его за локоть, раздраженно выдохнув. — Егорка, ну ты чего клиента спугиваешь? Он уйдет и денег мне как хвоста не видать, — тихо проворчал парень. — Думаешь я хотел бы выходной так проводить? Нет конечно, но этот пообещал сверху доплатить, если сегодня приму его. Так что освободи комнатку на пару часов, там работы немного, татуха маленькая. — Да ты оборзел, Эдечка. У нас не комната, а проходной двор блять. Я сколько это еще терпеть буду? У меня течка будет, ты тоже меня погулять на пару часиков отправишь? — злобно прошипел омега. — Никуда я тебя не отправлю, будешь по старинке валяться на родной кровати и звать меня, — с издевкой ответил альфа, на что Булаткин сразу отпихнул его от себя. — Да ладно, успокойся. Сегодня правда один человек. Прошу, не устраивай семейных истерик.       Егор промолчал, стиснув зубы. Он оттолкнул соседа от себя, взял одежду и быстро переоделся под удивленные взгляды альф. После этого послышался громкий хлопок входной двери, в котором омега выразил все свое раздражение. Выграновский вздохнул и покачал головой, понимая что разозлил парня не на шутку, и сделать вид, что ничего не было, не получится.       Булаткин прогуливался в парке, чтобы успокоиться и прийти в себя, а также освободить помещение на пару часиков, как и попросил Эд.       «Вот ублюдок! Я еще вчера предположил что влюбился в него! Вот это бред конечно. Я не мог влюбиться в такого, как он, мне всегда нравились нормальные альфы, не то, что этот… Даже глазом не моргнул, когда я переодевался перед тем парнем, а он буквально взглядом пожирал. Но нашему Эдечке все равно, деньги важнее, чем друг! О чем я только думал вчера, вот действительно смех. Никогда бы не связался с таким человеком, как он!» — думал омега, смотря себе под ноги и не обращая ни на кого внимания. Злость отступила только через полчаса, с помощью длительной прогулки и одной баночки пива.       Парень уселся на лавке и устало откинул голову, тяжело вздыхая.       «Ну ладно, я тоже не прав. Конечно Выграновскому хочется побольше денег заработать, пока есть такая возможность, а я вспылил. Без причины, считай. Да и про влюбленность загнул. Эд просто хороший друг, у меня скорее к нему симпатия как к человеку. Ну Эд же обаятельный, общительный, красивый, любую беседу поддержать может. Он многим нравится, я чем исключение? Такие альфы многим нравятся и в совершенно разных смыслах.» — омега сам не заметил, как начал торговаться с самим собой, переходя на новую стадию.       Сидя на лавке, он допил банку пива и вскоре купил другую. Алкоголь снимал стресс и расслаблял — обиду на Эда как рукой сняло. Парень начал понемногу утопать в мыслях, как в черной тягучей бездне, которая не хотела его отпускать. Омега надеялся, что в одиночестве ему удастся разобраться в себе, понять все, что он чувствует. Но одиночество начало только больше давить, помогая омеге быстрее затонуть. Долго терпеть этого Егор не смог.       Поднявшись с места, он выкинул недопитый алкоголь. Оставаться одному было слишком паршиво и страшно, но и идти обратно в комнату было слишком рано. Именно поэтому через полчаса он завалился в комнату Антона и Арсения. Попова как всегда не было на месте, а Шастун спокойно похрапывал на кровати.       Булаткин потянулся к альфе, чтобы потрясти за плечо и разбудить. Шаст лениво приоткрыл глаза и удивленно уставился на омегу. — Егор?..Ты чего здесь? Что случилось? — задал вопрос Антон хриплым от сна голосом. Альфа приподнялся на локтях, оглядывая Булаткина с головы до пят, словно проверяя его состояние. — Ну там Эд опять клиента привел… — пробормотал парень, неловко почесав затылок, — можно я у вас посижу? — Да, конечно. Приходи, если он снова приведет людей, знаю что тебе не очень удобно, — кивнул альфа, усаживаясь на кровати и поправляя непослушные кудри. — Ты разговаривал с ним про это? — приподнял брови омега, усаживаясь на заправленной кровати Арсения. — Да, мы говорили на эту тему, — кивнул Антон, снимая с запястий браслеты, которые за ночь оставили красные следы на коже. — А что насчет тебя? Говорил ему о …ну чувствах? — осторожно спросил он, отходя к окну и отворачиваясь от Егора.       Альфа не был готов к такому разговору с самого утра, но не спросить просто не мог. Его большие ладони начали потеть от нарастающей тревоги внутри. Он уперся руками на подоконник, словно выискивая в этой поверхности дополнительную опору.       Булаткин откинулся на постель, тяжело вздыхая и обнимая себя за плечи. — Конечно нет. Как я могу говорить с ним о том, в чем сам не разобрался? — тихо ответил омега, прикрывая глаза. — Ну даже если я и скажу ему о том, что у меня есть какие-то чувства, в чем толк? Что он мне ответит? Я и его и себя поставлю в неловкое положение. — То есть ты даже не тешишь надежду на взаимность? — удивился Шастун, так и не обернувшись к приятелю. — Не знаю… Я не думаю, что даже при взаимности у нас бы что-то вышло. У нас хорошие взаимоотношения, не хочу их разрушать. Хочу, чтобы все оставалось так, как есть, чтобы мое отношение к нему не менялось, но я понимаю, что это уже происходит, — тихо пробормотал Егор, посмотрев на белый скучный потолок.       Шастун притих, бегло разглядывая окошки домов, которые стояли напротив общаги. На балконах располагались вальяжные курильщики, домашние коты хищными глазами разглядывали людей в ответ, жмурясь от яркого солнца. Антон зарылся длинными пальцами в волосах, крепко сжимая локоны, этим самым причиняя себе легкую боль. Парень был растерян. Стыд снова камнем рухнул на плечи. Выслушивать омегу, который запутался в себе и пытается принять свое состояние, зная при этом скрытую правду было тем еще испытанием. Хотелось обернуться к Булаткину, поговорить на чистоту, чтобы тот все узнал и понял про него и Эда. Чтобы он поговорил с соседом, пока зарождающиеся чувства не превратились во что-то большее. Антону этот исход событий казался самым удачным.       Парень уже обернулся к омеге, набравшись смелости на непростой разговор, но осекся, замечая, что Егор тихо сопит на кровати Арсения. Шаст досадливо поджал губы и выдохнул, подходя к приятелю. Он накрыл его одеялом, откладывая слова и события на потом и с угрызениями совести уходя на кухню. Рассказать правду альфа так и не смог.       Прошло несколько дней с тех пор. Булаткин, прячась от себя и мыслей, решил уехать к родителям, надеясь отвлечься. И это действительно помогло, но только на первое время. Чувства способствовали его размышлениям о голубоглазом соседе. Но вдалеке от него было немного легче какое-то время. Изредка только он задумывался, что начинает скучать по Эду.       Из маленького отпуска у родителей в родном городе омега вернулся в общагу. За неделю Егор почувствовал настоящее облегчение, с которым он надеялся вернуться обратно на учебу, но не тут то было. По приезду парня ждал маленький сюрприз от Выграновского.       Отдраенная, вылизанная до блеска комната, горячий ужин, который состоял не из дешевого доширака в контейнере, как подобает всем студентам, а из жаренного картофеля со специями, нескольких салатов и прекрасного торта, который был уже разрезан по кусочкам.       Булаткин так и застыл на пороге в шоке, уставившись на удивительную картину. Дорожная сумка с глухим звуком шлепнулась о пол, а омега наконец снял обувь, проходя в глубь комнаты. Эд суетился над накрытым столом, все поправляя и проверяя. Альфа с улыбкой обернулся к Егору, одаривая его широкой, радостной улыбкой. — Сюрприз! Я так ждал твоего приезда, воскликнул парень, загребая соседа в крепкие объятия, — это я для тебя приготовил, хотел обрадовать.       Омега растерянно обнял Выграновского в ответ, не веря в то, что это действительно устроено для него, в честь его возвращения. Альфа явно постарался, учитывая то, что готовить и особенно прибираться он не любил. — Ты когда только успел все это приготовить? Тут стол как у моей бабушки, просто ломится от угощений, — посмеялся Егор, стараясь скрыть свое лицо в ладонях, чтобы не показывать смущение. — Почти все сам приготовил, — гордо заявил альфа, вздернув подбородок и выпятив грудь.— Правда несколько салатов нарезал Антоха, я попросил о помощи. Ну и с уборкой он помог, один не успевал, беситься начал, — хихикнул Выграновский. — Ты же и сам знаешь, как я ненавижу убираться, но ты так давно просил все привести в порядок. И картошки ты жаренной давно хотел, все ныл ходил. — Я не ныл, — посмеялся Булаткин, уже хватая кусок торта и с аппетитом откусывая кремовую верхушку. — Ну да, конечно, — закатил глаза Эд, с улыбкой наблюдая за омегой. — Ну куда сразу за торт взялся, положи. Я чайник поставлю и тогда съедим, — тихо заворчал он. — Это кстати не последний сюрприз на сегодня, но все узнаешь только после того, как мы поедим.       Булаткин в смятении посмотрел на альфу, уже испачкав рот в креме. — Как это? Ты еще что-то подготовил? Столько денег уже наверное потратил, мне и этого с головой хватило, — пробормотал парень, прожевывая сладость. — Не считай мои деньги, Егорка. Я достаточно заработал, чтобы порадовать друзей и дорогого соседа, — улыбнулся Выграновский, накладывая для Егора салат и картошку. — Я столько людей приводил, а ты бесился. Считай, что так приношу свои извинения, если не хочешь принимать как подарок.       Омега слегка покраснел от слов парня, неловко поправляя волосы и одежду. Он принял из рук соседа тарелку и начал с удовольствием кушать, с удивлением подмечая, что Эд приготовил его любимые блюда. Внимание со стороны соседа, такой неожиданный сюрприз заставил Егора глупо улыбаться, а все внутренние органы плясать от удовольствия. Если бы парень не стеснялся присутствия альфы рядом, то он точно бы проурчал как большой кот, которого накормили и после этого мягко поглаживали по набитому пузу.       Они вместе начали уминать всё, что было на столе. Чуть позже Эд поставил чайник и налил по кружке крепкого черного чая, который так нравился Егору. Тот в свою очередь уже откинулся на кровать, тяжело выдыхая от того, что явно переел. Чай взбодрил, но больше он есть не смог. — Ну ничего, остатки отнесём Шасту и Арсу, пусть доедают. Не пропадет, — улыбнулся Выграновский, смотря на оставшуюся еду на столе. — Почему их просто к нам не пригласил? — поинтересовался Булаткин, хоть и понимал задней мыслью, что наоборот рад тому, что ели они наедине с Эдом. — Да парни вместе к Макару пошли пить. Давно с ним не виделись, решили вот встретиться. Я по сути с ними должен был идти, но так как уже запланировал тебя встретить, то остался. А с Илюхой позже встретимся, — ответил альфа, потихоньку прибирая.       Булаткин кивнул, растягиваясь пластом на кровати, которая была аккуратно заправлена ещё с уезда. — Ты это чего разлёгся? Не раскисать, я же говорил, что это ещё не всё! — командным тоном произнес Эд. — Я пошел посуду мыть, чтобы к моему возвращению уже был готов. И кофту накинь, прохладно на улице.       Омега жалобно простонал, но всё же послушно поднялся и начал переодеваться, не задавая лишних вопросов. Интерес узнать, что же ещё приготовлено на этот вечер, брал вверх над ленью и желанием улечься спать. Он накинул на плечи черную кофту на молнии, как и попросил сосед.       Выграновский вернулся совсем скоро со стопкой чистой и мокрой посуды в полотенце. Он быстро убрал тарелки и также переоделся, а после без предупреждения ухватил парня за руку и вывел из комнаты.       Булаткин послушно плелся за соседом, глупо уставившись на их сцепленные ладони. Румянец подступил к лицу, а пальцы невольно крепче сжали руку альфы. Вместе парни быстро прошмыгнули по ступеням и вышли из общаги.       Неожиданно Выграновский встал за спину омеги и закрыл его глаза. — Доверься. Я осторожно доведу тебя, — тихо прошептал парень, опалив горячим дыханием ухо Егора.       И Егор доверился. Омега делал осторожные шаги, затаив дыхание. Спиной он чувствовал крепкую грудь соседа, которая встревоженно вздымалась. Кажется Эд тоже переживал, хоть и старался это скрыть.       Через несколько минут парень осторожно убрал руки, — Можешь смотреть, — сказал альфа, так и оставаясь за спиной соседа.       Омега открыл глаза, и его губы приоткрылись от удивления. Перед ним стоял спортивный мотоцикл черного цвета, жесткой и довольно агрессивной стилистики, который словно только что купили, и он так и зазывал прокатиться на себе. Настоящая черная лошадка. Булаткин переводил взгляд то на на Выграновского, то на мотоцикл, недоумевая. — Это откуда вообще? Это зачем? — тараторил он, как маленький мальчик указывая на мотоцикл пальцем. — Это вот вид транспорта такой, Егорушка. И мы на этом будем сейчас кататься. На вечер он принадлежит нам, главное обходиться с ним осторожно. Уж больно дорогой, —посмеялся Выграновский с неподдельным наслаждением наблюдая за реакцией соседа. — Откуда он у тебя? У кого-то взял? — задал вопрос парень, подходя ближе к мотоциклу и оглаживая рукой сиденье. — Воспользовался знакомством, если можно так сказать. Взял у одного из клиентов, — объяснил альфа, отдав Булаткину черный, под цвет мотоцикла, шлем.       Омега кивнул и надел его, следуя примеру соседа. Эд первый забрался на сиденье, а Егор неловко сел сзади, обхватывая руками талию парня — Крепче держись, улетишь, — усмехнулся альфа.       Мотоцикл проревел и сорвался с места. Булаткин от испуга ближе прижался к парню, грудью прилегая к спине и сжимая пальцами ткань одежды на груди и прессе. Выграновский тихо посмеялся, чувствуя как омега сжался. — Рано бояться, Егорка! Еще скорость не набрали, — крикнул он, выезжая на дорогу.       Парень усмехнулся, немного успокаиваясь. Они не спеша проезжали по дороге, плавно объезжая машины. Через какое-то время мотоцикл начал набирать скорость, и парни уже неслись, не замечая другой транспорт и людей.       На улице уже стемнело, небо накрыло город плотным полотном темно-синего цвета, через которое уже пробивались маленькие точки-звездочки. Яркие фонари дарили прохожим свет, который сопровождал их домой с работы или в магазины, сопровождал группы молодежи в кафе и торговые центры, собачников в парках. Этот свет сопровождал усталость и слезы прохожих, радость жизни и счастье маленьких детей, которые за руку шли с родителями после аттракционов, любовь молодых неловких пар. Этот свет явно останется в воспоминание многих и при новом появлении вернет в этот вечер.       И Егора это напрямую касалось. Свет вспышками мелькал в глазах, заставляя забыть обо всем на свете, кроме Эда. Парень чувствовал кончиками пальцев, как мышцы на груди и прессе альфы напряглись, а дыхание часто замирало. Это даже напугало Булаткина до того момента, когда Выграновский повернулся к омеге. Ярко-голубые глаза улыбались вместо губ, в них так и искрилась радость.       В этот момент парня пробила вспышка любви. Но чувство это было обращено не только к альфе, но и к миру, к жизни. Это цветок, который распустился спустя долгое время, почувствовав, как омега любит. Лепестки этого цветка были не мягкими и хрупкими, наоборот. Каждый сантиметр стебля покрыт острым шипом, как и любовь Егора. Чувство это не щемяще-нежное, а грубое и правдивое. Наполовину состоявшее из чистой и яркой ненависти.       И Булаткин принял себя. Принял эмоции и страсть, что переполняли его, принял ревность и злость, все плохое и хорошее в себе. И он принимал Выграновского и привязанность к нему. Плечи парня расслабились, а из груди словно вынули камень, который тянул к земле все это время.       Омега уложил голову на спину альфы и прикрыл глаза, растворяясь в быстром ветре, который рассекал мотоцикл. Парень чувствовал тепло от Эда, и оно растворялось внутри него. Этот вечер стал дня него одним из самых значимых и счастливых.       Парни прокатились по вечернему городу и вернулись домой, а засыпал омега с нежной улыбкой на лице.       Прошло несколько месяцев с того самого дня. Ревность Егора так и не отпустила, но он научился ладить с этим чувством и быстро успокаиваться. С Выграновским они стали ближе, но парень чувствовал тот барьер, стенку, которая не давала сделать лишнего шага в их взаимоотношениях.       Парень мог себе позволить обнять альфу, полежать на его груди под интересную серию сериала или поплакаться на жизнь и получить поддержку, но в любом случае они оставались не больше, чем друзьями.       Булаткин стал одним из воздыхателей соседа, но считал себя на уровень выше остальных. Это могло показаться уж больно высокомерным, если бы не являлось отчасти правдой. Всё же из массы ближе всего к Эду был именно он.       В течение второго курса парень пытался признаться в чувствах Выграновскому. Он не отчаивался даже после сотого раза, когда испугался, не сказал и вновь решил набраться моральных сил. Но каждый раз их так и не хватало. За этим в отчаянии наблюдал Шастун, который так и продолжал встречаться с Эдом. Трусости нет среди тех грехов, которые известны, но именно этот термин хотелось применить к чувству внутри Антона. Альфа был слишком труслив и жаден, чтобы потерять лекарства в виде альфы.       Так Егор и жил, будучи пленником собственных чувств. Но он ни о чем не жалел, ведь теперь ощущал себя действительно живым. Все изменилось на третьем курсе…       Начался новый круг ада и учебы для студентов. Парень не был исключением. Он вернулся в любимую общагу к Выграновскому, который, кажется, и не поменялся со времени последней встречи. Такой же дуралей-трудоголик, который забил себе лицо, руки и этому безумно радовался. В первый же вечер парни уселись смотреть мультики, как делали это раньше. Традиции не менялись, они не менялись… Пока что.       Дни тянулись один за другим, не отличаясь друг от друга. Булаткин впервые за долгое время подружился с омегами из потока и проводил с ними больше времени. Друзья звали парня на свидания с другими альфами, пытались его свести с кем-то, но все было зря. Парень сохранял маленькую верность Эду, хотя о ней никто даже не подозревал. Егор не мечтал ночами о возлюбленном, не представлял, как они будут вместе и нарожают множество детишек, но чувство было возможно еще более крепким, чем у многих людей.       Вот только в середине года взаимоотношения парней начали охладевать. Соседи уже не болтали так вечерами, не ходили вместе гулять. Та самая прозрачная стенка, которую омега ощущал, стала еще толще. И толщина ее с каждой неделей становилась больше. Это событие подрывало в Егоре тонкую ниточку уверенности и стабильного состояния. Тревога все чаще и чаще начала сопровождать его, словно надоедливый родитель, который провожал свое чадо в школу через дорогу уже который год. Омегу словно предупреждали о чем-то ужасном, не зря это чувство зародилось в нем. И тот день настал.       Булаткин вальяжно разлегся на кровати, залипая на излюбленные сериалы. Погода на улице не радовала, поэтому парень предпочел остаться в уютной и теплой комнате общаги, никуда не дергаясь. Ленивой каплей парень лежал на постели, не задумываясь ни о чем высоком.       Неожиданно в комнату ворвался взъерошенный и будто испуганный Эд. Он начал метаться по комнате как вихрь, комкая свою одежду и резкими движениями все скидывая в дорожную небольшую сумку. Омега в недоумении наблюдал за соседом, приподнявшись на локтях. — Что с тобой? Что произошло? — решился спросить он.       Но вопрос был нагло проигнорирован. Выграновский скинул все вещи и обернулся к Егору. — Меня не будет несколько дней, отмажь пожалуйста, — глухо отозвался он. — Вернусь и сам разберусь, но на пару дней прикрой.       После этих слов альфа словно вылетел из комнаты и пропал. Егору не хватило смелости побежать за парнем. В таком состоянии Егор его не видел никогда и это осталось отпечатком в памяти.       Эд не появлялся. Это не было шуткой или розыгрышем, это было чистой сухой до скрипа правдой, которую Булаткин принимать не хотел. Альфа действительно вернулся через несколько дней, но возвращение это продлилось всего на час. Час парень потратил на сборы оставшихся вещей и вновь ушел. Но на этот раз на полгода.       Эд умер для Егора на полгода. Он вышел за дверь, и жизнь остановилась для омеги. Парень ничего не понимал и принять не мог. Все остановилось. Булаткин пытался дозвониться, много писал, но надежда с каждым днем увядала. Никто из приятелей Выграновского не знал, где он, и ничего не мог рассказать. Единственное, что заметил парень — странное поведение Антона, но омега списал это на переживания за пропавшего приятеля. Но ситуация была немного иной.       Прошло около трех месяцев, когда Булаткин совсем отчаялся. Нутро ныло от долгой тоски и разлуки, но со временем начало утихать. Парень понял, что просто потратил несколько месяцев ни на что. На сон и нытье по своему возлюбленному, который скорее всего не думал и не вспоминал о нем. Бросил в этой одинокой общаге и забыл. Злость и обида затаилась в омеге, поэтому однажды он пошел наперекор принципам, соглашаясь на свидание с другим альфой.       И Егор не хочет скрывать, что эта встреча ему понравилась. Сам альфа по внешности не совсем подходил под типаж омеги, но был довольно милым и обходительным, что только положительно повлияло на свидание. Приятный опыт позволил Булаткину больше не стесняться и не сторониться других парней. Он начал ходить на встречи, гулял с ними и в самых редких случаях приводил к себе в комнату. Это стало спасением, таблеткой от Эда, назойливых мыслей и одиночества.       Полгода изменили его. Немного внешне и чуть больше морально. Многие считали, что общение с альфами и регулярный секс идет на пользу омеги, но у всего есть две стороны медали. И темную сторону парень не хотел раскрывать. Он начал привыкать к такому образу жизни, надеясь на то, что больше землю из-под ног выбивать не будут. Но по всем законам несправедливости желание было проигнорировано.       На запылившейся кровати сидел грустный Эд.       Но Егор и не знал что думать, не мог понять своих эмоций. После короткого разговора альфа ушел на кухню, а парень устало повалился на постель, сетка под ним противно скрипнула. Чуть позже пришло осознание. Выграновский вернулся, но собирается уехать уже навсегда. Что же будет с их историей? — Но я не хочу, чтобы все заканчивалось вот так… Нужно, нужно что-то придумать, — сказал сам себе омега, сидя в звенящей тишине. Тревога вновь начала волной накатывать на него, заставляя метаться из стороны в сторону.       Через пару минут вернулся хмурый и загруженный Выграновский. — Сегодня пойду забирать документы из колледжа, уже обо всем договорился. После этого на автовокзал, билет уже куплен, — холодно, без эмоций заявил он.       Булаткин же вздрогнул всем телом от интонации и слов когда-то жизнерадостного соседа. — Можно я провожу тебя? — тихо спросил Булаткин, невольно обнимая себя руками. — Да, конечно. Скоро пойдем, тебе придется подождать. Лучше не стой у самого колледжа, постоишь у остановки. Оттуда и рванем на вокзал, — кивнул он, тяжело вздохнув.       Так они и решили. Через полчаса парни собрались, вышли из общаги и в мертвом молчании побрели до колледжа. Эд накинул на голову капюшон, стараясь скрыть свое лицо. Он смотрел себе под ноги, убрав руки в карманы объемной толстовки. Егор же шел намного более свободно и уверенно, расправив плечи и выпрямив спину. На контрасте они смотрелись довольно странно.       Как парни и решили, Булаткин остался у остановки, а Выграновский повернул в двор колледжа и скрылся из виду. Омега прикрыл глаза, чтобы перезагрузить мозг, который уже ломился от нахлынувшей информации и событий. Пальцы пробила мелкая дрожь и Егор почувствовав это, обнял свои плечи. Внутри него оставалась грустная пустота и совсем маленькая боль, которая с появлением Выграновского начала протяжно ныть. Но омега научился с этим жить, прятать и скрывать. Он больше не будет слабым в глазах Эда. Теперь он сильный парень, который проводит возлюбленного на поезд в новую жизнь. И сделает это именно Булаткин — тот человек, которого альфа сделал счастливым и несчастным, живым и мертвым, слабым и сильным одновременно. И омега отблагодарит его за все.       Через минут двадцать вернулся еще более дерганный и нервный Эд, который пытался натянуть капюшон чуть ли не до носа. — Пойдем, — рявкнул он, схватив Булаткина за руку.       В голове омеги тут же возникла излюбленная картинка того вечера, когда парень по настоящему влюбился. И тогда Булаткин послушно побрел за соседом, но сейчас руку он выдернул из крепкой ладони Выграновского. — Не дергай, я не плюшевая игрушка, — также грубо ответил Егор. — Либо ты нормально ответишь, что происходит, либо катишься к херам собачьим.       Альфа удивленно уставился на соседа, явно не ожидая такого поступка от него. Кажется, слова Егора настолько ввели его в ступор, что Эд молчал с минуту, а после тяжело вздохнул.       Булаткин в этот момент заметил, как трескается маска холода и отстраненности. Теперь омега мог узнать того парня, который был с ним. Только след огромной усталости виднелся в тусклых, когда-то ярко-голубых жизнерадостных глазах. — Я не смогу рассказать, Егорка… Когда-нибудь потом, но не сейчас. Понимаю, ты обижен и наверняка считаешь, что тебя теперь бросаю навсегда. Но это не так. Могу тебе многое пообещать и сказать, но в этом нет смысла. Смысл появится, только если ты поверишь.       Но омега засомневался. Многое ли он потеряет, если вновь доверится любимому человеку? Он точно потеряет надежду, но ее свет был настолько тусклым, что парень почти не чувствовал. А раз не чувствуешь, сглупить в последний раз можно. Такой логикой руководствовался парень, когда протянул ладонь Выграновскому, пусть даже и слукавил перед самим собой.       Парни вновь молча брели до автовокзала, крепко держась за руки, словно отправились в увлекательное путешествие, но каждый знал, что это не так. Люди проходили мимо, но никому не было до них дела. Никто не мог сказать, что приключение, их история закончилась.       Они дошли до автовокзала, Егор прошел с альфой на площадку, где уже стоял поезд Выграновского. Парень обернулся к Булаткину и поставил сумки на землю. — Вот и все, булавочка. Нам пора прощаться, — сказал он, хотя никто из них не хотел бы этого слышать. — Да… Ты прав, пора, — кивнул он, опуская взгляд. Булаткин из всех сил старался сдержать слезы, которые подступали к глазам.       Некое отчаяние подступило к нему, парень начал чаще дышать, словно его действительно начали душить. Медленными шагами подступала безжалостная паника.       И, конечно, это не ушло от внимания Эда. Парень осторожно положил ладони на плечи омеги, слегка сминая их. Он знал, что такое могло произойти с его соседом, поэтому начал отвлекать от гнетущих мыслей и тревоги. — Хей, ну чего расскис? Я буду тебе писать, хорошо? Каждый день писать буду, общаться, — сказал он, обеспокоенно оглядывая Егора. — Полгода не писал, а здесь прям будешь каждый день. Да кому ты пиздишь, дурак, — проворчал Булаткин, тихо всхлипывая. — Буду, честно буду, — нежно прошептал альфа, прижимая парня к себе и поглаживая по голове. — У нас мало времени, Егор. Поэтому просто послушай меня, потому что неизвестно когда я смогу сказать это в жизни. Я знаю твой секрет. Я всё знаю. Знал, что ты любил меня всё это время, и очень жаль, что я не смог ответить взаимностью. Ты мне очень дорог, но я отвратительно поступил, врал, пропадал, наплевав на твои чувства. К сожалению, иногда мы поступаем ужасным образом с самыми дорогими людьми. Не знаю, сможешь ли ты простить меня за это, но не могу не извиниться. Прости, прости за всё, — пробормотал Выграновский, не прекращая ласково поглаживать омегу. — Я хочу начать новую жизнь, потому что здесь тону в грехах. Нужно выбраться из этого и начать всё заново. Но знаешь…пожалуй ты единственное, что я хочу сохранить из этой жизни. Не хочу мучить надеждами тебя, но сам я буду мучиться. Я приеду через год совсем другим человеком, мы встретимся, и я буду надеяться, что ты будешь любить все также чисто и ярко. Это очень эгоистично, но это все, что дает надежду. Спасибо за всё, булавочка.       Омега не успел и опомниться, как парень поднял его лицо за подбородок и нежно поцеловал. Это был не поцелуй, а невинное, полное нежности прикосновение, которое было так непривычно для Эда. В нем была своя особая любовь к омеге, которую он хотел передать именно этим ласковым и до боли грустным касанием.       Егор замер, желая навсегда запомнить губы соседа. Сердце словно замерло на секунду и было готово вот-вот взорваться, если бы не руки альфы, которые провели по шее Булаткина, возвращая в реальность. — Спасибо тебе. Я люблю тебя. Но не так наверное, как хотел бы. И я не прощаюсь, помни об этом, — тихо добавил Эд, в губы парня.       Начали объявлять посадку на поезд. Все люди подхватывали сумки и чемоданы, брали маленьких детишек за руки и забирались в вагоны, тихо ругаясь между друг другом.       Парни и так уже задержались, Выграновскому нужно было идти. Он быстро достал все нужные документы, подхватил вещи и оставил трепетный поцелуй на лбу Егора.       И молча они расстались. Альфа зашёл в вагон, ещё минут пять смотрел на соседа через окно, махая рукой и не стирая скупые слезы со своих щёк. Вскоре поезд тронулся и Эд медленно исчез из горизонта зрения парня, словно его никогда и не существовало, словно был он только в воображение Егора.       А Булаткин медленно брёл до общаги. Парень был полон любви и одновременно полностью опустошен. Настолько противоречиво он не чувствовал себя никогда. Слёзы без контроля текли по щекам и уходили к шее. Красные опухшие глаза не смотрели на людей, были опущены вниз и не хотели никого видеть. Руки периодически нервно хватались за идеально уложенные волосы, которые быстро растрепались. Выграновский уехал в том сером вагоне поезда, но его присутствие ощущалось на губах и лбу.       Омега даже не заметил, как дошел до комнаты, в которой ему теперь предстояло жить в полном одиночестве, и с удивлением заметил на пороге Арсения и Антона, которые растерянно топтались на месте. — Незаперто. Где же он? — произнес Шаст, растерянно оглядывая пустующую комнату. — Я…Я здесь, — отозвался омега, замечая то, насколько дрожит голос. — Я Эда провожал…